Часть II. Глава 14. Путь Справедливости. Свят
27 июня 2019 г., 14:00
Молнии.
Я мало что запомнил из того времени, но это останется в моей памяти навсегда. Золотой изогнутый коготь, пронзивший воздух, словно отпечатался на внутренней стороне моих век. Я зажмурился, но вспышка была так ослепительна, что стало невозможным даже различать, что есть свет, а что — тьма.
Пространство и время стали лишь воспоминанием, чем-то далеким и смутным, как сон. Я не знаю, сколько я так пролежал прежде, чем внезапно почувствовал чью-то широкую ладонь, сжимающую мою плечо до боли.
— Святослав! Свят! Ты слышишь меня? — доносился издалека голос. Он казался сильным, но по интонации… кажется, человек кричал. Он кричал мне?
Словно утопающий хватается за соломинку, я ухватился за этот голос. И тогда волна ощущений практически снесла меня, я физически почувствовал, что еще чуть-чуть — и я потерял бы связь с телом от простого шока. Каменный мокрый пол, ноющий затылок, смрад помоев, скрежет клинков и свист снарядов, летящих в воздухе, вспышки магии и вопли. Все это смешалось в одну какофонию звуков, запахов, ощущений. Воздух буквально трещал.
И когда месиво пятен наконец стало обретать очертания, я увидел Охотника. Вид у него был слегка потрепанный, одна из тонких косичек у виска начала расплетаться без резинки, а в некоторых местах каштановая шерсть окрасилась в темно-бурый. Его синие глаза казались слишком яркими для окружающего полумрака. Охотник несколько раз щелкнул перед моим носом, заставив меня вздрогнуть.
— Хорошо, ты в сознании. Встать можешь? Нам нужно уходить отсюда.
Я хотел было ответить, но для меня было слишком сложно вспоминать, как должен двигаться мой язык для членораздельной речи. Поэтому куда более разумным решение было попытаться встать. Удалось не сразу, мне пришлсоь цепляться за плечо Охотника, но в итоге я оказался на ногах.
— Так дело не пойдет, — покачал головой монстр, и внезапно я почувствовал, что мои ноги больше не касаются земли и не держат мое костлявое тело. Вслед за этим глаза подсказали, что произошло.
Охотник с удивительной легкостью, словно я был сучком или палкой, подхватил меня на руки.
— Держись за мою шею.
Я кивнул и вцепился в него. Вспышка света сверкнула и исчезла, скрывшись в глубинах канализации. Охотник вновь держал меня обеими руками, а мне было абсолютно плевать на смущение и даже на то, что я должен был сейчас сражаться рядом с товарищами. У меня просто не было на это сил, и все, чем я мог помочь — это поджать ноги, чтобы меньше мешать Охотнику. Все же я был слишком длинным, чтобы меня можно было так легко нести.
Это продолжалось, должно быть, достаточно долго. А может, прошла всего пара минут, и вот мы Охотник остановился. Тяжело дыша, монстр опустил меня на пол. Я почти ничего не видел, кроме слабо светящихся синих глаз. Все остальное было окутано мраком.
— Где мы?
— Посиди здесь немного.
— Но остальные…
— Тебе нужен отдых.
С этим утверждением было почти невозможно спорить. В месте, где мы оказались, было сухо и не так сильно воняло. Старые доски, на которых я сидел, пахли затхлостью и пылью.
— Даже не думай о том, чтобы уйти, — сказал Охотник и в сердцах пообещал: — Лучше поспи. Это не твоя битва.
Его тихий, спокойный голос подействовал словно доза успокоительного. Скосившись набок, я уткнулся лицом в старый тюфяк и тут же погрузился в сон.
***
В воздухе пахло осенью. Золотые цветы под моими ногами, кажется, стали шелестеть выше и громче, чем раньше, словно и они готовились к зиме. Майкл сидел на полянке, в кругу бледного солнечного света, и смотрел на меня. — Я ждал тебя, — улыбнулся он чуть устало. — Ну как тебе первое проявление Справедливости? Я поморщился. Воспоминание о том, как вопящая и окровавленная тварь на моих глазах превратилась в пепел, было достаточно болезненным. Причем как в прямом, так и в переносном смысле. — Зачем ты меня позвал? — спросил я. Мне было прекрасно известно, что мы бы не встретились, если бы на то не было веской причины. — Попробуй догадаться. Ты использовал свои способности, превратил в кучку пепла врага и упал в обморок, да и сейчас больше похож на овощ, чем на бойца. Я почувствовал, как мои уши пунцовеют. Да, вышло действительно ужасно, однако я же не виноват! — Нечего смущаться, — успокаивающе сказал Майкл, проводя рукой по волосам. — Признаюсь честно, мне даже страшно вспоминать, как я сам осваивался в Подземелье. Кажется, тогда я случайно прожег ковер Ториэль. Мне было очень стыдно, и хоть Тори не обиделась, я отказался тогда от ужина и даже думал уйти из дома. Так что, чтобы ты не повторял моих ошибок и все ковры остались целы, я постараюсь научить тебя основам. Эти слова тут же заставили меня встрепенуться. Неужели? Вот что было действительно радостной вестью. Думаю, будь иначе — я бы начал паниковать, а то и вовсе боялся бы использовать новообретенные способности. Но вот, наконец объявился тот, кто понимает в этом даже больше Гастера. Зарядившись этой мыслью, я устроился поудобнее на траве, стараясь не раздавить ни единого цветка. Золотистая пыльца в воздухе щекотала ноздри и добавляла причудливых искр в карие глаза Майкла. — В первую очередь тебе нужно понять кое-что, — начал мальчик, глубоко вздохнув. Он был значительно ниже меня, но сейчас смотрел на меня с вершины своего опыта. — Справедливость — крайне редкая черта характера. Мало на свете людей, которые могут принимать беспристрастные решения, забывая о своем мнении и чувствах. Одна из сторон всегда кажется лучше, чем другая. По факту, сила Справедливости — самая сильная после Решительности… — Что, серьезно?! — прервал его я, не веря ушам. — А как же Настойчивость и Храбрость? Они же… ну, часть какого-то пророчества и все такое. — Они сильные, конечно, — улыбнулся Майкл. — Но не путайся. Я говорю про качество души, а не про конкретных людей. И не перебивай. — Извини. — Как я уже сказал, Справедливость очень важная черта. Но тебя, как я понимаю, интересует ее практическое применение, верно? — мальчик улыбнулся. Мне не нужно было ничего говорить. — Тогда смотри. Он вытянул вперед руки. Между ними плясали искры молний, они ломали все законы физики, обвиваясь вокруг его пальцев, словно веревки, и перескакивали с одной руки на другую. И резкая вспышка заставила меня зажмуриться. А когда я открыл глаза, в правой рук Майкл держал револьвер. Старый кольт где-то середины девятнадцатого века. У пацана явно был вкус. — Нравится? — ухмыльнулся Майкл. Я прекрасно знал эту самодовольную мальчишескую ухмылочку, которую так терпеть не могла Саша. — Вот, в принципе, и главная особенность души Справедливости. Ты можешь создать любое оружие с помощью силы своей души. Дело энергозатратное, но стоит того — такое оружие будет слушаться тебя лучше любого меча. Я слушал его, затаив дыхание. Восторг переполнял меня, и я не скрывал этого. Конечно, какая-то часть моего сознания знала, что у меня уйдет не один час на попытки провернуть подобное, но мне было плевать! — …если это кинжал — он будет острее самого нового оружия, если это пистолет, как у меня — он будет чаще попадать в цель. Думаю, ты понял суть. Но тебе придется много тренироваться, чтобы сделать так, — с этими словами Майкл развернулся и быстро выстрелил в стену. Послышался удар, и я увидел, что сверкнувшая золотым светом пуля проделала в неровной стене заметное углубление, вдоль которого прошло несколько трещин. — А пока начнем с азов. Следующие несколько… часов? дней? недель? В общем, я не знаю, сколько времени прошло с начала нашего урока. Почти все время Майкл показывал мне, как высекать из рук искры и направлять мини-молнии. Получалось плохо, но в обморок я не грохался. Каждой искре я радовался, как ребенок. — Ладно, у тебя получается куда лучше, чем было со мной, — заметил Майкл. — Думаю, ты быстро ос… — Вставай! Грохот разрезал воздух, в воздух поднялись клубы пыли. Я открыл глаза. Надо мной стоял Охотник, заслонив меня от падающих досок. Крыша здания обрушилась прямо на нас, и бледный свет хлынул в помещение вместе с тоннами грязи. — Нужно бежать! — проорал мне прямо в ухо Охотник и, схватив за руку, потащил прочь. На этот раз я чувствовал, что несмотря на головокружение, мои ноги могли удержать тело. Левую вперед, правую назад. Наоборот. И опять. Перебирать ногами и не путаться в них — вот величайшее из достижений человека! Обломки досок торчали во все стороны, стремясь зацепиться за куртку, но мне каким-то чудом удалось не напороться на какую-нибудь острую палку. Как же отвратительно было осознание, что в ближайшие дни только таких пробуждений мне и ждать… если, конечно, эти «ближайшие дни» когда-нибудь наступят. Улицы были почти пусты, но из окон домов на нас смотрели десятки круглых глаз самых разных цветов. Где-то вдали были слышны шаги и взрывы магии. Воздуха не хватало, от пыли слезились глаза и адски хотелось прокашляться, но я не мог позволить себе заминку. Мы бежали около минуты, Охотник то и дело петлял и, оборачиваясь, стрелял во врагов магическими искрами. И когда мы остановились, я не верил, что это закончилось. Хотя питать ранних надежд не следовало. — Как ты? — прохрипел Охотник, глядя на меня. Я видел кровь, текущую из открывшейся раны у него на плече, но ему словно было наплевать — он смотрел на меня, хотя серьезных ран у меня не было. — В по… в поряд… ке, — ответил я, стараясь отдышаться. Район, в котором мы оказались, был мне не знаком. Окон на окружающих домах не было, а значит, не было и лишних глаз. — А остальные?.. — Они скоро будут. Как ты чувствуешь себя? — Сказал же, я в порядке. Каков план действий? — Поступил приказ. Сейчас в пятистах метрах от нас — вход в королевскую тюрьму, и большая часть полиции пошла разбираться с нами. Если поторопимся, то… — Сможем освободить Папируса! — Именно. И остальных наших воинов. Но нужно торопиться. — Я с вами! — послышался усталый голос слева. Я повернулся и увидел Санса. Он тяжело опирался на стену, а куртка была в пыли и прахе. Огоньки в глазницах скелета горели, но так слабо, что их было почти невозможно заметить. — Уверен? — нахмурился Охотник. — Ты ранен… — Я не смогу нас телепортировать, но идти еще могу, — упрямо сказал Санс. А потом смягчился и посмотрел в сторону. — Там Папс… и мои друзья. Я еще пригожусь и, если повезет, не дам себя убить. Он сделал несколько быстрых шагов, но споткнулся. Мне на секунду показалось, что его нога вывернулась неестественным образом, но это было лишь секундным видением. — Так не пойдет, — покачал головой Охотник. — Прости, Санс… но мы лучше сами. Если успеем… Я задумался. Мне тоже не нравилась идея брать с собой раненого, но боль в глазницах Санса была такой невыносимой, что я не мог не смутиться. Оставлять его здесь, пока мы будем освобождать его брата — это будет жестоко. — Эм, Свят? — осторожно сказал Санс. — Твои руки опять искрятся. Нам бежать подальше, или ты не будешь никого превращать в пепел? Я посмотрел на свои пальцы. Амулет на моей шее был теплым и, казалось, в его глубине я чувствовал биение в такт моему сердцу. Меня осенило. — Погодите секундочку! — воскликнул я. Уроки Майкла все еще были яркими воспоминаниями в моей голове. Я не был уверен в успехе, но этого и не нужно было. Я опустил руки вниз и чуть раздвинул в стороны. А потом резко провернулся, промяв в земле небольшую ямку. Передо мной сверкали башни подземного замка, синевшего вдали и дыму, охватившем город в пылу битвы. Кровь вскипела от мысли, что где-то там сейчас находится Эррор и заключенные монстры, не захотевшие вставать на его сторону. А возможно, скелет сбежал, как последний трус. Я представил себе Папируса — не пиксельного, а настоящего скелета, как Санса, запертого где-то глубоко под тронным залом. Зрелище было пугающим, и по телу пробежала дрожь. Вместе с ней и сноб желтых искр. Я схватил Охотника за руку, а Санса подмял подмышку, надеясь не уронить скелета. Разряды молний покрыли мои ноги и кончики пальцев. Я надеялся, что они не навредят моим друзьям. А потом произошло нечто неожиданное. Подумав о Майкле, прокрутив в голове его слова, мое сердце забилось, как заряженное. Кровь забегала по венам со скоростью света, и я почувствовал нечто невероятное. Высоко-высоко на Поверхности, за новым Барьером, я ощутил ход электричества. Город. Большой город. Или это облака сгущались, проводя через себя лезвия грома? — Бро… — я услышал голос Санса будто через призму. Как и ошеломленное «Ух ты!» Охотника. Но я видел, как вокруг меня танцевали молнии, образуя желтый горячий вихрь, поднимающий нас в воздух. Вот бы еще немного накопить, и тогда… Мы поднимались все выше, и, судя по по вою Охотника, посмотревшего вниз, мы были достаточно высоко над полем битвы, чтобы при падении превратиться в лепешки. Одежда дымилась, а глаза слезились не то от клубов дыма, не то от ярких молний и боли, сдавившей виски, но я не думал о неудобствах. Осталось совсем немного, я отчетливо видел окна и ужаснувшихся стражников, стоявших на охране замка. После яркая вспышка с громким рычанием взорвалась под моими ногами, а желтые молнии палящими лезвиями снесли пару тройку кирпичей с башен и разнесли стекла. Не думал, что я буду так рад впихнуть себя в расколотую оконную раму и швырнуть друзей на оголивших копья воинов в доспехах, но я так и сделал. Ошпаренные электрическими разрядами псы не успели среагировать на стремительный удар Охотника и мигом превратились в горки песка. — Святослав! — Охотник посмотрел на меня злобно, глаз у него дергался. — Я все понимаю. Но не делай так больше! Бежать долго не пришлось, практически каждые несколько минут на нас напирал новый отряд из глючных и живых монстров. Санс, ковылявший за нами, кидался в них костями, Охотник создавал из ладони лучи света, откидывающие врагов или превращавшие их в пыль. С глючными приходилось попотеть, так как я остался почти без сил, а эти заразы возрождались по раза три. В какой-то момент Охотник вызывал веревки из рук — без понятия, как маг это провернул, но путы сами собой завязались на хвосте и руках последнего монстра, собравшегося бежать, после чего тот рухнул наземь. Санс поставил ногу тому на висок и пригрозил острым концом костяного кинжала. — Где темница?! — выпалил скелет, зло рассматривая альтернативного Аарона. Рыбохвостый конь завизжал от ужаса. — Наверху! Наверху! Следующая башня, пятый эт… Я вздрогнул, стоило Сансу без сожаления воткнуть лезвие в шею солдата, и его тело рассыпалось в прах. Меня испугал темный огонь, возгоревшийся в его глазницах. — М, Санс, ты как-то… — было начал Охотник, но Санс предупреждающе выставил перед ним руку, заставив моргнуть. — Идем дальше. В последствии нас никто не трогал. То ли мы разобрались со всеми в башне, то ли кто-то сказал: «Ну их нафиг!» и эвакуировал своих солдат. Но дошли мы до моста, который соединял все корпусы замка, без приключений. Сейчас я в полном масштабе узрел изменения, постигшие дворец короля Асгора: над башнями с развевающимися флагами кружили меняющие цвет диски, охваченные темными тучами. Неровные круги, будто расколотые виниловые пластинки, выбрасывали струи холодного ветра, сотрясающие пространство — я ощущал и видел, как вибрирует воздух над нами. Стены замка покрылись сетью сине-черных нитей, толстых и прочных, как канаты. Такая паутина тянулась до самых возвышений, особо обильно покрывая корпус с главным залом и королевским троном. Где-то там был Эррор… Санс уже бросился вперед, перепрыгнув черные корни, покрывшие мост. Но не стоило ему пересечь половину пути, как в противоположном проходе образовалась группа новых монстров. Без доли страха они вытащили из-за спин наэлектризованные копья, и с их наконечников сорвались смертоносные шары для выпечки людей. Один шибанул в пол, и Охотник едва не сорвался вниз, в гудящую драку у крепости. Еще одиннадцать полетели на нас. Санс успел только пригнуться, а меня пронзила судорога — я ощутил энергию, исходившую от шаров, и смог перенаправить несколько сгустков молний отправителям. Правда, меня и Санса все равно настигли снаряды. «Поглоти их!», — из глубин разума донесся до меня голос Майкла, но было поздно. Шары врезались мне в спину и заставили тело парализованно терпеть боль на холодном полу. Санс отлетел в гнездо черных веревок, шевелящихся, будто живые. Холодный поток ветра снес оставшихся в строю противников, и когда Охотник смог подняться на ноги, красное свечение ударило по глазам. Копья вылетели из рук врагов и полетели вниз. Монстры попадали друг на друга мощной алой волной. Санс поднял меня за лопатки и грузно выдохнул. — Теперь куда? — спросил Охотник, когда мы настигли лестницы, ведущей и вниз, и вверх. — Пятый этаж… значит, вниз, — предположил Санс. — С чего ты это решил? — Окна считаю. Без особого энтузиазма разобрались с тремя охранниками у дверей в тюремное отделение. Их было всего трое дрожащих монстров с мечами. Мы на них просто навалились и вышибли тяжелые двери с помощью очередного заклинания Охотника. Я раньше не замечал за ним такой активности, разве что битва с пустынными рейдерами вынудила его кому-то взорвать голову или превратить в зеленых куриц. Нас встретила тишина вместо радостных визгов пленников. Горящие во мгле глаза выдавали только истинное недоумение. Кто-то произнес тихое: «Ура». — Папирус! — крикнул Санс, взорвав тишину. В тот момент все зашевелились и зашептались. — Вы из Альянса? — спросил коричневый птенец в грязном зеленом свитере. — У вас есть ключи? — хором сказала стайка темми без единых дефектов речи. — А бургеры? — похлопав себя по впалому животу, добавил еще один монстр. Он был похож на тех стременных ребят из АУшки Жрицы. Но в то же время — словно единокровный брат Андайн, разве что без волос, с огромными жабрами на голове вместо ушей и ростом со среднестатистического подростка. Охотник и я переглянулись. — Так, ребята. Мы вас всех вытащим, — начал я, оглядывая темницы с решетчатыми дверями. — Но сперва скажите, где оригинальный Папирус. Монстры снова зашептались, на этот раз куда возбужденней. Большинство указали на Санса, словно ожидали его увидеть здесь меньше всего. — Советую вам поторопиться, — прошипел скелет. — У нас налет на Барьер. И если вы не скажете мне, где Папирус, мы разбомбим замок. — В самом конце, — ответил Мэджик. Скелет без промедлений кинулся по указанному направлению, а мы с Охотником стали ломать замки: я плавил их разрядами молний, а монстр использовал легонькие заклинания, чтобы открыть камеры изнутри. Вокруг нас постепенно стала собираться армия небоеспособных пленников, выражавших искренние благодарности через объятия и попытки поцеловать нас в губы (слава богу, я научился управлять молниями). — Санс?.. Слабый голос резонировал в ушах, пронося волну мурашек по телу. — Это я, бро. Два силуэта, через силу таща друг друга за плечи, вышли на свет. Папирус был и вправду высоким, как в игре. Длинные тонкие кости ног носили на себе такой же легкий корпус скелета, видневшийся через разбитый красно-белый нагрудник. Череп вытянутый, а вместо голубых искр, в глазницах Папируса плясали два янтарных огонечках. По сравнению с ним, Санс казался коротышкой. И они совсем не были похожи. Папирус бессильно рухнул на землю, непонимающе разглядывая нас. Санс присел рядом с ним, приободряющее тряся брата по плечу. — Все позади. Мы позаботимся о вас всех, — добродушно сказал Охотник и лучезарно улыбнулся. — Но нужно уходить, и как можно скорее! — Подождите… — выдавил из себя Папирус, и его взгляд янтарных зрачков остановился на мне. Я кого-то напомнил ему, и скелет протянул руку. — Человек… люди вернулись?.. — Да, Папс, — ответил ему брат. — Теперь их четверо. — Ему известны о Саше и Ане некоторые вещи, — продолжил Папирус, и оранжевые тягучие слезы потекли по его черепу. — Я ему рассказал про души. Про их способности. Их слабости… Мое сердце замерло. Одна мысль боролась со второй, оптимистичная и не очень: наши друзья могут быть в беде, если такая информация теперь у Эррора, но, в то же время, если Папирус не знал про меня и Дашу, то Эррор не знает и о наших проблемах. Если не изучал. — Что ты ему сказал? — выдохнул Охотник. — Я… я сказал… как можно противостоять их силе, если амулеты все-таки будут на шее. Я сам до этого додумался, да и по ним было видно. — Что еще? — я вдруг осознал, что не остановлюсь, если не разузнаю все. Санс грубо оттолкнул меня от Папируса, и на кончиках его пальцев заиграли голубые искры. Амулет на моей шее нагрелся сильнее, чем после использования своих способностей. Это пламя внутри тянула к полу. Все органы, каждая косточка потяжелели, а в полу словно установили магниты. — Санс! Грохот за стенами замка добрался до нас сильными толчками, от которых клетки завибрировали вместе с полом. Потом снова — и вдруг стену снесло разорвавшейся волной из пыли, грязи и камня. Некоторые, как я, не успели отойти, и меня сбил с ног потрясающих размеров кусок кирпичной крепости. Оглушенный, я смог встать только через несколько секунд, стоило созреть в мозгу мотивирующей мысли: время делать ноги. Проделанная дыра успешно выполняла роль наблюдательного пункта, и, оперевшись за края неровного отверстия в тюремном отделении, я окинул поле боя уставшим взглядом. На нас надвигались обе армии, убивающих друг друга без всякого сожаления. Кто-то продирал себе через тернистый путь вход в замок. От этого действа и были толчки — наши палили по крепости и крепким дверям, охраняемых еле живым легионом. Еще один толчок — и король Астор лично пронзил последнего легионера рогами и проделал себе проход через величественные двери из крепкого дерева и стали. Вместе с ним стали пробивать себе проход и остальные. Альянс был уже в замке. — Пора уходить, — развернулся я к монстрам. — Берите оружие, которое найдете по пули. Мы отправляемся на Поверхность! Оболочка моего амулета накалилась добела, когда я снова использовал молнии. Напутствия Майкла позволяли мне создавать неплохие разряды, пускай на это и уходило много сил. Я, Охотник и Санс вели за собой толпу озлобленных на захватчиков пленников. Те, увидев подкрепление для армии Эррора, просто зашипели от ярости. Как и я, стоило лицезреть, с каким напором ударили они по ряду прорвавшихся повстанцев. Я выкинул вторую в своей жизни молнию, и та с лязгом прошила брешь в трехслойных фалангах врагов. А потом мы, не так идеально вооруженные, кинулись прямо на них. Объединив свои силы с Альянсом, которых я подвел, потеряв сознание так не вовремя, и теперь пришлось им потерять силы, чтобы так никчемно продираться к Барьеру. Я бы мог не допустить битвы, если бы… «По факту, сила Справедливости — самая сильная после Решительности…». Я решил зациклиться на этой мысли, откинув все ненужное. Я все равно сильный. И я вытащу друзей отсюда, чего бы мне это не стоило! Мы вторглись в тронный зал, снеся все препятствия, которые стояли у нас на пути. И нас встретила пустота. Зал был пуст, заброшен, будто его вот уже много лет никто не посещал. Королевское сидение покрыли дьявольские силки Эррора, точно такие же, что покоряли разум связанного, и окутавший бесконечной ошибочной паутиной весь дворец. Было тихо, что необычно. Мы оказались в каком-то вакууме и не слышали вопящих стражников, в впопыхах искавшие способ быстро перегруппироваться. — Комната с Барьер была там, — заставший король Асгор нервно облизывал губы, с ужасом оглядывая бывшие покои. Наконец он тряхнул головой, отогнал дурные мысли, наверняка закрывшиеся в его сознание. Уверен, будь моя комната в какой-то момент покрыта толстым слоем гигантской паутины, я бы также не находил слов для описания эмоций. Мы прошли в следующий зал, топча нити, внушавшие нам то, что видеть я бы не хотел — самое сокровенное и неприятное плыло перед глазами. Я занес над кем-то кинжал, рука дрожит. И я сижу над неподвижным телом, плачу в холодную грудь. Никого рядом нет. Только враг, которого я хотел убить. И кто-то другой — очень важный… Следующая комната ослепила меня своим белым сиянием, и даже вставшие за нашими спинами оппоненты остановились, не отрывая взгляда от источника света. Это было место Барьера? Это было солнце.
