Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Больно. Больно и темно.       Мучительные судороги в мышцах практически не прекращались. Стоило боли утихнуть, как я вновь начинал тянуть прочные путы, связавшие меня. Руки были разведены в стороны и оплетены в локтях и ладонях, ноги же лишь в области лодыжек и сведены вместе. По сути я был подвешен, едва касаясь ступнями пола.       Последний час все, из чего состояло мое окружение — это толстая дверь без единой щели, крохотное вентиляционное окно у потолка и темные стены, оплетенные слабо светящимися синими нитями.       Я зажмурился, когда мышцы вновь жалобно завыли после очередной попытки. Скорее уж я порву собственные мышечные волокна, чем путы, сковавшие меня. Я не помнил, как меня заточили здесь. Все, что было в моей памяти — солнечный свет, теплый и живой, а затем бой и… тоже свет, но на этот раз лишь белые всполохи от удара по голове.       Я пытался связаться с Майклом. Но от этого лишь усилилась головная боль. Моего амулета не было…       — Майкл… ну ответь же, дубина занудная… Свят вызывает… — бормотал я, уже не различая, что говорю, а что думаю.       — Бесполезно, — донесся из-за стены голос Даши. — Я уже пыталась. Лизи отвечать не собирается. А теперь заткнись, и без тебя голова гудит.       — Извини, — ответил я, но не был уверен, что она услышала. — Как ты?       — В весьма подвешенном состоянии, если можно так выразиться, — язвительно ответила девушка. — А теперь отвянь.       Я знал, что где-то за соседней стеной сейчас в таком же состоянии находится и Охотник. Он, в отличие от нас, не отличался разговорчивостью. Лишь хриплое дыхание, да щелчки длинных пальцев, когда он пытался высечь магическую искру, выдавали его присутствие. Он не спал, нет. Он внимательно вслушивался во все происходящее, в наши голоса и шаги снаружи. Честно говоря, я не мог и мечтать о таком спокойствии.       И тут дыхание замерло на секунду и вдруг изменило ритм. Щелчки прекратились. А вслед за этим я услышал и приближающиеся шаги. Сердце затрепетало от догадок, кто бы это мог быть.       И я увидел, как тяжелая дверь в мою камеру открывается перед посетительницей.       Передо мной стояла та, кого я меньше всего ожидал и меньше всего хотел видеть. Королева Солнца стояла в слабом свете фонарей. Та, кого я считал погибшей еще в Новом Доме, сейчас стояла во всем своем королевском одеянии. Золотой диск за спиной, сверкающие наплечники и длинные роскошные рукава темно-синего платья. Строгая осанка и шитая золотыми нитями одежда совсем не вязалась с тем, что я видел после восстания бездомных из Нового Дома, когда вдова с опухшими от слез глазами кидала в наши стороны бесполезные проклятия и обещания.       Слабая усмешка сорвалась с моих потрескавшихся губ, и я почувствовал, как от кривой улыбки на пересохшей коже выступила капля крови. Забавно видеть врага с такой постной рожей, зная, как выглядит его боль на самом деле. Может, в этом есть доля эгоизма, но иначе я и не мог.       — Кого же я вижу, — высокомерно произнесла женщина, выше поднимая голову. — Убийца моего мужа и член Альянса Предателей в одном лице.       — Интересно, кого же мы предали, — ответил я, смело глядя ей в глаза. — Ну и как ты выбралась из той канавы, куда вас забросила толпа бомжей, о великая и непобедимая?       Лицо Ториэль исказилось от гнева, все мышцы напряглись. Мы могли бы долго пялиться друг на друга — два существа без нормального умения вести переговоры, зато с упрямством стада баранов. Ну, или в случае Королевы Солнца — козлов…       — Единственный плюс сотен одинаковых монстров с разной судьбой, — сказала она медленно, четко проговаривая каждое слово, словно я был глухим и должен был читать по губам. — Мы всегда можем договориться.       Она надолго замолчала, пока я обдумывал ее слова. Вариэль? Неужто та самая приближенная Эррора, чьи изваяния мы могли видеть в Водопаде, взяла свою альтернативную версию под крыло? Весело, нечего сказать.       — Знаешь, а ведь вам не так долго жить осталось, — сказала королева разрушенного «королевства». — Уже сегодня Альянс признает свое поражение, и тогда…       Она интригующе замолчала.       — Мне разрешили лично проследить за тем, чтобы ваши головы слетели с плеч. А может, я выберу что-нибудь поинтереснее. У монстров есть множество способов развязать язык неразговорчивым людишкам…       С этими словами она приблизила руку к моему лицу и провела по виску когтем. Сердце мое билось часто-часто, и кровь из свежей царапины быстро потекла по линии челюсти к подбородку. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не зашипеть, подобно коту.       — …И тогда, поверь мне, мальчишка, я отомщу за смерть моего мужа.       Этот хриплый шепот раздался прямо над моим ухом. По телу пробежал, кажется, целый муравейник. В голове еще свежа была сцена в лагере рейдеров. С каким отвратительным звуком топор Лохматика вошел в тело Короля Пустоши и как быстро его череп раскололся, превращаясь в прах, а вслед за ним и все тело. Кажется, слова женщины пробудили в моей памяти те подробности, которые тогда мое сознание упрятало в глубины разума, чтобы сохранить здравие моего рассудка. Я сжал челюсти, стараясь унять дрожь.       Ториэль ухмыльнулась, увидев, что она достигла желаемого результата. Потом выпрямилась, глядя на меня сверху вниз.       — Насладись последними часами жизни, мальчишка.       И дверь за ней захлопнулась, оставив меня наедине с моими мыслями.       Как только шаги ее стихли вдали, до меня донесся голос Даши:       — Ты в порядке?       Я не ответил. Вопрос повторился.       — Свят! А ну ответь, уснул что ли?!       — Я в порядке.       — Точно? — наконец подал голос Охотник из соседней камеры.       — Абсолютно.       Но дрожь, пробравшаяся в мой голос, выдавала меня с головой. Монстр тяжело вздохнул.       — Ты не сделал ничего, чего стоило бы стыдиться.       — Ну ты и выдал, Охотник! — фыркнула Даша. — Стыдиться! Да если бы мы стыдились, все было бы куда проще…       — Прости, я не совсем понимаю… ваших переживаний, — честно ответил Охотник. Я почему-то был уверен, что он по привычке тупит взгляд и широко, как бы извиняясь улыбается. — В чем проблема?       — Да в том, что нам по пятнадцать! — Даша сейчас наверняка закатила глаза, уголок губ у нее задрожал, как обычно. — Мы должны психовать из-за экзаменов, курить травку в подворотнях и залипать в соцсети круглосуточно, а не убивать королей в два раза больше нас самих! Я вот жила спокойно, смотрела аниме и не парилась, пока к нам не приперся Санс…       Она хотела было продолжить тираду, но все же сдержала этот крик души.       — Теперь понимаю, — задумчиво сказал Охотник. — Я тоже когда-то об этом думал. Порядочный маг с образованием, а занимаюсь чем… даже постоянного места жительства не имею! Но к этому привыкаешь.       Он замолчал. Между нами нависла неловкая тишина. В голове все еще звенели слова о том, что нам осталось жить всего несколько часов. А дальше — все…       — Может, это вас немного развлечет, — сказал он. — У меня есть несколько забавных историй из прошлого.       Я насторожился — монстры из этой вселенной мало говорили о своем прошлом, и такой шанс нельзя было упускать.       Охотник заговорил мягко и спокойно, слова его, несмотря на хрипотцу, напоминали песню.       — Однажды мы с моим хорошим другом спорили, какой сорт растений лучше приживется в Чертовой Дыре, — сказал он. — Так он решил устроить голосование, но у него было немного не то с головой и бедняга опросил всех своих воображаемых друзей. Я решил из жалости уступить ему… и его вариант действительно оказался лучшим, растения дали плоды спустя несколько недель!       С этими словами он шумно выдохнул, как бы усмехаясь.       — А лет так шесть… нет, вру, восемь лет назад за Туманником закрепилось довольно обидное прозвище, — продолжал Охотник. — Его все называли «дохлой крысой». Согласитесь, довольно неприятно…       — Почему именно дохлой крысой? — заинтересовалась Даша.       — Долгая история. Но его так называли. Не так важно. Так вот, когда Жрица прознала об этом, она приказала всем каждому жителю Дыры изловить по крысе и повесить за хвост в домах на неделю. Даже не хочу описывать, как пахло из каждого дома. «Вот — дохлая крыса, а он — ваш товарищ по оружию и сожитель», — так сказала Жрица. Она всегда была радикальна в своих способах решения конфликтов… по крайней мере, в этой жизни.       Он еще долго рассказывал самые разные кусочки из своей жизни. Мне было интересно, некоторые истории заставляли смеяться, другие же… вызывали сильное желание блевануть прямо на пол своей камеры. Все эти истории о Чертовой Дыре осторожно складывались в пазл, показывавший, как медленно за эти шестнадцать лет монстры мирились с новым домом, налаживали хрупкий мир, несмотря на разнообразие. Я с удивлением подумал, что, пожалуй, монстры этой АУ пробыли в Подземелье меньше всего из всех обитателей мультивселенной. Интересно, сколько времени ушло на адаптацию у Оригинальной Вселенной?       — А что было раньше? — внезапно прервала очередную историю Охотника Даша.       Тот внезапно замолк.       — Охотник? Что было до Чертовой Дыры?       Она спрашивала в лоб, не боясь осуждения. А Охотник словно умер — даже дыхания его больше не было слышно. Я мысленно проклял Дашу за эту идиотскую прямолинейность. Словно она не понимает, что это тема… больная для них. Но прежде чем я успел упрекнуть ее, Охотник вновь заговорил, словно забыв о заданном вопросе и начиная новую историю:       — У меня была девушка. Очень, очень давно. Она была невероятно умна. Мы часто ссорились… однажды даже не общались несколько месяцев. Но она была рядом в самые трудные моменты. Даже в самый последний миг моей прежней жизни. Но после… заточения в этом проклятом месте…       На этом слове голос Охотника задрожал от сдерживаемой ненависти, несвойственной доброму магу-лекарю. Он хрипло вздохнул и продолжил:       — Мы больше никогда не виделись. На самом деле я даже не знаю, что с ней. Сомневаюсь, что она еще жива.       Между нами всеми повисла тишина, такая вязкая и густая, что в ней наверняка можно было утонуть. Я почувствовал ужасный стыд, хоть вроде бы и не сделал ничего такого… Охотник завел весь этот разговор, чтобы приободрить меня, а теперь я слышу, как мой друг старается сдержать всхлип.       — Спасибо, что рассказал нам, Охотник, — сказал я, тем самым обрывая возможность того, что Даша опять сглупит и задаст еще хоть один вопрос.       — Спасибо, что выслушали, — тихо ответил монстр. — Знаете, вы первые из всей мультивселенной, кроме наших, кому я это рассказываю.       «Будем гордиться, мы смогли разговорить монстра из самой таинственной вселенной».       На этом наш разговор прекратился. Каждый опять погрузился в свои невеселые мысли. Наверное. За других судить не могу, но не думаю, что в нашей ситуации хоть у кого-то могли быть оптимистические надежды.       Я даже успел задремать, уронив голову на грудь. Но сон мой нельзя было назвать нормальным, скорее непродолжительное забытье, которое прервалось, когда я услышал грохот.       Пронзительный звон железа, падающего на каменный пол, разрезал уши и заставил так резко поднять голову, что я почувствовал неприятный хруст в шее и тихо зашипел. Снаружи раздавались звуки борьбы, отвратительный хруст чьего-то ломающегося позвоночника, скулёж и вновь звон металла. Не прошло и минуты, как дверь моей камеры была открыта.       Свет резко залил помещение, и я зажмурился, словно вытащенный из гнезда совёнок. А открыв глаза, еще раз зажмурился, на этот раз от неверия. Прямо ко мне шагал Блудник, на ходу отбрасывающий прочь чей-то полукруглый шлем. По звуку я определил, что соседние камеры тоже открываются, а вслед за этим раздался радостный визг Даши. Зрение все еще было неверным помощником после часов, проведенных почти без света, а вот слух говорил мне куда больше, чем я думал. Уже слева оказалась Яростная, разрезающая путы. Паутина поддалась не сразу, но все же я с невероятным облегчением почувствовал, как расслабляются мышцы рук.       — А где…       — Твои подруги в порядке, — быстро ответила кошка, не поднимая на меня взгляд. — А теперь не отвлекай.       — Свободу попугаям! — орала Даша, выбегая из своей камеры и налетая на меня. Даже не знаю, каким чудом я устоял на ногах.       С ногами, к слову, пришлось повозиться, они были твердо вклеены в пол, словно я был фигуркой из «Киндера» на пластмассовой подставке.       — Кто вообще придумал так клеить?! — шипела Яростная, раздирая нити нож. — Они бы сами тебя не отодрали, ставлю свой сухпаёк!       По коридору снаружи пронесся небольшой, но мощный магический вихрь. Кто-то взвизгнул.       — Я бы поторопился! — заметил Охотник, заглядывая в камеру. Рядом с ним стояли Крыло Ворона и Лохматик. — Стража прибывает!       Одну ногу наконец освободили. Остатки паутины исчезали спустя какое-то время, что облегчило мне задачу. И все же я нервничал, пока друзья водили острыми лезвиями вокруг моих ног. Уж что я точно знал — так это то, что нож Яростной всегда заточен безупречно. Достаточно хорошо, чтобы по неосторожности разрезать плоть, как теплое масло.       Свобода. Сначала мне не удалось нормально встать, так как ноги затекли за долгое время полувисячего положения. Но кровь вновь побежала по венам с прежней силой, и я с улыбкой посмотрел на друзей.       Яростная протянула мне свой нож.       — Давай, просыпайся и в бой, — сказала она, натягивая на голову капюшон своего пыльно-бежевого одеяния и крутя в руках длинный посох, все это время болтавшийся на ремне у нее за спиной. Давно уже она не использовала его.       — Как скажешь.       В узком коридоре разгорелось настоящее сражение. Охотник и Даша тоже были безоружны, но у одного была магия, у другой — ее душа. И вдвоем они составляли неплохую команду. Оглядев команду, я понял, что к нам на помощь пришли все те монстры, что были нашими спутниками в первом проходе по Подземелью — Крыло Ворона с братом, Яростная, Пернатка и Лохматик. Лишь Ани, Санса и Саши не хватало для полной компании. Я надеялся, что у них все в порядке.       Пес Побольше вместе с Fell!Сноудрейком блокировали проход с обеих сторон. Они остались последними из стражи, кто еще не разлетелся в прах. Кучки серого порошка на полу говорили о том, что и без нас ребята справлялись.       Я подскочил к Сноудрейку, увернувшись от его острого клюва, и вонзил в спину нож. Тот завизжал нечеловеческим голосом и захлопал крыльями, чуть не оцарапав меня. К птице тут же подпрыгнул Лохматик и снес тому голову топором. Тут же мои руки и одежда оказались в прахе. К такому невозможно привыкнуть.       Пес уже давно сдался нажиму четырех тренированных бойцов и с жалким скулежом рассыпался. Проход был свободен.       Мы бежали по коридору, спотыкаясь и наступая друг другу на ноги. Лохматик вел наш отряд, ловко петляя среди коридоров. Постепенно серые стены сменялись черными, стали появляться окна. Я не успел ничего толком разглядеть, кроме того, что мы находились на огромной высоте. Почти под самым сводом пещеры, среди облаков, кучками копившихся над городом.       И тут, когда мы пробегали широкий зал, путь нам преградил новый враг. От одного его вида меня покоробило от резкого приступа ужаса, смешанного с отвращением. Перед нами стоял Найтмер с Ториэль.       Король Кошмаров зловеще сверкал единственным пронзительно-голубым глазом, черная слизь стекала по его щупальцам, победно поднятым в воздух, словно лепестки худшего на свете цветка. Руки в карманах, поза расслабленная… ничто не выдавало волнения или злости. И именно это, должно быть, внушало такой страх вкупе с магическим происхождением отвратительного существа перед нами.       Королева Солнца же не внушала такого первобытного ужаса, стоя чуть позади с горящим в ладони огненным шаром. Но и она была не самым приятным гостем. Ее лицо, словно в контраст Сансу, перекосила злоба, такая, что женщину чуть ли не трясло.       Никто ничего не говорил. Яростная и Лохматик просто рванули напролом и тут же напоролись на атаки Ториэль. Яростная вскрикнула и едва успела обернуться, в прыжке замахиваясь для удара по скелету, но тот одним движением огромного щупальца выбил из ее рук посох. Лохматик взвыл, когда кошка с отвратительным хрустом упала на каменный пол. Но она тут же вскочила, а на полу остались капли темно-алой густой крови.       Нужно было торопиться, и я совершил нечто очень глупое. Направил нож на Найтмера и бросил прямо в череп. Но за долю мгновения до того, как он прилетел, скелет исчез и оказался возле меня, сжав ледяной рукой мое горло. У меня потемнело в глазах, по телу прошлась дрожь от его прикосновения. Я почти физически ощущал его злорадную улыбку.       Яростная среагировала мгновенно. Не тратя время на отброшенный в сторону посох, она с шипением сунула лапу под бинты на левой лапе и достала из сапога короткий сверкающий скилет. Кривая гравировка на рукояти причудливым образом на секунду отразила свет из окна, и в тот же миг все лезвие вошло в плоть скелета, и я увидел конец гладкого, заостренного лишь на конце лезвия, выглядывающий из живота Найтмера.       Ториэль хотела было нанести удар из целого заряда огненных сфер, но заклинание Охотника оглушило ее. А Найтмеру никакое оружие словно не причиняло ни малейшего вреда, он лишь хрипло усмехнулся, еще сильнее сжимая мое горло. Воздуха катастрофически не хватало.       — Ошибка, — булькающим тихим голосом произнес Найтмер, и я почувствовал, как медленно мое сознание и силы покидают меня. На стенах заплясали тени, складывающиеся в причудливых монстров самых разных форм и размеров, и каждый смотрел на меня льдисто-голубыми злобными глазами, скалясь. Каждый из них уже предвкушал победу и запах моей крови.       Это все галлюцинация. Это лишь иллюзия. Но сердце билось с ужасной частотой, я чувствовал, как Даша пытается ударить Найтмера, но каждый удар он отражает с игривой простотой. Ториэль безумно захохотала, глядя на меня. Должно быть, выглядел я сейчас ужасно.       Где-то на задворках моего сознания оглушительно кричал Майкл:       «Нет! Не смей сдаваться!».       Я щелкал пальцами, тряс руками, пытался собрать остатки сил на последний удар, чтобы заставить врага выпустить мое синеющее без кислорода горло. Но сил просто не было.       Я видел, как Яростная падает на пол, оглушенная, и ее нищенская одежда едва прикрывает тонкие кости с жалким количеством плоти на них. Даша что-то кричала, Блудник молотил вбежавших в зал стражников мощными ногами, а я… я проваливался в беспамятство.