Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Все, что я разбирала — это скрежет мечей и громкий вой в небе. Над нашими головами, разрывая голубое покрывало над головами, летели огненные шары, остроконечные кости, лазеры и не только. Я взглянула в небо и вздрогнула, когда пущенные снаряды стали сбавлять высоту, обрушиваясь стеной огня на Альянс, оборонявший позиции у Барьера. Враги наступали, безжалостно давя нас щитами и длинными пиками, пока все, кто мог летать, пытались бороться в воздухе и не попасть под обстрел.       Создав в руке зеленый диск, я кинула его в надвигающегося на меня Асгора, состоящего полностью из черной массы. Мой диск отрубил ему голову и мигом вернулся ко мне в руку. Но этот монстр был одним из тысяч, кого я еще не убила, но собиралась. Столько АУ… известных, забытых и толком неизведанных.       Со стороны Барьера стали слышны вопли людей, и вот они направили ракетницы и ружья на прозрачную стену, ограждавшую их от битвы. Все танки, все ракеты, бомбы и пули влетели в купол, и тотчас Барьер покрыло пламя…       Я открыла глаза, и стоило мне это сделать, как неяркий фитиль вспышкой хлестнул по глазам. Боль мигом отдалась в виске, и я не сразу услышала рычание Блудника и то, как по прутьям общей решетки стучат когти Яростной. И еще она что-то говорила.       — Почему ты так ненавидишь того парня? — донесся голос Свята, на что Яростная невесело хохотнула.       — Как ты попляшешь, если твоему другу вспарывают спину? — отчеканила кошка, щелкая зубами. После этого Рожнов умолк.       Когда я полностью проснулась, моему взору предстала странная картина. Блудник из одной камеры рычит на Яростную, которая, прислонившись к дверце нашей общей темницы, рассказывает с ног до головы связанному Святославу о своем прошлом. Это было действительно захватывающее зрелище.       Охотника, Крыло Ворона и Пернатку я не могла разглядеть, но была уверена, что те вели разговор о чем-то своем. Пока Святослав наконец не задал вопрос, в очередной раз касающийся их прошлой жизни. Это не было тем вопросом, которым я почти довела Охотника до слез. Он не спрашивал о прошедшем, как таковом, а о конкретном монстре.       — Жрица… — услышав это имя, монстры как-то мигом поникли. Даже Блудник прекратил рычать.       Прошло уже несколько часов с тех пор, как наших друзей поймали за взломом наших камер. По рассказам Пернатки, их план состоял в том, чтобы добровольно сдаться Эррору и проникнуть во дворец. Оказавшись внутри, они разобрались с охраной и понадеялись вытащить нас до того, как противники очухаются. К сожалению, Найтмер, находившийся в этот момент на территории Нового Дома, узнал о поимке не безызвестных монстров Альянса, и у Яростной с командой возникли проблемы. Что же до Саши с Аней — с ними было как-то мутно, вроде, отправились за своими амулетами вместе с Ocean!Сансом.       Дверь в тюремный отсек отворилась, и бело-оранжевый свет ворвался в полузатемненное помещение, ослепив меня. Я слышала тяжелую поступь и громкое кряхтение. Живой? Неужели?       — Шевелись!       Когда я смога открыть глаза, то увидела, как Королева Солнца открывает дверь темницы Святослава и втаскивает туда плетущегося следом Лохматика. Мохнатый монстр был закован в цепи, и тяжелые кандалы стискивали его руки и шею. Опущенная голова, с которой капала кровь, поднялась, и Лохматик, набравшись сил, зарычал, ощерив клыки. Казалось, Ториэль такой расклад событий ничуть не испугал. За ней было два воина, один из которых безжалостно воткнул в ногу Лохматика копье, и тот взревел, но уже от боли.       — Эй! — Яростная, завидев друга, в один прыжок оказалась у прутьев. — Прекратите!       Я с ужасом наблюдала, как копье воителя вылетело из его рук. Кошка ощетинилась, блестя красным злобными глазами.       Ториэль впихнула монстра в камеру вместе со Святом, тотчас кинувшегося к другу.       — Славный малый, — хмыкнула королева. — Только немного убийца.       Я жалко улыбнулась Яростной в попытке поддержать. Не знаю, успокоило бы это её или окончательно вывело из колеи, но та, на мое удивление, прекратила яростно размахивать серо-полосатым хвостом, а плечи поникли.       — Убийцы здесь только вы, — сквозь стиснутые зубы сказала Яростная. — Включая тебя.       Ториэль улыбнулась, подойдя к нашей камере. И я, будто вновь утопая в ледяном озере, оказалась в дне битвы за Новый Дом. Мы вместе со Святом в огромном саду короля Пустоши. Нападаем, терпим поражение, мое плечо кровоточит, потому что я на эмоциях загородила друга своим телом. И только Лохматик нас спас, убив Асгора. Теперь Королева Солнца смотрела на меня, как на соучастницу того события. Я не хотела убивать Асгора, мне просто был нужен ключ — это я понимаю сейчас, когда заточение в лагере рейдеров осталось позади.       — Конечно, милая, — ответила Ториэль. — Я убийца. Но и ты не идеал. Вспомнить хоть о твоей силе.       И она отвела глаза от Яростной и меня, снова обернулась к своему подручному. Но говорила она дальше не с ним, а нами — всеми, кто находился в темнице.       — Ваш друг не раскаялся в содеянном, — томно, с долькой грусти продолжила монстриха. — А жаль. Мог хоть «Прости» сказать…       — На коленях, под кнутом, — пробубнил Лохматик, приподнимаясь на полу. — А я ценю искренность…       Свят пихнул его в ребро, мол, прекрати отшучиваться.       После этого Королева Солнца ушла, закрыв дверь, и комната снова погрузилась в темноту.       Мы еще какое-то время прибывали в полнейшей тишине. Я слышала слабые стоны Лохматика и видела слабый голубой свет от искр на руках Охотника достаточно далеко от камеры Лохматика и Свята.       — Лежи смирно, — повысил тон волшебник. — Я же не вижу тебя!       — Ты мне только больнее делаешь, — стиснув зубы, ответил раненый. — Но ничего, — он посмотрел на Свята, нервно разглядывающего постепенно заживающие раны. — Вытерплю…       На лице монстра была слабая улыбка, если я правильно рассмотрела. И обращена она была в нашу сторону, предполагаю, Яростной, которая также наблюдала за процессом лечения. Милая парочка, что еще сказать. Мохнатый полупес в два метра ростом и низенькая кровожадная кошка с телекинезом. Я почему-то уверена, что на свадьбу меня не позовут.       И тут в моей голове что-то щелкнуло. Ни разу не открыв рта за день, мне наконец захотелось поговорить. Стоило только посмотреть на кровь на теле Лохматика с мыслью «Он же монстр…». Я не раз задавалась этим вопросом, но сейчас, когда уже была поднята пара связанных вопросов, я прикинула добить эту тему. Обмозговав все моменты, когда наши друзья истекали кровью, я думаю, это-то точно от нас скрывать не станут.       — Охотник, — окликнула я, облизнувшись. — Прости, что отвлекаю.       — Извинения приняты.       — Но почему Лохматик в крови?       Крыло Ворона, догадавшись о сути вопроса, вздохнул.       — Отстань от Охотника, — сказал он. — Он занят, так что…       Блудник зыркнул на него, сильно ударив по полу хвостом. Но, не замечая брата, монстр продолжил.       — Ты, наверное, замечала, — продлевая паузы между словами, говорил он. — Мы и вправду необычные монстры. И раз уж на то пошло, то в нас много и от людей.       — Типа гибриды? — удивился Святослав. — Это что, отец Лохматика очень любил собак?       — Эй! — монстр клацнул зубами и вызвал у Охотника неодобрение. Маг заставил голову Лохматика снова рухнуть на пол и больше не шевелиться. Но для Крыла Ворона и Яростной это было даже весело.       — Нет, — сказал пернатый. — Мы… как это сказать… мутанты.       — Возможно, ты заметил, как сильно Жрица похожа на человека, — добавил Пернатка. — Или, отходя от темы про неё, я не похож ни на одного зверя в природе, зато люблю употреблять порошки, — он помолчал недолго и снова заговорил, уже более витиевато. — Мы — это горючая смесь из несочетаемого. И вот, такие элементы уживаются все вместе и вместе изменяются на протяжении семнадцати лет в новом Подземелье.       — Удовлетворяющий ответ, — язвительно ответил Рожнов. — Тогда скажи, а кем ты был до того, как превратился в это?       Пернатка не обиделся, но осуждающе посмотрел на мальчишку.       — Ты сколько раз слышал, что мы не афишируем этот отрезок жизни?       — Понял. Сбавляю обороты.       «Слишком много людского, значит…».       Мне было скучно. Это все, что я могла сказать. Сидела я так пару минут, может, часов, раздумывая над вариантами будущего. Нас могут убить, это самый избитый вариант. Могут убить по одному, уже более оригинально. Или изнасиловать — кстати, не такой уж и плохой вариант, главное, чтобы не позвали меня. И точно не Пернатку, Блудник ведь всех укокошит. Интересно, почему я об этом подумала?       — Давай рассуждать, — внезапно прошелестел голос Яростной над ухом. — Сколько мы продержимся без еды? — с учетом, что я была связана паутиной, и мой желудок стягивало даже очень туго, я об этом не особо задумывалась. — Дней десять, одиннадцать?       — Без воды и трех дней не сможете, — ответила я. — А мне пить очень хочется…       Больше никто не улыбался. И наступила долгая тишина, под которую я постепенно начала засыпать. И в темноте закрытых глаз я различила фигуру, излучавшую желтый свет. Нет, этот человек действительно был из света, таким ярким и теплым. А рядом с ним стоял второй силуэт, более женственный, зеленый. Они смотрели друг на друга и о чем-то говорили. Я напрягла слух, но так ничего не услышала — давящая тишина.       — Лиззи?..       — Ты что-то сказала? — голос Яростной разбудил меня.       — Д-да нет… — я сглотнула.       А потом Пернатка зло посмотрел на нас, цокнув языком.       — Вы не могли бы помолчать, — он снова задрал голову, закрыл глаза. — Я, между прочим, спасаю Альянс.       Лохматик приподнял бровь.       — И как же? — спросил он. — Уснув в позе лотоса?       Охотник громко вздохнул.       — Нет, дружище. Думаю, он использует свой слух.       Тут руку поднял Свят.       — Подождите-ка, он что — серьезно?       Короткошерстный Перчатка открыл свой один уродливый глаз и напряг мышцы.       — Ты заткнешься? — шикнул он. — Охотник прав, я подслушиваю, что говорят Эррор и Найтмер!       Тут уже настал мой черед удивленно открывать рот.       — А можно по порядку?       Глаза Пернатки угрожающе блеснули голубизной неба, и я замолчала.       Прошло, наверное, полчаса, плюс-минус три минуты, когда нам разрешили дышать, а Пернатка открыл глаза. Тот выглядел настороженным, словно не только слышал, но и видел разговаривающих скелетов. У меня же была тонна вопросов: неужели Эррор в замке, почему Пернатка раньше не сказал о своей способности и что такого планируют короли Подземелья?       — Что ты слышал? — взглянул на него Охотник большими голубыми глазами, полными тревоги. Пернатка какое-то время молчал, уткнувшись взглядом в пол, а потом посмотрел на Блудника.       — Они обсуждают план боя.       — Это тот, который с какой-то вероятностью произойдет в ближайшее время? — уточнил Крыло Ворона.       Пернатка кивнул и встал на трясущихся ногах, опираясь на прутья решетки.       — Охотник, что там было у Нового Дома?       — Толпы монстров, — сказал маг, и Свят согласно кивнул. — Все они собирались возле Барьера, но наши силы смогли разбить ряды, прорываясь вперед. Самое странное, что ошибочных почти не было.       — А вся вода Подземелья кишит какими-то гадкими Андайн, — стиснул зубы Блудник.       Пернатка громко вздохнул.       — Эррор все знал, ребята. Он хочет собрать Альянс на Поверхности, чтобы там и уничтожить общими силами своих войск. Сейчас они перегруппировываются, потому что мятежники лишили их немалой доли армии. А мы здесь… лишь приманка.       Я дернулась в попытке освободиться. Поняв, для какой рыбы мы червяки на крючке, стало тошно. Аня с Сашей узнают, что мы похищены, это точно. И тогда придут сюда…       — А если они уже отыскали свои амулеты? — предположил Лохматик. — Их же не тронут?       Перчатка покачал головой.       — В том и проблема: я не знаю. Не знаю, какие планы Эррора на девочек. Но раз Инк хотел, чтобы они нашли души, то, соответственно, они чего-то да стоят.       — Логично. А Инк как никто другой знает Эррора, — сказала Яростная. — Но мне это все равно не нравится.       Представив, как Аня приходит сюда, клюнув на крючок, я подавила всхлип. Я не видела Эррора в действии, но могла предположить, что силы двух душ вряд ли хватит против сверхсущества вне кодов. Мне так хотелось освободиться, но липкие бечевки только туже стискивали движения, впиваясь в кожу.       Наконец дверь снова открылась, впустив холодный воздух — и в ярком свете я увидела две абсолютно черные фигуры, обе высокие, массивные и страшные. Один, потому что имел извивающие щупальца за спиной, и они стряхивали тягучие капли, как змеи яд со своих зубов. А второй — глазами испугал меня, эти красные болота вместо белков, желто-синие зрачки сверкали в тени, наводя ужас.       Свят, кажется, отреагировал на Эррора также. Он вылупился на огромного скелета, его лицо побелело еще сильнее, чем раньше. Нас пугали встречей с ним. Мы пугали друг друга предстоящим рандеву. Теперь он представил воочию, во всей своей всемогущей и уничтожающей красе. Эррор смотрел на нас, как на ничем не примечательных ребят — мы и не желанный приз, и не главная угроза. Все просто, мы для него никто.       Как бы жутко это ни было, но Эррор в упор смотрел именно на меня. Своим холодным и бездушным взглядом, проявляя максимальную незаинтересованность к встрече с нами. Возможно, это потому что с нами не было амулетов. Но, как уже говорилось, я не знаю, выдержат ли его мощь две души, да даже если четыре — что они против него? Или я просто себя накручиваю, вдруг Эррор просто навевает мне эти мысли, чтобы я боялась еще больше? А если не так… такое равнодушие не помешает ему убить нас или отпустить с позором.       Святослав закричал, уж чего никто не ожидал, раз даже Эррор обратил на него внимание. Парень заколотил руками по прутьям клетки, с насмешливой улыбкой стал обзывать скелета и рассказывать до чертиков напуганному Лохматику, как обжаренный скелет скоро превратится в наэлектризованный костлявый штырь. Эррор отвел свои глаза от меня, и страх как рукой сняло. Осталась только усталость. Пока не пришел Найтмер, скользнув щупальцами по дверце темницы.       — Ну, согласись, — смеялся Рожнов, пихая Лохматика. — Разве не смешно наблюдать, как какой-то угольный слизняк бегает с молниями в заднице?       Говорил он явно без какого-либо энтузиазма, создавалось ощущение, словно делает он все это через силу. А Лохматик открыто проявлял незаинтересованность в приветствии с истребителем вселенных. До меня никак не хотела доходить глупая мысль, что он отвлекает внимание, чтобы Эррор не трогал меня.       — ЭтоТ-т-т слизняк Перед тобой, — не без юмора ответил Святославу Эррор, сверкнув глубокими разноцветными глазами. — Я ждУ МОЛНИЙ в заднице.       Святослав в упор посмотрел на него, не снимая с себя самоубийственной улыбки.       — А ты верни мне амулет. И посмотрим. Есть резон?       Эррор дотронулся черными пальцами до прутьев, облокотился, покрыв решетку сияющими сине-желтыми вспышками. Казалось, они то пропадали, то появлялись, возгорались и гасли — одним словом, тонули в море глюков с «Error» на концах.       — Твоя В-воля, — допустил Эррор. — Чтооо скАжешь?       Святослав громко сглотнул.       — Беру свои слова назад.       — А я — нет.       Синие нити сорвались легкой паутинкой с пальцев короля и без проблем проползли в камеру. Канаты, державшие ноги и руки Рожнов, еще туже сжали его конечности. Парень с ужасом смотрел, как нити ползут к нему. Лохматик топнул ногой, намереваясь раздавить их, но вместо этого они просто сменили траекторию, а вокруг пояса монстра обвились черные извивающиеся щупальца, пригвоздившие его к земле.       — Вот жопозад! — крикнул Пернатка и ударил по решетке. Его шерсть тускло засветилась белизной, что очень не понравилось мне и остальным. Охотник тоже решил не бездействовать и использовал магию, швырнув огненный шар в Эррора. Пламя не причинило ему никакого вреда, а вот Охотника и Пернатку обмотали все те веревки из черной слизи, подавив их способности. Найтмер хохотнул. — Ну ты урод…       — Меньше ругайся, — сказал Найтмер и, щелкнув пальцами, заставил того сонно уронить голову. — Иначе не проснешься.       Я вновь предприняла попытку вырваться.       «Лиззи! — безмолвно крикнула я в пустоту. — Пожалуйста, пусть мой амулет кинется мне на шею и спасет! Ну или подай знак — хоть что-то!».       Дверца нашей камеры завибрировала, но ничего больше, кажется, Яростная делать не могла. Будто весь пыл, весь гнев, тот проход, проводящий все эмоции в энергию, осел.       В это время нити поползли змейками по Святу, щекоча его шею, обмотали его горло, спутались. Они все обвивались, туже и туже надавливая на посиневшую кожу.       — Нет! — это вышло как-то глупо. Я не хотела кричать, боясь навлечь на себя его безразличие к нашим жизням, пока не нашла в себе силы на выражение спутанных эмоций. Да что же со мной? Почему я такая беспомощная, почему не могу помочь другу, который так нуждается в этой помощи?       Эррор прошел в клетку — сквозь прутья.       — Рррасскажжжи мне, человек, — он плавно повел рукой в воздухе, создав еще пару подвижных бечевок с волос длинной. — В чем главная слабость твоих дрУзззей?       — Заткнись, — задрав голову, стиснул зубы пленник.       — Начнем с МАЛОГО, — продолжил Эррор. — ГДе они?       — Не знаю… — ниточки к тому моменту подползи к его ушам и вошли внутрь, от чего я вздрогнула, смахивая слезы. То, что происходило на лице Святослава, не поддавалось описанию — смесь боли, грусти и жалости к себе, при том борьба с влиянием Эррора. — Я не знаю!       — Найтмер, — подозвал подручного Эррор. — Чего он боится?       Найтмер пожал плечами.       — Он боится боли, господин. И тебя.       — А… чего боятся наши ВраГи?       — Того же, что и он, я думаю.       — Думаешь?       Лохматик раскрыл рот и собрался кинуться к Эррору, но не смог даже сдвинуться с места.       — Чего они боятся, Святослав?       — Не поддавайся! — пискнул Охотник. — Они манипулируют тобой!       Волшебник, старательно поднимая голову, чтобы посмотреть другу в глаза, мелко задрожал.       — Ты им никогда не скажешь… то, что с тобой происходит — несправедливо, да?       Найтмер повернул к нему череп и без труда поднял в воздух, гитарными струнами натягивая канаты на его запястьях.       — Молчать.       Мальчик раскрыл рот, будто удивившись тому, что видит в пустоте. Глаза налились ртутью, серебристой и глубокой. Теперь два озера серебра вместо глаз кружились в его глазницах.       — Навсегда умереть, — мучительно произнес Святослав. Я видела, как по щекам друга потекли слезы. — Смерти… пустоты после неё. И… преследования. Боятся того, что тень будет следовать по пятам до самого конца.       Эррор не задавал больше вопросов. Казалось, он что-то да собирался сказать, но не смог. Он выпрямил спину и создал в руке остроконечную кость. Мне оставалось только с ужасом смотреть на то, как Эррор внимательно смотрит на Свята, а потом… просто ушёл из камеры. Нити отпустили Святослава, вышли из ушей и поползли к пальцам скелета. Мальчик измученно уронил голову на грудь, с трудом глодая воздух. Лохматик собрался кинуть к нему, но лишь уткнулся носом в холодный пол.       Найтмер настороженно озирался по сторонам, прижав щупальца к спине. Когда тюремное отделение погрузилось в тишину, я услышала кое-что. Еле уловимый топот. Казалось, это слоны шли размашистыми шагами вверх в гору. Потом стало было похоже на взрывы, смешанные с чьими-то криками. Яростная напряглась, шерсть на щеках кошки вздыбилась, хвост встал трубой. Сердце пропустило удар — пустота в животе, задержанное дыхание выдавали страх, охвативший меня. Грохот нарастал, и вопли стали похожи прощальные вздохи. Отчетливей стали звуки ударов и разъяренный вой.       Когда стало совсем невыносимо, и скелеты подготовились к бою, я не смогла сдержать одной глупой мысли — возможно, сестра, которая предполагаемо отправилась за своим амулетом, вернулась? Сейчас Аня ворвётся и надаёт люлей Эррору и Найтмеру. А лучше со своей подругой — у них больше шансов выжить, если они вместе. В это время Найтмер создал два гастер-бластера над нашими головами, а Эррор, помимо кости в руке, создал лагающий хлыст.       — Помогите!       И новое слияние из криков боли, грохота, будто тех без сожаления швыряют об стену. По закрытой двери в тюремное помещение прошла рябь, очередной грохот пятого металла. На секунду все смолкло. Если бы при мне был амулет, если бы был амулет…       В этот момент дверь сорвалась с петель, залетев Эррору прямо в лицо. Он только пошатнулся, но явно не ожидал такого.       Я пригляделась к столбу пыли и горам сломанных доспехов и горсткам праха. Две пары глаз, как яркие звезды, смотрели на нас из грязных облаков. Полные ярости и желания разрушить тут все.       — Эррор!