Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Голова была похожа на свинцовый шар. Я чувствовал звон, эхом отражающийся от стен и заполнявший все мое сознание. Я ничего не помнил. Последнее воспоминание — внезапное желание спать, удар виском о землю, куда я упал почти безвольным мешком, и тихий рык. После этого все было покрыто плотной завесой.       Когда я пришел в сознание, первая же мысль разорвала мою голову вспышкой боли. Пожалуй, я чувствовал себя так, словно весь день вчера не шел через Подземелье, а вливал в себя алкоголь, а теперь страдал от ужаснейшего похмелья.       Я открыл глаза. Это далось мне не сразу и с трудом, но я не мог позволить себе отлеживаться. Где я? Что происходит?       Я лежал на спине, но почти сразу же перевернулся на бок. И тут же в глаза мне ударил ослепительный свет. Сгусток ярко-желтого сияния заглушал все остальное вокруг, и я зажмурился. Кровь тяжело стучала в голове. Я пытался сосредоточиться, открывал глаза, стремясь разглядеть что-нибудь кроме света, но удалось мне это лишь с пятой попытки. Тогда сгусток света стал обретать форму, становился менее отвлекающим, и тогда мне удалось понять, что это лишь настольная лампа со старым треугольным абажуром.       Тогда и остальные предметы в комнате стали обретать ясность и твердость. Я без труда узнал медицинское крыло базы Альянса. Отдельная палата. Серые и фиолетовые тона господствовали в каждой комнате медицинского крыла, одновременно приятное и в то же время столь надоедающее сочетание. Тумбочка возле моей кровати была завалена конфетами и открытками, надо же. На стенах висело несколько весьма скучных пейзажей. Письменный стол был, как всегда, идеально чист — на нем лежали какие-то бумаги, ручки и несколько толстеньких книг. А рядом, качаясь на стуле, сидела Чирик. Гоповатая, как всегда, она вертела в руках незажженную сигарету и играла с собой в карты. И, судя по всему, проигрывала.       — О, очухался, — хмыкнула она, скосив глаза на меня. — Вода на столе, выпей, полегчает.       Я ничего не сказал и приподнялся на локте. Это вызвало новую вспышку боли, и я со стоном осел обратно.       — Комната кружится, — выдавил я.       — Да уж, рановато ты подсел, пацанчик, — сочувственно пожала плечами Чирик. — Дать похмелиться?       — Я не пьян! — возмутился я, но тут же застонал. Лучше мне и вправду молчать. Я все же дотянулся до стакана и одним махом осушил его. — Что вообще произошло?       — Тя и остальных нашли дрыхнущими в Хотленде. Ну, а Исчадие там висел неподалеку, наткнулся, притащил сюда. Я не совсем впариваю, но кажись вас там чуть не убили. Ну и этот красный мазу потянул, перебил всех.       — В смысле чуть не убили? — заморгал я. В воду явно было намешано что-то, потому что головная боль начала постепенно отступать, словно начался отлив.       — Псины какие-то, Егоровы дети. Они здесь недавно появились. Хэзэ что за твари, вроде глюки, вродь не оч.       Как я понял из невнятного рассказа Чирика, мы все внезапно уснули и на нас напали какие-то чудовища, которых видела лишь Даша, проснувшаяся первой. Сейчас все были в порядке, никто не ранен, разве что нас все равно поместили в больничное крыло, чтобы заживить раны, полученные в процессе операции по прорыву на Поверхность. Впрочем, это я и так уже заметил — большинство всех моих ран исчезли почти без следа, оставив лишь покраснение на коже. Даже самые мелкие царапинки пропали. И… это было на удивление приятно и даже необычно — чувствовать себя полностью здоровым. Без ноющих ран, с болью от которых быстро привыкаешь жить. Без необходимости каждые полчаса проверять повязки. Мне нравилось.       Чирик еще несколько минут поныла, что ей запретили курить в медицинском крыле, а наблюдать за ранеными надо, потому что все остальные при делах. После этого она ушла, что-то бурча себе под нос. А я, как только головная боль покинула меня окончательно, отправился на поиски друзей.       Стоило мне выйти из палаты, как на меня накинулся сине-коричневый вихрь, едва не сбивший меня с ног. При ближайшем рассмотрении это оказалась Даша в голубом теплом свитере и джинсах.       — Ты в порядке! — выдохнула она. — Я уже начала беспокоиться! Ты спал дольше всех, Аня с Сашей уже ставки делали, когда ты придешь в себя! Как ты себя чувствуешь?       Она тараторила и активно жестикулировала, как обычно, но на этот раз я не без удивления заметил дрожь и искреннюю тревогу в ее голосе. Мне с трудом удалось заверить ее, что со мной все в порядке.       — Ты хоть знаешь, почему мы все вдруг уснули? Я совсем ничего не помню — позвал Сашу с Аней и тут же вырубился…       — А тебе ничего не снилось? — осторожно спросила Даша, вдруг успокоившись. Я покачал головой.       — Если и снилось… я не помню, — произнес я, морщась и пытаясь вспомнить хоть что-то. Вместо образов в голове возникла лишь твердая неприязнь, чувство, что что-то не так. Что случилось нечто плохое. Кошмар?       Я рассказал Даше о том, как проснулся с головной болью и как за мной наблюдала Чирик. Кравцовой это явно не понравилось, она тут же поумерила свой пыл и тихо начала смотреть в свои руки. Я сказал что-то не то?       Не успел я подумать о том, как разрядить обстановку, как это за меня сделала Саша. Она буквально ввалилась в коридор, едва не прокатившись рожей по полу, но вовремя восстановив равновесие.       — Народ, в медкрыле какахи лавой смывает! — заорала она, размахивая руками и показывая пальцем на туалет. — Лавой, Карл!       Разумеется, быть напряженным в этой ситуации было затруднительно. Вслед за Сашей из туалета вышла и Аня, аккуратно прикрывая за собой дверь.       — Не обращайте внимания. Она уже час всех достает.       — А что это вы делали в туалете вместе? — захихикала Даша, прижав ладошку ко рту. — Небось…       — Да-да, именно… — заржала Саша.       — Ты самая бесящая идиотка во вселенной, — сжала руки в кулаки Аня, побагровев от гнева.       — Спасибо, я польщена, — Горлач сняла невидимую шляпу.       Все были в порядке. И большего мне для счастья не требовалось. Я облегченно выдохнул, радуясь долгожданному отдыху. Я скучал по улыбкам друзей.       Мы вскоре покинули больничное крыло, как только заверили приглядывавшего за этой его частью монстра, что с нами все в полном порядке и мы чуть позже придем и еще раз обследуемся перед окончательной выпиской.       Вернуться на базу было… слишком странно для моего мозга. Ничего словно бы и не изменилось. Малышня бегала по коридорам, притворяясь самолетиками, взрослые отчитывали их за то, что мешают работать, ученые держались плотными кучками и обсуждали что-то на своем научном языке.       Было около семи вечера, и в это время как правило все заканчивали свои дела, помогая Альянсу всеми силами, кроме совсем бестолковых или слишком маленьких, чтобы работать — они бездельничали круглые сутки. Совсем недавно был ужин, но я знал, что нас в любом случае накормят, если мы заявимся на кухню, когда там смена Haven! Ториэль. Этот огромный аппарат под именем «общество» продолжал работать, словно снаружи ничего и не произошло.       Я ходил по уже знакомым коридорам и не мог понять, что же все же произошло. Словно последние несколько дней были лишь моим дурным сном. Даша выглядела так, словно ничего не произошло, но я видел, с каким трудом ей давалось продолжать шутить и улыбаться. Нет, если то и был кошмар, то один на нас четверых.       Монстры на нашем пути приветствовали нас, хлопали по спинам, улыбались и обнимали. Я почти не ощущал их прикосновений. Стоило кому-то неожиданно коснуться меня со спины или налететь сбоку, как я дергался, инстинктивно ища рукой ножны. Это было ужасно.       Когда началось собрание, меня окружили тела — плотные, теплые, но не совсем те. Ребят тут было совсем мало, и большинство — незнакомцы. Я видел длинный красный хвост Исчадия, как через головы взрослых перепрыгнули ловкие крольчата, еще какой-то малыш прилип к моей штанине, и мать пыталась отодрать его от меня. Мы собрались в столовой. Все столы и стулья были раздвинуты, в центр притащены картонные коробки, которые собрали в виде горы. На них вспрыгнул увесистый старый кролик, которого я также не знал, и он своими размашистыми лапами едва не раздавил поверхность под собой. От падения его удержал Аарон — тот самый конь с хвостом рыбы, которого я знал со времен выживания на улицах Нового Дома.       Я приподнялся на носочках в надежде увидеть любое более-менее знакомое лицо. Хотя нет. Я увидел Гриллби-нудиста. Судя по тому, как он поправлял одежду, ему было некомфортно. Значит, это тот самый огнезадый из общаги. Таки увидел Сашу, которая крепко обнималась с Альфис. Аня стояла за спиной ящерицы и сверлила подругу взглядом. Я сразу понял, почему она так смотрит на Сашу, и горький ком встал поперек горла. Расскажут ли они про Андайн? Или солгут, чтобы не ранить беднягу? Губы Юдиной еле приподнялись, но Саша тотчас закрыла ей рот и идиотски улыбнулась. Да. Все ясно. Её: «Битва была славная» — страшная ложь, которую она готова лелеять, чтобы сохранить шкуру в сохранности. А может, просто уберечь остальных от боли.       — Прошу тишины! — мои мысли бесцеремонно прервал писк кролика, который теперь стоял на копытах Аарона. — Тишинааа!       Голоса вмиг смолкли, и монстренок довольно дернул ухом и обвел лапкой собравшихся.       — Друзья мои, — сказал вожак на удивление громко и глубоко. — Я объявляю минуту молчания в честь Фраска.       — Э… — я смог произнести только один звук, когда зал погрузился в смертную тишину. Я слышал, как зевнула Чирик и чихнула Даша. Кто-то начал плакать. Я посмотрел на хлюпающую носом Урануса и сжался. Не верилось, что этот здоровяк испытывал столь теплые чувства к Фраску. А ведь я считал его полным идиотом. — Окей…       Прошла минута, и все утерли слезы.       — А теперь, я хотел бы рассказать последние новости, — кролик пронзил нас немигающим взглядом. — Нападения демопсов участились. Вчера Гриллби и Маффет поджарили стаю этих тварей, напавших на мою дочь. Когда солнце на Поверхности ушло за горизонт, они атаковали нас: как вы помните, забаррикадировали главный вход. А сегодня Исчадие лично разобрал с их охотничьим патрулем и спас людей.       Я вспомнил рассказ Чирик о псинах. Они отравили нас каким-то дымом и окружили, намереваясь плотно поесть. Но Исчадие нас вытащил, и вот, мы снова под лабораторией Ядра.       — Напоминаю для глухих! — прикрикнул кролик, когда по комнате раздались тихие переговоры монстров. — Если и выходить наружу, то только в сопровождении воинов. Никакого самовольства! — и, выдержав эффектную паузу, диктор продолжил. — Ну, а сейчас я вызову одного из найденных людей для рассказа о славной битве на Поверхности!       «Нет, не славной. Это был ужас».       Аню вытолкнули на сцену при помощи того же Исчадия. Он протолкнулся к ней, схватил за шиворот и потащил к кролику. Девушке, судя по реакции, было нормально, но стоило встать в центр круга, как струйки пота поползли по лбу. Кролик выдал ей микрофон, хотя я был уверен, что её будет нормально слышно и без этого. Она взяла микрофон дрожащей рукой и заговорила — не сразу, неуверенно.       — …Инк пропал, — говорила Юдина. — Мы искали его, но потом в нас залетел новый снаряд и оглушил.       Саша прокашлялась.       — Ты не упомянула про мой подвиг, — громко сказала она. — Кто слышал про динозавров?       Аня метнула в неё испепеляющий взгляд.       — Во-первых, ваш подвиг, — стиснув зубы, поправила та. — Может, ты и надрала зад Найтмеру, это не значит, что повествование переключается на тебя.       «В точку».       Глубоко вздохнув, Аня продолжила докладывать о событиях на Поверхности. Монстры встревоженно перешептывались, вожак со своим телохранителем напряглись. Пока она говорила, кто-то успел расплакаться.       — А потом… — её голос предательски дрогнул, и она опустила микрофон. Я не знал, что именно заставило Аню настолько обеспокоиться. И тут я увидел, куда она смотрит. На Альфис. И вымученно улыбнулась. — Мы не встретили сопротивления и вернулись в Подземелье.       «Она не прикрывает Сашу, — понял я. — А хочет её проучить… чтобы Саша рассказала правду вместо неё».       Порой я поражался извращенной жестокости своей знакомой. И отчасти понимал ее, но в то же время не мог не пожалеть Сашу, которая словно сжималась и плавилась под ее испытующим взглядом. Посмотрим, что же будет дальше.

***

      Аня вскоре закончила свое выступление. Она никогда не была оратором, но все в зале слушали ее с неподдельным интересом, словно она была Цицероном. Порой ее взгляд уходил куда-то в сторону, словно она смотрела в другую реальность, далекую от нашего четырехмерного пространства, но когда она говорила о том, как мы возвращались в Подземелье, я то и дело чувствовала на себе ее взгляд. В нем не было ни осуждения, ни злобы. Но он все равно был невыносим.       Когда девушка не слишком грациозно слезла с коробок, едва не опрокинув одну вместе с ее содержимым, все начали потихоньку расходиться. У каждого были свои дела. Я несколько секунд колебалась… и все же решилась.       Быть может, прошли не секунды, а несколько небольших вечностей, пока я искала среди шумных монстров, людей и цветов Оригинальную Альфис. Она была спокойной, но задумчивой, даже больше, чем обычно. Она не горбилась и не дергалась, как раньше, но и уверенной ее нельзя было назвать. Тем не менее она была спокойнее здесь, в Альянсе, где у нее есть безопасность, куча научных книжек, друзья. Как я могла разрушить этот покой?       Я посмотрела на стоявшую рядом с Дашей Аню. Наши взгляды пересеклись, и все в ее поведении говорило: «Если ты не скажешь правду, я найду тебя, повешу, четвертую, сожгу останки и скормлю их аквариумным рыбкам». Я нервно сглотнула. Разум услужливо подкинул из глубин воспоминаний одно из самых неприятных. Геноцид Фриск. Найдя союзников в лице монстров, мы шли в Руины. И тогда… у меня не хватило храбрости рассказать Асгору о том, как умерла его жена, до последнего защищавшая выход из Руин и нас самих. Не хватило сил рассказать о том, как в последний миг в ее глазах потух огонь, надежда сменилась усталостью, как она рассыпалась в прах у нас на глазах.       Конечно, Андайн не была мертва. И быть может, у нас даже была надежда освободить ее от Эррора. Но лучше от этого не становилось. Я чувствовала себя отвратительно даже от того, что не могу сказать Альфис ничего твердо и уверенно. Я не знала, как ее возлюбленная сейчас, не знала, возможно ли ее спасти и что будет дальше. Я могла лишь сказать, что та, кто являлась главной защитницей Подземелья от любой угрозы, теперь сражалась против нас. И именно из-за нее Аня едва могла дышать полной грудью, когда нас принесли в Альянс.       Но в этот раз я смогла это сделать. Я понимала, что если не сделаю, то до конца жизни меня будет мучить совесть. Альфис имела право знать, и рассказать ей все должна была именно я.       Ящерка слушала меня молча, почти не дыша. Она невидящим взором смотрела в мои глаза, словно надеялась еще на какие-нибудь подробности, даже несмотря на то, что они причиняют невыносимую боль. Когда я закончила, я поняла, что бедняжка едва сдерживает слезы. Ее глаза блестели. Она сняла очки и дрожащей рукой стерла влагу с блестящих глаз. Но когда наши взгляды пересеклись, я видела в них невероятную благодарность.       — Спасибо тебе, что рассказала, Саш. Я… рада, что теперь знаю хоть что-то. Сидеть здесь, под землей, когда наверху идут сражения, и не знать даже, кто жив, а кто мертв… — она запнулась. — Спасибо. И удачи вам всем, ребята.       Она развернулась и пошла прочь. Я смотрела ей вслед и не могла понять, что же изменилось. Стало ли мне легче или, наоборот, тяжелее? Я не знала.       Мы покинули базу утром. Идти в ночь было небезопасно, и мы дождались, когда голографическое небо посветлеет в утренней заре. Нам предлагали взять с собой отряд воинов, но почти все сильные и здоровые воители были на Поверхности, а те, что остались, еще не до конца оправились, либо были слишком заняты отражением атак демопсов на гражданских. В любом случае мы не стали бы брать с собой других. Почему-то все осознавали, что это именно наша миссия — найти Эррора и убить его, либо пасть в бою. Глупо, но это правда.       Мы добрались до Нового Дома старым методом, но на этот раз оставили чемодан Охотника на базе. Аня передала его сородичам Охотника, понимая, что лишь эти придурковатые смогут позаботиться о вещи павшего товарища. Когда-нибудь, быть может, он нам вновь пригодится, но пока ему лучше быть здесь.       Нас проводили до границы между районами, но дальше не пошли. Как бы я хотела остаться и еще немного отдохнуть… но нельзя было медлить. Просто нельзя.       Когда мы дошли до окраин города, уже начало рассветать. Искусственное неживое солнце на таком же искусственном небе. Даже немного тошно.       Это было начало конца.       И тогда, когда перед нами предстали заброшенные трущобы окраин, я просто не смогла сдержаться. Отойдя от друзей, я крушила все, что видела на своем пути. Сердце яростно билось в груди, волосы липли к вспотевшему лбу, но я продолжала разрушающими ударами бить стены, камни, еще не разбитые стекла. До тех пор, пока вокруг меня не осталось ничего, кроме каменной крошки и крохотных булыжников. Я не могла выместить свою злость на самой себе или на друзьях, так пусть же камни почувствуют мой гнев. Я не открывала глаза чтобы в них не попала поднятая в воздух пыль. Где-то вдали были слышны голоса гражданских, собирающихся на шум, и пора было уходить. Я и так привлекла слишком много внимания, и не буду удивлена, если Эррор уже сегодня узнает о нашем приходе. Мне было плевать.       Мои друзья стояли в стороне, не мешая мне. Я не видела их, наверняка они держатся ближе к лесу. Они прекрасно понимали, что мне нужно выпустить пар. Я вела себя как дура. И продолжаю вести. Словно ребенок, обиженный на весь мир за то, что у него забрали конфету.       Меня привел в себя тихий голос старого знакомого. Джейсон стоял за моей спиной.       — Прибереги силы, — сказал он. — Забыла, куда вы идете?       — У меня хватит сил, — буркнула я. — Какое тебе дело? Ты все равно мертв.       — А какое дело болельщикам футбола, какая команда выиграет? И тем не менее, они смотрят и стараются поддержать. Так что не мешай мне делать свою работу.       Я лишь устало передернула плечами и быстрым шагом направилась прочь, рассекая облако пыли, пока меня не нашли.       — Знаю, о чем ты думаешь, — спокойно заметил Джейсон, шагая рядом со мной. Он был младше меня, и все же говорил так, словно был умудрен опытом сотен жизней. — Но ты должна понять одно. Не нужно думать «Я смогу» или, наоборот, «Я проиграю». Запомни. Если ты соберешь волю в кулак, если тебе хватит Храбрости, то ты сможешь выжить в битве с Эррором. Но победить его вы сможете лишь все вместе, вчетвером. Хватит отталкивать своих друзей, словно ты самая сильная и самая смелая. Ты такая же, как они. И они ничем не отличаются от тебя. Они тоже боятся. И потому они понимают, что тебе тоже нужно выдохнуть.       Он говорил, но я слышала в его словах… немного иной подтекст. Читала между строк то. чего, быть может, и не было. Победа над Эррором и его тиранией. Это наша цель. И нам нужны все силы. Но…       «Может, именно поэтому они до сих пор прощают тебя?»