Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Мы стояли у входа в замок. Новый Дом был пройден нами в бреду, и я оборачивался и не понимал когда успел миновать эти коридоры, по которым бродили тощие усталые жители Подземелья, собранные сюда под давкой воинов.       Моя голова гудела. Как долго я спал? Или… не спал? Мои ноги говорили о том, что я уже давно не просто шел, а бежал. Но я этого не помнил. Помнил лишь ужасный кошмар, преследовавший меня, словно голодный волк преследует напуганного оленя.       Но мои друзья были здесь. Мокрые от пота волосы липли ко лбам, зрачки были расширены, по телу шла дрожь, та же, что сейчас трясла и меня. По крайней мере, мы каким-то чудом еще живы.       На небольшой камень рядом с нами опустилась черная тень, и от неожиданности я дернулся, приготовившись атаковать нового врага. Но это был лишь Ворон. С резким гортанным карканьем он взмахнул крыльями, готовый взлететь в случае чего.       — Ты… т-ты что здесь делаешь, пернатый? — спросил я, усилием воли пытаясь заставить сердце биться медленнее. — Ты ведь должен быть н-на Поверхности?       — Не должен, — качнул головой ворон, заставив белоснежную цепь на своей шее мерзко звенеть. Надо будет попросить Исчадие снять ее, он наверняка сможет сломать. — Я ни к кому не привязан и ничей не питомец, чтобы следовать за ним по пятам.       — Что за дерьмо вообще произошло? — спросила Саша, массируя виски, словно пытаясь избавиться от невыносимой головной боли. — Эти видения…       — Колдовство, — спокойно ответил ворон. — Найтмеру было любопытно сдадитесь ли вы под тяжестью ваших страхов. Он решил поиграться.       — И мы прошли испытание?       — Ставлю все свои хвостовые перья, что вы просто случайно добрались до замка и не врезались в какой-нибудь столб.       Насмешка в словах ворона меня почти не задела. Было мягко говоря не до того.       Нам потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Я с недоумением заметил, что моя сумка была немного тяжелее, чем должна бы. Странно. Но я скинул все на усталость и недавно прошедшие глюки.       Ворон затянул очередную отвратительную песню о смерти. Кажется, у него их в запасе столько же, сколько на свете смертных существ. И на каждый случай найдется стишок, один другого хуже. Саша едва сдерживалась от того, чтобы не врезать надоедливой птице. Могу с уверенностью сказать, что раз она так и не пришибла пернатого и не пустила его на суп, рыжая и вправду достигла космических успехов в плане терпения.       Я сжал в руке амулет, скованный стальной коркой, что, по заверениям Гастера, должна защитить физическое воплощение моей души от повреждений. Мой палец медленно проследовал за длинной трещиной, прошедшей через метал, словно его поразила «оловянная чума». Никакой сплав не мог устоять перед тем, что приходится терпеть нашим душам.       Наш путь был почти закончен. Но, вопреки ожиданиям, я не видел никакого сопротивления. Если Эррор и пытался заманить нас в ловушку, то пока он не торопился хватить нас. Игрался ли с наивными детишками или действительно просто не осталось никого, кто мог бы охранять его бесценную жизнь? В любом случае, ворота замка были открыты, и пост стражи пустовал явно не один час. И мы прошли в когда-то прекрасные коридоры.       Саша описывала мне замок короля как скромно обставленное, но уютное место. Глядя на то, что было сейчас, я с трудом мог в это поверить. В углах поселилась темнота, похожая на стайку крыс, пытающихся забиться как можно глубже, словно это спасет их от крысоловов. Здесь давно никто не убирался. На деревянных подоконниках и дверях кто-то не раз проверял остроту ножа. Эррору не нужен был дворец, и заседал он в нем лишь для вида «короля». Глупая игра, никому не интересная. В итоге у этого замка не было хозяина.       Мы добрались до Тронного зала все так же, без проблем. Сколько мы ни заходили в каморки для прислуги и не поднимались в общественные залы, замок опустел. Никого не было.       Зал Суда почти не изменился с того раза, как я видел его в последний раз. Никаких цветов. Никакого золота — все разграблено или отдано на переплавку. Из освещения лишь сияние голубых нитей, опутывающих стены. Но когда мы вошли, магические светильники на стенах, как им и следует, загорелись — это было голубое пламя, каким горит обычно газ.       Звуки наших шагов эхом отражались от стен, когда мы осторожно ступали по каменной дорожке к центру зала. Никто не мог вымолвить ни слова. Ворон взмахнул крыльями — тихий шорох, — и приземлился на балку над потолком, словно приготовившись наблюдать. Но что…       Не знаю, как я умудрился уловить это движение. Все заняло доли секунды. Кажется, я дернулся еще до того как успел что-либо понять — резко отшатнулся в сторону, сбив с ног Сашу и Дашу. И лишь тогда с холодом понял, что в считанных сантиметрах от меня просвистел ярко-алый, словно артериальная кровь, луч Гастер-Бластера.       — П-п-попааааались.       Этот зловещий глючный голос раздался словно бы из ниоткуда. На секунду мне показалось, что это говорили стены, насквозь пропитавшиеся злом и смертью. Слова отразились эхом от каменных колонн, и от этого по коже прошли мурашки. Моя и без того расшатанная за сегодня — и, в принципе, последний месяц, психика давала сбой.       Аня резко развернулась, словно змея, и запустила в тень на стене заряд светящихся нитей. Но это была лишь тень. А сам Эррор…       В последний момент крик «Сзади!» спас меня. Я отшатнулся, едва не превратившись в кучку пепла от выстрела Гастер-Бластера.       Эррор стоял у меня за спиной, спрятав руки в карманы куртки. Кривая ухмылка обнажала желтые ровные зубы. Он был спокоен, в то время как мы напоминали загнанных в угол мышей.       — Я п-п-пподУМал, чтооооо с ЛюдьМИ сТОиТ разО-о-обраться САМОМУ. — Так давай! — смело взревела Саша. Она была готова к этому бою, я видел это. И ее кулаки пылали оранжевым, так же, как и широко распахнутые глаза. Храбрость.       И Эррор взмахнул левой рукой. Ряд острых алых костей, покрытых глюками, вырвались из пола и пронзили бы Дашу насквозь, если бы она вовремя не поставила щит, с трудом выстоявший под этой силой. Бой начался.       Кажется, Эррору давно не хватало интересных соперников. Мы поодиночке были для него лишь мушками, но вместе могли отражать его атаки. Он наблюдал за нами с неподдельным интересом, и мы напоминали детей, пытавшихся свалить взрослого человека. Но нам нужно было просто измотать его и по возможности не умереть.       Но шли минуты, а может, и часы. На мне уже появились сильно кровоточащие царапины и шипящие ожоги, а на скелете не было и следа повреждений, какие бы сильные удары ни наносила Саша в его череп и сколько бы вольт я ни пропускал сквозь него.       И когда я уже был близок к отчаянию, Аня вдруг воскликнула, привлекая внимание. Гастер-Бластер просвистел в считанных сантиметрах от ее плеча, но она словно бы не обратила внимания. Глаза ее, отличающие фиолетовым, наполнились уверенностью. У нее возник план. Говорить было некогда, и я пытался понять ее по движениям глаз и рук, пока мы метались по разгромленному залу.       И, кажется, понял. Долгие недели совместной работы сделали свое дело, все мы четверо понимали друг друга с полуслова, со взгляда.       Десятки толстых нитей вырывались из пола, зловеще освещая зал. Они протянулись между стен, словно создав ринг, в центре которого был Эррор. Даша вскочила на одну из полуразрушенных колонн, держась одной рукой, а другую вытянула вперед, готовая поставить щит. Еще несколько нитей с трех попыток все же попали в Эррора, и я, подскочив к нему, провел через них ток. На долю мгновения лицо Эррора исказилось от боли и злобы, он вскрикнул — маленькая победа! Саша была наготове и тут же, как только ток исчез, перепрыгнула через нити и подготовилась нанести удар.       Но не успела. Эррор схватил ее за ногу и, словно нечего делать, перекинул через себя. Горлач с отвратительным хрустом ударилась о плитку. Сквозь тут же появившиеся трещины уже потекла кровь. Девушка взвыла.       Сразу три Гастер-Бластера окрасили зал в красный, разорвав нити яркими лазерами. И тогда, в тот короткий миг, когда не было ничего, кроме алого света, я услышал голос Майкла.       «Твой час, дружище!».       Не знаю, правильно ли я понял его слова, но это все равно уже не важно. Амулет горел, обжигая нежную кожу на груди, я видел пробивающийся сквозь трещины золотой свет. И, как в одном старом аниме, хлопнул в ладоши — по всему моему телу прошли молнии, отросшие волосы стояли дыбом, в ушах звенело. Я ударил заряженными ладонями по полу. Яркие молнии пронзили зал, и, словно в замедленной съемке, я ощущал, как Зал Суда разваливается на куски, не выдерживая моих молний.       На какое-то время весь мир погрузился в тишину. Или, быть может, я просто оглох от грохота?

***

      Когда я открыла глаза, над нами светились три портала. Они сияли, как огромные диски, неподвижные и в то же время ежесекундно меняющиеся. Порталы бросали неровный свет на камни. Потолок был почти полностью разрушен, на полу валялись куски мрамора, камни и осколки, впивающиеся в ладони.       Еще не успев прийти в себя, я услышала быстрые шаги. Даша почти что упала на Свята и принялась колотить, не обращая внимания на то, что ее кулачки были слишком слабыми от усталости, чтобы причинить парню реальную боль.       — Ты идиот! — затараторила она. — Чего творишь?! Ты мог погибнуть! Ты и нас чуть не поджарил, тупица!..       С каждым ударом она становилась все слабее, пока наконец не остановилась, тяжело дыша. Ее волосы были растрепаны, глаза распахнуты и похожи на два блюдца. Аня, шатаясь и прихрамывая, подошла ко мне и подала руку, чтобы помочь встать. Я чувствовала, как по моему затылку и вискам течет кровь, но не обращала это почти никакого внимания. Мне пришлось тяжело облокотиться о нее, доверив добрую половину своего веса.       — Сработало? — хрипло спросила Аня и посмотрела туда, где еще недавно стоял Эррор. Я тоже обернулась, не в силах вымолвить ни слова. Но… вот камни зашевелились, и осыпанный пылью и крошкой скелет выбрался из-под них. Пара царапин на черепе. И это все, чего мы достигли? Столько усилий ради… пары царапин?       От осознания, что все наши труды для него — что комариный укус, мне становилось жарко. Я чувствовала, как сила, раздробленная на куски усталостью, собирается вновь для последнего рывка. Если я не смогу хоть что-то сделать сейчас, то какой смысл в этом всем? Зачем мы тащились сюда? Чтобы показать Эррору, какие мы слабаки?!       Я выпрямилась и уверенно бросилась на Эррора. Все мое тело светилось оранжевым, словно в вены ввели лаву. Холодный ветер дул мне в лицо, Эррор стоял всего в паре шагов от обрыва. Упадешь — и во дворе появится новая кровавая лужа с крохотным трупом в центре. Будь то настоящий бой, я бы поэтично назвала его «танцем над пропастью». Но какой может быть танец, если один из участников почти не прикладывает усилий?       Отчаяние — чувство столь же ослепляющее, как и надежда. И я была ослеплена им. Колотила воздух, промахивалась, крушила камни пола и била по осколкам, больно впивающимся в кожу и застревавшим там. Но я не смогла навредить Эррору.       Я часто и быстро дышала, не хватало воздуха, мышцы болели. В голове звучали голоса всех четырех людей, мне даже на секунду показалось, что я вижу их в неровном свете трех порталов. Джейсон кричал громче всех, поддерживая меня, но никакие слова не могли заглушить мысль, что пронзала мое сознание: «Ты недостойна такого противника. Ты слаба. Ты проиграла и сейчас умрешь, когда с тобой и твоими друзьями наиграются».       — Эт-Т-тТо уже стАновитСЯ СкуЧНым, — с зевком произнес Эррор, в очередной раз перекидывая меня через плечо. Ему не нужно было опрокидывать меня, чтобы смотреть свысока. — Вв-вам ПОРА сДАтьСя.       И снова я бросилась на противника. И пускай все кости молили о пощаде, пускай разодранные голосовые связки не пропускали звуков, а весь мой внутренний и духовный мир перевернулся вверх ногами, разрушенный смерчем безысходного отчаяния, я почему-то продолжала драться. Это чувство сложно с чем-то сравнить. Ты проиграл, но продолжаешь бороться — уже дело принципа, нанести хоть какой-то урон стоящему передо мной Эррору. Я оказалась такой быстрой, что король не успел что-либо сделать. Правда, мой удар ни к чему не привел. Моя рука прошла сквозь Эррора, как холодную, мягкую глину.       Он недолго смотрел на меня, потом на руку, которая от плеча до кончиков пальцев вошла в его грудь и примерзла. Скелет резко схватил меня за волосы, отодрал от себя и швырнул, будто бумеранг. Да, я была бумерангом. Не успевая даже сосредотачивать Храбрость в болевых точках, которые безжалостно пробивали колонну за колонной, державшие потолок. Уши мне заложило кровью, кости до того сдавило, что, кажется, полопались прижатые легкие. Я снова просвистела в воздухе, оставила массивные трещины на последнем каменном столбу, а потом просто рухнула на спину.       Тогда случилась очень странная сцена. Аня посмотрела на Эррора и заорала, бросившись на него. Еще секунду, и она дала ему хлесткого леща. Меня либо променяли, либо отомстили самым страшным способом, потому что обычно пощечины Ани ужасно болезненны. Хотя нет, Эррору все равно. Он просто посмотрел на девушку — и она пулей протаранила гигантское окно, разлетевшееся на мелкие изумрудно-сапфировые осколки вперемешку с сухими черными зарослями. Не успела я зарычать от ярости, встать и снова броситься в бой во имя мести, как Аня, зацепившись выбросом паутины за раму, забралась обратно. Череп монстра возник перед ней, раскрыл громадную пасть, из которой светил источник энергии, но в этот момент два мощных желтых разряда сбили бластер с курса, и тот угодил в землю недалеко от своего хозяина.       Святослав собрался с силами, что меня поразило — ведь совсем недавно мальчишка в полубессознательном состоянии лежал на полу и глотал слюни. Вокруг него вихрились молнии, и мальчик, используя все, что вырабатывала его душа, готовая вот-вот разбить стальные оковы, направил их в сторону Эррора. Молниеносные зигзаги свирепствовали, не щадя свою цель — они прошивали череп, заставляли дымиться одежду, будто когти, хватали врага за руки и заряжали около сотен тысяч вольт. Но и это Эррору было нипочем. Я думала, что вместе мы хотя бы измотаем его, а оказалось-то… ему все равно. Его ничто не брало, как бы мы ни старались… хотя…       Я видела, как его руки трясутся. Как проделанные в его теле дыры и ожоги затягиваются медленнее, а грудная клетка все чаще вздымалась. Но этого было ничтожно мало.       На его пальцах появились знакомые синие нити, такие тонкие и едва заметные. Змеями они зашевелились и по взмаху руки скелета направились к Святу. Тот, увлеченный метанием молний, не заметил атаки, и в итоге сети спутали его руки и ноги, после чего взмыли вверх. Залп желтых разрядов прекратился. Эррор, размяв шею и немного покачнувшись, создал за нами черные Гастер-Бластеры — их дымящийся запах я ощутила в последние мгновения перед серией взрывов. Даша создала вокруг себя защитную сферу, а нам с Аней пришлось спрятаться за обломками. Тогда я увидела, как Кравцову, как легенький мячик для волейбола, отнесло прочь, и она шмякнулась на треснувший пол. Когда атака прекратилась, я с удивительным трудом для себя расколола тяжелую плиту, придавившую нас с подругой. Мы вдохнули глубоко и болезненно, помогая друг другу встать.       — Ты не представляешь, как… как он меня достал, — промямлила я, пытаясь сфокусировать взгляд на черном пятне, коим был Эррор.       — Представляю еще как.       Даша застонала в попытках подтянуться и встать. С виска текла густая струя крови, которая каплями засыхала на ресницах и кончике подбородка. В её руке образовался плоский круг, и когда девушка встала, она спряталась за него и нервной походкой пошагала к Эррору. Дрожь уже прекратилась, кажется, скелет быстро набирался сил. Ухмылка непросто раздражала, она заставляла каждую жилку в моем теле сворачиваться, а горло вновь и вновь извергать злое рычание. Кравцова схватилась за уши, выронив щит — Эррор стал посвистывать, и даже это получалось у него, как нечто среднее между деформированным смехом Дьявола и частотами сломанного приемника.       — Скуууччно.       Вспышка света над нами ударила по мозгам, немного приведя рассудок в порядок. Святослав рухнул рядом с Дашей, и в его руках разряды превращались во что-то похожее на оружие. Они, как конструктор, соединялись в прочную тетиву, рукоять и плечи по бокам. Конечно, на полноценный лук это не было похоже — он периодически мигал, искажался, менял форму из-за неповиновения молний. Глаза Свята горели яростным желтым, волосы встали ежом.       — А ты мне надоел, — прошипел он сквозь зубы и выстрелил. Слабо, не так быстро, если бы не смертельная усталость. Эррор с легкостью увернулся. Но Рожнов на это и надеялся. Пущенная зарница проломила под ним пол, подняв светлый столб энергии, который разбил купол над нами. Даша и Свят кинулись к нам, и пришлось прижаться к друг другу, чтобы уместиться в защитное зеленое поле.       Когда я открыла глаза, то стекла над нами уже не было — лишь небо Подземелья. Все дымилось, под ногами скрипели осколки и булыжники от колонн. И в центре хаоса стоял Его Величество Ошибочный. Усыпанный стекольными кусками, как иглами, покрытый пылью. Нет, то, что он быстро пришел в себя, лишь иллюзия. В его многоцветных глазах я различала усталость. Крик со стороны друзей: Аня не успела ухватить Дашу за плечо, и та с криком понеслась на скелета. В её руках по диску — один кинут в Эррора, тот даже не увернулся, и круг угодил ему в живот, а со вторым она оказалась на опасной дистанции со скелетом.       — Стой! Не смей! — не поверю, что это был мой крик…       Даша выронила диск. Вокруг Ани и меня выросли черные кости в пять метром ростом, и через них я бы ни за что не пролезла. Свята просто вытеснили из круга, и тот упал на колени, глядя на подругу. Глаза Эррора стали ярче, излучая силу. Нет, не силу… Ненависть. Остервенелость. Озлобленность. Свирепость. Даша попала в лапы голодного орла, и он без сожаления вонзил когти в теплое мясо — то есть, остроконечную кость пустил в живот Кравцовой. Магия рассеялась, осталась только кровь на одежде девушки. Эррор с мерзким хлюпаньем вырвал кость из её тела, и она с тихим вздохом рухнула у его ног. Аня лишь облокотилась о штык, во все глаза наблюдая за Дашей.       Я обернулась на источник знакомого звука, того самого, который издает Гастер-Бластер. Его алые глаза смотрели прямо на меня, пасть дымилась, светилась, направленная на нас. Крупно задрожала и просто подошла поближе к Ане. Она и не видела угрозы. Только истекавшую кровью Дашу, Свята, который бросился к ней, потеряв концентрацию, и лук рассеялся. В её взгляде я видела гамму эмоций и не понимала, как после такой битвы Юдина вообще способна что-то испытывать, вмещать в себя невероятную бурю чувств. Аня была похожа на хрупкую хрустальную вазу, доверху наполненную кислотой.       «Д-Джейсон?.. Ты здесь?».       Выстрел. Сперва неразбиваемые кости растаяли в красной вспышке, а нас подбросило над землей. Я истратила последние запасы сил и веры, влив в себя Храбрость — от кончиков пальцев ног до каждого волоска на голове. И просто прикрыв парализованную Аню. Мы взлетели на воздух. Тогда время для меня остановилось… я перевернулась и увидела, как на нас летят еще кости — целая армада черных острых колов прочнее стали.       «О господи! Блять!».       Что-то липкое вцепилось в мой свитер и стремительно потянуло вверх, от чего у меня заложило уши. Потом чувствую, Аня обхватывает меня за талию, и мы обе с криком летим на пружинистой паутине на перегон залпу смертоносных ребер. Выпрыгнули через проломленный потолок — и я впервые, наверное, оказалась на такой высоте, что сады и здания Нового Дома темнели под нами. У меня закружилось голова, сжалось сердце. Давно зарытая в подкорки мозга акрофобия выбралась наружу и заставила молить о пощаде, молить о том, чтобы проснуться от кошмара, что холодным ветром колотил по щекам и глазам. Я чудом ухватила подругу за руку, и мы ринулись вниз. Задели нас кости — не так много, но я получила пару ран на боках и ноге, благо, основную атаку мы миновали. Острые концы вонзились в своды Подземелья, исчезнув в голографических облаках.       Я никогда не видела три портала так близко…       Я закрыла глаза, отдавшись давлению атмосферы, силе воздуха. Сил на то, чтобы умолять амулет спасти мою жизнь, не оставалось. Казалось, я не могу даже кулак сжать и, как в старые времена, жахнуть кому-нибудь в жирный глаз. Да и если честно, в воздушной стихии я была бессильна. Мне бы землю под ногами…       — Держись! — донесся издалека голос Ани. Она держала меня настолько крепко, что я забыла о дыхании. Потом, открыв глаза, заметила, как девушка стреляет в своды замка фиолетовыми нитями. И они напряженно тянулись под нашим весом, растягиваясь, пружинясь. Если план Юдиной удастся, мы залетим в громадную дыру, которую проделал Святослав. А вот выживем ли, вопрос.       Если я это рассказываю, и вы знаете эту историю, то да, я жива. Мы обе пережили стремительный спуск, и тогда, похоже, моя Храбрость вернулась. Просто мысль о том, что наш главный враг вот-вот убьет наших друзей, что вот так легко загнал нас в небо, заставила кровь вскипеть в жилах, как котлах. Я перенесла оранжевую силу в спину и сработала чем-то вроде подушки. Маленькой и твердой подушки, отчего, когда мы прилетели, у Ани осталась пара синяков на запястьях и под глазом. Я же проехалась по полу, оставив после себя очередную груду мрамора.       Выбравшись из завалов, я обратила внимание на Святослава. Парень лежал возле Даши на животе и держал голову чуть поднятой. К моей радости, та еще дышала. К грусти, под ней была алая лужа. Большая красная лужа липкой и тягучей жидкости, чей вид в таких количествах заставит любого содрогнуться. Что мы пропустили? Почему у Рожнова сломан нос, или из ноздрей текла кровь еще с начала боя?       — Похваааально, — поаплодировал нам Эррор. — ХоТЬ КакоЕто РАЗВЛЕЧЕНИЕ.       — Даш… — голос Свята звучал слишком тихо, чтобы кто-то его разобрал. — Не закрывай глаза…       Вместо ответа невнятное булькание. Губы девушки были такими же красными, как и одежда возле колотой раны, которую прикрывал второй рукой Святослав.       — Дыши… глубже дыши… вот так…       Эррор бы закатил глаза. Он вздохнул.       — Вы еще здесссь? — удивился он и посмотрел на нас.       Аня лежала недалеко от меня и морщилась от боли. Я попыталась оттолкнуть от себя огромную треснувшую плиту, немного заросшую мхом, но ничего толкового не вышло. Руки не светились, прилива сил я не чувствовала, насколько бы храбро не трепыхалось сердце. Сейчас, глядя на измученных друзей, я как никогда раньше жаждала реванша с Эррором. Но пришлось вытаскивать ногу с помощью подручных средств, пытаясь подпереть валунами, которые я через боль могла к себе придвинуть, чтобы использовать в роли рычага. Правда, получилось так себе, и я вывернула себе ногу. Вывернула. Ногу. И вскрикнула от боли.       Эррор подошел к Ане и легонько пнул, перевернув с бока на спину. Он что-то ей сказал, за что получил фиолетовым плевком в лицо. Тот отодрал от черепа сгусток паутины и свирепо уставился на девушку.       — Людишки.       — Ты биологию выучил? — хихикнула Юдина, если тот хрип можно так назвать. — Вау…       Ошибочный зашипел и, схватив её за волосы, потащил в мою сторону. Я сжала зубы от боли и гнева, который ощутила в тот момент.       — Пришло время заканчивать.       Когда Аня упала рядом со мной, и нам оставалось только наблюдать, как голова Святослава падает на почти неподвижную грудь Даши, Эррор открыл новый портал. Напомнило сцену из одного аниме, которое я смотрела в первом классе. Там один особо одаренный болван открывал благодаря волшебным игровых карточкам дыры, ведущие в Измерение Смерти. Где каждый встречал свою кончину. Процесс открытия этой двери в пространстве был похож. Из маленькой точки стали произрастать более жуткие прорези, будто ножницами разрезали лоскуты реальности. И вскоре совершенно черный портал страшных размером висел над нами. Гравитация встала против нас, потянула вверх.       Я хваталась за все, до чего могла дотянуться. За более тяжелые глыбы, что немного тряслись под порывами ветра, за длинные тросы, которые Аня выпустила из своих рук. Но их силы было мало. Они рвались, они отлипали, а мы поднимались. Наши старания только оттягивали неизбежное. Я не хотела думать о смерти. Я боялась думать о ней. До трещин на камне Храбрости, до дрожи в поджилках. Раньше я не задумывалась, что могу… исчезнуть. Навсегда. А теперь, когда Решимость уничтожена нашими с Аней совместными усилиями, мы умрем. Встретим смерть под гнетущим взглядом Разрушителя Миров.       — Прости… — сказала я тогда. Не знаю, то ли Ане, то ли себе. Скорее, девушке, которая теперь цеплялась за последний уцелевший трос вместе со мной. — За все прости…       — Ты меня тоже.       Это напоминало битву с Флауи. Её-то мы запомнили на всю жизнь, и были на волоске от смерти так же реально, как сейчас. Только вот проблема: я не помню, о чем тогда думала. Кажется, о вере в лучший мир. Хотя нет. Я вспомнила!       «За этот мир, — всплыла хрупкая, как фарфоровая чаша, мысль в голове. — Им настолько полюбился этот мир, что они готовы еще сотни раз умереть за Подземелье».       И мы поддались тьме. Она унесла нас так далеко, куда не заходил еще ни один смертный. Видела лишь перед Концом Святослава и Дашу. Друг даже не обернулся, чтобы посмотреть на нас в последний раз. Потом — холод. Удушающий, безжалостный, как когти стервятника, впившегося в печень. Единственный источник тепла — это рука Ани. И то, кожа быстро теряла то последнее, что отличало нас от мертвецов. Тепло. Потом, кажется, Аня и вовсе исчезла из поля зрения. Было так темно… время длилось бесконечно. Непонятно — то ли внешний мир стал таким маленьким за пару сотню лет, то ли в считанные минуты. Я уже не видела друзей, не видела Эррора. Только желтое пятнышко. А потом и оно пропало.       И я осталась совершенно одна в невесомости.