Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами 2: Темная сторона горы

      Я думаю, прошло уже две недели, как мы пребываем в Антипустоте. Не чувствуя голода, привыкшие к постоянной усталости. Даже сонливость ощущалась, как нечто обыденное, и я могла бороться с ней. Мы плыли вперед без мыслей об освобождении. Просто плыли. Как будто не живые, не мыслящие… не свои, не свободные.       Единственное, что приводило меня в чувство — это маленький осколок, оказавшийся на пути к сердцу. Совесть и злость встряхивали, напоминали о мире, из которого мы пришли. У нас эти чувства являются обычным делом. Но здесь, в Антипустоте, вообще что-то чувствовать — является диковинкой. Это отличие от остальных своих обитателей мир пустоты и вечного сна хотел в нас искоренить.       Сашу возвращали в реальность не только эмоции. Я часто наблюдала, как, стоит на черном горизонте замаячить белым пятнышкам, Саша ускоряется и плывет в разы охотнее. А потом смотрела, как Горлач с довольным на тот момент выражением лица старательно вырывает деревья, от чего они лагают сильнее прежнего. Она размахивала стволами, кидала их как можно дальше, а иногда переворачивала острова. Пыталась. Сдвинуть хоть один у неё получилось на пару миллиметров, и после такого трюка Саша чувствовала себя кошмарно. Я сперва подумала, что она умерла, пока не заметила, как её рука тянется к чесавшемуся носу.       Занимаясь подобными тренировками (надеется на то, что мы выберемся?), Саша часто рассказывала, как Джейсон учил её формировать гнев в силу Храбрости. Пускай говорили, что отвага с глупостью граничит, но и отрицательные эмоции по типу злости и жажды мести не отходили далеко. Странным и одновременно раздражающим стал тот факт, что рыжая настолько много говорит о мальчике-призраке. Будто заняться нечем, ага.       А я, чтобы отвлечься от мыслей о вечном заточении, прыгала на паутине. Находила еще не вырванные деревья, через боль выпускала паутину и прыгала от острова к острову. Просмотр киновселенной Марвел не прошел даром, и с каждым полетом я чувствовала себя настоящим Человеком-Пауком. Жизнь у меня не сложилась, как у него, и я застряла в пустом враждебном мире с человеком, которого я начинаю ненавидеть, и эта ненависть кажется взаимной.       В остальном, ничего особо не происходило. Я приспособилась к Антипустоте и боялась с приобретением навыка выживания потерять человечность.       — Ну что Мика сказала? Вау, ты с ней связалась! Умная подружка? — ни одна ссора с подругой не обходилась без подколов. Но новые идеи Саши для меня оказались чем-то свеженьким. Неужели она действительно думает, что заденет меня этим? Или показывает свой ревнивый характер? Да, скорее всего, второе.       Я ей ничего не ответила и не отвечала все те разы, когда та хотела вывести меня из хрупкого равновесия. Не хотелось знать, что на самом деле творится в голове у этой… не буду говорить такие слова вслух.       В итоге мы доплыли до целого скопления надоевших островов. Нет бы, зеленые встретить — белые! И везде, на каждом островке, снизу и сверху, перепрыгивая с одного летающего кусочка земли на другой, были Сансы. Скелетов оказалось слишком много, чтобы всех посчитать. Может, больше дюжины в раза четыре…       Саша потерла ладони и легко взобралась на вибрирующий миражом дуб. Руки и ноги проваливались в его ствол, но Саша упорно лезла дальше, оглядывая местность. Я же оказалась на самой верхушке в один прыжок, зацепившись длинной фиолетовой веревкой за ветку. Когда мы оказались наверху и рассмотрели всех скелетов, я поняла, что стоит искать обходные пути. Их слишком много. Устраивать новое похищение для допроса? Ну, можно, если хотим умереть…       А что, в общем-то, изменится?       — Что думаешь насчет того, чтобы спуститься? — предложила я. Саша хмыкнула и кивнула на глючных Сансов, многие из которых прилегли под несуществующим солнышком, растянувшись на траве, а некоторые о чем-то переговаривались.       — Успеется еще, — сказала она и, зацепившись руками за ветку, спиной прижалась к белой древесине. — Хм… как считаешь, мог ли Эррор жить здесь?       — Если ты видишь кучу его братьев-близнецов, то это пока ничего не значит. Пока что.       Но она, кажется, не слушала меня. Пугающая тишина тучей нависла над нашими головами, и я буквально кожей чувствовала странное рвение выпрыгнуть из засады и ударить по рядам противников. Не оставить никого просто за то, что цвет их глаз напоминает мне кровного врага. У Саши еще раньше такие мысли появились, как я поняла. Значит, друг друга поймем.       Я вздохнула. Нет. Не теряй веры. Смотри, что ты нашла — поселение скелетов, которые пока тебя не хотят убить. Даже их разговоры не похожи на обсуждения возможного местонахождения жалких людишек, которые их пробудили.       Если есть шанс на спасение — нельзя его упустить!       — А знаешь… возьмем одного, — сказала я и ловко обвязала Сашу паутиной. Та ошалело посмотрела на меня. Кажется, дернула за правильные ниточки — несколько секунд во взгляде подруги я не видела себя мерзавкой. Было что-то вроде: «Ого, так мы снова работаем в команде?». Но огонек сменился. Поняла, что я хочу сделать. Кивнула, оттолкнулась от дуба и камнем полетела вниз. Я всеми мышцами ног и рук почувствовала, как под весом девушки напрягся трос, и когда Саша рухнула у самого у самого края я вдруг почувствовала страх — черт, она же сейчас рухнет!       Обошлось. Рыжая резко схватила за грудки куртки одного из спящих под нашим деревом скелетов и, подобно хищнику, потянула за собой. Санс проснулся, удивленное пламя зажглось в его глазницах, но он не смог даже крикнуть. Саша ударом в челюсть лишила глюка этой способности на некоторое время. Судя по тому, что ей удалось ударить — Санс испугался.       Вскоре уже я прижала его к листве и приставила клинок к горлу. Череп свисал вниз, и потому ему было также сложно говорить. Саша потерла ладони от холода и зло посмотрела на скелета.       Я будто держу его…       Держу, напуганного клинком у горла, а в серебре лезвия светится смесь из синего, желтого и красного…       — А теперь…       Error!Санс раскрыл рот и что было мочи завизжал. Его вопль раскаленной кочергой врезал по мозгам, перевернуло все внутри. Мне будто выдавили глаза и вырвали сердце живьем. А из ушей, быть может, пошла кровь. Я не удержалась на ветке и устремилась вниз — просто, чтобы не слышать этот душераздирающий звук.       Кто-то выкрикнул мое имя. Просил использовать свою силу, чтобы я спаслась. Но почему-то я не могла… звон в ушах! Какая громкая тишина!       Я видела, как наш пленник кубарем полетел за мной, замолк — рот закрыт был. Но я все равно слышала вопль, он проник в самые потемки разума и пиявкой присосался к ушным перепонкам. Потом увидела Сашу. Она полетела за мной, неумело изобразив прыжок профессионального ныряльщика, но вместо того, чтобы уцепиться за меня, Горлач просто свалилась следом.       Мы рухнули на землю, и я почувствовала, как в мой бок вошли острые иглы. Нет, это лишь я прошла через текстуры, и атомы тела застряли в земле. Но, а я продолжила лежать, не видя никого. А может, я была в сознании? В конце концов, не было никаких снов. А эта темнота — мрак Антипустоты. В таком случае, я скоро усну. Кости, должно быть, в кашу, из ушей сто процентов кровь хлещет.       Я постаралась пошевелить кончиками пальцев. Худо-бедно, но получилось, я даже чувствовала свои руки. Радость-то какая… шучу. Пофиг уже.       Встав на тяжелых руках, я вырвала бок из земляного плена. Наверное, была боль, но я снова не почувствовала её.       — Эй, звездочка… — услышала голос Саши. Не Книжная Звезда. Не чернилка. Не червь. Звездочка, сука, звездочка. Уменьшительно-ласкательное от «Звезда». Что сподвигло неразговорчивую обиженку так по-доброму назвать меня, почему голос такой… черт. — У нас проблема…       Я вгляделась в темноту повнимательней. Скелеты. Полсотни монстров черного окраса, одинаково пугающими глазами и ливнем из «Error» кольцом обступили дерево и нас в том числе. Пленника подняли на ноги, что-то сказали. А на нас нацелились костями, как концами копий.       Проблема размером со стаю взбешенных Эрроров-дикарей.       — КТоооо вЫ ТаКие?! — громко спросил скелет, стоявший впереди всех.       — Так, — я выставила перед собой руку, и больная голова закружилась. Я едва не потеряла сознание. — Прежде чем вы нас убьете, хочу разъяснить… нам и самим драться не хочется. Простите за похищенного друга, мы просто… — сложно дышать, но я справилась с временно отказавшими легкими. — Короче, не знаете одного чувака, он сбегал отсюда… когда-то.       Саша впервые ни на кого не набросилась. Она, скажу так, по грудь застряла в острове и пыталась выбраться. Я ободряюще посмотрела на неё. Свежий план закрался в мою ушибленную черепушку. И я собиралась сделать все, чтобы выжить — что бы ни говорила я себе от скуки, инстинкт самосохранения и страх смерти оказался мощнее.       — КтО? — хором спросили, не поняв нас, Сансы.       — Ну, проходил здесь этак лет с полмиллиона назад! — продолжала я. — Черный такой, как вы. Только выбрался отсюда… из Антипустоты.       БрЕд-д-д, — сказал еще один скелет. — Мы такки-ких не зНае-ем.       — Или не помните? Вы уверены? Просто мы сюда только для этого пришли. Ищем, может, знавали… высоооокий, выше вас. Глаза… такого же цвета.       Я посмотрела на Сашу. Пока все взгляды были прикованы ко мне, девушка почти выбралась. Она доставала свою ногу из-под глючащей травы и иногда оборачивалась на меня. В глазах я читала, как на страницах открытой книги, панику, страх, от которого ломило в груди. Амулет снова причинял ей боль. Самое жуткое, что могло бы с ней случится — вето на страх под еще большим страхом умереть. А я отлично знала, как она боится навечно уснуть…       — ЗналИ одного безымяН-н-ного скелета, который смог пробудиться оТО сна и уйти из долины.       Это сказал скелет, который казался выше остальных только потому что стоял на пне. Error!Санс перепрыгнул толпу и приземлился подле меня. Я старалась убедить себя, что это не Эррор.       Я начинала отходить в сторону. Монстры могли и понять меня — мне страшно, неудобно, я нервно хожу туда-сюда. На самом деле я продолжала действовать по своему плану. И Саша, которая полностью освободилась и по моему примеру отходила. Постепенно, шаг за шагом, мы к обрыву, скелеты — тоже.       — А заЧем вЫ нашЕ-Е-Его пОхиТИЛи? — спросил монстр.       — Мы… — заговорила Саша и обернулась к обрыву. Резкий спуск в темноту мог стоить нам жизнь. — Мы хотели спросить у него дорогу.       — Они подсТТТТавИли мНе нОЖ к гОрЛу!       Тогда абсолютно все разинули рты. Их глаза агрессивно загорелись, руки потянулись к нам. И обе мы поняли — пора. Я развернулась на сто восемьдесят градусов, непрерывно смотря в космическую пустоту. Каждый день она дарила мне холод и чувство безнадеги. Сейчас я хотела, чтобы она спрятала меня с подругой под черным пледом бесконечности.       Мы побежали к концу острова, а вместе с нами с мест рванули окружившие монстры. Они сузили кольцо, застревая в друг друге, в земле, выпадая из текстур острова или просто падая наземь, потому что споткнулись на пустом месте. Их было слишком много на мелком пространстве. И мы пробились — Саша тараном прошила ряды врагов, а я в пару скачков оказалась у самого края и предварительно связала пару нападавших паутиной. Перед тем, как я это сделала, какая-то черная тварь впилась мне в запястье зубами. Я не учла то, что сама-то не могу притронуться к монстру и взвыла. Клинок ничего монстру не сделал, только проехался по предплечью, как по облаку дыма.       Но я все равно прыгнула. Дала пустоте захватить себя, как позволила Саша за секунду до меня. Санс отцепился, и струя крови потекла по запястью и с его зубов. От боли защипало в глазах. Бездна встретила нас безрадостно, зато без протестующих криков. Поддались ей — летели на ней, плыли по ней, неслись все глубже в темноту. Кажется, стало еще темнее — как такое возможно? Не знаю. Я же сумасшедшая с ужасным планом. Думала, прыгнем, найдем остров, зацепимся за него и спрячемся.       Не было. Не находила. Я даже Саньку из виду потеряла. Только боль в затылке, в руке, только усталость… хватит ныть! Хватит! Ты сто раз себе твердишь одно и то же, Аня, но не выполняешь! Эта Антипустота — развращает разум, вскрывает внутренних демонов. Вспомни, что она сделала с твоей подругой. Превратила в кровожадное чудовище, которому нет услады, кроме убийств. А что с тобой? Раздраженное, совершенно дикое… животное. Паук, который надеется на свои лапки и свою паутину. Как сейчас. И плевать, что скоро тебя это убьет.       Хлоп! Что-то есть. Я на автомате за что-то закрепилась, выпустив несколько шелковых нитей из кровоточащего запястья. И рука — так Саша здесь все время была? Неужели, я думала, упала, пропала. А летела рядом все время, не произнося ни звука. Я сначала посмотрела на неё. Она скривилась, имитировав улыбку. Кажется, поймала я тоже на инстинкте…       — Ты нас поднимешь или продолжишь пялиться?       Как на лифте мы поднялись к острому каменному дну острова. Белая форма, являющаяся компьютерным кодом, который покрывал всю текстуру, задрожала над нами. А мы, словно пауки, продолжали цепляться за неё. В отдалении я слышала рев своры Сансов — их ультрачастотные вопли. Я надеялась, что больше никогда не услышу нечто подобное вблизи.       Кажется, такой же использовал Эррор…       — Ты в порядке? — спросили мы вместе. Держась за уступы и за тросы, которые я развесила по периметру, мы отползли друг от друга от неловкости.       — Ммм, — Саша задумалась. — Я в порядке.       — Я тоже, — сказала я, хотя была далеко не в порядке. Горлач видела след от укуса на моей руке, подползла, посмотрела. Но я знала, что та ничего не сможет сделать.       Холод. Измождение. Я мысленно схватилась за деревянный меч, который превратился в чистую сталь по моему злому желанию. Это желание — гнев, необъятная жажда крови. Крови не детей Антипустоты, а её самой. Как абстрактной сущности. Как живого явления. Да какая, правда, разница? Я хотела, я вожделела разнести здесь все. Каждый атом, каждую молекулу!       И в тот момент Антипустота одержала вверх в текущей битве — так ли важно спастись? По факту, я и моя подруга уже мертвы, разрушены…       Новая победа путем внедрения сопротивления.       Трос исчез, мы застыли. Я просто хотела вдохнуть, но боль не дала этого сделать. Все. Кровь пролита. Рука онемела. Откровенное наплевательство на себя сокрушило меня же. Я снова ничего не хотела, ведь желание уничтожить этот мир отобрало больше, чем имелось в резерве. Амулет причинял мучения. Я потянулась к нему рукой, желая снять ношу весом с мою сгнившую душу. Тогда скелеты нас заметили.

***

      Помимо страха, глючных монстров заставлял плотнеть гнев. Я не боялась, а храбро смотрела на дождь подступавших скелетов. Черное, сливающееся со всеобщей тьмой облако летело на нас, и безумно горевшие глаза монстров лишь раззадорили меня. Кровь стучала в ушах, голос бездны восклицал: «Убей их всех!». Я бросилась вперед — пофиг, пофиг, пофиг, что будет со мной потом! Я изголодалась без драк…       Я оттолкнула от себя Аню, которая мертвой хваткой обхватила меня в районе живота. Удар вышел сильным — а что? Я и её убью, если потребуется!       Что?       Бросилась в бой. Яростная боль потекла ядовитой кислотой по венам, но я лишь наслаждалась этим. Ломота в мышцах, резь в костяшках и коленях, все это только подгоняло меня и увеличивало жажду крови. Мне было все равно, как на меня будет после этого смотреть подруга. Ей никогда не было важно, что со мной будет. Ей было плевать на всех, кроме себя! Даже когда мы застряли в пустом Аду, когда наши друзья окружены войсками Эррора — Аня думает о себе, безвольно обращаясь к Мике.       — Эй, суки! — я танком ворвалась в тучу монстров-скелетов, некоторых прошла насквозь, других — сокрушила вниз от точных ударов в головы. Я ничего не видела, не разбирала, где враги, а где моя нога. Пять десятков одинаковых Сансов, сто глаз, от безумной гаммы цветов уже тошнит. И каждый — вылитый Истребитель Миров, которому важно только одно… не оставить ничего после себя. Убить даже себя, если жизнь будет мешать созданию новой пустоты.       Драть, отгонять, пропускать через себя невесомые удары… стало привычным. Я откидывала от себя троих напуганных, корчилась от вонзенного костяного ножа мне в руку, от скелета, который прыгнул мне на спину, как столб дыма — не дотронешься, но убьет.       — Прочь! — фиолетовый свет оказался ярче, чем обычно. До этого мне казалось, что расколотый амулет Настойчивости посерел от нехватки характерной ему эмоциональной силы. Но сейчас я буквально смотрела на звезду, висевшую на шее у Ани, которая бросилась ко мне на помощь. Не убежала, а ведь могла. И скрыться в темноте. Но она зачем-то осталась и выстрелила прочным тросом из тысяч маленьких гибких ниточек, и он безжалостно прошил ряд глючных монстров — просто пронзил троих насквозь. И, расставшись на мелкие красные кусочки, были унесены ветром…       Судя по реакции монстров, никто и не догадывался о возможной смерти. Они спали себе спокойно, друг друга не трогали… а потом пришли мы и убили троих из них. Возможно, это первая настоящая смерть в Антипустоте, потому то до этого все, погруженные в сон, не задумывались о жизни. И теперь битва остановилась. Меня держали за ноги, за руки, за голову, но холодные пальцы ослабили хватку. Все взгляды застыли на том месте, где недавно подплывали к Ане три скелета, которых она просто убила. Тогда я освободилась, отодрала себя от монстров, да с такой силой, что один с воплем потерял руку — и также распался на предупреждения об ошибках.       Мы вновь побежали. Но нас никто не догонял. Бежали быстро, плыли, прыгали с острова на остров, ныряли в бездонную Антипустоту.       Когда я открыла глаза и узрела тот же ландшафт, что и всегда, злость унялась. Чем дальше я от монстров, тем меньше мое слепое рвение просто поубивать. Не знаю, с чем это связано. Всегда слепота, всегда гнев, вкус металла на языке — и ничего. Теперь я пришла в себя и старалась справиться с роем мурашек, холодом опаливших запотевшую спину. Аня плыла рядом, кровь все еще текла с её запястья… как и на месте сгиба на моей руке. Длинная глубокая рана сильно болела, и от каждого движения красные ручьи быстрее выбегали из-под разодранной кожи. Вся рука красная… и эта кровь падает в никуда.       Спрятавшись крайне ненадежно, мы прилегли. Усталость тянула веки, холод сжимал раны, горячая кровь представлялась змеей, обвившей руку тугим узлом и впившейся острыми клыками в кожу. Я тяжело растянулась на темной воздушности, медленно подплывая к очередному острову. Чтобы не уснуть от ужасающей усталости, я заговорила с подругой: о самом главном, о ненужном, о том, что бы мы точно не обсудили в мире людей или в Подземелье.       — И почему мы не можем поладить? — вдруг спросила Аня. Мертвенная бледность не сходила с её лица долгие дни, а теперь, стоило нам заговорить о чем-то обыденном нам обеим — как сразу просветлела. Как и я… совсем немного. — То есть… мы столько ссоримся, столько ненавидим…       — Это все Антипустота, — сказала я. — Мы обе это знаем. Она нас… словно вернула в то время, когда Фриск решила нас рассорить. Ну ты помнишь. Ревность, обиды, тайны…       — Не отличаемся от нынешних себя.       — Только еще и не в себе.       Я готова была признать свои проблемы с самообладанием. Легкое влияние Антипустоты без какого-либо сопротивления с моей стороны. Я хотела вновь извиниться перед ней и сознаться — да, все из-за меня. Не будь я истеричкой с необъятным эго, быть может, мы бы остались целы. И сейчас не истекали кровью, не сжимались от собственной беспомощности и не отводили взгляда друг от друга, пропитанные насквозь чувством обиды. Сейчас я как никогда ужасалась мысли, что готова смести Аню с дороги, если та будет стоять между мной и врагами. Сама идея убийства родного человека, который буквально стал для меня целым миром — до того неправильно, мерзко и стыдно, что я бы не задумываясь сбросилась с моста.       Но мостов не было. Были только мы, два человека с тусклым душами, которые заперты в Преисподней. В Аду на двоих, как круизе — только в обратную сторону. Без права на освобождение и искупление.       — Помнишь, — начала я, зажмурившись. Мир обрел цвет, запах, форму: я оказалась в общественном туалете, где мы с подругой заперлись после прихода Санса. Поговорить. Я хотела поговорить о важном. О методе проб и ошибок. Как из раза в раз мы поддавались чувствам, таким, как ярость, привязанность, как ставили моральные ценности превыше собственных нужд. — Мы много раз поднимали эту тему…       — Я просила тебя больше без секретов, — вспоминал Аня. — Когда мы из первого приключения вернулись. И поклялись…       — Прости, что солгала даже тогда. И сейчас врала. И столько раз грубила… — боль, сдавившая горло, была в силах оторвать мне голову. — Я, наверное, дерьмовый и жестокий человек…       Я думала, что бумеранг вернется ко мне. Что одна фраза, которая столько месяцев, прошедших с возвращения из Подземелья и по возвращению, гложущая мое сердце, примчится мне кармой: «Нет, ты не жестокий человек — ты ужасная подруга».       — Это Антипустота, Саш, — голос Ани звучал сухо и безжизненно. Будто в девушке не осталось ничего радостного, ничего теплого. Только холод и безразличие ко мне, к себе, ко всем. — А не ты.       А потом со всех сторон раздался шум. Я резко распахнула глаза, перевернула тело и прыгнула на белый клок земли. Оранжевый камень на груди почти не светился. Мозг все еще был занят обработкой информации. Но я видела, как мгла шевелится, как она своими крючковатыми пальцами тянется к нам, слышала ее смех, разносящийся миллионами голосами.       Глаза Ани светились ненавистью. У меня сердце сжалось — это не была пустая мстительность, не было голодом, который наполнял меня каждую минуту. Четкая, ясная, такая простая и сложная сразу. Обдуманная мечта разнести измерение по камню, лишь бы не отбрасывал ненавистную тень.       Все силы Антпустоты встала против нас. Фигуры Андайн, Монстренков, Сансов, Гриллби, Папирусов, Маффет, Асгоров… все они. Тысячи, миллионы, бесконечное множество — бесчисленное воинство монстров, которые хотели убить нас и которым мы сотворили зло в ответ. Они сливались с беззвездным космосом, и мы могли видеть их только по свету жутких глаз.       Оставалось только ждать, когда выйдет её живое воплощение. Если оно вообще есть.       А может, я просто надумала себе врага, чтобы прекратить изнывать от нехватки войны?       — Ну, началось, — Юдина посмотрела на меня, наклонив голову. Не знаю, что я должна была сказать, что делать. Я тяжело дышала, выпрямив спину. Мы стояли, плотно прижимаясь к друг другу. Как Дискорт. Потому что только мы друг у друга и оставались. — Ты будешь со мной биться, или побежим?       Храбрость вскипятила кровь в венах, и я вновь ощутила злость. Только теперь взяла её под контроль — было уже понятно, куда мне концентрировать все силы. Не на ругань. А на выживание.       — Бежать не в нашем стиле!       И слышен клич маленького Монстренка, с такой ненавистью он кричал, что ясно стало — это его мы похитили: «Убить!».