Часть IV. Глава 21. Тюремщица. Даша - Свят
10 февраля 2020 г., 14:00
Мы вернулись в Чертову Дыру небольшой группкой — лишь я, Яростная, Санс и Swap!Альфис. Все остальные решили остаться со своей королевой на случай, если что-то пойдет не так. — все-таки хоть Страж и приютил нас, беглецов, доверия между ними не было. Лишь Яростная решилась сопровождать наш отряд. Вернее, даже не решилась. Это не обсуждалось. Ни Жрица, ни кто-либо еще не говорил ни слова о ней, но она начала собираться, словно это было в порядке вещей. Мы не возражали.
Санс сильно ослаб после телепортации ко дворцу. Дальше он не смог, — попросту из-за того, что никогда не был в темнице, и такая телепортация могла попросту убить всех нас попаданием в стену или толщи земли. Нам пришлось действовать быстро, чтобы стража, стоящая вокруг дворца, не заметила нас. Яростная вела наш отряд. Мы обошли замок вокруг, прижимаясь к стенам. чтобы часовые на башнях не увидели нас сверху. Мы торопились. По некоторым расчетам, сделанным Жрицей, караул сменялся каждые пять часов, и следующая смена должна была произойти через час. Мы специально подобрали это время, чтобы смена уже устала и ждала вторую, а вторая еще не пришла и только готовилась к заступлению.
В страже состояли в основном лентяи, не расположенные к работе в городе или на ферме, и предпочитающие одиноко стоять и думать о своем. Но далеко не все были лоботрясами и шалопаями, нет, были и те, кто действительно видел смысл в защите короля от потенциальных бунтовщиков. Видя, каков уровень доверия между ними, я даже начинала понимать, почему же они проиграли войну, в результате которой их заточили здесь. Не было единства.
— Вход здесь, — сказала Яростная, когда с задней стороны замка мы подошли к железной двери. Снаружи никого не было, но я слышала шаги, раздававшиеся внутри. Это был не вход в темницу, а лишь один из путей во дворец. Сама тюрьма располагалась несколькими этажами ниже. — Охраны не слишком много, но они хорошие и невозмутимые воины. Я почти полностью уверена, что Мглистый набирал лишь тех, кто лично не знаком с заключенными, чтобы на них нельзя было повлиять уговорами.
— Разумно, — заметила Альфис. — Я-то уж стала подозревать, что у вас здесь все сумасшедшие.
— Так и есть, — хмуро ответила Яростная, даже не глядя на ящерицу. Она подошла, к моему удивлению, начала ковырять какую-то деталь в своем посохе. С тихим «Звяк!» один из отсеков открылся, и я увидела там ключ, привязанный к посоху. Надо же. Яростная так трепетно относилась к своему посоху и не давала мне подолгу разглядывать его… а он, оказывается, хранит в себе секретики? Есть ли здесь хоть что-нибудь, что не имеет тайных сторон?
Пока я думала, Яростная открыла дверь и тут же спрятала ключи обратно. Махнула нам рукой, мол, проходите, и прислонила палец к губам — тихо. Здесь было не так светло и величественно, как в остальной части замка, но и здесь я видела узоры на стенах, освещенные десятками светильников. Даже здесь не было темноты, и я жалела, что до сих пор не додумалась до того, чтобы увидеть замок ночью — не сияют ли кристаллы изнутри этими фонарями?
Первые несколько минут мы шли незамеченными, Яростная уверенно шла через коридоры, не сомневаясь в направлении. Я бы хотела спросить у нее, откуда простая воительница так хорошо знает замок, но нарушать тишину было нельзя. Оставалось лишь гадать. Но вскоре стало не до того — прямо из-за угла на нас вышли трое стражников разного телосложения, скрытые кристальными доспехами, которые словно пародировали кристальный замок. Один из них закричал, чтобы бежали еще. Один встал в боевую позу, но Яростная врезала ему посохом и почти сразу вывела из строя. Дилетант.
Я чувствовала, что это только разминка. Сейчас на крик прибегут остальные стражники, и не факт, что мы успеем скрыться. В таком случае у меня есть отличный повод попробовать новый трюк. Как обычно — глубоко вдохнуть, сосредоточиться, визуализировать желаемое и открыть глаза. Да, получилось. На моих коленях и локтях возникли сверкающие пластины, надежно защищающие, но не сковывающие движения. Я не так давно это придумала, да никак не доходила до практики. Пока мы с Альфис расправлялись с троицей, Яростная и Санс проскользнули и пошли вперед, обосновав тем, что у нас нет времени. Времени и вправду было не так много, и как только все противники легли в один ряд на полу, мы поспешили за друзьями. Но буквально через несколько шагов нас ждал неприятный сюрприз… в виде Мглистого. Он стоял во главе небольшого отряда — его личной гвардии, следовавшей за ним по пятам, где бы король ни появился. Серая полоса стоял за его спиной, сверкая значком из зеленоватого металла, отмечавшим его принадлежность к этой гвардии.
— Вы правда думали уйти далеко? — оскалился Мглистый. — Это мой замок, и я как король знаю все, что происходит в его стенах.
— Это замок Жрицы, — прорычала Яростная.
— Жрица уже давно потеряла право на трон, — сказал Мглистый, глядя на нее сверху вниз. — Если когда-нибудь вообще имела его. Ничего не напоминает, а, Яростная? Ты ведь тоже никогда не имела ничего — ни происхождения, ни ума, ни даже надежды на то, чтобы обрести все, что ты обрела…
— Давай не бередить старые раны, — отвечала Яростная, опустив голову. — Это было еще тогда…
— В прошлой жизни? Или в жизни, что была до прошлой? — закончил за нее Мглистый, медленно делая шаг вперед. Никто из нас троих не рисковал и не вмешивался в их разговор. Это было их личным делом — Яростной и Мглистого.
— Хватит.
— Ты продолжаешь следовать за Жрицей, словно слепой котенок, лишь пытаясь найти оправдание самой себе… — шептал Мглистый. Сейчас он был куда больше похож на змея, медленно оплетающего свою жертву, чем на дракона. — Но тебе не сбежать от того, что ты сделала.
— Захлопнись! — Яростная резко подняла голову и бросилась на Мглистого. Коридор был достаточно широким, и Мглистый взмахнул сложенными за спиной крыльями, разрывая мантию. Под нами была решетка, и дракон зацепился за нее, отчего оба полетели на пол, сцепившись плотным клубком из шерсти и чешуи. Гвардия бросилась на нас. И тогда Яростная вдруг крикнула мне: — Даша! Вниз!
Я посмотрела вниз. Да, решетка… и неглубокий туннель, который выводил на один этаж ниже. Принято. Как бы странно это ни было, но Доброта в моем случае стала самым смертоносным и полезным оружием… Я расставила руки в разные стороны и, сосредоточившись до боли в висках, создала огромные диски с острыми краями. Моя защита на коленях и локтях растаяла, все силы я сосредоточила на том, чтобы создать прочные щиты, похожие на циркулярные пилы. Я надеялась, что решетка не из прочного металла, а из какого-нибудь алюминия или меди…
Да, получилось! Решетки затряслись, и вот наконец вышло. Круглые кусок железного решета полетел вместе с нами вниз. Альфис и Яростная, в последний момент пнувшая Мглистого обратно к своим, уцепились за стены буквально в паре метров от пункта назначения и придержали нас с Сансом, который уже давно едва на ногах держался от такого экшена. Мы спрыгнули на пол. Обстановка здесь почти не отличалась. Все те же стены, лишь узоры стали более неровными и примитивными. Я отскочила в сторону и посмотрела вверх. Мглистый без сомнений прыгнул за нами, но я опять поставила щит, заменивший собой исчезнувшую решетку. Не слишком прочный, но он на время закроет путь. Чувствую, обычной головной болью оно все не обойдется…
— Можем идти, пока они не прибежали, — сказала я. — Я останусь здесь.
— Хрена с два, — сказала Альфис и за шиворот потащила меня следом за всеми. Яростная торопилась, но даже так ни разу не усомнилась в том, куда нужно идти. Мы следовали за ней. Вернее, следовали Альфис и Санс, а я просто влачилась за низкорослой ящерицей.
— Стоять на месте! — взревел единственный стоявший на посту стражник и преградил нам путь.
— Отойди, — прошипела Яростная. — Мы не собираемся никому вредить.
— Именем короля, — упрямо сказал страж. Он был похож на человека, но такого бледного, словно его кожи никогда не касался даже искусственный свет. Синие светильники только усиливали этот эффект. Спутанные черные волосы, будто пропитанные маслом веревки, спускались на плечи. Он был выше Яростной, но в разы тоньше. Если вампиры и существуют, то выглядят они только так. — Вы не пройдете.
Он подошел к нам и резко атаковал… но не Яростную, а меня. Я была слишком сосредоточена, в голове гудело, ведь мне нужно было поддерживать щит, закрывающий за нами дыру. И не успела увернуться. Санс дернул меня, и вместо моей шеи рапира поразила лишь его треуголку. Это было близко к нам обоим. Для кошки нападение стало сигналом — она сделала выпад и отбила удар рапиры, ловко отведя лезвие в сторону. Тот вновь атаковал, полный решимости убить всех находящихся здесь. Мы наблюдали за этой схваткой — Яростная с посохом и «вампир» с начищенной до блеска рапирой. И не знаю, в какой момент этот поединок перешел в танец на выживание. Все окончилось внезапно — рапира блеснула в воздухе, и Яростная, зрачки которой стали почти незаметны на фоне горящих алых глаз, инстинктивно схватила оружие и… пронзила грудь врага.
Воцарилась тишина. Мы смотрели на повергнутого стражника. Он смотрел на Яростную и странно ухмылялся, мол, вот какие вещи творятся. Кровь почти не текла, рапира торчала из его груди и не давала кровотечению разойтись. Я не знаю, что заставило меня так пораженно замолчать… наверное, то, что это был первый раз, когда кто-то из нас ранил соотечественника.
— Идем, — прошептала Яростная, не отрывая взгляда от бледного, на чьих искусанных губах выступила кровь. Ее голос был глух, как будто она молчала многие месяцы. — Прости меня.
Я чувствовала… да ничего не чувствовала, когда переступила через распростершегося на земле монстра. Его взгляд становился все туманнее и туманнее, но пока еще сохранял особенность. Уйти отсюда. Уйти, лишь бы не видеть его лица.
В полном молчании мы достигли наконец того, что искали — камер с заключенными. И вся экзотическая красота замка так контрастировала с тем, что я увидела… старые матрасы, набитые чем попало, решетки в виде ромбов, жестяные тарелки со скудной едой. Те, кто сидел там, в полутьме, явно содержались здесь очень давно. Услышав приближение, некоторые медленно повернулись и уставились на нас, но большинство даже не пошевелилось, глядя на свои ноги. Одежда на всех была поношенной, висела мешками и была значительно больше нужного.
— Ты ведь мертва, — просипел тот, кто сидел в ближайшей камере. Фигура в зеленой рубахе.
— Так говорят, — ответила Яростная. — А говорят в наше время одну ложь.
Кто-то в углу одной из камер усмехнулся. Я посмотрела на заключенного, и на секунду у меня сперло дыхание. Тощая высокая фигура, наверняка метра три ростом. Он был похож на мумию — старые бинты покрывали всю верхнюю часть тела, а может, и вовсе были его неотъемлемой частью. Сквозь бинты была видна лишь чернота, словно повязки придавали форму самой Пустоте, и лишь глаза в маленьких щелках были ярко-золотыми. Что же касается нижней части тела — она была неровной, словно в бороздах от ожогов, и черной, как уголь. Ступни такими длинными, что ни один обувной магазин не решился бы подбирать ему сапоги, а потом он был босиком. Бордовая рубаха и штаны на веревках висели, но не мешком, а словно на пугале — он был слишком тонким для всего этого. Шнурки от шаровар болтались почти до земли, а рубашка была и вовсе короткой, показывая жуткую разницу — в эту рубашку могли влезть еще два таких же монстра.
— Ты все-таки пришла, чтобы похохотать над нами и наконец убить? — прошелестел заключенный. Яростная отвернулась.
— И тебя рада видеть, Огненный Шрам.
Она подошла к одной из камер и начала ковырять отмычкой. Совсем скоро замок открылся.
— Откуда… откуда ты так хорошо знаешь эту тюрьму? — я наконец задала вопрос, вертевшийся на языке с момента прихода сюда. Она даже не изучала замок перед тем, как начать его открывать. У нее был ключ от черного хода в замок. Она ни разу не сомневалась в том, куда нужно идти.
Яростная замолчала. Все смотрели на нее, ожидая ответа. Я не могла понять, что же за выражение на лицах тех, кто был сейчас в камерах. Они знали ответ, но ждали, пока кошка сама скажет. Что же это?..
— Оттуда, что я была здесь тюремщицей, — глухо ответила Яростная, переходя ко второй двери. Горбач, вышедший из первой камеры, потянулся, громко хрустя костями, а вслед за ним вышел сосед, не сильно-то отличающийся. — Еще в те времена, когда Жрица начинала править. Я была здесь до Бледного.
— Это все, что ты сейчас скажешь? — изогнул бровь горбатый, косясь на нас. Альфис напряглась, Санс сделал небольшой шаг назад.
— Сейчас не время для таких разговоров. Все объясним потом. Сейчас нам нужно выбраться отсюда и покинуть территорию клана.
Последней она открыла камеру Огненного Шрама. Его камера раскрылась со странным звуком, похожем на гудение электромагнитного поля. Заключенный медленно встал, и я уверена, что слышала хруст, схожий с треском сухого дерева. Бинт на правой руке был длиннее нужного, и его край болтался в воздухе. Желтые глаза сквозь щели в повязках смотрели на нас, но он не произнес больше ни слова. Да я и не видела у него прорезей для рта и носа.
— Ты в порядке, Даш? — спросил меня Санс, мягко коснувшись плеча. Я кивнула, хотя чувствовала, как с каждой минутой дышать становится труднее, а на голове словно закручивают винтики зажимов. Держать щит было все труднее и труднее.
— Так ты теперь перешла на сторону Стража? — спросила одна из заключенных, пихая локтем Яростную, словно старую подругу. Та потупилась.
— Нет. Жрица перешла на сторону Стража, а я пошла за ней.
Этого ответа было более чем достаточно. Никто из заключенных ничего не говорил. Я посчитала, сколько всего собралось. Около дюжины человек. Все они молча разглядывали нас, а в частности меня. И ждали указаний. Кажется, время, проведенное в заключении, заставило этих монстров забыть о гордости и принять тот факт, что лучше подчиняться тому, кто владеет информацией, чем идти напролом вслепую.
Тогда я услышала шаги с другой стороны коридора. Стук сапогов Мглистого ни с чем не перепутаешь. Его отряд следовал за ним, и мне кажется, еще двое присоединились.
— Понятно, — пророкотал Мглистый. — Что ж, я не слишком удивлен. Это та плата, которую с вас потребовал Страж? Этого мало.
— Нам атаковать? — тихо спросил Серая Полоса, не убирая ладони с рукояти меча.
— Нет.
Мглистый сделал шаг вперед. Никто не шелохнулся, хотя я признаюсь, что мне хотелось просто уже бежать, бежать, бежать подальше от этого места. Впрочем, это был и не страх.
— Думаю, мы можем решить это без лишней крови, — сказал дракон, доставая меч. Полутораручный. — Давай, Яростная. Если ты не боишься.
Яростная не боялась. Она без сомнений сделала шаг вперед, мягко отстранив меня. Все — и гвардия, и пленники — сделали шаг назад. Кроме Огненного Шрама. Он остался на месте.
— Зачем весь этот пафос? — произнес монстр и вытянул правую руку.
Звонкий щелчок — и маленькая искорка, мелькнувшая на кончике пальца, превратилась в огненный смерч, пронесшийся по коридору. Сквозь рычание огня я услышала крики недоумения и страха. Когда огонь потух, я увидела стражу, поверженную на пол. Стальные доспехи чуть светились, нагревшись. Даже Мглистый упал, выронив меч. Этого хода он явно не ожидал. Так привык внушать собой трепет, что забыл о том, что эти монстры провели в заключении годы.
Огненный Шрам стоял к нам спиной, затем повернулся. Я не видела его рта, но была уверена, что на губах играет ухмылка. Желтые огни-глаза устремились на Яростную:
— Страж позвал?
Яростная кивнула со сдержанной благодарностью. Но сейчас нам было нужно убираться отсюда. Я видела, как один из стражников подполз к стене и дернул не то веревку, не то рычаг… и где-то вдали, на поверхности, зазвенели колокола. Поднята тревога.
Что было дальше, я помню смутно. Яростная и еще один из заключенных вели нас обратно, и никто даже не обратил внимание на тело, все еще лежащее на полу. Я лишь мельком взглянула на него. Не было сомнений в том, что Бледный мертв.
Вот мы увидели пролом, сделанный мной. Щит все еще закрывал его, и я была только рада снять магию. Словно гора с плеч, но я все равно чувствовала адскую усталость. Альфис поддерживала меня и не давала отстать от остальных. Но я лишь покачала головой и стала помогать подняться — превратила собственный щит в лифт, поднимая по три человека за раз. Мы действовали достаточно оперативно, и последними поднялись мы с ящерицей. На горизонте врагов не видно было, но где-то вдали слышались быстрые шаги и крики. Надо было торопиться. Словно в тумане, я бежала за остальными, подгоняемая криками. Мы покинули дворец и захлопнули за собой дверь, которую Яростная быстро закрыла на ключ. Это должно хотя бы немного замедлить их. Но с других сторон на нас уже неслись враги, среди которых были и простые жители. Я боялась повернуться. Позади раздавались звуки взрывов, — Огненный Шрам явно не зря копил силы, — и стрельба. Огнестрел? Или я уже схожу с ума?
В какой-то момент неподалеку, на границе периферийного зрения, стала мелькать алая шерсть. Красный. Он безумно хохотал, разбрасывая в стороны погоню, и что-то кричал. Среди его воплей я различила лишь: «Убью», «Вы не скроетесь», »…Нужны живыми».
Санс и несколько монстров телепортировались, пока у скелета еще оставались силы. Мы остались. И я уверена, что это был рекордный пробег в моей жизни. Видел бы меня сейчас наш физрук…
***
Дипломатия никогда не была моей сильной стороной. Нет, не так. Мне говорили, что это моя сильная сторона. Но я никогда не любил отсиживаться и слушать разговоры тех, кто знает куда больше меня и не намерен делиться информацией. А именно это я сейчас и делал. Жрица взяла меня на переговоры, посчитав, что в крайнем случае я могу выступить не то как «третья сторона», не то просто как действующий фактор — до сих пор вид обычного человека вызывал у монстров Чертовой Дыры смешанные чувства. Хотя Страж и выглядел младше Жрицы и вел себя куда менее серьезно, я не думал, что это прокатит, но отказываться не стал — мало ли, вдруг я смогу выловить в их речах что-нибудь полезное для нас. Хотя, признаюсь, идти к Стражу почти что наедине со Жрицей было неловко, особенно учитывая нашу встречу во дворце. Но ничего не поделаешь. Что можно сказать об успешности разговора? Страж был настроен спокойно и даже доброжелательно, но и не соглашался со всеми предложениями Жрицы. Я предполагал, что он просто рад тому, что она вернулась. Такое соседство явно лучше, чем Мглистый. И атмосфера их переговоров разительно отличалась от того, что было между Жрицей и черным засранцем. Мглистый держал себя выше всех, стоял, словно в позвоночник ему вбили палку, и говорил без эмоций. Страж же… он был куда более открытым. Вместо кристальных залов и комнат ожидания был небольшой, но просторный дом из дерева и ткани. У дома были деревянные основания, но вместо бетона и камня — ткань с треугольными узорами синего и оранжевого цветов. Изнутри «стены» были разрисованы птицами, египетскими символами и — что особенно часто — изображениями глаза, пронзенного тремя копьями насквозь. Я почти не сомневался, что все это было нарисовано Стражем. Сам предводитель держался легко, не пытался возвысить себя ни в чьих глазах, ибо прекрасно понимал, что весь этот цирк не нужен старым знакомым. Это же относилось и к его помощникам, которые свободно ходили между комнатами, перешучивались, хоть и старались не мешать никому. Мне это нравилось. Жрица, кажется, тоже замечала эти изменения. Она говорила более расслабленно, и слова не рвались неровными лентами, как при переговорах с Мглистым, а текли ручьями в том направлении, в котором было нужно. Она подробно описала, почему конфликт по ту сторону таинственного портала касается не только ее, но и всего Клана джет и всего мира. Страж слушал внимательно, иногда отпивая чай из глиняной кружки, вылепленной столь причудливо — с наклонным отверстием, словно ракушка. — Я не вижу причин не верить тебе, — сказал Страж по завершению рассказа. — Ты никогда не была той, кто способен убедительно лгать ради таких алчных целей. К тому же пацан явно не нервничает, ты правильно сделала, что взяла его. Но не думай, что я такой уж альтруист. Ящер ухмыльнулся, отчего синяя глазурь на его веках потрескалась. Макияж стоит добавить в копилку странностей Стража. — Там, в вашей тюрьме, сидит много наших, — сказал он. — Ты была чуть более пренебрежительна к нам, как и Бесстрашный, земля ему пухом, но когда к власти пришел Мглистый, все стало куда хуже. Между кланами стали возникать терки — этот чешуйчатый позарился на земли, принадлежавшие нам с самого Раздела, а мы не могли не ответить. Всех, кто не успевал свалить, брали в плен и в качестве платы за возвращение требовали территорию. — И к чему ты клонишь? — Я не сделаю ни одного шага до того, как вы вернете хотя бы половину. Включая Огненного Шрама. — Огненного Шрама? — переспросил я, тут же мысленно стукнув себя за то, что так нелепо вмешался в разговор. Страж посмотрел на меня и улыбнулся краем пасти. Жрица же переменилась в лице. Ей явно не хотелось говорить на эту тему. Я уже слышал это имя вчера, но так и не понял, о ком шла речь и почему все так акцентируют внимание на нем. — Кто это, если можно узнать? — О, Шрам — тот еще тип, — протянул предводитель Клана джет. — Не слышал о нем? Он был пересмешником, поставлял Клану джет информацию о Клане гебо. Это было почти сразу после разделения. Я верно говорю, или память меня подводит? — Не подводит, — пробормотала Жрица и заговорила громче, уже обращаясь ко мне: — Когда я узнала об этом, я была в панике. Мое собственное государство рушилось на моих же глазах. И я приказала посадить Огненного Шрама в тюрьму, чтобы каждый на территории обоих кланов знал, какова цена предательства. — Нам бы не помешало вернуть старого товарища. Без него у нас не было бы и половины того, что мы имеем, — Страж бил не в бровь, а в глаз, и не скрывал этого, но все-таки делал это не с такой жестокостью, как Мглистый. И все же осадок был неприятным. — Пока Шрам не будет возвращен к нам, я не отдам приказа готовиться к войне. — Понятно. Наш отряд знает об этом, не волнуйся. Когда они придут, мы поговорим еще раз, верно? — Так точно. И не дергайтесь так, если вы хотите прогуляться по территории — можете просто сказать моим парням перестать следовать за вами. Они все поймут. Мы покинули «хоромы». Жрица коротко спросила, чем я намерен заняться. Я лишь неопределенно пожал плечами и сказал, что хотел бы поговорить с местными. Жрица лишь кивнула, заметив, что у меня это получится явно лучше, чем у нее, и сказала вести себя осторожно. Классические слова. Я бродил довольно долго. Пусть за мной не следовали телохранители (или, напротив, готовые прибить меня в любой ситуации) воины с копьями, я все равно чувствовал себя словно под прицелом — все смотрели на человека, все смотрели на новенького, прибывшего неизвестно откуда и неизвестно зачем. Но никто не подходил и не задавал вопросов. А я не особо-то спешил рассказывать другим свою историю. Без Даши было скучно. Они ушли еще перед началом переговоров, и теперь оставалось лишь ожидать их возвращения, мучаясь от безделья. Я бродил по поселению. Это был не крупный город, как у соседей, но не менее привлекательный. Со своим антуражем: странные палатки, постоянные костры, процветающая природа, которая наложила руки на некоторые палатки, длинными побегами обвившись вокруг жилищ. В одном из шалашей я нашел чай по скидке — расплачивались в клане «еда за еду или оружие», — по вкусу напоминавший размокшую бумагу, и параллельно расспрашивал продавца о жизни в клане. Немолодой монстр с черными волосами и серой водянистой кожей назвал меня «молодым господином» и с раздражающим хихиканьем начал сетовать на неурожаи, на слишком тусклые фонари, на то, что до Грибных Пустошей за ними добираться слишком далеко, а чайную лавку оставить не на кого… — А что насчет Клана гебо? — осторожно спросил я, отпивая из кружки и стараясь не морщиться. — Как вы… к нему относитесь? — О, очень неоднозначно, — покачал головой монстр. — Очень много сложностей и переменных в этом уравнении истории, молодой господин. Видите ли, многие из нас присоединились к Клану джет уже после Раздела, — он обвел рукой своих немногочисленных посетителей и улицу за пределами лавки. — Нам приходилось бежать от жестокого суда нашей королевы, и мы находили приют здесь, в лагере революционеров. Перебежчики появляются и сейчас, пусть и мало кто рискует дезертировать, пока на троне Мглистый. Он следит за своим кланом в оба глаза и еще те, что у него на затылке. — На затылке? — Шучу, — вздохнул хозяин «чайной». — Просто шучу, молодой господин. Но в каждой шутке есть доля правды. — Да насрать вообще на этого выпендрежника, — подала голос одна из посетителей. Судя по путающимся звукам, она успела хлебнуть чего-то покрепче бумажного чая. Монстриха была облачена в качественные доспехи, за спиной у нее висел арбалет. — Возомнил о себе невесть… невесть что! А мы должны типа бояться его? Хрена с два! Быпконечный, налей еще… — Простите, госпожа, это к добру не приведет, так что я откажу, — спокойно ответил хозяин. — И мое имя Бесконечный. — Бесконечный? — удивленно переспросил я. — Интересное… имя. «Подходит вам так же, как «Пафосоинатор-2000» для чайника», — закончил мой мозг за меня. — Да, не самое благозвучное, — пожал плечами мужчина. — Но какое есть. Простите, юный господин, я не хотел бы вдаваться в подробности его обретения. — Ничего-ничего, я понимаю. — Т-ты… слизняк… — не унималась посетительница. Монстр неподалеку встал и, взяв ее за плечо, повел из шалаша. — С тебя уже хватит, Меткая. — Да пр-р-ровалиться в землю этому Клану гебо! Драть их трижды вурдалаками под одеялом!.. — разносилось вслед, но вскоре и это бульканье затихло. — Это наша Меткая, — вздохнул Бесконечный, протирая стакан и с кряхтеньем выходя из-за импровизированной стойки, чтобы убрать за посетителями. — Генерал нашей скромной армии. Мне жаль, что вы увидели ее в таком состоянии. В последнее время у нее много проблем, вот она и приходит запивать их ко мне. Я понимающе кивнул. Поблагодарил за чай и отправился бродить дальше. Прошло не так уж много времени перед тем, как я увидел бегущих в нашу сторону монстров и человека. Их было куда больше, чем та группка, которую мы отправляли на спасение Огненного Шрама и остальных заключенных, а значит. операция удалась. Но почему они бегут даже здесь, на нашей территории? Погони я не вижу… А где Даша? Я побежал навстречу друзьям. Яростная все еще возглавляла отряд. Даши рядом с ней было. Где она? Неужели… Нет. Облегчение волной накатило, когда я увидел Кравцову на плечах одного из крупных монстров, бегущих в задних рядах. Она была в сознании, просто очень устала. Вместе со мной из хижин стали выбегать и другие любопытные, где-то я уже слышал радостные восклицания имен и вопли: «Вернулись!». Стало шумно, мне кажется, даже сталагмиты тряслись от проявления эмоций. Я не смотрел ни на кого из освобожденных, лишь искал в толпе знакомые лица. Яростная, Даша… но где Альфис? Я подошел к Даше. Та, завидев меня, тут же спрыгнула со спины великана и обняла меня. Я с улыбкой ответил на объятия. Девушку мелко трясло. — Нас заметили, — сказала она куда-то мне в плечо. — За нами была погоня, еле оторвались. — Альфис? — Забрали… Так я и знал. Но сейчас в первую очередь нужно дать Даше отдохнуть. Она явно потратила много сил, и от меня не укрылось то, что ее руки мелко дрожали. Наверняка отбивалась от погони. Подставив плечо, я помог ей выпрямиться. Вернуться к Бесконечному, чтобы отпаивал чаем? Кажется, у меня в карманах еще завалялось то, что можно обменять. Или лучше сразу кричать медиков? — Я в порядке, — Даша словно услышала мои тревожные мысли. — Спать только хочу. Клянусь, мы за сегодня точно пробежали марафон! Пятерка по физре моя… — Не дури, — усмехнулся я. Тем временем к нам уже приближалась делегация из Стража, Жрицы и нескольких воинов. — Какие люди в Голливуде! — просвистел Страж, выходя вперед. Со стороны бывших заключенных раздалась волна хохота. — Добро пожаловать домой! Во всей этой шумихе было трудно разобраться, и я решил спросить напрямую у Даши. — Как операция? — Рассчитывали уйти с меньшим шумом, но в результате за нами погналась вся стража. Без Огненного Шрама бы не убежали, — начала рассказывать Даша. Мы отошли чуть подальше, я усадил ее на камень, а сам сел на корни старого дерева. — Вероятно, теперь войну можно считать официально начатой. Мглистый не оставит это все просто так, он наверняка попытается напасть, мотивируя это «местью за варварство». Надо готовиться. — Ты видела, как схватили Альфис? — Нет… но слышала крики. Она бежала чуть позади меня. Мне жаль… если бы я успела среагировать, может, она бы… Я замотал головой. — Это не твоя вина. Ничего, вот сейчас главари все обговорят — и мы начнем строить новый план… как обычно, понимаешь? Мы спасем ее позже. Тем временем до меня донеслись слова Жрицы. Я взглянул в ее сторону. Экс-королева Клана гебо стояла напротив Огненного Шрама и остальных заключенных, смотрящих на нее с опасением. Никто из них не понимал, что происходит, и в этом плане я прекрасно понимал бедняг. Лишь Огненный Шрам, — а это, я уверен, был именно он, — стоял спокойно. Голоса любопытных утихли, и все слушали, что говорила Жрица. — Сейчас эта встреча наверняка кажется вам неприятной. Я понимаю. И… прошу у вас не как королева, а как сестра, внять тому, что расскажет вам Страж, — тяжесть вернулась в ее голос, слова вновь превратились в осколки, вылетавшие изо рта, словно кашель. — Я не имею права просить прощения у всех, кто находится здесь, но иного мне не остается. Я признаю, что мои действия могли быть… несправедливыми и жестокими по отношению к другим. Она посмотрела на Шрама и заговорила уже отдельно с ним: — Тебе, Огненный Шрам, я должна принести извинения отдельно. Ты был одним из первых, кто пострадал после раздела. Я делала то, что считала правильным, но сейчас наконец вижу, к чему привели мои действия. Мне жаль. Огненный Шрам смотрел сквозь щелки в бинтах, и от этого казалось, что он щурится. Его золотые глаза не отрывались от Жрицы, даже когда он наклонился и прошептал что-то на ухо (или что там вместо него) Стражу. Затем он медленно выпрямился, выдержал драматическую паузу и произнес так тихо, что я не сразу расслышал: — Я рад слышать это, Жрица. Даже спустя столько лет. За его словами последовала целая череда событий, от перечисления которых начинает клонить в сон даже после трех кружек кофе, а потому я не буду утруждать читателей чтением этого списка. Могу лишь сказать, что на нас с Дашей почти никто не обращал внимания, и меня это вполне устраивало. Я все-таки отвел ее к Бесконечному, который был несказанно рад знакомству с «прекрасной госпожой». Такая формулировка, честно говоря, ненадолго вывела меня из строя, и за это время пришедшая в себя девушка успела подружиться и разговориться с любителем чая. Также у него нашлись кое-какие травы, которыми он обработал ссадины на руках и ногах Даши. Ее джинсы пришли в негодность — она постоянно спотыкалась и в конце концов разорвала на коленях. Впрочем, заверила, что ее и так устраивает — мол, рваные джинсы всегда в моде. Мы сидели там до тех пор, пока часы не забили девять вечера. Бесконечный залепетал о том, что ему пора прикрывать лавочку, прогнал и без того собиравшихся уходить клиентов и попрощался с нами. Несмотря на то, что здесь, в этом странном мире без небесного свода понятие времени суток стиралось, я постепенно стал к этому привыкать. И совершенно уверен, что когда мы вернемся и вновь увидим солнце и луну, я буду пялиться в небо и хрипеть: «Эта желтая яркая морда смотрит на нас!.. Голлум…». Я поделился этой теорией с Дашей, и та абсолютно серьезно кивнула, соглашаясь. — В таком случае раздобудешь мне смирительную рубашку покрепче, — попросила она, пихнув меня в бок. Я торжественно поклялся, что возьму у Жрицы ее кольчугу. К тому моменту мы уже пришли к тому шалашу, что выделили для нас. Ветхая конструкция из говна и палок, честно говоря, но там хотя бы было тепло. Ветра здесь были самыми что ни на есть северными, и плотная ткань, напоминавшая парусину, натянутая между деревянными основами, прекрасно защищала. Внутри уже собрались оставшиеся члены нашего отряда. Жрица, Яростная, Лохматик, Пернатка, Туманник… Санс, державшийся поодаль от всех остальных. Обычно он старался держаться поближе к Альфис или к нам, как часть той половины отряда, что не была родом из Чертовой Дыры. Сейчас же он просто старался не обращать на себя внимание, задумчивый и молчаливый, старался дремать. Это было обидно и даже больно. Нам нельзя так делиться. В голове уже созрело то, что нам надо сказать. Я сжал руку Даши, отчего та вздрогнула, и сказал: — Нам нужно объясниться. Пять пар удивленных глаз уставились на нас. Я прошел вперед, сел на землю напротив остальных, — пола не было, и трава колола руки, — а Даша чуть погодя села рядом. Она покосилась на меня, не уверенная в том, что я задумал. — Нам надоело, что вы все время пытаетесь скрыть от нас как можно больше, — сказал я, складывая ноги по-турецки и опираясь локтями о колени. — Мы постоянно не знаем, что происходит, и вы даете нам информацию обрывками, словно правда может нас убить. Что вы так тщательно скрываете? Все молчали. Я почти умолял. — Мы ведь команда. Нам нельзя сейчас распадаться и создавать все эти недомолвки, иначе все станет только хуже. Опять молчание. Я уже был готов сдаться, когда Жрица наконец заговорила: — От того, что мы скажем, зависит безопасность нашего мира, — осторожно сказала она, глядя в землю. Затем подняла взгляд на меня. — Мы понимаем, что вы не болваны и не дети. Но не можем рассказать всё. Но можем ответить на вопросы, что у вас есть. — Серьезно? — Да. Задавайте — и мы ответим. Лишь два условия: не касаться нашей жизни до падения и не спрашивать, почему так. Я знал Жрицу, она держит свои обещания. В отличие от Мглистого, для нее предательство было слишком низким грехом. И верил ей. — Расскажите… почему всех их сажали за решетку? — тихо сказала Даша, глядя на Яростную. — Неужели лишь за содействие Клану джет? Яростная нахмурилась. Я видел, как внимательно смотрит на нее Лохматик, словно говоря взглядом: ты не обязана отвечать, я отвечу за тебя, если позволишь. Туманник почти незаметно прислонился к Жрице, непонятно, то ли чтобы поддержать ее, то ли чтобы самому не сдаться. — Это было очень давно. Когда остатки нашего народа научились выживать здесь, в этом темном месте, и группа лучших из нас воздвигла государство на нашей боли… одним из первых указов Жрицы было создание системы наказаний. Каждый, кто проявлял хоть намек на неверность или сомнение в ее политике, терял право считаться членом государства. У нас не было так много еды, чтобы содержать пленных, а потому они работали на плантациях. Я была главной по слежке за тем, чтобы никто не отлынивал, а позже стала тюремщицей. Я должна была принести клятву верности королеве на остаток своей жизни… и следую этой клятве до сих пор. Я работала хорошо. Более того — в мои обязанности входила слежка за потенциальными предателями. Большинство из тех, кого мы освободили, были посажены за решетку лично мной. Яростной было трудно говорить, и в какой-то момент она начала пить из фляги и не успокоилась, пока не опустошила ее. Повисла тишина. Она явно не собиралась продолжать. И тогда голос подала Жрица: — Вы наверняка задаетесь вопросом, почему я все это делала. И наверняка спрашивали себя, как я получила свое имя. Так ведь? Нам оставалось лишь кивнуть. — Так вот, я расскажу вам об этом, — Жрица отобрала у Яростной другую флягу и отхлебнула из нее. — Мне было девятнадцать. Всего несколько лет в аду. Несмотря на то, что мы постепенно учились выращивать растения, похожие на обычные культуры, а наша тюрьма была изучена вдоль и поперек, ситуация оставалась шаткой. Много волнений, много голодных смертей, много… сошедших с ума от безнадеги. Первое время винила во всем этом себя. Тогда от самоубийства меня удерживали разве что вина, да Туманник, — на этих словах монстр вздрогнул и еще ближе придвинулся к Жрице, словно пытаясь ее поддержать еще раз. — Потом я устала винить во всех бедах себя. И мое отчаяние обратилось на богов. Я винила их в том, что они допустили наше поражение, кричала на них, молила о том, чтобы они сняли печать с этого места и выпустили нас. Мне не хотелось понимать, что они не слышат меня здесь, как бы громко я ни кричала и каких бы высоких кумиров ни возводила. Все дошло до того, что я придумала своих богов… и, обезумев, надеялась, что жертвы смогут выкупить наши жизни у этих жестоких созданий. Она ненадолго замолчала. Взгляд серых глаз был направлен в пустоту, в бесконечное прошлое, которое всем хотелось бы забыть. Мы с Дашей боялись даже дышать. — Сейчас я вижу обломки этих идолов и понимаю, что на самом деле они были лишь отражениями той, кто их придумал. Я была жестока и видела в них лишь жестокость. И в один день на жертвенный стол легла первая жертва. Но боги не услышали… и на ее место легла следующая. Их кровь лилась по каменному полу, и я до сих пор помню, как они плакали. Мало кто знал о том, что на самом деле происходило, а те, кто знал, молчали под страхом оказаться следующим даром для моих богов. Но правда все равно просочилась, и меня стали звать Жрицей. Тогда появились первые бунтовщики. Всего через полгода произошел Раздел. К тому моменту умерли шестеро, а боги все молчали, глядя на меня с высоты своих фигур, вытесанных в камне. Кулаки крепко сжаты. Скулы остры, хоть режь. Голос переходит на шепот. — Следующей, последней жертвой стала Быстроходка, — подал голос Лохматик. — Она была одной из нашей четверки. Я, Яростная, Красный… и Быстроходка. Она чем-то не угодила Жрице, и вместо того чтобы отправить ее отрабатывать, королева отвела ее в свое капище на краю Чертовой Дыры. Когда Красный узнал о том, что произошло… он обезумел. Он кричал и кричал, был готов напасть на Жрицу. Мы едва смогли удержать его. — Он любил Быстроходку, но нам пришлось подчиняться королеве, ведь клятва важнее чести, — глухо кивнула Яростная. — И от этого прошлого нам не отмыться никогда. Я молчал, почти не глядя на эту пятерку. Даша крепко сжимала мою руку, ища поддержки. Я почти чувствовал, как колотится ее сердце. Эта история… не то чтобы перевернула все, но я понимал, что отныне не смогу находиться в одной комнате с Жрицей и не испытывать тревогу. Даже если сейчас она осознает все это… кто знает, какие тараканы прячутся в ее голове? А головах остальных? Что, если у нас не получится объединить Чертову Дыру, и она вновь сойдет с ума, полностью оправдывая свое имя? Да, я боялся Жрицу. — Сейчас все это далеко в прошлом, — тихо произнес Туманник, окидывая всех нас взглядом. — Согласен, — сказал Пернатка. Его оскал сейчас напоминал тот, что был, когда мы встретились впервые — взгляд наркомана и психопата. — Мы находимся в настоящем, сейчас сто пятьдесят второй день восемнадцатого года После Падения. И наша цель — спасти этот гребанный мир со всем его содержимым.
