Часть IV. Глава 27. Огонь и дым. Даша - Свят
22 февраля 2020 г., 14:00
Добрались мы на удивление быстро. Видимо, сказалось то, что многие просто отказывались сражаться — они больше оттаскивали драчунов или пытались спасти тех, кого могли. Жрица сидела под корнями единственного в этой равнине дуба, с глубокой раной на лбу и кровавой полосой на груди. Не серьезно, раз та еще жива. Она что-то шептала в небо.
— Он мертв! — схватив её за плечи, закричал Свят. — Мглистого больше нет! Мы почти исполнили свое предназначение!
— Нет, — покачала головой Жрица, откашливаясь. — Это еще не все. Только после того, как Кланы прекратят сражаться, наша миссия будет завершена. Но, как видишь, они продолжают драться! — а потом, оперевшись на меня и Свята, встала. — Ублюдки!
— Я бы так не сказал, — внезапно из тени вечных сумерек вышел Страж. — При всем моем уважении к тебе, Жрица, пусть эти недоумки сами решают, что им делать.
— Но среди них есть и твои воины! — бросила бывшая королева. — Останови их, и все будет кончено! Смотри, сколько смертей, смотри, сколько крови и разрушений! Я думала, ты благоразумен…
— Я благоразумен. В пределах разумного, — пошутил вожак Клана джет и выставил перед собой изношенное копье. — Понимаешь ли, ваш Клан сделал нам слишком много плохого. Но я никакой не изверг, и ты это знаешь, — его омерзительное лицо показалось из-под грязного капюшона. — Наших подохло несчетное множество в тех сражениях. Так пусть в последнем решится, кто считает себя правым, — он указал на воинственных монстров, которые продолжали друг друга рвать на куски. — а кто непричастным, — и копье остановилось на уставших вояках, отступавших как можно дальше от основного боя.
И внезапно небо озарило пламя. Море огня закружило кольцами над нашими головами, обжигающим жаром жаля ранения, живую кожу и глаза. А в центре урагана стоял Огненный Шрам — он вознес руки вверх, сосредоточенно глядя на огонь, который создал. Постепенно пламенная коробка стала сжиматься, плотнеть, будто шар. Шар…
— Если вы сейчас же не остановитесь, — забинтованный с ног до головы монстр с ненавистью посмотрел на всех столпившихся на обагренной равнине. — Я разнесу все, что от вас осталось! Я обрушу ярость богов на ваши смертные бошки!
Завороженные представленным зрелищем и скованные ужасом, последние бойцы уронили оружие. Все разом. Будто только и ждали, когда же им дадут команду «Отбой!». Но Огненный Шрам не убрал огня, а лишь усилил его — треща, оранжевое небо стало источать из себя черный дождь. Пепельные хлопья усыпали собою землю, как снег.
— Стой! — стараясь перекричать рев огня, я поставила перед собой щит и стала осторожными шажками идти к Огненному Шраму. Мой голос едва мог перекричать шипение воздуха, раскалившегося за секунду. — Не делай этого! Ты же не убьешь своих сородичей…
Треск. Только это был уже не огонь, а вопль корней под нашими ногами. Высохшее старое дерево, охваченное мелкими красными языками, вдруг накренилось в нашу сторону. Я уже не испытывала страха. Я вообще ничего не испытывала, кроме изнеможения и желания остановить эту проклятую битву. Не оборачиваясь, побежала сквозь воздух, который уже вибрировал от жара, и безжалостные огненные стебли. Я бежала, зная, что рядом Свят, прижимающийся к моему щиту и готовый защитить от всего остального. И лишь на секунду обернулась.
Сухие корни развернулись, запутались в друг друге. Ствол заскрипел, проломился под собою и безлиственные ветви просто посыпались градом на Стража. Жрица, которая оказалась вне зоны опасности, бросила все снаряжение, наплевала на боль. Она кинулась к нему. В её глазах блестело непонятное чувство — словно она всегда знала, что умрет именно так. Истекая кровью от тяжелых ранений, раздавленная стволом дерева. Но спасшая чью-то жизнь. Я даже не смогла крикнуть: «Не иди туда!». Жар когтями сдавил мои легкие, и я залилась в приступе удушающего кашля. Все произошло, как в замедленной съемке. Словно застывшие в оранжевом янтаре, Жрица обрушила ногу на грудь Стража, и тот рухнул в яму корней, а она упала…
И дуб рухнул, разнеся по полю сильные порывы ветра с пылью, песком и пеплом.
Отчаянный вопль пронзил воздух. Мне казалось, я услышала его еще до того, как кривые сухие ветви замерли. Листьев на них не было, и каждый мог видеть тело королевы Чертовой Дыры. На секунду ее лицо исказилось гримасой боли, она крепко сжала зубы… и расслабилась. Все произошло за считанные мгновения. Дуб рухнул, и изломанное, покореженное тело Жрицы было почти не видно. Рядом с ней на земле сидел обескураженный Страж, не в силах вымолвить ни слова.
— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — вопль был таким громким и отчаянным, что заложило уши. Туманник, которого я совсем недавно видел хромающим от раны, не бежал — летел к дереву, под которым распростерлось тело королевы. Один только взгляд на него поселял в душу отчаяние и боль. Его зеленые, как мята, глаза наполнились таким ужасом, что защемило сердце. Зрачков и не видно было, настолько маленькими они стали.
Щупленький монстр упал рядом с Жрицей, подняв вокруг себя огромный слой пыли и пепла. Огоньки, плясавшие на некоторых ветках, бросали на его лицо и лицо Жрицы причудливые тени. Смотреть на это было мучительно. Я почти не заметила, как Свят прижал меня к себе, повернувшись так, чтобы я уткнулась ему лицом в грудь. Я все равно видела эту картину перед глазами.
— Ты не можешь просто так взять и умереть! Не после всего этого! — Туманник кричал, разрывая голосовые связки, и каждый на поле слышал его. — Ты не можешь! Скажи, что ты слышишь меня! Жрица!
Но он кричал в пустоту. Она уже умерла.
Битва окончилась самым неожиданным для всех нас образом. Ни одной из сторон она не принесла победы. Просто остановилась Ровное пламя Огненного Шрама, который был ярче сотни грибных светильников, освещало лица замерших воинов, бросивших оружие и драки. Огненный Шрам долго молчал и не двигался, так и держа вытянутую вверх правую руку, чтобы удерживать шар. На какую-то долю мгновения мне показалось, что он решит атаковать, преследуя какие-нибудь свои мотивы — решит сжечь Клан гебо, или отправит шар в темное небо или просто решит сжечь все здесь. Именно это говорили его прищуренные желтые глаза.
Но вместо этого он лишь повернул запястьем, словно скручивая веревку. Шар вспыхнул еще ярче и потух, оставив после себя только цветные пятна перед глазами. Стало значительно темнее. Я потерла глаза, привыкая к темноте. Два клана смешались, монстры, с которыми я успела познакомиться в Клане гебо, стояли рядом с монстрами из Клана джет, ожидающие, что будет дальше. Я почти слышала гудение мыслей в каждой из голов. Вот что объединяло оба клана — образ мышления. Они ждут, что произойдет, чтобы подстроиться под ситуацию и выбрать правильную тактику поведения. Никто не проявляет инициативу.
И посреди всего этого были мы. Остатки нашего изначального отряда — Свят, прижимающий меня к себе, Туманник, Яростная с Лохматиком… и Жрица, распростертая под стволом массивного дерева. Совсем недалеко от нее лежал уже остывший труп черного дракона. А в паре шагов от меня был Страж, чьи эмоции я вновь не могла понять. Это была… злость? Облегчение? Восхищение? Или же равнодушие театрального зрителя?
— Битва окончена, — голос Огненного Шрама разрезал тишину, словно осколок стекла. — На этом все.
Кланы разошлись, почти не сговариваясь. Тихие шепотки, крепкие монстры, поднимающие с земли тела погибших. Какой-то из бывших приближенных Мглистого скомандовал всем направляться в сторону Грибных Пустошей. До города-столицы было несколько километров ходу, а помочь раненым было необходимо, и они наверняка решили устроить лагерь неподалеку от места битвы. Клан джет же не препятствовал.
— Но… они должны убраться на свою территорию! Им здесь не место! — начали протестовать несколько недовольных.
— Именно!
— Пусть даже мы все сойдем с ума и скатимся на дно, мы не такие уроды, чтобы не позволять соседям спасти тех, кого еще можно, — прошипел Страж, бросая на всех ядовитый взгляд. — С этим мы будем разбираться позже. А пока — домой.
Мы вернулись в поселение. Некоторые деревья, окружающие лагерь небольшим лесом, сгорели и почернели. Огненный Шрам остановил пожар до того, как он успел захватить все палатки. Кстати о нем…
Монстр шел неподалеку от Стража, но все-таки чуть позади, не претендуя на лидерство. Я подошла к нему, чувствуя на себе тревожный взгляд Свята. Он словно боялся выпускать меня из виду, опасаясь, что стоит мне отдалиться — и я тут же попаду в неприятности. Что, впрочем, было вполне логично, ведь только это я и умела делать действительно хорошо. Я махнула рукой, мол, ничего серьезного, и прокашлялась, привлекая внимание Огненного Шрама. Тот вопросительно посмотрел на меня.
— Скажи… кхм, а зачем все это было? — спросила я, даже не уверенная, как мне стоит к нему обращаться. Мы были не так уж хорошо знакомы. Я очертила руками метафорический шар. — Ну, все это представление?
— А я сделал что-то странное? — равнодушно спросил Шрам.
— Ну, ты угрожал спалить здесь все к чертям, держа над нашими головами громадный шар огня. Так, если что, — я пожала плечами. — Знаешь, я даже на секунду поверила, что ты сейчас решишь сделать из нас угли.
Монстр усмехнулся, не замедляя шага. Он говорил тихо.
— Тебе интересно, чего я хотел добиться, угрожая всем, даже Стражу. Все просто — я хотел, чтобы все перестали сражаться. А все остальное меня не волновало. Мне ровным счетом наплевать, кто победит в этой междоусобице — Клан гебо или все-таки джет. Я провел в заключении больше времени, чем чтобы просто возненавидеть тех, кто меня запер. Я отошел от этого всего, копя силы и вспоминая свое прошлое, чтобы отстоять свое право жить. И ни Страж, ни Мглистый, ни даже Жрица не являются моими лидерами. Лишь хорошими соседями. Могли лишь сказать, что позиция Стража мне чуть ближе индустриальных затей Жрицы и военной диктатуры Мглистого.
— Но с такой силой ты мог выбраться в любой момент, — сказала я. Это у меня все-таки не укладывалось в голове. — Нам и спасать тебя не пришлось бы.
— Я владею магией больше, чем другие наши, но она не безгранична, — покачал головой Огненный Шрам. — Меня тоже можно ограничить. На любого дракона найдется клетка по размеру.
Я вспомнила, как долго Яростная возилась с замком и с каким странным звуком открылась дверь его тюрьмы. Понятно.
— Это все вопросы? — поинтересовался монстр, переводя взгляд к своим повязкам. Та, что была на правой руке, опять начала немного разматываться, и Огненный Шрам переключил почти все свое внимание на новую перевязку.
— Да. И еще я хотела сказать… спасибо, — тихо кивнула я. — За то, что остановил это безумие. Я не представляю, что могло бы случиться, если бы сражение продолжилось.
— Обращайся.
Я вернулась к Святу. Он не стал ничего спрашивать, лишь переглянулся, спрашивая взглядом: «Все в порядке?». Я кивнула. К тому моменту мы уже пересекли небольшой лесок. Некоторые начали расходиться по палаткам, проверяя, все ли уцелело, и выносить на улицу большие котлы и лекарственные принадлежности. Я была ранена совсем незначительно, а вот Свят прихрамывал, и, не желая даже разбираться в этом, я отправила его на медосмотр одним из первых.
Пока все остальные оценивали ущерб и носились с ранеными, я просто вошла в нашу палатку. Какие-то мелкие запасы лекарств были, и я ограничилась тем, что обработала все раны и нанесла повязку с едкой мазью. Остальное было не так серьезно, чтобы обращать на это внимание. Не удосужившись даже забраться под одеяло, я легла и крепко уснула.
Меня разбудили шаги и разговоры. Все наши были в сборе, и Лохматик чуть не пролил на Яростную содержимое какого-то бутылька. Я поморщилась и встала. Мазь впиталась, но повязка присохла намертво. Отодрать можно и потом, пусть будет.
— Мне нужно будет сходить кое-куда, — сказала я Яростной, забирая у нее кружку с чаем и делая глоток. Она что-то проворчала, но решила пока что не убивать. Может, еще пригожусь.
— Помощь нужна будет?
— Нет, обойдусь. Просто не теряйте.
Яростная покосилась на меня, но ничего не сказала и пожала плечами. Она, судя по немного ошалелому взгляду, даже и не ложилась еще. Лохматик тоже клевал носом.
— Свят в порядке?
— Отсыпается, — сказала Яростная. — Пошел помогать Бесконечному и в итоге едва не порвал наложенный шов. Как был дураком, так и остался.
Я покинула лагерь тихо. Прошло несколько часов, и мне было стыдно за то, что я не вспомнила об этом до того как уснуть. Нужно было сделать это еще с самого начала, как только битва окончилась. Но корить себя бессмысленно, остается лишь идти. Я ускорила шаг, напевая любимые песни на ходу и аккомпанируя себе хрустом веток. Просить Санса телепортировать меня немного глупо, учитывая что я видела его по пути спящим и перемотанным, словно игрушка. Пришлось идти до города пешком.
Там ничего не изменилось. Все те же фонари, все те же монстры, прикованные к ним без возможности пошевелиться. Первым делом я подошла к Весельчаку. Тот опустил голову на грудь и, кажется, дремал. Но стоило мне подойти ближе, и он резко поднял голову и явно приготовился кинуть едкий комментарий, но, поняв, кто пришел, широко улыбнулся.
— Какие люди, — насмешка в глазах. — А у нас тут вечеринка. Не желаешь присоединиться?
— Пошел ты, — фыркнула я, подходя ближе и внимательно разглядывая замок на запястьях. Получится ли у меня распилить его? — Я пришла вас освободить.
— Как окончилась битва? — спросил монстр, прикованный к соседнему столбу.
— Ничья.
— И как это? Мы видели шар огня, но ничего не поняли. Это наш Шрам так веселился?
— Ага. Битва окончилась, когда погибли Мглистый и Жрица. Огненный Шрам начал угрожать всем, что если продолжат собачиться, он сожжет всех к чертям. Выглядел достаточно убедительно.
— Узнаем нашего, — ухмыльнулся монстр. Я тем временем создала зеленую сферу, постаравшись сделать ее как можно тоньше и удобнее для разрезания цепи. Не циркулярная пила, но тоже неплохо.
— Так ты ничего не добьешься, — усмехнулся Весельчак. — Что делали наши, так просто не распилить. Руку мне еще отрежешь.
— Тогда как открыть? — спросила я, пожимая плечами. — Ты знаешь?
— Я-то знаю, да руки немного заняты. Ладно, слушай. Знаешь, где мой дом?
Он начал подробно расписывать мне, где и что найти. С очень напряженным видом попросил не трогать ящик возле кровати, скорчив такую мину, что мой страх даже переборол любопытство. Куча всякой мелочевки и инструментов, наличие которых не подобает порядочному гражданину. Медленно, осторожно подсказывал, как повернуть отмычку. На все-провсе ушло полчаса и несколько сломанных железок. Но в конце концов замок щелкнул, а цепь со звоном скатилась к ногам Весельчака. Тот с наслаждением потянулся, хрустя каждой косточкой. Я не могла оторвать взгляда от стеклянных жилок, свет в которых преломлялся по разному при каждом движении. Весельчак ухмыльнулся.
— Ну все, ребятки, мы пошли! — произнес он, торжественно взмахивая рукой и шагая прочь из города. Сначала я опешила, но потом поняла, что это его очередная шуточка. — Всего хорошего!
Впрочем, остановился он только на конце улицы. А потом вернулся, вырвал у меня из рук «набор юного взломщика» и пошел к ближайшему столбу.
— А мне что делать?
— Что угодно, но я больше не дам тебе мои инструменты!
Следующий час мы посвятили освобождению всех остальных. Помимо тех, кто был прикован на публичное унижение, были и те, кого просто заперли в тюрьме на пару дней. Разумеется, без еды и воды. Постепенно наша процессия росла, пока три десятка монстров не стояли в центре города. Взобравшись на крышу одноэтажного здания, я заговорила:
— Слушайте все. Битва между кланами окончена, и победа не досталась ни одному. Сейчас Клан гебо расположился неподалеку от Грибных Пустошей, но скоро они вернутся в город. Мглистый и Жрица мертвы. Вы имеете право присоединиться к Клану джет или же вернуться в Клан гебо, я уверена, они вас примут. Пока мы будем идти, каждый может поразмыслить и принять решение. Страж с радостью примет любого, но если вы не готовы, вы можете вернуться к себе.
Все молчали. Я спустилась и встала впереди вместе с Весельчаком, подбадривающим всех и отпускающим шуточки по поводу следов от наручников и веревок, которые остались на нескольких десятках запястий красными полосами. Мне нравился его оптимизм, но я так и не могла понять, что за ним скрывается. Есть ли и у него свои темные секреты?
Когда мы добрались до границы, я вновь повернулась ко всем.
— Пора выбирать. Клан гебо — туда, — я указала в сторону огромного пятна света, видного даже с другого конца мира. — Клан джет — за мной.
И отвернулась, шагая вперед.
— Ты сказала правду, что Мглистый мертв? — раздалось из толпы.
— Да, — кивнула я, остановившись и повернувшись. — Мне незачем лгать. Если бы я хотела заманить вас в ловушку, мне пришлось бы откусить себе язык, потому что Мглистый был мудаком.
Раздалось несколько смешков. С тихими шепотками и переговорами монстры разошлись по разные стороны. Половина была со мной, немеренные идти на честный суд к Стражу. Где-то треть решила вернуться к Клану гебо. И еще пятеро встали посередине. Среди них был Весельчак, монстр-пантера, которого мы видели раньше, и еще трое незнакомых. Женщина, похожая чем-то на Весельчака и увешанная осколками зеркал, улыбнулась мне.
— Мы не хотим выбирать, — сказала она. — У нас есть друзья в обоих кланах, и это идиотское деление нам порядком надоело. Это как выбирать между двумя бедами или двумя благами. Что там, что там будут ненависть, вражда и отчуждение, словно мы и не сражались вместе шестнадцать лет назад. Ну к черту.
Я взглянула на Весельчака. Тот, судя по всему, был полностью согласен.
— Вот только у меня идея, — сказал он. — Когда планируют хоронить погибших?
— Сегодня ночью, — ответила я. — Если не ошибаюсь.
— Мы придем туда. Я хочу сказать своим пару вещей. Позволите?
— За всех не говорю, но мы со Святом будем только рады, — я выдавила улыбку. На самом деле меня досадовало то, что Весельчак не пошел с нами. С другой стороны, такого можно было ожидать. — Тогда до встречи.
Я ужасно хотела еще спать. И проспать, возможно, всю жизнь, чтобы очнуться лишь у себя дома под крики младшего братика. Но дел еще было слишком много. Мне нужно было убедиться, что перебежцев примут как следует. После сегодняшних событий все мы стали доверять Стражу еще меньше, чем раньше. Почти в отрицательную сторону.
Нас встретили еще до того, как мы подошли к крайним из домов. Свят выскочил из палатки и посмотрел на меня со смесью облегчения и злости.
— Где ты пропадала?! Я тебя обыскался!
— Я ведь сказала Яростной, что уйду на время, — ответила я. — Освобождала наших друзей.
— Могла бы хоть уточнить! — его взгляд смягчился, и он выдохнул: — Ты же понимаешь, сейчас нужно быть осторожными. Что, если бы тебя перехватили в Клане гебо?
— Извини, — ответила я, не желая опять спорить. — Но нужно было освободить их.
— Может, уже покормите нас? — хихикнул кто-то в подтверждение. — Мы провисели там довольно долго!
— Кто здесь? — сквозь толпу протиснулся Страж.
— Они те, кто подняли бунт во время наших неудачных переговоров, — сказала я, указывая на перебежцев. — И помогли нам сбежать. Их заточили в тюрьме и приковали к фонарям в наказание, и я должна была их освободить. Еще некоторые решили вернуться в Клан гебо.
— Страж! Сколько лет, сколько зим! — из толпы вышел малознакомый мне монстр, встречавшийся нам несколько раз в первые дни. Дергая большими ушами, он подошел и крепко обнял Стража, похлопав того по плечу. Тот улыбнулся и махнул рукой в знак приветствия. — Сколько мы так вот не разговаривали? Лет десять точно!
— Не преувеличивай, — ухмыльнулся Страж. — Ты пытался отрубить мне руку во время той битвы в одиннадцатом году. Забыл?
Альф хохотнул. Страж повернулся к остальным гостям.
— Чувствуйте себя как дома, — сказал Страж. — Нам сейчас не помешали бы рабочие руки, поэтому наведайтесь к лекарям, если нужно, и обращайтесь к кому-нибудь — вас припашут. Еда и все остальное ждет в центре лагеря, но никто не есть бесплатно.
Никто не спорил. На том и порешили. Я еще какое-то время ходила среди монстров, чем-то помогала, под пристальным взором Свята съела порцию каши на воде. И краем глаза наблюдала за новоприбывшими. Как ни странно, несмотря на необычный прием, большинство с теплом приняли тех, с кем раньше делили одну судьбу. И тогда я поняла одну маленькую вещь — пусть между кланами и шла вражда, главными актерами в этом спектакле были лидеры. Они задавали темп войны мировоззрений, а остальные же просто следовали за тем, с кем больше согласны. Но они все равно оставались товарищами и на самом деле едва ли желали друг другу зла. Это была война взглядов, а не народов.
***
Что день, что ночь были едины под темным небом этого мира. Но не сегодня. В эту ночь свет сотен грибных фонарей приглушили тканью, и Грибные Пустоши светились вдали еще ярче. Мы были на кладбище почти на самом краю Чертовой Дыры, и над нами возвышалась бесконечно высокая каменная стена, уходящая в небеса. Мы здесь словно в гигантской клетке, и не знаем, наблюдает ли за нами кто-то снаружи. Тела погибших были готовы к погребению. Ряды свежих могил на небольшом кладбище. Монстры отпевали каждого по его вере, ведь в этом мире у каждого был свой личный бог. За эти шестнадцать лет в Чертовой Дыре успел сформироваться свой фольклор, свои истории и байки. И потому каждого провожали так, как он хотел, чтобы его провожали. Так, нескольких похоронили с важными для них вещами, словно в древней общине, еще кого-то сожгли и лишь тогда предали земле. Это было очень и очень долго. Мглистому не ставили ни памятников, ни монументов. Похоронили вместе со всеми обычаями, рядом с Серой Полосой. Никакого деления на ранги. Никаких излишеств. Лишь надпись и эпитафия. Мне казалось это… справедливым. Что меня поражало — то, с каким спокойствием все монстры собрались здесь, невзирая на клан, возраст и характер. Не дрались и не бранились, ведь все понимали, что они пришли сюда не для этого. Лишь одно я заметил, когда похороны подходили к концу. Ноги болели от долгого стояния, и я ходил вокруг кладбища. Рядом протекала небольшая река с темной водой, почти не издававшая звуков. Было похоже на магию — вода быстро бежала по камням, но не журчала. А заметил я то, что не хватало одной могилы. Для Жрицы. Я подошел к Туманнику. Тот не стал дожидаться вопросов и молча кивнул мне на центр кладбища. Там был сложен большой костер. Длинные сухие ветки, кучи дров и травы, сложенные «вигвамом». А в центре всего этого я увидел… тело Жрицы. Изломанное, искореженное упавшим деревом. На голове была диадема с аметистом. Одежда приведена в порядок и вычищена. Доспехи сняты. Глаза закрыты, но почему-то меня не покидало чувство, словно она вот-вот откроет их и с усталым упреком начнет говорить. Но нет, она сидела в центре костра, свернувшаяся в комок и так и застывшая в этой позе. Поднесли факел. Солома вспыхнула мгновенно. За ней хворост. Начали подгорать щепки и дрова. И вот уже огонь и дым скрыли Жрицу. Древесина трещала. Она горела мучительно долго. Никто не ушел, все сидели до тех самых пор, пока даже кости не истлели и не смешались с золой. Туманник шепотом рассказал мне, что Жрица всегда хотела, чтобы ее прах развеяли по ветру. — Она верила, что это поможет ее духу остаться там, куда ветер опустил ее, — говорил он, и по щекам его текли слезы, голос срывался, но я вежливо не говорил ему об этом. Ни разу Туманник не оторвал взгляда от огня, и лишь когда от костра осталась лишь горсть пепла, в которой лежала расплавленная диадема, подошел ближе. Осторожно и с трепетом собрал весь пепел. Никто из оставшихся здесь не трогал его и не мешал. А когда весь прах и пепел был собран, Туманник ушел. Я хотел было пойти за ним, но Лохматик мягко остановил меня. — Позволь ему проститься с ней лично, — сказал он. — Это его право. Он знаком с ней больше, чем кто-либо из нас. Я лишь кивнул. Теперь, когда свежие могилы с вырезанными на камнях надписями не освещались пламенем последнего костра, стало словно пусто. Не просто темно, а именно пусто и холодно. Лишь ряды встающих воинов. И тут вперед вышел Весельчак. — Друзья! — громогласно произнес он. Его глаза почти не светились, ведь не было света, который можно было бы отражать, и казалось, будто его лицо пусто. — Все мы будем вечно помнить наших товарищей, что погибли в этой битве. Но нам нельзя забывать, из-за чего была эта битва, — он повел головой, окидывая взглядом всех присутствующих. — Из-за нашей глупости. Стоило нам прижиться здесь и смириться со своим наказанием, как мы начали браниться друг с другом. Не без причин, разумеется. Каждый рожден с правом отстаивать свое мнение. Однако теперь наша вражда привела к этому, — он обвел рукой кладбище, указывая на могилы. — Если так это и продолжится, мы будем драться между собой, словно дикие звери, до тех пор пока некому будет нас хоронить. Толпа реагировала неоднозначно. Некоторые кивали, некоторые молчали и не двигались. — Нам нужно прекратить этот цирк и заняться другим, — продолжил Весельчак. — Сохранением наших жизней. Все вы знаете, как был создан наш мир. И все вы знаете, зачем в этот мир прибыли два человека. Сотни глаз устремились к нам. Я начинал постепенно привыкать к такому вниманию, но все равно внутренне поежился, а затем расправил плечи. — У всех нас есть выбор: присоединиться к ним и отстоять свое право на жизнь в ином мире, или погибнуть, сгорев вместе с этим миром на радость Врагу! — Весельчак почти перешел на крик. Его глаза на секунду сверкнули в свете одного их фонарей, и я увидела, что они прищурены, словно у разгневанного зверя. — О, я уверен, он будет рад видеть, как его игрушки превратятся в кусок Небытия вместе с этим куском камня. И будет рад увидеть ваши лица, когда вы осознаете, что на этом наш путь окончен! Он на секунду замер, вдохновленный гробовым молчанием публики, а затем продолжил. — Поверьте, я прошел весь наш долгий путь с самого начала, и не хочу терять никого здесь. Сейчас, когда почти все мы здесь, давайте наконец выслушаем слова людей. Я осторожно подтолкнул Дашу. Настало наше время говорить. Мы подошли к Весельчаку под пристальными взглядами тех, кто может стать нашей армией. От того, что мы сейчас скажем, зависит слишком многое. — Мы присоединяемся к словам Весельчака, — осторожно начал я, пытаясь хоть немного растянуть время. Нужно придумать, что говорить. Представить, что сдаешь экзамен. Не волноваться. — И хотим лишь сказать. Мы пришли сюда не ради начала войны, а ради ее окончания. — Каждый, кто находится здесь, имеет право выбора, — вставила Даша. Я кивнул ей. — Идти или не идти. Никто не сможет вас заставить. Мы здесь чужаки и не в праве вам приказывать. Но если вы пойдете с нами, вы получите возможность выжить. Начало было положено. — Выбирайте, — сказал я, прищуриваясь, словно пытаясь подсмотреть под кожу монстров передо мной и увидеть саму их суть. — У нас не так много времени, и мы даем сутки. Потом начнется подготовка. И мы с Дашей, не сговариваясь, ушли из центра. На нас смотрели с уважением и опаской. Остается лишь ждать, как лягут карты, сколько воинов согласится на этот самоубийственный поход, а сколько останется в своем Подземелье, что, разумеется было еще более самоубийственно. Нам нужны были воины. Без них победу в этой проклятой войне мы не одержим. На самом деле мне совершенно не хотелось спать. Мало того что Бесконечный позволил мне отоспаться в его кафе, так еще и сердце колотилось, как бешеное. Слишком многое нужно было обдумать и слишком мало информации. Словно уравнение, состоящее из одних только переменных. Однако я понимал, что потом сам буду жалеть о своем решении. Мы с Дашей молча вернулись в деревню совершенно одни. Сейчас наша палатка была пуста — все, кто хоть немного знал Жрицу, остались на кладбище. Я не знал, как у них принято поминать павших, но не хотел им мешать. Это не наши обычаи. Уже устраиваясь под колючим одеялом в метре от меня, Даша тихонько спросила: — Как ты думаешь, они откликнутся? Я долго помолчал, раздумывая над ответом. — Если в них есть хоть немного справедливости… — …или доброты, — дополнила она. — …тогда они откликнутся. Это наша единственная надежда. Я повернулся на бок и постарался уснуть. Сейчас тишина не нарушалась ни перестуком кружек в соседних домах, ни разговорами, ни бормотаньем котла с кашей — никаких звуков, свойственных этой общине. И я слышал, как тихо плачет Даша. Для того не было прямых причин, просто нужно было выплакаться. Наверняка она вспоминала о девчонках, о доме, о погибших уже друзьях… мне хотелось повернуться к ней и обнять, успокоить, вытереть слезы, словно старший брат, когда сестре приснился плохой сон. Но я понимал, что ей будет неприятно, что я заметил ее слезы, и как только я усну, она продолжит рыдать в подушку. Лучше уж пусть слезы выйдут сейчас, сами. Я проснулся незадолго до полудня. Хотелось бы сказать, что свет, проникающий сквозь ткань, согревал и дарил надежду, но солнца, как вы помните, в этом мирке не было и в планах. Зато чуть сонные переговоры, оживление и запах солдатской каши, в которую намешана почти вся растительность этого мира, все рассказали не хуже полуденного солнца. Я протер глаза. Они болели после целой ночи разглядывания костра. Повернулся на другой бок — в палатке никого не было. Я спокойно, не торопясь оделся и привел себя в порядок. Давно не позволял себе такой роскоши как тщательное расчесывание волос, небольшая разминка и даже молчаливый разговор с медным зеркалом. Но самое главное — я проснулся… целым. Не чувствовал себя раздробленным на кусочки, измученным, раздраженным. Я чувствовал себя собой. Покинув нашу палатку, я не сразу узнал лагерь. Да. по нему все так же сновали монстры, кричали торгаши, какой-то писатель пытался продать книги в бумажных обложках прямо возле нашего входа, в огромных котлах кипела еда для всех жителей. Но народу здесь стало куда больше. Монстры, которых я либо раньше не видел, либо видел в городе Клана гебо, сновали туда-сюда с улыбками и переговаривались с местными. Я своими глазами видел, как Весельчак и один из поросших кристаллами стражей, что охраняли дворец Мглистого, подошли к Бесконечному и стали его расспрашивать о том, как идет бизнес. Бесконечный только улыбался и кивал, говоря, что всегда мечтал о том, чтобы его чай любили и ценили. Воин-пантера с гетерохромией без колебаний взял миску и протянул ее монстру, ответственному за котел с кашей из неизвестного мне вида крупы. Это было похоже на ярмарочную площадь. — Завораживает, да? — раздался голос у меня над ухом. Я чуть не подпрыгнул. Непривычно слышать четкие слова на фоне этого гула. Надо мной стоял, чуть наклонившись, но держа спину идеально ровно, Страж. Капюшон был, к моему удивлению, снят, и в свете фонарей я мог прекрасно разглядеть глазурь, которой он подвел глаза и начертил странный узор за скулами. Она была фиолетовой, но фонари поджигали ее совершенно невообразимым цветом. — Ага, — коротко ответил я, отрывая взгляд от предводителя. — Ваша вчерашняя речь приносит плоды, — усмехнулся Страж. — Уже с десяток соседей переехали к нам, поняв, что все силы мы сосредотачиваем тут. — Так они решили присоединиться к войне? — Именно. И, думаю, присоединятся еще, — ящер хрипло усмехнулся. — Лет двадцать назад я бы просто обделался от счастья иметь такую ораву под своей рукой. — А сейчас? — осторожно спросил я. — А сейчас… я просто надеюсь, что не подведу их, как подвел когда-то. Страж криво улыбнулся. На его лице улыбка выглядела все-таки странно — ломалась в трех местах, словно молния, открывала новые морщины, угрожала выглядывающими из-под губ желтоватыми клыками. — Так ты все-таки решил возглавить нас? Мне казалось, тебе нужно были лишь вернуть своих, — честно ответил я. Ни ложь, ни осторожность сейчас были не нужны — слишком далеко мы зашли. — Для меня это будет честью. К тому же, как я понял, кроме меня никого не осталось. Последними хоть чего-то стоящими командирами были Жрица и Бесстрашный. Он медленно махнул рукой в сторону своего шатра. — Пойдем. Я кивнул, хоть и чувствовал, что мой желудок уже готов обернуться вокруг позвоночника и отказать от голода. Поесть я всегда успею, а вот разговор, который нам предстоит, обещал быть важным. — Признаю, вчера мои чувства сильно смешались, когда я понял, что мы одерживаем победу, — говорил Страж. Мы шли наравне. — И я думал, что если сейчас мы совершим последний рывок, это будет означать благополучие и мир для моего клана. Но я забыл учесть то, о чем говорил, когда создал свой клан, — он прикрыл глаза и шел вслепую, тем не менее неплохо лавируя среди монстров. — У нас нет «короля». У нас есть друг, которого все уважают. Я — друг своим соплеменникам. Они — друзья мне. И после этого я думал послать их, израненных, добивать другой клан, в котором у меня тоже когда-то были друзья? Да у меня явно крыша поехала! — Она у тебя поехала давно, далеко и надолго, — хмыкнул какой-то громила, видно, ненароком услышавший конец его слов. — В точку! — Страж щелкнул пальцами. Мы приближались к его шатру, и, как только прошли через закрывающий вход кусок парусины, он обратился уже опять ко мне. — Я понимаю, что совершил оплошность. И рад, что Огненный Шрам помог мне остановиться. Это одна из причин, почему он так важен для нас. Ну и его сила, конечно же, тут не поспоришь. Он прошел через всю «комнату» и прошел в следующую, служащую ему кабинетом. Здесь было тепло и темно, пусть и горел грибной светильник. — Сейчас важно одно. Если сейчас мы поторопимся, то через два-три дня будем готовы к выступлению, — Страж сел на подушку на полу и похлопал по соседней, приглашая меня. — Все загорелись этой мыслью и уже достают старые мечи и луки. Возможно, у нас даже найдется огнестрел, но этого обещать не могу. Сейчас же нам нужно составить план. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — кивнул я. — С чего начать? — География «вашего» Подземелья. Последний рывок. Ну, начнем.
