Часть VI. Глава 12. Искусство дипломатии. Свят
13 октября 2022 г., 14:00
Когда я был маленьким, то терпеть не мог спать без сновидений. Сны были похожи на компьютерные игры, только без идиотских ограничений по графике и производительности компьютера. В них я мог драться, стрелять из бластера будущего, собирать вокруг себя толпы красоток — в общем, все, о чем может мечтать шестилетка. И лишь надежда на такой яркий, красочный сон заставляла меня ложиться спать.
И вот я. Мне еще нет восемнадцати, а я падаю на жесткую кровать и молюсь на сон без сновидений. Засыпаю, едва заслышав слова Даши: «Спокойной ночи». Несколько недель я не слышал этих слов… хотя черт его знает, может, для нас с Сашей прошло куда больше или куда меньше времени. Свободных кроватей не было, но нам постелили матрасы в подвале, в одной комнате с Аней и Дашей. Подруги решительно освободили кровати и сами легли на полу, несмотря на наши возражения (надо сказать, довольно вялые). Фриск и Чаре кроватей не нашли, зато кто-то из монстров передал два теплых пуховых одеяла.
Хотелось просто закрыть глаза и выпасть из реальности на десять, а то и на двенадцать часов. Дать разгрузку мозгу, который давно забыл о существовании отдыха. И у меня получилось — я спал крепко и долго. И не проснулся даже когда кто-то заботливо перевязал все мои раны и сменил гниющую разваливающуюся хламину на не совсем целую, но по крайней мере чистую одежду.
Проснувшись, я увидел сидящую на полу возле моей кровати Дашу. Она не смотрела ни на меня, ни на что-либо еще. Казалось, она спит с открытыми глазами. Мне даже показалось, что она не дышит. Фриск и Чара все еще крепко спали.
Я осторожно приподнялся на кровати и коснулся локтя Даши. Она вздрогнула и как-то заторможенно повернулась ко мне. Вчера в сумерках я не заметил этого, но ее смуглая кожа казалась покрытой пылью — с нашей последней встречи она побледнела и осунулась. Что-то сильное давило на нее, но я не мог понять, что.
— Как ты? — осторожно начал я.
— А? Нормально, — она слабо улыбнулась и сжала мою руку в своей крохотной ладошке. — Выспался? Не голоден?
— Пока нормально. Ты точно в порядке? Я же вижу, что что-то случилось.
Даша отвела взгляд. Я чувствовал, как она неуверенно двигает ногтями по моей руке.
— Даш, — позвал я. — Ты ведь знаешь, что глупо нести бремя в одиночку. Тебе наверняка станет легче.
Даша промолчала. Она продолжала перебирать пальцами и едва слышно дышала. Мы сидели так какое-то время. А потом на ее глазах мелькнули слезы.
— Так много монстров погибло. Ториэль… мертва.
Я промолчал. Конечно, я уже знал, но сообщать об этом сейчас было неуместно.
— И Асгор. Вчера… буквально за час до вашего появления мы стояли, разговаривали на старой колокольне. И он… — она сглотнула. — Попросил прощения и прыгнул. Я не успела ничего сделать. Опять.
Слезы текли по ее щекам, она вся сжалась, как маленький ребенок. Я сполз с кровати на пол и обнял ее за плечи. Мы сидели так: она тихо плакала, едва сдерживая всхлипы, я держал ее и грел, не пытаясь успокоить или поторопить. В конце концов слезы прекратились, остались лишь иступленные всхлипы.
— Полегчало? — спросил я, когда стало совсем тихо.
— Не особо, — вздохнула Даша и улыбнулась. — Извини. Вы и сами натерпелись, а я тут вываливаю… мне просто…
— Все нормально, — заверил ее я и встал, протягивая ей руку. — Покажешь мне, где тут у вас можно привести себя в порядок? У меня лицо сильно опухло?
— Нормальное. Ладно, пойдем.
Спустя несколько часов я уже был куда больше похож на человека. Несмотря на долгий сон, мне все еще хотел спать, от еды почему-то подташнивало, вдобавок я, кажется, все-таки подхватил простуду и не пришел в себя после гипотермии. Но умывание, обработка ран, густой бульон и разговоры со старыми знакомыми творили чудеса. У меня даже немного приподнялось настроение.
Когда Чара и Фриск встали, Аня с Дашей отвели нас во двор и устроили краткий экскурс в историю, так сказать. Девочкам сжато пересказали ход войны, нам с Сашей чуть подробнее пояснили, что случилось после нашего ухода. Об Асгоре мы с Дашей так и не рассказали, сделав лишь замечание, что многие монстры пропадают без следа, поэтому трудно сказать, кто жив, а кто мертв. Это было вполне логично: давить на девочек еще одной смертью явно не стоило, да и нас мог кто-нибудь услышать. Если весть о самоубийстве короля разойдется в толпе, рассудили мы, многие потеряют последнюю веру в своих лидеров. Если уж короли прыгают с колоколен, что делать простым воинам?
Жестоко? Определено. Но необходимо.
В середине разговора к нам присоединился Тоби. Я смутно припомнил вчерашний вечер и понял, что псу так и не выделили места для сна. Да он, кажется, не настаивал. Зато держался поближе к Инку и Гастеру, до комичного серьезный в своем пушистом собачьем тельце.
— Ты спал?
— Немного, — пес дернул ухом и присел, затем прыгнул, но врезался в столешницу и лишь беспомощно шкрябнул лапами, пытаясь удержаться. Даша вовремя придержала его и посадила на стол. — У нас нашлось что обсудить с Инком и остальным начальством. Скажем прямо, Уильяма Шермана из этого художника не выйдет.
— Ха-ха, шутник, — улыбнулась Саша и наклонилась к Ане с вопросом: — А кто это?
— Посмотри в сноске, — Тоби вяло лизнул лапку и прибрал белый пушок за ушко. Фриск скривилась, будто вот-вот набросится на псинку, крича от умиления. Сил, правда, не было гоняться за ним. — Ох, друзья, ну и что я пропустил?
— Даша как раз рассказывала мне о Лохматике, — вздохнул я. Мысли перенесли меня к Яростной, которой последние события знатно подпортили ментальное здоровье. А кому не подпортили? Вот мы, едва живые, совершенно пустые. С нами сидят два мертвеца и обессиленный бог. Какая красота. — Что ни день, то фильм ужасов.
Кравцова прикусила губу. Аня положила голову на её плечо, вздохнула, слабенько, словно собиралась прямо сейчас откинуться. Мы сидели, плотно прижавшись к друг другу, в обдуваемой ветрами веранде. Холодало, солнце светилось блекло. Наверное, война выжала из Подземелья все соки или это очередная пакость, устроенная Эррором. Или просто зима, если она могла наступить здесь, вот так, сама по себе. Я потрепал Дашу по нечесаным после мытья волосам, и она, улыбнувшись, толкнула меня в бок.
— Ладно, давайте не унывать.
— О-о-о, — Чара понятливо кивнула. — Ну, против уныния есть одно средство. Им торгуют в переулках, потому что легально купить такие «конфетки» нельзя.
— Я уже жалею, что тебя вытащили, — буркнула Аня.
— А по-моему все шутки сейчас хороши, — вступилась Саша. — Знаешь, нынешние времена вообще не дают поводов для радости или хотя бы тупого ржача.
«Или мы просто взрослеем».
Эта мысль кольнула больно и ощутимо, как если бы я сдавал кровь из пальца. Интересно, когда война закончится, мы вырастем здесь или в своём мире? И почему, когда человек растёт, поводов для «тупого ржача» становится меньше? Неужто потому что мы становимся взрослее и понимаем больше? Даша выглядела взрослой: полноценная девушка, высокая, с грубыми руками и недетскими, как в начале, чертами лица. Она смотрела сквозь серо-зелёные заросли сада, наслаждаясь тишиной. И я тоже. Так как, мы это понимали, впереди нас ждёт главный бой. Бой, где будут кровь, пыль, вопли, взрывы и все прелести, присущие войне.
Ну ничего… все это закончится. Должно закончиться.
— Каков план? — спросил я. — Или его, разумеется, придумают в последний момент?
Чёрные глазёнки испепелили бы меня на месте.
— Есть. Собранный из говна и палок, склеенный мочой и отшлифованный ножом для разрезания бумаги, — последовал саркастичный ответ. — Но расскажем мы его, э… в приватной обстановке. Ты же понимаешь.
— Понимаю.
Я ответил с задержкой. До этого посмотрел на Аню: она промолчала, скрючившись с таким видом, что самому стало плохо.
Фриск рухнула на траву.
— Скучно, — сказала она. — Давайте пройдёмся. Я толком не осмотрела Новый Дом… ну, то есть… оставшееся от него.
— О, тебе не понравится, — промямлила Аня.
— А ты покажи, — и, прежде, чем Юдина стала протестовать, Саша качнула её коляску. — Давай, лейтенант Тейлор, устрой нам экскурсию по осколкам старого мира.
— Дайте мне просто отдохнуть.
Девушка наклонилась к Ане и что-то шепнула. Рыжие волосы упали ей на лицо, забились в нос и глаза, раздражая пуще прежнего. В каком-то смысле Аня и Саша поменялись местами: добрая и неунывающая Саша и раздражительная, острая на язык Аня, прямо тени друг друга. И с ними Фриск. Куда бы мы ни пошли, сказала мне в Коде Горлач, малявка была рядом. Ничего не изменилось. Почти. Кроме того, что их разделяли жизненный опыт и река крови, вырытая и залитая милой девочкой-убийцей.
— Ладно, — прошипела сквозь зубы Юдина и откинула голову на спинку кресла. — Но если я умру, виновата будешь ты.
— Скорее умру я, таща тяжести вроде вашей туши.
— У кого оранжевый амулет?
Уголки её губ медленно и верно поползли вверх, к ушам. Отражением эмоций Саши выступила Фриск. А недавно, вновь вспомнил я, все было иначе. Рыжая орала на меня, как резанная, в мыслях, небось, представляла, насколько мучительной будет моя смерть. Фриск же почти не улыбалась. Она вообще была какой-то приторможенной и напоминала хреново слепленную фигурку из вязкого киселя.
— Да свалите вы уже, — зевнул Тоби. — Дайте поспать…
— Я с вами, — вызвалась Чара, и я мог поклясться: Аня и Саша покрылись мурашками. Фриск посмотрела на неё. Чара улыбнулась, нет, оскалилась, довольная, и положила руку на её плечико. — Что? Я с жирной почти не общалась. Надо же с чего-то начинать.
Даша задохнулась от возмущения, услышав дерзкую речь Чары, и встала. Пошатнулась, чуть не рухнула обратно, но тут подоспел я.
— Знаешь, — сказал я. — Не стоит резко вставать.
— Да. Стоит резко бить об стену.
— Она постоянно так общается. Видишь, Ане и Саше пофигу.
— Саша, может, привыкла. А Аня уже думает, как бы заехать коляской Чаре по морде.
С этим трудно было спорить: наша Анька точно не станет терпеть оскорблений. Она и впрямь заметно побледнела, но держалась молодцом, лишь раздраженно шкрябала по подлокотнику коляски. Я усмехнулся: из-за нервотрепок и постоянных сражений Аня заметно исхудала, но нервничать из-за веса не перестала. Может, дело не в весе, а просто в том, что среди нас всех она была второй по росту и в самом деле казалась крупной?
— Ладно, тогда поехали, — поспешила сказать Саша, становясь за спину Ане и почти без труда толкая тележку. — Веди.
Аня хотела было встать, видимо, смущенная тем, что ее опять куда-то везут. Но Саша шикнула на нее, приказав сидеть. Я бы принял это за очередное баловство, если бы ее лицо в этот момент не было поразительно серьезным. Ни Аня, ни Фриск с Чарой этого не заметили, беспечно болтая и удаляясь прочь. Тоби посмотрел им вслед, спрыгнул со стола и пристроился на небольшом выступе в фундаменте больницы. Он поджал лапы под себя, всем видом показывая, что собирается спать.
Мы с Дашей переглянулись. Ну вот, опять нас оставили вдвоем.
— А ты не хочешь прогуляться? — спросила Даша. — Ты ведь тоже почти ничего не видел.
— А что мне смотреть, — спокойно, но как-то горько улыбнулся я. — Город я знаю и смотреть на его развалины как-то не хочется.
Даша понимающе кивнула. Мы немного посидели, иногда поглядывая на сопящего Тоби и на бродящих по двору монстров. Среди них было много знакомых — Чара со шрамом на все лицо, мороженщик из Underswap, беспечно улыбающийся шутник Накарат в выцветшем оранжевом плаще… но многих я не видел. И мне очень хотелось верить, что дело лишь в том, что они сейчас на патрулях. Что они живы.
— Святослав?
Я вздрогнул и заморгал. Перед нами стоял Оригинальный Гастер. Вчера вечером, едва держась ногах, в вечерней полутьме я не разглядел этого, но теперь понял, насколько же он был покорежен. Гастер стоял, одну руку заведя за спину, а другой держа папку с бумагами, и на ней я заметил уродливую длинную царапину вдоль всего предплечья. Выглядело так, будто кто-то вскрыл ему вены, оставив разрезанную сталь неровно торчать в стороны. Видимо, здесь сыграло свою роль то, что робо-тело ученого было выполнено из качественной стали, и в полевых условиях расплавить и как-нибудь закрыть рану было затруднительно. Помимо прочего, часть деталей была заменена на более примитивные и один глаз потух.
— А? Привет, Гастер, — кивнул я. — Рад тебя видеть.
— Взаимно, — вежливо кивнул ученый. — Как самочувствие?
— Лучше, чем вчера.
— Отлично. Тогда у меня есть к тебе дело. Жаль отвлекать от отдыха, но ты вовремя вернулся, и упустить такую возможность…
— Мне уйти? — сразу спросила Даша. Гастер удивленно приподнял одну бровь — ту, что над горящим глазом.
— Да, пожалуйста, — кивнул он.
— Вы не доверяете Даше? — резко спросил я. Мысль о том, что Гастер после всего пройденного нами мог подозревать в чем-то Дашу, была подобна резкому удару под ребра.
— Доверяю, конечно, — равнодушно ответил ученый. — Однако это дело касается только тебя. Пока что. Если нам понадобится помощь Даши, я обязательно об этом сообщу.
— Но…
— Конечно, — спокойно кивнула Даша и быстро встала. — Не волнуйтесь, я не буду мешать. Я… если что, я буду на посту.
И пошла прочь. Ее шаги могли бы показаться решительными, но на пути она чуть не споткнулась о врытую в землю автомобильную шину, и это с головой выдало ее настоящие чувства. Она обиделась. Не на меня, да и не на Гастера, и все же… ей было неприятно. И от этого мне стало не по себе. Хотелось вскочить и остановить ее, сказать, что этот ученый может катиться куда подальше, попросить остаться… но я промолчал, беспомощно глядя ей вслед.
— Это одна из причин, почему мне нужен именно ты, — тихо сказал Гастер.
— Что?
— У тебя холодный ум. И очень внимательный взгляд. Разумеется, во многом благодаря силе твоей души.
Я сперва не понял, а затем вспомнил первую битву за Новый Дом. То, как все вокруг меня гудело от мыслей окружающих, от их жажды справедливости и расправы над врагами. Когда я чувствовал их Справедливость и питал свои силы от нее.
— Что нужно сделать?
— Идем, я объясню по дороге.
Мы пошли прочь от базы. Я заколебался, чувствуя, как хлипкие, но все же важные для нас укрепления остаются позади. Мы обходили места прошедших сражений и баррикады, сооруженные, видимо, еще в первые дни атаки. И пока мы приближались к границе установленного Дашей барьера, Гастер говорил:
— Ты сам понимаешь, насколько сложно наше положение. Почти всю войну мы находимся в относительном равновесии с силами Эррора. Его армия, конечно, в разы больше, но наши воины качественно лучше десяти глюков вместе взятых. И все же этого недостаточно, чтобы победить.
— Не тяни, — попросил я, проводя рукой по лезущим в глаза волосам. Я и не заметил, насколько они отросли.
— Нам нужен был военный союз.
— С кем? Темные из Дельтаруна и так на нашей стороне, все дружественные вселенные тоже… остаются нейтралы? — предположил я. — Они ни за что не станут воевать. Среди них в основном слабые монстры, за исключением Серафима…
— Я говорю не о нейтралах, — покачал головой робот. — А об иной силе.
— Какой? И куда мы идем?
— На встречу с их лидером. Два дня назад мы уже заключили союз, но не объявляли о нем в обществе. И скоро ты поймешь, почему.
— Я же попросил не тянуть.
— На самом деле это все, что я собирался сказать, — ответил Гастер. — Ты поймешь, когда увидишь нашего союзника. От тебя требуется лишь одно: сказать, каковы его намерения. С помощью твоей силы мы сможем убедиться, что нас не пытаются обмануть.
Разумеется, эта таинственность меня насторожила. Я понял, что от Гастера вряд ли удастся выбить что-то подробное: принципиальности у ученого было, пожалуй, даже больше, чем положено полуразвалившемуся андроиду. Мне оставалось следовать за ним по разваленным улицам… слишком знакомым, чтобы не причинять боли своим печальным видом…
Лишь одно не изменилось с момента нашего ухода. Над городом кружил крупный черный ворон с потрепанными крыльями. Я почти не сомневался, что это был именно тот ворон. Иных в Подземелье не водилось, а если и водилось, их давно кто-нибудь сожрал. Догадка моя вскоре подтвердилась, когда ворон снизился и закружил над самыми крышами, оглашая округу отвратительным жутким гарканьем:
Кости, кости — вот настал он,
Апофеоз войны!
Черный череп нам достала
Смугла девушка, не ты!
И улетел, хлопая крыльями и хрипя, будто тихо смеясь над всем миром. Мы пришли. Я помнил это здание и содрогнулся. Это была разрушенная церковь. Каждый наш шаг отдавался звонким хрустом — то были обломки пестрых витражей. Наверное, даже символично. А ведь я помню, что в Замке Советов тоже были витражи… Возле главного входа Гастер остановился. Я обернулся, и робот кивнул мне, взглядом показав, чтобы я входил. Понятия не имею, как взгляд искусственно созданных глаз мог быть таким выразительным — я будто слышал в своей голове холодные слова: «Только не устраивай истерик, человеческий мальчишка». И, почувствовав это, я заставил себя распрямиться. Придал взгляду максимальное спокойствие и непринужденность и вошел. На том месте, где в нормальных церквях стоит алтарь, были два стула. Один из них был занят. Думаю, здесь стоило бы сказать, как я был поражен до глубины души, как я впал в состояние шока и захотел выбежать из здания, круша все на своем пути. Но на самом деле нет. Гастер так давил на меня своим молчанием, что я был готов увидеть на стуле чуть ли не Эррора собственной персоной, даром что смысла в этом не было бы абсолютно. Возможно, на это и был расчет. И поэтому я твердо взглянул в глаза леди Вариэль. — Добрый день, — вежливо кивнула она. Несмотря на движение головы и короткую улыбку, глаза ее пристально следили за мной. — Присаживайся. Я молча прошел, и шаги разносились по пустому помещению. Совершенно спокойные, с одинаковым ритмом. Я умел держать себя в руках. Хотя невольно принялся вспоминать, есть ли у меня при себе хоть какое-нибудь оружие. Разумеется, я оставил все на базе — времени забрать его просто не было. Вокруг тоже ничего не подходило на роль оружия, разве что разломать стул и использовать ножку в качестве кола… Все это я продумывал, не отводя взгляда от Вариэль. Сел на стул прямо, понял, что выгляжу совсем как ребенок на первом экзамене, и потому немного опустил плечи и закинул одну ногу на другую, положив ладони на колено и лодыжку. — Не скажу, что рад знакомству, — признался я и улыбнулся. Криво, словно проглотил половину лимона за раз. — Взаимно, — Вариэль каким-то образом оскалилась, сохраняя при этом культурное и даже вежливое выражение лица. Одета она была весьма неплохо для военного времени — в парчу и золото. Угольно-черная шерсть с алым платьем смотрелась великолепно, хоть сейчас иди ко двору древних царей. Она была выше меня почти на метр, и это не считая рогов, и явно не страдала от голода. Я по сравнению с ней выглядел потрепанно. Нет, как оборванный уличный щенок. — Так это с тобой Альянс заключил союз? Какой в этом смысл? — Ты считаешь меня невыгодным союзником? — Вариэль приподняла брови, но не удивленно, а скорее с интересом. — Я бы так не сказал, — уклонился от ответа я. — Я просто хотел бы знать условия. И что заставило Инка решиться на договор с одной из главных приспешниц Эррора с самого начала войны. Вариэль улыбнулась. — Как думаешь, сколько в моем распоряжении воинов? — Шестьсот? — предположил я. Моя собеседница фыркнула. — Семьсот? — Тысяча, — ответила она. Я вздрогнул. Одного этого числа вполне бы хватило, чтобы раздавить собравшихся на нашей базе ополченцев, как мух. — Из них около трехсот — профессиональные убийцы, тридцать — звери-гиганты, двое — внекодовые. Все остальные — закаленные в сражениях солдаты. Думаю, ты понимаешь, что вам такая сила просто необходима. В моем управлении находится почти половина войск Эррора, который, как вы наверняка знаете, отошел от самостоятельного командования и передал все в руки генералов. Она говорила, а я вспоминал, о чем мне говорил Гастер. Нужно понять, не лжет ли она, каковы ее истинные намерения. Я прислушивался к чужой душе, хрупкой, как у всякого монстра, к тому тихому пульсу, издаваемому желтым камнем под курткой. Чего она хочет? Нет, не так. Справедливы ли ее желания? Это безумное пламя разрушения, борьба за выживание или же нечто иное? — Я не открою новый континент, если скажу, что Эррор давно перестал быть тем лидером, который вел нас в самом начале, — продолжала Вариэль. — Тем, кто уверял, что мы построим мир на руинах старого, что мы создадим равное общество, где не будет «плохих» и «хороших» вселенных. Он превратился в труса, запершегося в своей башне, окутанного паутиной и собственными страхами. Наблюдает за всем издалека через своих шпионов, но сам боится даже взглянуть на солнце. Вариэль презрительно скривилась, говоря это. В ней кипели разочарование и гнев. — И он давно уже перестал играть в «лучший мир». Каждый идиот уж давно догадался, что Эррор ищет лишь уничтожения. И когда Код игры будет разрушен, Эррор сотрет всех нас, а затем и себя. — Почему же за ним продолжают следовать? — Из страха, разумеется. Выхода ни у кого нет: война давно перешла тот этап, когда Альянс принимал перебежчиков. Бежать некуда: даже в другом мире тебя из-под земли достанут, чтобы казнить на публику. Восстание вспыхнет, несомненно, — Вариэль распахнула глаза. — И мы можем взять его в свои руки. — Ну, допустим, Альянс и твоя часть армии объединится, мы свергнем и убьем Эррора, — предположил я. — Что дальше? Разойдемся по своим вселенным и объявим мир-дружбу-жвачку? Вариэль усмехнулась и вновь посмотрела в мои глаза. Мне стоило огромных усилий скрыть то, как напряглись все мои мышцы. Я увидел. За пронзительно-желтым с красными прожилками взглядом таилась неутолимая жажда власти. Повелевания, владения, контроля. Жажда править новым миром и не делить силу ни с кем. Быть королевой без короля и без императора. — Мультивселенная вновь будет разделена на две части, — медленно сказала Вариэль. — Это неизменная часть бытия. Но теперь одна из сторон не будет стремиться к тотальному уничтожению. Мне незачем смотреть, как миры сгорают в огне. Я могла бы стать для них достойной королевой. — Дай угадаю. Ни в одном из этих миров не было бы ни единого человека. — Все люди вполне могут перебраться во вторую часть, — дипломатично заметила Вариэль, впрочем, не отрицая моих слов. Я достаточно хорошо знал ее вселенную и ее ненависть к людям. — Ту, что возьмет на себя Инк. — Ты думаешь, Инк хочет править? — Я это знаю. Я не стал ни опровергать, ни соглашаться с ее словами. Я прекрасно понимал, почему она так считает. Инк давно не показывался нам как старый добрый художник. Я не видел ни одного его рисунка. Еще до нашей встречи его творческую натуру целиком поглотило ведение войны. — Если между двумя новыми сверхдержавами и будут войны, — сказала Вариэль. — Они не будут ставить на кон существование целых миров. Можешь мне поверить. Я смотрел на нее и понимал, что в самом деле могу. Я не чувствовал в ее словах ни капли лжи. — Я достаточно сказала? — спросила Вариэль. — Я ведь понимаю, зачем Гастер послал тебя. Я надеюсь, что твой разум преобладает над личными симпатиями и предубеждениями. И ты достаточно гибок, чтобы сделать правильные выводы. — Да, — медленно кивнул я. — Этого вполне достаточно. Мы почти одновременно встали. Вариэль улыбнулась и наклонилась. Я повторил жест — вежливый полупоклон, правая рука прижата к животу. И лишь на долю секунды я выдал себя, распрямившись слишком быстро. Вариэль сделала вид, будто не заметила. Мы разошлись к разным выходам, не прощаясь. Под ногами хрустели витражи. Я вышел на улицу, не глядя на Гастера. И по волосам, по плечам застучали и потекли капли воды. Начинался дождь.
