Ничего не исчезает

Гордо и весело пропел боевой рог, точно проревел горный бык-зубр, вызывающий соперника на бой. С этим звуком на площадь въехал отряд одоспешенных конников. Пятьдесят человек на высоких стройных конях, все сверкающие так, что больно было смотреть - так сверкали на солнце их шлемы и кольчуги. Остановившись перед зрительскими рядами, все пятьдесят разом вскинули копья и опустили их, точно один человек. После этого один из всадников выехал чуть вперед и высоко поднял знамя с изображением сокола, остановившись перед князем Ростиславом. Тот, горделиво улыбнувшись, махнул рукой ему в ответ. А с другой стороны площади уже мчался новый отряд. Равный числом первому, но видом гораздо невзрачнее их. На низкорослых мохнатых коньках, в основном буланой и мышастой масти, все в темном, закутанные в овчины мехом наружу. Увидев первый отряд, бросились навстречу с жуткими воплями, визгом и свистом. На древках копий передних из них, видимо, начальников, развевались конские хвосты вместо боевых знамен. В толпе кто-то ахнул при этом неожиданном вторжении, где-то испуганно закричала женщина. Однако князь и его ближние сидели спокойно, давая понять своим видом, что так и должно быть. А воевода Ярец, давний соратник Ростислава, с насмешкой обернулся к струсившим: - Нечего вам падать в обморок, зайцы трусливые! Поглядим, как наши кмети с ними справятся. Оба отряда действительно мастерски разыграли перед зрителями всю историю недавнего похода в степь. Правда, в показном сражении участвовала всего сотня человек, по пятьдесят с обеих сторон. Но зато весь ход битвы был восстановлен в точности. Тем, кто наблюдал теперь со стороны, даже померещился запах только что оттаявшей по весне земли и первой травы, безжалостно растоптанной конскими копытами, свист стрел и лязг железа, стоны и хрипы раненых, потоки крови... Но здесь все оружие было нарочно изготовлено для учебных боев, не могло даже случайно причинить вред. Прежде чем оба войска сблизились, они успели на скаку осыпать друг друга стрелами. Но стрелы были тупыми, без наконечников, годными бить одну лишь мелкую дичь, чтобы не попортить шкурку. Человеку такая стрела, даже попав в незащищенное место, могла, самое большее, оставить синяк. Из дерева были вырезаны мечи и топоры у обоих отрядов, и копья их тоже были лишены наконечников. Но зато боевой задор с той и с другой стороны был вполне настоящим. Со зрительских скамей видно было, как они сшиблись с оглушительным шумом и треском, и как "степняки" попятились было под сокрушительным напором приморян. Но вскоре опомнились и, подгоняя коней, ринулись вперед, завывая еще громче. Вот один из них, накинув шкуру волка таким образом, что голова зверя с ушами и оскаленной пастью нависла над его собственной, бросился с занесенным копьем навстречу вождю приморян. Тот стремительно перебросил знамя в руки оруженосцу и взял у него свое копье. Вздыбил белого коня и ударил копьем в грудь воину с волчьей шкурой. У зрителей, видевших его победу. вырвался ликующий вопль. - Молодец, Звенислав! Это не так берет за душу, как было взаправду, но все равно полная победа! - торжествующе произнес князь Ростислав, встретившись с блестящим взглядом своей жены. Но радоваться было еще рано. Кочевники, лишь поначалу ошеломленные гибелью своего лучшего воина, перестроились и вновь ринулись в атаку. Князю-победителю приходилось теперь вертеться волчком, уворачиваясь от их мечей и арканов, так как многие стремились захватить его живым. Вокруг него сомкнулся десяток приморян, прикрывая своими телами... И зрители теперь глядели, затаив дыхание, всерьез волнуясь за исход битвы, словно ее изображаемое подобие могло изменить уже совершившиеся события. Лишь один человек, сидевший на почетном месте среди близких к князю воевод, глядел равнодушно, сурово хмуря черные брови, и, наконец, произнес, обращаясь к Ростиславу: - Скучно смотреть, как бьются другие! Лучше бы ты, Ростислав, позволил и мне выступить в этом лицедействе. Я показал бы нашей молодежи еще пару неплохих ударов. - Нет, Гарран! С тобой любая сторона сделается слишком сильна, и представления не получится. Наши молодые воины и так не ударят в грязь лицом, ты же сам их учил немало. - Немало учил, а все кажется, стыдно таких пускать в бой. Где сила удара, где вдохновение битвы? Кто там упал с коня, Ратисвет, что ли? Да ведь он мог удержаться, перехватив копье противника, мог бы даже сам сбросить его наземь! Вот сейчас бы толкнуть посильней... Нет, лишь сам свалился, как мешок с соломой! - Не все действуют с твоей быстротой, Непобедимый! - вкрадчиво проговорила худощавая женщина, черноволосая и смуглая, сидевшая рядом с разгневанным воином. - Успокойся, Гарран. Против тебя им не придется сражаться, а для других им хватит силы и мастерства. Ты можешь гордиться ими, особенно нашей Моряной. Она проиграла лишь потому, что должна была. Прошедшие годы не оставили совершенно без изменений горскую воительницу Куару, которой удалось вернуть к людям могучего Гаррана, Жреца Бога Войны. Она изменилась, не только телом, но и душой. В свои сорок семь лет Куара еще могла сражаться, до сих пор стреляла из лука и объезжала непокорных коней едва ли не лучше всех в Приморье. Однако с годами стала гораздо сдержаннее, не вызывала уже на бой за каждое неосмотрительное слово, как в молодости. Жена неукротимого Гаррана и мать воительницы Моряны, не уступавшей силой мужчинам, сумела воспитать в себе женскую мудрость, без которой мир навсегда остался бы сплошным полем боя. Годы изменили и остальных соратников князя Ростислава, тех, что вместе с ним побывали в загадочной подземной стране.Нельзя сказать, чтобы они успели сильно состариться за двадцать пять лет. Закаленные в боях воины не могли совершенно изнежиться и одряхлеть, не позволяя себе лениться и в мирное время. Погоню за подвигами и славой можно было оставить подросшим сыновьям, но владеть оружием они при необходимости были еще способны. Вот, ближайшим из всех воевод, сидел побратим князя Ростислава, вождь хасов Эреджиб Черный Беркут, уже наполовину седой. После возвращения в Приморье он примирился со своими соплеменниками, но возвращаться в родные горы уже не захотел. Из поездки в гости привез себе жену-горянку, которая родила ему сына и дочь. Теперь Наурз, сын Эреджиба, тоже был там, в лицедейном бою, среди младшей дружины, соратников сыновей князя Ростислава. Все еще зоркими и внимательными глазами Черным Беркут следил за происходящим на площади. Что ж, молодежи уже есть чем гордиться. Ну вот, теперь должен решиться исход боя... И все решилось, когда из засады ринулась еще одна группа приморских воинов. Они лежали в укрытии из дерна и сухой травы вместо степной балки, выжидая своего часа, так тихо, что даже кони их, занятые торбами с овсом, не пытались встать на ноги. Можно подумать, скрывающиеся там собирались остаться безучастными зрителями, предоставив своим собратьям биться одним. Но так лишь казалось до определенного мгновения. Один из сидевших в засаде вдруг взбоднул коня коленями под ребра. Одним махом соловый хунгарский конь вынес вперед всадника. За ним последовал и весь отряд. Знамя с соколом вновь взметнулось над головами... Спустя короткое время бой был закончен. Приход подкрепления изменил его ход в пользу приморян окончательно и бесповоротно. Воины, одетые степными кочевниками, вскоре повернули коней, бросая наземь деревянные сабли, рассыпая стрелы из колчанов, арканы, приготовленные вязать пленных. Со зрительских скамей слышался дружный хохот. Приморянам было приятно видеть посрамление давних противников, пусть и разыгранное перед ними в честь Осеннего праздника, но по точному образцу настоящего сражения. Вскоре оба войска повернули обратно, причем "побежденные" теперь ехали рядом с "победителями", дружески с ними беседуя и обсуждая ход представления. И те, кто по ходу его был "ранен" или "убит", сейчас возвращались вполне здоровыми, смеясь над тем, как сыграли свою роль. Многие тут же снимали шлемы, избавлялись от уже ненужного снаряжения. А вокруг гремели поздравления и рукоплескания зрителей. Двое всадников, доставивших победу приморскому войску, впереди других подъехали к князю Ростиславу и спешились, сияя от радости. - Радуйся, отец: мы снова победили! - воскликнул Звенислав, встряхивая солнечными кудрями. - Возвращайтесь всегда с победой! - пожелал им князь воодушевленно. - Лишь бы ваши новые противники были посильнее слабой девушки, - усмехнулся их недавний "враг" в шкуре с волчьей головой. Сняв теперь шлем, он оказался высоченной и крепкой девицей, явно способной потягаться силой и ловкостью с любым мужчиной. Ее черные волосы были обрезаны на уровне плеч, движения тоже скорее напоминали мужские; произнеся свою фразу, она ловко ткнула старшего княжича пальцами в бок, за что тот дружески хлопнул ее по плечу. У нее были очень белые зубы, особенно белые на фоне смуглой кожи, прожаренной здешним солнцем. Можно ли было ее считать красавицей? Не один мог бы так счесть, любуясь статной фигурой воительницы, ее длинными ногами, изящной талией и высокой грудью. Но черты лица Моряны, взгляд ее темных глаз из-под сросшихся бровей, способны были насторожить и даже испугать иного ухажера, даже если бы тот не знал, что она - дочь сильнейшего воина в Приморье, непобедимого Гаррана. Ну а в княжеской младшей дружине Моряну считали соратником по оружию, не задумываясь, что она была девушкой. - Моряна, ты не права, - с улыбкой ответил Звенислав. - Даже настоящий Ашин-хан доставил мне меньше хлопот, чем ты в его наряде. - И никому лучше Моряны этот наряд не мог подойти, - прибавил Остромир, кивая на волчью голову, откинутую за плечи девушки наподобие капюшона. Моряна гордо улыбнулась, принимая эти слова как похвалу. В это время князь Драгомир поинтересовался у своей агайской жены: - Ну, как тебе наш Осенний праздник, радость моя? Каково искусство здешних юношей? Ираида подняла глаза с чуть подкрашенными веками, по моде ее родины: - Это восхитительное зрелище, но и пугающее! Мне показалось, что они сражаются с самым настоящим врагом, и сейчас прольется кровь. Я много раз видела состязания атлетов на стадионах и гонки колесниц на ипподроме, но они не удивляли так. Вы заставляете даже самого мирного человека пережить и ожесточение битвы, и радость победы. Агайянка сносно говорила на их языке, которому успела научиться у мужа, и заметно усовершенствовала за две седьмицы, прожитых в Приморье. Хотя пока еще ее речь оставалась ломаной, но Ираида решила, если уж ей суждено сделаться княгиней в "стране Гиперборейской", быть достойной своего мужа, чтобы никто не мог его упрекнуть за брак с иностранкой. Тот, услышав ее ответ, гордо усмехнулся и поцеловал ей руку. - Подожди, пока я верну свои законные владения! Тогда я устрою в Червлянске состязания, каких здесь еще не видывали, и сам ради тебя приму участие в них, - он перевел взгляд на Ростислава. - Жаль, что здесь так заботятся о покое гостей, что не позволяют им и на коня сесть лишний раз... - Пусть мальчишки машут деревянными мечами, а зрелому воину довольно настоящих побед, - возразил князь Приморский. - Даю слово: на ловищах в следующий раз мы найдем тебе самого опасного зверя, чтобы ты смог удивить госпожу Ираиду. - Искусство ловчего - гораздо более жестокое искусство, чем то, что показали сегодня наши витязи, - заметила княгиня Влада с грустной улыбкой. Но долго огорчаться ей не дали: сыновья тут же бросились к ней и звонко расцеловали, как будто впрямь вернулись из долгого похода, и пригнули головы, чтобы мать могла погладить их по волосам. Сестры и брат тут же столпились вокруг старших братьев, гордясь их успехом. Червень и Листава что-то старательно прятали за спиной, и в последний момент увенчали братьев венками из дубовых листьев и полевых трав. Старшая сестра при этом заливисто рассмеялась. - Червень! Что ты выдумала, девчонка? Разве так награждают храбрых воинов? - весело воскликнул Звенислав, делая вид, что хочет ухватить сестру за косу. - Мы же не агайцы, чтобы украшаться лаврами! Нам дуб подходит больше, - дразнясь, воскликнула Червень, и отскочила прочь, как проворная косуля. И вдруг замерла, первой заметив вдалеке легко бегущую фигуру какого-то незнакомца, видимо, торопившегося на праздник, уже почти прошедший без него. Так она стояла, глядя вперед, блестящими синими глазами. Солнце, уже склоняющееся к закату, озарило ее волосы огненным ореолом, на губах еще витал недавний смех. Такой ее и увидел новый неожиданный гость. Теперь уже и другие увидели стремительно бегущего черноволосого мужчину, одетого в простые кожаные штаны и безрукавку из волчьего меха. Он засмеялся и махнул кому-то рукой, перескакивая через огромную корзину с яблоками. Но, прежде чем насторожившиеся воины взвели луки наизготовку, князь Ростислав вскочил на ноги и крикнул, не веря своим глазам: - Ратмир?! При этом возгласе давние княжеские соратники - Эреджиб, Ярец, Гарран с Куарой, - вместе с княгиней Владой вскочили с мест и столпились вокруг прибывшего, обмениваясь приветствиями. - Просто не верится... Когда виделись-то последний раз? Лет пятнадцать назад ты, вроде бы, забегал в гости? - припомнил Ростислав. - Так и есть! Бегал я, бегал по чужим краям, и в Закатные Страны заглядывал, и на жарком Полудне бывал. А все не мог забыть, что лучше вас у меня друзей не бывало. А вы тут, вижу, и не изменились совсем! - Да что ты! Мы-то стареем, как и все, вот на тебя время не действует. Ратмир усмехнулся, подмигнул голубым глазом. - Так ведь я-то - дело особое... Но тут Влада приложила палец к губам, указывая ему молчать. Простым приморянам, а тем более - князю Драгомиру с его женой, незачем было слышать лишнее. Только молодые Ростиславичи поняли недомолвку: они-то с детства были из первых рук наслышаны обо всех приключениях своих родителей, и их союзников тоже, конечно, хорошо знали. Для них все нечеловеческие, чудесные существа, о которых в народе сочиняли сказки, преимущественно страшные, были привычны, если не по собственному опыту, то по рассказам старших. В том числе и клан оборотней-волкодлаков, к которому принадлежал Ратмир. Но все равно, теперь и Ростиславичи глядели во все глаза: оборотень оказался не таким, как они представляли. Хоть и слышали, что оборотни живут втрое дольше людей, трудно было поверить, что перед ними в самом деле друг молодости их родителей. За прошедшие годы Ратмир лишь превратился из юноши, легкомысленного и непоседливого, как щенок, в зрелого, хорошо сложенного мужчину, которому нельзя было дать более тридцати лет. Правда, борода так и осталась короткой и редкой, как у всех волкодлаков и других народов Дивия. Но все равно он был хорош, и Червень услышала, как девушки рядом с ней шепчутся и хихикают, украдкой поглядывая на нового гостя. Почему-то она разозлилась: вот, не успел прийти гость, как они уже чуть не на шею вешаются... "Знай о нем кое-что эти сороки, пожалуй, завизжали бы от страха", - усмехнулась княжна и шагнула вперед, закрывая обзор хихикающим приморянкам. Разглядев ее внимательней, Ратмир широко ухмыльнулся: - О, да ведь это княжна Червень! Я-то тебя запомнил совсем крошкой. Помнишь, как ты забиралась мне на колени и требовала рассказать сказку? Девушка вспыхнула как маков цвет, но не от смущения, неведомого ей чувства - от стыда, что кто-то говорит с ней, как с ребенком. Вскинув голову еще выше, она гордо поглядела в глаза оборотню - удивительно светлые глаза при черных волосах и смуглой коже: - А у нас говорят: постаревший пастух сослепу и овцу за ягненка принимает! - Червень! Как ты говоришь с гостем? - укоризненно проговорила княгиня Влада, взяв дочь за руку. Одновременно с тем она наградила и Ратмира таким взглядом, что волкодлак, неискушенный в тонкостях человеческих взаимоотношений, понял, что сказал глупость. - Не беспокойся, жена! С ссоры при первой встрече часто завязывается дружба на всю жизнь. Некоторые из нас это подтвердят, - с улыбкой заметил князь Ростислав. - Садись с нами, Ратмир, и будь желанным гостем в Приморье. Он хотел уже вернуться на свое место, как вдруг его схватил за руку князь Драгомир, поднявшись со своего почетного места. - Мне нужно с тобой поговорить, Ростислав, - потребовал он таким тоном, словно хотел сказать: "Мне по праву победителя нужна от тебя дань". Ростислав с удивлением взглянул на двоюродного брата, но отошел с ним на несколько шагов. - Говори, что хотел. - Нет, не здесь, - Драгомир оглянулся на кипящий рядом праздник. - Это по-настоящему важно, и никто, кроме нас, не должен ничего знать заранее. Для тебя это еще значимее, чем для меня. После праздника мы должны поговорить. Придется тебе отвлечься от неизвестно откуда взявшихся приятелей. - Ты что-то имеешь против Ратмира? - вкрадчиво спросил князь Приморский. - Я просто хотел сказать, что он выглядит как бродяга. Право, не знаю, что у тебя может быть с ним общего. - Ратмир - мой друг, я с ним пережил такие испытания, что тебе и не приснились бы, - Ростислав невольно повысил голос, и, услышав его, Червень едва не захлопала в ладоши на такой превосходный ответ. - С тобой поговорю вечером, когда разойдутся гости. - Но никому не будем говорить о том, пока не придет время. Даже нашим женам, - настойчиво потребовал Драгомир. - Не беспокойся: я и без совета моей княгини догадываюсь, о чем пойдет речь, - усмехнулся Ростислав, и ему явственно послышалось, как двоюродный брат скрипнул зубами. Но в это время нечто иное привлекло его внимание, и он совсем отвлекся от своего родственника. Послышался вопль, пронзительный, как крик ночной птицы. Разом оборвалась веселая песня, стихли рожки и бубны. И в наступившей тишине стали слышны отчаянные задыхающиеся рыдания. Где-то в толпе им уже вторили причитания женщин: "Четвертого в этот год! Вновь праздник омрачен кровью.. Опять никого не найдут... Боги, за что караете нас?!" Побелев, как мел, князь Ростислав отстранил собравшихся, чтобы взглянуть, что там. Увидел девочку лет тринадцати, захлебывающуюся рыданиями, валяясь прямо на земле. Она, должно быть, только что прибежала издалека, и ноги не держали ее, а ребра под разорванной сорочкой ходили ходуном. Она непрестанно размазывала по и без того перемазанному лицу слезы вместе с пылью, и выдыхала с трудом, всхлипывая на каждом слове: - Мы... Мы с Лютиком пошли за грибами... Дошли до Сухой Речки. Там кусты... мы разделились... Я слышала, как Лютик поет, а сама за кустами... собирала грибы... И тут вдруг... - девочка судорожно глотнула воздух и вцепилась себе в волосы, выдирая целые пряди. - Лютик как закричит! - Я - туда, и увидела, как его тащит Костяная Маска... Костяная Маска! - снова завопила она и лишилась чувств. В звенящей тишине князь Ростислав глядел в бледные, растерянные лица приморян, и злился, и ненавидел себя за то, что сам был растерян не меньше. Вот уже четвертый раз пропадает ребенок, которого вскоре находят жестоко умерщвленным. Первый раз на Поворот Года пропала на околице родной веси двенадцатилетняя девочка. Ее обглоданное тело нашли лишь спустя месяц и решили, что несчастную растерзали волки. Однако в день Весеннего Равноденствия в селе поблизости от Белгорода исчез мальчик десяти лет. В тот же вечер сельчане, вроде бы, видели странную фигуру - человеческую, но со вздыбленным мехом, и с голым черепом вместо лица. Однако поиски ничего не дали, хотя труп мальчика, изрезанный и обескровленный, нашли наутро. Княжеские воины тогда чуть не перевернули вверх дном все леса, и какое-то время можно было надеяться, что, хоть преступник не пойман, то, уж наверное, напуган и на новые злодеяния не осмелится. Однако в Купальскую Ночь была похищена и убита восьмилетняя девочка. И вновь - никаких следов, ничего не указывало, где бы можно было искать убийцу! Волхвы, призванные на помощь, говорили, что убийца владеет колдовством, и оттого никто не может его одолеть, пока не придет его срок, и все Боги не ужаснутся его злодеяниям. Да что волхвы - сама Влада, осмотрев всех погибших и места, где их нашли, созналась, что ей неподвластна сила, похозяйничавшая здесь. - Я могу справиться там, где есть хоть капля жизни: хоть одна живая травинка, или росинка, или дуновение ветерка. А там, где он прошел, полная противоположность жизни: затхлый воздух, холод, слизь. Я не могу воззвать к ним. Ни один зверь или птица не возьмет его след, не сможет даже увидеть его сквозь холод и мрак. Меня будто в могилу затягивало; думала, еще немного, и не смогу вернуться, - рассказывала она мужу о том, что пережила на месте убийств. - Но это ведь не... - не те, с кем мы имели дело раньше? - спросил Ростислав, осторожно понизив голос. - Нет, конечно! - фыркнула княгиня, все еще дрожащими пальцами заплетая в косы волосы, распущенные было для большего соединения с силами жизни. - У Тех были великие цели, им незачем прятаться по лесам и резать детей. От Них не пахло могилой. Их я смогла бы узнать, а этот мне совершенно чужд, - задумчиво ответила ведунья. Так и не удалось найти злодея. В конце концов, князь щедро одарил родственников погибших и разослал с гонцами предупреждения по всему Приморью, в каждое селение: надо остерегаться, а главное - не оставлять детей одних без присмотра, даже поблизости от дома. И вот, все равно не устерегли! Трудно беспечным детям все время опасаться неведомо чего, тем более когда старшие все ушли на праздник. Князь Ростислав твердым, ледяным голосом отдавал распоряжения воинам, уже двинувшимся в лес, с собаками на поводу. Но сам чувствовал лишь тоскливую безнадежность. Пропавшего ребенка наверняка найдут мертвым, как и прежних, и никаких следов Костяной Маски, о которой говорила девочка... Он взглянул на жену, зная, что не должен сейчас искать у нее поддержки. Она склонилась над девочкой, видевшей, как похитили ее брата. Тут же рядом стояли бледные, испуганные родители девочки, все еще лежавшей навзничь. Наверное, думали, как большинство людей, что несчастья происходят с другими... Влада в последний раз провела руками над лицом девочки, встала и вздохнула. - Я сделала все, что могла. Теперь ей не угрожает заболеть после такого сильного потрясения, - по ее голосу Ростислав понял, что она - и она тоже! - чувствует себя виноватой. - За остальное пока не могу ручаться. Может быть, ты, Светозар, что-то сделаешь? - К сожалению, мне нечего добавить здесь, - печально улыбнулся юноша, хоть и польщенный, что мать считает его более искусным целителем, чем она сама. - Ты сделала, что могла, и она скоро выздоровеет, - он вздохнул и одними губами прибавил: "Если, конечно, сохранит рассудок". Он поднял заснувшую девочку на руки. Вокруг, куда ни взгляни, толпились люди, глядевшие так, словно ждали от него немедленных чудес. - Нам придется поговорить с ней, когда придет в себя, - сказал младший княжич. - Может быть, она еще припомнит что-то важное. Но сейчас ей необходим покой. В это время наши воины уже ищут мальчика, а может быть, и того, кто его похитил. Наберитесь терпения, добрые приморяне. Нам всем остается лишь ждать. Таким трагическим образом завершился Осенний праздник в Приморье.