Ничего не исчезает

И действительно, когда вернулись Звенислав и Остромир с дружиной, приведя пленную Рысь, у князя Приморского было уже готово новое поручение для старшего сына. Позвав в горницу старших сыновей вместе с ближними боярами и воеводами, он вручил Звениславу свиток с печатью. - Приглашение мне от князя Червлянского, Любосвета Келагастича. Зовет на свой день рождения; нынче ему исполняется сорок лет. - Куда же ты поедешь, отец? Приморье не может сейчас остаться без князя. Надо выяснить, кто убийца. Да и от князя Драгомира неизвестно чего ждать... Драгомир Градиславич покинул Белгород Приморский в ту же ночь, вместе с женой и двумя слугами, еще до возвращения дружины. - Я знаю, что мне нельзя уезжать. Вместо меня в Червлянск поедешь ты, - Ростислав хлопнул по плечу старшего сына. - Я?! - воскликнул старший княжич удивленно, но и обрадованно; столь важных поручений отец ему еще не давал. Он представил, как будет говорить от имени отца и всего княжества Приморского, и, конечно, не сомневался в своем полном успехе. Мысленно он уже мчался на своем Жемчуге по Червлянскому тракту. Глаза его вспыхнули воодушевлением, плечи гордо развернулись, словно за ними готова была подняться пара крыльев. Сейчас Звенислав был, как никогда, похож на отца в молодости, и все, кто его видел, залюбовались. - Поедешь к князю Любосвету, заверишь его, что мы ему не только любезные родичи, но и верные друзья и союзники. - Ничего себе союзники: за двадцать лет Любосвет о нас вспомнил впервые, - усмехнулся воевода Ярец. - Прослышал, верно, о нашем удачном походе в степь, а то бы и не подумал приглашать. - А может, и про Драгомира Градиславича узнал, - вмешался осмотрительный Улеб. - Любосвет-то где княжит? В бывшей вотчине Градиславичей. Ему возвращение Драгомира - что нож вострый. Хочет выяснить, чего ожидать от Приморья, перетянуть к себе. - Вот тебе, сын, и придется все это уладить, - сурово сказал князь Ростислав своему наследнику. - Союз с Червлянском нам на руку. Они, как и мы, лежат на границе с Дикой Степью, страдают от набегов кочевников-команов. Так нам лучше объединить силы и сразиться против них вместе! Этой весной мы совершили немало, но это был только набег. У одного Приморья не хватает сил разгромить врага навсегда. Вместо Ашин-хана скоро появится новый степной разбойник. Но если мы выступим все вместе, сможем их одолеть навсегда. - Можно ли при этом положиться на князя Любосвета? - усомнился Эреджиб Черный Беркут. - Я слышал, что он слаб и непостоянен, и притом корыстолюбив. Я бы с таким не связывался. Захочет нашими руками загребать жар, а себе забрать добычу, когда некому станет помешать. - А мы призовем в наш союз и других князей, чтобы выступили с нами против общего врага! Сам великий князь не останется в стороне, когда мы устроим большой поход против степи. Мне нет дела до распрей моей родни, но объединиться с братьями для доброго дела я очень хотел бы. Приглашение Любосвета тут как раз кстати. Я специально выбрал ему подарки, добытые у степных ханов. Передай ему их, Звенислав, так, чтобы он захотел получить еще больше. И скажи, что войско следует готовить к весне. Как только растают снега, пока кони степняков не отъедятся на свежей траве, мы должны ударить. - Я все передам, буду прямо разливаться соловьем, чтобы его убедить, - с улыбкой пообещал Звенислав. Он понял из наставлений отца, что посольство будет нелегким, но не сомневался, что добьется своего. Ростислав пристально взглянул на старшего сына. Слишком уж горяч и самонадеян, не обжегся бы... Но делать нечего, на поводу сына всю жизнь не проводишь. - Все же поосторожнее там, - посоветовал он. - Любосвет нам не враг, но покамест и не друг. Трижды думай, прежде чем сказать. - Осторожность будет преследовать меня всегда, - наигранно-торжественным тоном пообещал Звенислав, только в глазах его прыгали шальные искры. - И никогда не поймает! - со смехом договорил на него Остромир, подтолкнув брата в бок. - Отец, может, и я поеду со Звениславом? Вместе мы точно в огне не сгорим и в воде не утонем. Но князь Ростислав не согласился. - Нет, Остромир. Раз Звенислав уедет, ты мне будешь нужен здесь за двоих. Мы еще не знаем, вправду ли схватили убийцу, если нет - придется искать дальше. Да и в других делах нужна твоя помощь. Придется вам расстаться. - Ничего, я в гостях не пропаду, - Звенислав нимало не тревожился по поводу поездке к новому, еще незнакомому дяде. - А когда мне выезжать? - Как можно скорее: до праздника осталось всего десять дней, а путь неблизкий. Большой дружины с собой не веди, а то князь Любосвет и в этом заподозрит невесть что. Нескольких кметей хватит, чтобы налегке доскакать быстро. - Тогда мы уедем сегодня же, после завтрака, - решил княжич, не любивший надолго откладывать дел. Он встал, чтобы уйти, но на пороге обернулся, вспомнив о чем-то: - Отец, а что говорить о князе Драгомире? Следует предупреждать князя Любосвета? - Ничего пока не говори. Был, уехал, а куда, и что на уме у него - нам неведомо. Предупреждать Любосвета пока подождем, твоя поездка покажет, что он за человек. Если он заслуживает доверия, поможем ему удержать Червлянск, ну а если нет... - князь Приморский загадочно пожал плечами. - Если он откажется от союза против Дикой Степи или попробует нас обмануть, пусть сам справляется с Драгомиром. Тот, по крайней мере, по-своему честен. Не успело еще солнце того же дня дойти до зенита, как княжич Звенислав уже собрался ехать. Одетый по-дорожному, хоть и богато, чтобы всякий встречный знал, что перед ним княжеский сын, он гарцевал на красавце Жемчуге, белом, как молоко, из далеких полуденных стран. Ожидая, пока соберутся все, то пускал коня в пляс, слегка натягивая поводья, алые, как и сбруя, то сжимал колени, так что конь взмывал свечой. Сам же Звенислав при этом сидел в седле, как влитой, отпустив обе руки. Ни один конь никогда не сбрасывал детей княгини Влады, которым достался ее дар обращаться с животными. Выйдя вместе с женой проводить сына, князь Ростислав увидел спутников, каких тот выбрал себе. Их было всего пятеро, все из младшей дружины, такие же молодые, стремительные и горячие, как сам Звенислав. Понятное дело, кого-нибудь старше он не позовет, чтобы червлянцы не решили, что к приморскому княжичу еще приставлены няньки... К красующемуся на коне Звениславу тоже верхом подъехала Моряна. - Звенислав, возьми меня с собой, - попросила она. Но княжич покачал головой. - Нет, Моряна, извини. Я уже выбрал пятерых, а ты нужна здесь. Девушка смотрела на него так, словно не верила своим ушам. - Но почему, Звенислав? Мы ведь друзья, с детства все делали вместе. А теперь ты едешь без меня? Княжич ласково протянул ей руку. - Мы друзья, - повторил он. - Но я не могу сейчас взять с собой всех своих друзей. Обещаю, в следующий раз обязательно позову тебя. Лицо Моряны вспыхнуло ярче, чем заря над горами. Она отняла у него свою руку и тяжело вздохнула. - Хорошо, княжич Звенислав. Тебе решать. Я надеюсь, мне еще найдется место среди твоих друзей, - проговорила она последнее слово с особым значением. Разговор длился так коротко, что никто особенно не обратил на них внимания. Один лишь Остромир проводил отъехавшую прочь Моряну сочувственным взглядом. После прощального напутствия от родителей Звенислав в последний раз вздыбил Жемчуга свечой, обернулся в седле, помахал рукой провожающим, и пустил коня вскачь. Во главе своих пятерых кметей он выехал из Белгорода Приморского через Соляные ворота, выходившие на Червлянский тракт. Вскоре осенняя желтеющая степь расстелилась перед ними. Теперь князь Ростислав имел время заняться пленницей, схваченной накануне. Он велел принести себе скамью во двор своего терема, чтобы прилюдно судить обвиняемую в жестоких детоубийствах. Так как дело касалось всего Приморья, двор быстро заполнился народом, которому было бы не поместиться в тереме. Все были печальны и мрачны, слышались приглушенные проклятия. Возле княжеской скамьи стояли, опустив головы, родители растерзанного мальчика, бледные, постаревшие за эти два дня на много лет. Все эти люди пришли сюда требовать справедливости. Удовлетворятся ли, получив ее? По знаку князя, воины вывели обвиняемую из поруба. Она не была связана, так как дала клятву не убегать и не нападать. На всякий случай, правда, воины вооружились серебряными ножами и стрелами с серебряными наконечниками, но держали их скрытно. Оборотница-рысь двигалась быстро и вместе с тем крадучись, как настоящая кошка в необычной обстановке. Подошла, не глядя на окруживших ее воинов, и смело встретилась взглядами с князем. Глаза у нее были зеленые, как положено рыси, хоть и с человеческими зрачками. Глядела бестрепетно, это понравилось Ростиславу. - Кто ты, и как тебя зовут? - начал он допрос. - Ярина Странница. Оборотень, - она хищно ухмыльнулась, глядя, как люди попятились прочь при этом слове. Потом она сморщила нос, почуяв не слишком приятный ее породе волчий запах. Ага, вот он - волкодлак поблизости от князя Приморского! Он-то здесь, видимо, в чести, а вот дождется ли она, чтобы кто-нибудь ее выслушал? - Это ты похитила и жестоко умертвила мальчика возле Сухой Речки и трех других детей ранее? - тем же непреклонным тоном спросил князь. - Не я. Клянусь Сварогом и Макошью, щедрым Даждьбогом, Велесом, покровителем жителей леса, и Перуном, защитником людей! - она обвела вокруг головы знак громового колеса. - Я не совершала ни одного из этих преступлений. Торжественная тишина сопровождала произнесение клятвы, и в этой тишине Ростислав внимательно вслушивался в ее интонации, ожидая, не дрогнет ли где голос. Однако Рысь ни разу не сбилась и не опустила глаз. Это говорило в ее пользу. И все же, спешить не следовало. Некоторые порождения нечисти были столь хитры и бесстыдны, что могли дать ложную клятву именами Богов. Но Светозар, стоявший за спиной отца, жарко шепнул ему на ухо: "Она говорит правду!" Острый слух Рыси разобрал эти слова, и она ощутила благодарность к этому белокурому юноше, почти мальчику. Он один ей сочувствовал по-настоящему. Наивно и легкомысленно, вообще-то, с его стороны, но чего еще ждать от детей человеческих? В этом юноше, впрочем, было нечто особенное, ощутимое сквозь льняные волосы и глаза цвета неба. Может быть, он и впрямь один из тех, кто видит сквозь сердца, вот только пусть подрастет сперва. И все же, клятвы было еще мало, чтобы оправдать подсудимую. - Тебя схватили на месте последнего преступления, рядом с еще теплым телом мальчика. Может быть, ты видела убийцу? - продолжил расспрашивать князь Приморский. - Да, я видела его. Шум пронесся над толпой, и та, во главе с родителями мальчика, колыхнулась, как морская волна, устремилась к Ярине, готовая поглотить ее, не потому, конечно, что так уж охотно сразу ей поверила. - Да, я видела его, но не знаю, что это за существо, - продолжала Рысь, ощущая, как волосы становятся дыбом. - Знаю только, что это колдун, владеющий противоестественной силой. Я не могла шевельнуться, когда он был рядом, не видя меня. Моя кровь будто замерзла, мне казалось, я заживо погребена. Он выглядит как человек в медвежьей шкуре, похоже, уже старик. Я видела седые волосы и бороду, но лица не было. Оно все скрыто маской из костей черепа! Кто-то в толпе воскликнул: "Костяная Маска!", этот возглас повторили и другие. Людское море вновь заколыхалось и, если бы не охранявшие пленницу воины, возможно, приморяне все же выместили бы на ней свой гнев. Они далеко не были убеждены в ее невиновности, среди них уже прошли слухи, будто Костяная Маска может менять облик, и оборотница - один из ее ликов, явившийся морочить им голову. Ярина сдерживалась из последних сил, чтобы не выпустить для защиты когти. Ей ненавистен был этот город, все людские законы, человеческая толпа, от запаха и шума которой раскалывалась голова. Но княжич Светозар подошел и взял руку Ярины, готовую превратиться в когтистую лапу. - Не беспокойся: все станет на места, - слова он произнес, вроде бы, самые простые, но, странное дело, Рыси, привыкшей сызмальства полагаться лишь на собственную силу, ум и ловкость, захотелось поверить ему. Но князь Ростислав ничем не показал, ценит ли он такое заступничество со стороны младшего сына. По-прежнему сурово он обратился к Рыси: - Твоя история запутанна и странна, и нечем доказать, что ты говоришь правду. На месте преступления не нашли никаких следов, кроме твоих. Чем ты можешь оправдаться? Ярина гордо выпрямилась, откинула левой рукой волосы со лба. Другая рука еще хранила успокаивающее прикосновение княжича. - Я все сказала, и больше мне нечего добавить. Я дала клятву, а ты не веришь ей. Будь на моем месте любой человек твоего племени, ты бы доверял ему больше, правда? Она отстранилась от Светозара, повернулась спиной и к князю, и к толпе, и замерла так, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Теперь у князя с его советниками возникло затруднение: каким образом все-таки выяснить, правду ли говорит Рысь? Без окончательной проверки же ни оправдать ее, ни осудить не представлялось возможным. - Можно устроить испытание, по древнему обычаю. Например, связать ее и бросить в Светлицу, - предложил Ярец. - Если Водяной вынесет обвиняемую на берег, значит, она невиновна. - Или пусть возьмет в руки раскаленное железо, - предложил Эреджиб. - Я слышал о случаях, когда ложно обвиненный оставался невредимым в таком испытании. - Вы забываете, что она оборотень, - перебил их князь Ростислав. - Если даже она виновна, не пострадает от воды или огня, как мог бы человек. - Тогда испытание поединком! - немедленно предложил Гарран. - Я готов выйти против нее прямо сейчас, будь она хоть сто раз рысью. - Нет, лучше я, - тут же загорелся увлекающийся Ратмир. - Оборотень против оборотня - так будет честнее. Неизвестно, что бы решили князь со своими ближниками, но княжича Светозара, с тревогой прислушивающегося к разговору, осенила новая мысль. - Здесь все говорят, что никто, кроме Ярины, не видел того колдуна в Костяной Маске. Но ведь это не так! О той же маске говорила и сестра убитого ребенка. Она проснулась сегодня утром, и мы можем ее расспросить. Девочка еще не совсем здорова, но все же, может нам помочь прояснить дело. Хмуро взглянув на родителей девочки, князь велел им доставить ее сюда. Следовало проверить каждую возможность. Девочку принесла на руках сама княгиня Влада, так легко, словно та была младенцем. Родители несчастной следовали за ней по пятам, словно боялись, что и с ней произойдет несчастье, стоит лишь отвернуться. Княгиня бережно уложила свою подопечную на скамью, сама осталась внимательно наблюдать. - Спрашивайте ее, но осторожнее. Она не выдержит долгого допроса, - предупредила Влада. Ростиславу совсем не хотелось ее допрашивать, а когда он увидел бледное, изможденное лицо девочки с темными провалами вокруг глаз, и вовсе пожалел, что согласился. Но отступать было поздно. - Видишь ли ты нас? Знаешь ли, кто ты и как попала сюда? - начал он, стараясь говорить как можно мягче. Но девочка все равно испуганно вскрикнула, широко распахнув испуганные глаза. Мать и Влада подхватили ее, не дав упасть. - Я вижу... Я - Калина, дочь Валуйка. Мама! Отец! - она протянула к ним руки и заплакала, и они тоже всхлипывали, на некоторое время забыв обо всем. Князь позволил им выплакаться, но затем вынужден был продолжать, хоть у него самого на сердце скребли кошки. - Калина, у тебя был брат по имени Лютик? - он очень старался говорить ровно. Услышав это имя, девочка снова рванулась, как подстреленная птица, схватилась за горло, словно ей было трудно дышать. - Лютик... был... - прошептала она пересохшими губами. - Мы пошли в лес за грибами... и там... нет, не помню, не помню! - она замахала руками, будто отгоняя кого-то невидимого, потом уткнулась лицом в ладони и замерла так, вся дрожа. Пока родители пытались ее успокоить, Ростислав с Владой обменялись растерянными взглядами. - Она действительно не может сейчас ничего рассказать, - объяснила княгиня. - Слишком сильное потрясение вытеснилось из памяти, иначе бы ее рассудок точно не выдержал. Она помнит, что с братом произошло нечто страшное, но что именно - скрыто за глухой дверью. И мне не открыть ее. У Приморского князя опустились руки. Вот уже в который раз он ощущал, что ничего не может сделать с неуловимым убийцей, что все его воины, ловкие и отважные в бою, здесь беспомощны, как слепые котята. Следствие ничуть не продвинулось вперед. Как нельзя было безоговорочно доказать невиновность Ярины, так же точно нельзя было подтвердить и ее вину. Даже Светозар теперь молчал, стоя возле подсудимой. Зато Остромир, до сих пор не проронивший ни слова, неожиданно обратился к отцу: - Позволь мне поговорить с девочкой. Я попробую вернуть ей память. - Ты думаешь, что сможешь? - усомнился Ростислав. На его памяти второй сын никогда не интересовался тайнами людских душ. Остромир усмехнулся, и в лице его появилось нечто жесткое и холодное. - Я знаю, что сказать ей. Но это придется вытерпеть всем. На всякий случай прошу не позволять никому вмешиваться. Он склонился над девочкой, оттеснив ее родителей, и пристально вгляделся ей в глаза. - Ты слышишь меня, Калина, дочь Валуйка? - сурово произнес княжич. - Я слышу, - проговорила девочка бесцветным голосом, будто во сне. - Я велю тебе вспомнить, кто утащил твоего брата возле Сухой Речки! Кого ты увидела из кустов? - Нет... нет, я уже все сказала, я не могу больше! Я ничего не знаю... не помню! - жалобно вскричала девочка, сжавшись, как мышонок под взглядом ястреба. Родители бросились к ней, но княгиня Влада их удержала. - Это что же такое? Сына сгубили, теперь и дочку мучают? - жалобно воскликнула мать, а ее муж проговорил хрипло, сжав кулаки: - Ты лучше отойди, княгиня-матушка, для тебя же лучше будет! Дай нам забрать дочку, она у нас одна осталась. Если с ней что случится, ни я, ни жена моя не переживем. Но Влада выставила руки ладонями вперед, и они не могли приблизиться. Попыталась успокоить чету поселян: - Я обещаю, что вашей дочери не станет хуже! Сейчас ей трудно, но иногда приходится пережить меньшую боль, чтобы не допустить худшей: так, люди прижигают раны, чтобы не допустить заразы. Если Калина вспомнит то, что ее испугало, ей легче будет придти в себя. Остромир подхватил слова матери и продолжил непреклонным тоном: - Я приказываю тебе, Калина, вспомнить все, что случилось у Сухой Речки! Сломай дверь, отгородившую часть твоего сознания! Открой мне все, что видела тогда! Откроешь - станешь вновь здоровой и целой, твой поврежденный разум заживет, оставив лишь сожаление о погибшем брате. Нет - память всю жизнь станет жечь тебя, возвращаясь во сне, и ты никогда уже не сможешь жить спокойно! Всю свою жизнь ты будешь снова и снова переживать кошмар, который вытеснила за дверь своей памяти, будешь кричать и плакать во сне. Ты можешь освободиться от него сейчас - второй возможности тебе не даст никто! Сейчас Остромир был гораздо больше похож на судью, выносящего приговор, чем его отец, и на могущественного ведуна - больше, чем его мать, сама глядевшая на второго сына с изумлением. От жестоких слов и ледяного голоса его, казалось, вокруг похолодало. По крайней мере, немало было среди собравшихся тех, у кого по коже пробежали мурашки. Даже младшая сестрица Листава укоризненно взглянула на брата: - Ах, брат Остромир, как же ты жесток! Но он не замечал ничего, сосредоточившись на девочке, которой приказал вспомнить все. И она, не в силах сопротивляться его воле, заговорила слабым и хриплым голосом: - Я... я видела, выбежав из-за кустов на крик Лютика... По ту сторону кустов стоял... стояло... нет, я не знаю, что это было! Кто-то весь в медвежьей шерсти или в шубе до пят. Он стоял на двух ногах, а одной рукой держал Лютика под мышкой. Я подумала, что Леший, но тут он повернул голову, и я увидела... увидела, у него череп вместо головы! И завизжала... - Череп? Это был человеческий череп? - уточнил Остромир. - Я видела... видела кости на лице. А из-под них свисали седые волосы и борода. Но я видела только одно мгновение. Кости... кости на лице! - Костяная Маска, - повторили на все лады многие из собравшихся. Девочка спешила договорить, словно ей и впрямь необходимо было выплеснуть пережитый ужас, как гной из вскрывшегося нарыва: - Я увидела Костяную Маску и завизжала от ужаса. И тогда... я увидела, как Лютик барахтается в его лапах. И тот поднял нож и вонзил ему в горло! Тогда я побежала, не помня, как и куда. Мне казалось, Костяная Маска догонит меня и убьет, как Лютика. Но нет... Она всхлипнула и крепко обнялась с родителями, которые, наконец, смогли к ней подойти. Когда общее волнение немного стихло, князь Ростислав обратился к пострадавшей семье: - Благодарю вас за помощь, добрые приморяне! Вы будете награждены за вашу, увы, невозвратную утрату, и за помощь в поисках убийцы. - По крайней мере, теперь каждому ясно, что это не Ярина, - обрадовался Светозар. - Уж у нее-то ни в каком обличии нет седых волос и бороды! Но князь Ростислав решил проверить еще одно предположение. - Если хочешь вполне оправдаться, перекинься сейчас рысью, - сказал он Ярине. - Девочка могла от страха принять звериную голову за череп, а шерсть - за шубу. Рысь окинула его холодным недружеским взглядом, однако ради близкой свободы согласилась на последнюю проверку. Светозар залюбовался, глядя, как ее гибкое тело плавно перетекло в фигуру большой лесной кошки, как одежда сменилась мехом, на лапах проросли острые когти, а на ушах - кисточки. По знаку князя она поднялась на задние лапы, чтобы девочка увидела ее в той же позе, что Костяную Маску. При ее превращении кое-кто из приморян испуганно отшатнулся. Но зато девочка, как видно, уже неспособная испугаться чего-то нового после уже пережитого, только моргнула. - Нет, - объявила она во всеуслышание. - Это была не рысь, и вообще не зверь. Это точно. - Ну что ж, - подвел итог князь Ростислав. - Если так, то Ярина Странница признается невиновной в жестоких убийствах детей. Ты оправдана! - Благодарю тебя за справедливый суд, князь Приморский, но ты не ошибся бы, сразу поверив мне на слово, - Рысь в самом деле не ждала от него такого беспристрастного решения, однако же не считала нужным молчать. Он усмехнулся в ответ. - В древности наши предки безоговорочно верили на слово, но они жили проще нас: сидели в своих лесных уделах, где постороннего человека увидишь раз в полгода. Нам же приходится теперь учиться доверять, но проверять. Это-то Рыси было понятно. Если бы ей пришлось жить в таком огромном городе среди деревянных и каменных стен, где людей больше, чем муравьев в муравейнике, но только совсем не таких тихих, - она бы сошла с ума. - А тебя я попрошу пока остаться в Белгороде Приморском, - продолжил Ростислав, отчего у нее ноги примерзли к деревянным плашкам. - Я не привыкла к городам. Мой дом - лес, - прошипела Рысь недовольно. - Это ненадолго. Я надеюсь, что ты, как союзница народа приморского, поможешь нам найти Костяную Маску, чтобы больше никто уже не страдал из-за него. Ты одна, кроме девочки, видела его и сможешь узнать, и хорошо знаешь лес. Я не могу приказывать тебя, но лишь прошу о помощи. Может быть, она и не согласилась бы, хотя гордой лесной охотнице приятно было, что князь зовет ее почтительно, как полезную союзницу. Но Светозар, ставший рядом с отцом, улыбнулся ей, радуясь, что удалось ее оправдать. - Вот видишь: я же говорил, что правда непременно победит! Соглашайся, Ярина! Ты имеешь право вместе с нами отомстить ему. Я сам позабочусь, чтобы приморяне с честью принимали тебя. Он был прав, свести счеты с Мерзостью определенно следовало. К тому же, Рысь не хотела уходить, не поблагодарив как следует младшего княжича, первым поверившего ей. Но говорить об этом прилюдно не следовало, и она лишь коротко улыбнулась ему: - Хорошо: если вы приглашаете меня, я немного задержусь.