"Lost Supernova"

      Я смотрел на неё с откровенным ужасом. Пас коварно улыбнулась, поставила одно колено на кровать и придвинулась ко мне так близко, что аж плохо стало от осознания. Наманикюренными пальцами она взяла меня за подбородок, заглянула в глаза. — Пасси, ты куда делась? — послышался женский голос из коридора. — Билли, ты такой половой гигант, — томно выдохнула Нортвест, ухмыльнувшись. — Я прям до сих пор отойти не могу. — Перережь мне горло и выкинь в космос, пожалуйста, — сдавленно прошептал я. — Ну зачем же сразу в космос? Этой ночью ты нас приятно удивил… — Она прикрыла ресницы, несколько раз моргнула. — «Нас»? — Сердцу стало совсем плохо. Можно было скорую вызывать.       В комнату вошла ещё одна девушка. Только с чёрными волосами до пояса и жёлтыми глазами. Всё те же перья за ушами, что и у Пас. Они переглянулись, Нортвест засмеялась. Вторая девчонка хоть застегнулась. — Билли, солнце ты моё… — Пасифика приподняла брови, облизала свои губы. — Начнём с того, что я — лесбиянка. А закончим тем, что ты настолько сильно нажрался, что испачкал меня своими слюнями и начал ныть о своём «Маленьком Милом Сосенке». Ну, мы и скинули тебя дрыхнуть здесь. — Она отстранилась, поднялась на ноги, а потом приобняла девушку за талию. — Уж прости, что я не довела тебя до инфаркта. Но ты гей до мозга костей. Серьёзно.       Я с облегчением выдохнул, накрыв ладонями лицо. Блять… Никакого алкоголя без Сосёныша. Никогда. Нахуй. — Спасибо, Пас. И я не гей. Я однолюб. — Я поднялся с кровати и только тогда обнаружил, что отсутствовала только верхняя часть костюма. Слава марсианам… Девчонки проводили меня до выхода, без остановки подкалывая на тему причёски или красных глаз. — Спасибо ещё раз, — произнёс я уже в дверях. — Не представляю, что бы со мной было, если бы не ты. — Ты бы спал в коридоре, — пожала она плечами. — Ладно тебе, не паникуй. Всё будет зашибок! — Она легонько ударила меня кулаком в плечо, громко рассмеялась. — Мы ж с тобой уже как братаны.       Я потёр ладонью затылок, опустил взгляд. Мда, нельзя мне больше прикладываться к бутылке. Прошлый запой, судя по всему, мимо не прошёл. И вот я поплёлся на свою казнь, попутно натягивая верх от брони.

***

      В кабинете было спокойно. Тихая атмосфера. Только перекати-поля не хватало. Стоило мне только появиться на пороге, как я получил в свою сторону сердитый взгляд. Помня о правиле «На работе — работать», я прошёл к своему столу. Сосёныш громко втянул воздух в лёгкие, но продолжил стучать пальцами по голографической клавиатуре. И я понимал, что, возможно, мне выбьют глаз или сломают челюсть.       До обеда я еле досидел, вечно ёрзая на месте. Народ даже не подозревал, какой тотальный пиздец ждал впереди. И только капнула последняя секунда первой половины рабочего дня, все встали и пошли по своим делам. У Сосны даже ничего не спрашивали по поводу того, что он оставался в кабинете. И вот он щёлкнул на кнопку на панели у двери, прикрыл глаза и снова громко вздохнул. Сосёныш направился в мою сторону. Я чувствовал, что лучше не тупо стоять, а держаться на безопасном расстоянии от него. Именно поэтому я подскочил в попытке сбежать, а меня прижали к металлической стене, да с такой силой, что стало больно. Рука Сосенки лежала на моей груди, взгляд его становился всё более и более убийственным. — Сайфер, где тебя всю ночь носили черти, если по камере я видел тебя в компании Нортвест? — прошипел он, сжав зубы. — Сказать честно? — спросил у него я. Даже ответа на этот вопрос не нужно было получать. — Пил. — Так и иди туда, где пил! — выкрикнул Сосёныш. — Чтоб ноги твоей больше не было в моей квартире! Пей, где только хочешь, с кем хочешь, и откуда хочешь! Хоть всех на этом корыте перетрахай!       Я видел в его глазах боль и обиду. Видел опустошённость. Синяки на его коже явно выделялись. Я осторожно убрал его руку со своей груди, встал перед ним на колени и посмотрел снизу вверх. Он кусал губы до крови, кончик его носа дёргался. Я знал, к чему это вело. — Никого я не трахал; Пасифика — лесбиянка; и я просто уснул у неё на диване. — Я обнял его ноги, прижался щекой к животу. — Прости меня… Я мудак.       Он сначала просто стоял несколько секунд, но позже положил ладонь на мою макушку и ласково пригладил волосы. Я чувствовал, как он дышал. Слышал учащённый стук его сердца. — Почему ты пошёл пить? — уже гораздо спокойнее прошептал он. — Что не так? — Да я и не хотел напиваться в слюни. Просто… Так вышло… Я просто спрашивал совета у Пас по поводу нас с тобой. — Я чуть отстранился, заглянул в лицо Сосенке. Брови его были приподняты, глаза будто готовились пролить слёзы. — Нам нужно поговорить, Сосна. — Хорошо. У нас есть целых два часа на беседу. — Он сделал шаг назад, подал мне руки, чтобы я мог встать. Ну вот, ярость вся вышла. Значит, опасаться было нечего.

***

      Мы перебрались в квартиру Сосёныша и остановились в гостиной. Мой мальчик сидел напротив меня, смотрел в одну точку на стенке. Я гладил пальцами тыльную сторону его ладони, собирался с мыслями. Сосенка выглядел утомлённым. Ситуация с «Коллапса» повторялась. — Диппер, — позвал я его. Он перевёл взгляд на меня, напрягся. — Я бы хотел обсудить с тобой работу. Ты снова берёшься за старое. — Я просто по-другому не могу. Здесь меня приютили, обогрели и дали шанс на новую жизнь. — Каштановые кудряшки упали на лоб, реснички прикрылись. — Я хочу отплатить им за это… — Сосенка, так нельзя. Ты теряешься в делах, отдаляешься от меня. — Я пересел поближе к нему, легонько приобнял за талию, скрытую бронёй. — Я скучаю по тебе. Неужели тебе Империя важнее? — Билл, мне важен только ты, поверь. Но нельзя же бросать дела и бомжевать по космосу. Я не могу полагаться на мелкие запасы пищи. — Он положил голову на моё плечо, зажмурился. — Нам нужна крепкая основа для спокойной жизни. — С таким трудоголизмом у нас не будет жизни. — Я постарался внушить ему это, но он всё равно стоял на своём. Тогда я решил высказать всё, что скопилось на душе: — Мейсон, любовь моя. Когда ты пропал, я вместе с тобой потерял и самого себя. Мы только-только стали жить счастливо. Только лишившись тебя, я понял, что именно хочу от этого безумия. — Я перехватил его левую руку, погладил золотой ободок колечка на пальчике. — И что же ты хочешь? — тихо спросил он, переплетая наши пальцы. — Построить дом где-нибудь около леса. Чтобы можно было ходить гулять потом по опушкам и рощам. Хочу завести собаку. Большую собаку. Чтобы когда приходишь домой, она прыгала на тебя и заливала всего слюнями от обожания. Хочу работать не в космосе и не в битвах, а где-нибудь в спокойном месте в своём ритме. Хоть свой сад иметь и оттуда кормиться. — Я зарылся носом в мягкие кудряшки, улыбнулся. — Хочу мазать тебя тестом, стоя по утрам у плиты и готовя оладьи. Хочу бегать с тобой купаться на ближайшее озеро, а потом загорать на берегу. Хочу целовать тебя по утрам в мягкой кровати, закрывшись от назойливых лучей. Сосенка, я хочу просто видеть твою улыбку, а не каменное лицо. Хочу видеть кровь лишь в кошмарах, чтобы ты потом меня успокаивал, прижав к себе. Хочу рассматривать бабочек, смотреть на птиц и кормить тебя фруктами. Хочу праздновать Рождество около камина, когда за окном сыпется снег. Хочу задаривать тебя цветами и конфетами, лишь бы ты был доволен. Я хочу… Хочу просто как-то проснуться с утра, а рядом ты… И от тебя пахнет сном, ты весь такой родной и расслабленный… А за стеной, в соседней комнате… — Дети… — Сосна чуть отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза. — Ты хочешь детей, Билл… — Но какие дети, когда мы вечно теряем то части себя, то полностью друг друга? — Мой голос сел, горло сдавило. — Я хочу обычной семейной жизни. С обычными проблемами.       Сосенка стиснул меня в крепких объятиях, накрыл мои губы своими. Я нежно целовал его, стараясь не причинять боли искусанным в переживаниях губам. Мой мальчик не желал выпускать меня даже тогда, когда ему стало нечем дышать из-за заложенного носа. Он всё сминал и сминал мои губы, а я гладил его тело сквозь плотные лоскуты материала. Дивана стало катастрофически не хватать. Я почувствовал, что мы съезжали на пол, так что принял весь удар на себя, упав спиной на ковёр. — Я люблю тебя, Билл… Больше всего на свете люблю… — выдыхал он в мои губы между поцелуями. — Я исполню все твои мечты. Я обещаю тебе. — Нет. Это наши мечты. И мы исполним их вместе. Только вместе…       Он заворожённо кивнул, обвил руками мою шею. Я покрывал поцелуями его лицо, расстёгивал броню и оставлял отметины на открывшихся участках тела. Сосенка тяжело дышал, что-то тихо шептал, когда я вёл пальцами всё ниже и ниже…

***

— Говоришь, теперь он тебя целует при всех? — засмеялась Пас, выгнув одну бровь. — Ну вот и сделан огромный шаг. — Я надеюсь…       Мы сидели за отдельным столом на обеде. Сосна опять куда-то запропастился. Нортвест трещала о своей новой пассии, я кивал почти на все её слова. Тут рядом неожиданно опустился ещё один поднос с едой. Я поднял глаза выше. — Можно к вам присоединиться? — широко улыбнулся Сосенка. — Замотался я что-то. Буду ставить себе будильники на обед. — Он присел рядом, притянул меня к себе за воротник, а потом прижался губами к моей щеке. — Ой, вы ж такая милая парочка!.. — мечтательно произнесла Пас. Сосна только улыбнулся ей в ответ.       А я сходил из-за него с ума…