"Lost Supernova"

      Каждый день, проведенный вместе. Каждая минута, когда я рядом с Сосёнышем… Создавалось ощущение, что мы вернулись в наш медовый месяц. Он даже сдружился с Пас. Каждая тренировка теперь проходила с улыбкой. Патлатого я больше не видел совсем — он написал заявление на увольнение. Так что душа моя была спокойна.       Я резко присел, уходя от удара. Сосна не поддавался мне, так что бой выходил на равных. Единственное, что он реально поправил — сбавил мощность на своём хлысте. Я сделал выпад вперёд, клинки звякнули, ударившись о стену. На розоватых губах появилась улыбка. Мой мальчик перехватил мои руки за запястья, подставил подножку, а затем легонько толкнул меня. Я же стиснул его в объятиях за долю секунды до падения и потянул за собой. Кажется, с таким грохотом падали только мы. Сосенка громко засмеялся, склонился ко мне и легонько чмокнул меня в губы. Такие повороты уже стали обыденностью в тренировочном зале. — Какие у Вас на сегодня планы, о великолепный воин? — мурлыкнул я, прикрыв ресницы. — М-м-м… Даже не знаю… А есть предложения с Вашей стороны, красавчик? — в тон мне шепнул Сосна. — Хотел пригласить Вас на танцы, о милейший. Не окажете мне честь? — Я поиграл бровями, усмехнулся. — Ох, даже не знаю! Я ведь замужем! Как отреагирует на это мой распрекрасный супруг? — засмеялся мой любимый, потираясь носом о мой нос. — Он ни о чем не узнает, обещаю Вам. — Я стиснул его покрепче, прижался губами к его щеке и звонко чмокнул. — В таком случае, сегодня в семь вечера встретимся около моей квартиры. — Он наигранно несколько раз похлопал ресничками, выпутался из объятий и поднялся на ноги. Я же встал за ним. — А если серьёзно: Билл, сегодня я пойду к командованию и узнаю о переводе. — То есть… Ты хочешь перевестись на какую-нибудь планету? — удивился я. — Серьёзно? — Угу… Я же обещал исполнить наши мечты. — Сосёныш посмотрел на меня с мягкой улыбкой. Кажется, я вышел замуж за ангела.

***

      Весь день пришлось провести на рабочем месте. Я заменял Сосенку, пока он разруливал наши вопросы. Честно говоря, я и понятия не имел, как должно было выглядеть наше начальство. Даже знать не желал. Так или иначе, а мозг мой был вынесен. То приходила какая-то хрень с цифрами, то что-то на инопланетном языке. Это было просто максимально жестоко. Но к вечеру я всё же смог вырваться, спихнув инопланетную хрень на других сотрудников.       И вот я переодевался в нормальную одежду, чтобы свободно танцевать с Сосной. В последний раз мы танцевали на собственной свадьбе. Так что… Да, нам нужно было разнообразие. Брюки и рубашка — вот какие атрибуты должны быть на мне для максимального удобства.       Диппер появился чуть позже меня. Весь светящийся, счастливый. Он буквально с разбега бросился мне на шею и повис на мне. — Билл! Нас перевели!!! Нас перевели!!! Господи, спокойная жизнь будет нас ждать уже завтра! — Он крепко поцеловал меня, а после быстро отстранился.       Я даже не знал, что на это можно было сказать. За пару минут Сосна переоделся и потащил меня за собой в местный бар. Да, это нужно было отметить.       Там мы совсем немного выпили. Настроение у моего мальчика было на таком уровне, что он мог делиться положительными эмоциями со всеми. Да и я в стороне не оставался. Там, где было место для танцев, уже двигались некоторые существа. И, вероятно нам так повезло, или просто звёзды сошлись, но мы попадали только на медляки. Честно, я был совсем не против. Ведь воспоминания о нашей свадьбе будто волнами набегали на меня. — Будем работать в исследовательском центре. Там как раз нужны стратеги. Считай, удалённая работа на Империю. Там есть большие города, сёла… Ну, а я хочу что-то вроде фермы. Как думаешь? — говорил он, двигаясь в такт музыке. — Всё, что только пожелаешь. Хоть официантами в кафе устроимся, если ты захочешь. Главное — мы будем в безопасности. Ты будешь…       Я смотрел в его глаза, тонул в них. Разноцветные блики от прожекторов завораживали. Сосенка всё говорил и говорил… Я не мог устоять… Затем снова немного выпивки, больше объятий в незатейливых движениях… Жизнь менялась…

***

— Слушай, ты хоть пиши мне, Билли. — Пас толкнула меня в плечо, прищурилась. — Странные вы, люди… То появляетесь неожиданно, то пропадаете быстро. — Она глубоко вздохнула.       Мы перетаскивали личные вещи на транспортный кораблик, который нам выделили. Сосёныш иногда поддерживал разговор с Нортвест, а иногда пропускал её слова мимо ушей, о чём-то задумавшись. — Не волнуйся. Можешь заскакивать в гости раз в десять лет, — подмигнул ей я. — Заодно познакомишься с сестрой Сосёныша. Поверь, она тебе понравится. Вдруг тоже навещать нас будет. — Ох, сомневаюсь. Мне мало кто нравится. — Пас скрестила руки на груди, показала мне язык. — Ты мне, вон, тоже не особо нравишься. Ты ж засранец, Билл. — Ещё какой засранец, — фыркнул я.       Мы уже просто ждали разрешения на отлёт. Пас трещала о собственных планах на будущее, активно жестикулировала в спорах с Сосенкой на тему обороны Империи. Я был всем доволен. И вот по динамикам объявили номер нашего корабля… — Дуй сюда. — Я засмеялся, притянул к себе Пасифику и обнял её на прощание. — Не шали тут с девочками. А то вдруг чего подхватишь. — Слушай, я уже как-то подхватила одну заразу — с тобой познакомилась. Ты хуже геморроя, Пайнс-Сайфер, — подколола она меня, ткнув под рёбра.       Затем она схватила за шиворот Сосёныша, что-то сказала ему на ухо и приобняла за плечи. Он немного покраснел, но всё же кивнул. Через несколько взаимных пререканий, подколов и шуток мы всё же запрыгнули в ведро с болтами. Нас уже ждала новая жизнь…

***

— Знаешь, а ведь я даже не верил, что это рано или поздно произойдёт, — произнёс Сосенка, откинувшись на спинку кресла. — Думал, что мы вечность будем сражаться со всякими тварями. Мы ведь собирались уйти в отставку в Федерации? — Да, собирались. Я даже уже начинал тайком подыскивать здоровенного пса. — Я повернулся к Сосёнышу, прикрыл ресницы.       Корабль шёл на автопилоте к нужной планете. Нам даже напрягаться не нужно было. Как ни странно, разные приборы на панели отсутствовали. То есть, вручную управлять было невозможно, что меня напрягало больше всего. Корабль был сделан так, что любая дрянь — и всё накрылось бы медным тазом. Сосенка смотрел на меня в ответ. Он протянул мне руку, переплел наши пальцы. Он привык к моему холодящему титану давно… Он даже не вздрагивал, когда я забирался металлической рукой под его майки и футболки.       Датчик посторонних объектов громко запищал, свет сменился на красный. — Какого чёрта? — прошипел я сквозь зубы. Ничего хорошего это не предвещало…       Сосенка подорвался со своего места, схватил меня за руку и с силой потащил в сторону комнаты, отведенной для отдыха. Вдали, за стеклом, я видел тень. Тень чего-то страшного. Сосна затолкнул меня за дверь, быстро закрыл её. Удар последовал мгновенно. Корабль тряхнуло, свет погас. Больше не был слышен шум двигателей. — Приехали, — тяжело выдохнул Сосёныш. — Всё. — В смысле? — мой мозг отказывался воспринимать информацию. — Есть вариант починить поломку? Перезапустить систему этого говна?       Сосна без слов вывел голограмму с коммуникатора. Состояние корабля оценивалось как «критичное». На схеме красным светом выделялось лобовое стекло. До нужной нам планеты оставалось немного, но путь, по которому мы летели, использовался редко. Вариантов добраться не было. — Маски тут не предусмотрены. Это устройство для недалёких путешествий. Ручное управление не дано по той же причине. — Он прижался к стене, осел на пол. Становилось душно.       Я опустился рядом с ним, прижался к нему со всей силы. Чувствовался сквозняк — кислород потихоньку вытягивало через стыки металла и щели в двери. — Сообщи о крушении. Вдруг за нами вернутся? — тихо спросил я у него. — Не успеют. Весь ковчег не будут разворачивать, а высылать за нами тягачи бессмысленно — они долго летят. Мы дальше, чем нужно, для выживания. — Коммуникатор оказался на полу. Глупая драма. Статистика показывала, что кислорода должно было хватить минут на десять.       Я сделал глубокий вдох, повернул Сосёныша к себе за подбородок, чтобы он посмотрел в мои глаза. Паника… У нас у обоих была паника… В этот раз космос должен был забрать нас навсегда. Сосна потянул за пуговицы на моей рубашке, расстегнул воротник. — Не хочешь поговорить? В последний раз? — Я накрыл его ладонь своей, погладил тыльную сторону. — Хочу. Отвлеки меня. — Я понимал, что ему было плохо. Так же плохо, как и мне. В этот раз всё гораздо спокойнее, чем в прошлые разы. Деваться некуда. — Знаешь, когда-то в детстве я специально вылил на голову моего брата зелёнку. Просто он достал меня своим нытьем и хорошими оценками в школе. В итоге родители измазали зелёнкой мне всё лицо. — Я усмехнулся, положил подбородок на макушку моего мальчика. — У меня потом долго было прозвище «Халк». — А я в детстве ходил в церковь. Мейбл там устраивала такой балаган, что нас оттуда выгоняли и заставляли стоять на улице. — Он фыркнул, погладил второй рукой одно моё бедро. — Я знаю, что мы с ней в тандеме невыносимы, но… Мы ж были детьми. — Я бы посмотрел на прилежного тебя. Верил в Бога раньше? — Я зарылся носом в мягкие кудряшки, от которых всё так же пахло грушей и яблоком. — Да я и сейчас… — Он отстранился от меня, посмотрел на меня сквозь влажные ресницы. — Знаешь, а я хотел бы обвенчаться с тобой в церкви. Чтоб навеки остаться вместе. — И после смерти? — засмеялся я. — Ты бы вытерпел меня после смерти? — Я бы не смог существовать без тебя. Знаешь… Это как найти часть себя. То, чего не доставало раньше. Твои шутки, смех, твой запах… Ты весь… А тут мы — как одно целое. И больше нет мира вокруг, кроме нас. — Глаза его стали мокрыми, слёзы покатились по щекам. — Я бы хотел, чтобы на Небесах приняли наш брак.       Воздуха становилось всё меньше и меньше. На нас двоих его не хватало. Я прижался губами к его губам. И целовал… Целовал, пока вдохнуть становилось невозможно. Целовал до самого конца, пока не терялось сознание от недостатка кислорода. — Я люблю тебя. Люблю навсегда. Люблю тысячи лет, и буду любить ещё столько же, — выдохнул я последний воздух. — Квазар…       Он сжал мои ладони, губы его задрожали, а из глаз покатились слёзы. — И я люблю тебя навсегда… Навсегда… — прошептал мой мальчик. Я не закрывал век, чтобы видеть его лицо. Чтобы оставался только он. Он… Он...