Репаро
31 января 2019 г., 17:12
Гермиона лежала на кровати и, улыбаясь, смотрела в потолок. Ей было так легко и спокойно. Впервые за долгий период.
Последнее время она чувствовала себя ужасно. Из-за подготовки бала, из-за проблем с начальником, из-за невовремя приехавших Малфоя и Забини, которые ежедневно добавляли ей неприятностей. Гермиона просто закипала. Чувствовала, что раздражается из-за любой мелочи.
Она полетела на шабаш не потому, что ей были необходимы буйные исступлённые обряды, а для того, чтобы высвободилась злая своевольная энергия, чтоб тело и душа смогли наконец расслабиться.
Где-то в голове мелькали воспоминания:
Она летела на метле с невообразимой скоростью над самыми верхушками деревьев, но мрак скрывал её фигуру. Холодный воздух обжигал кожу; кончики пальцев на ногах немели; ладони, сжимающие древко метлы, побелели. Страх упасть отступил. И ей дико хотелось смеяться. Оттого, что она предчувствовала, насколько ей станет легче и спокойнее после проведения обрядов. Рассудительность уступила место безрассудству.
В сторонке, недалеко от разгоравшегося костра, под присмотром опытной ведуньи стояла молодая девушка, красоту которой Гермиона заметила сразу. Этой ведьме предстояло стать королевой ночи. В глазах многих присутствующих женщин светилась откровенная зависть. Вот только Гермиона этой девчонке совсем не завидовала: малышке предстояло потерять девственность на глазах у всей нечистой силы.
Грейнджер закрыла глаза, натянула одеяло на голову. Все дальнейшие воспоминания оказались мутными, туманными отрывками.
Когда разгорелся костёр, заиграла ритуальная музыка; затем стали раздаваться громкие звуки, взвизгивания, свист и полная какофония, служившая аккомпанементом для диких плясок. Танцы были резкими и страстными. Некоторые ведьмы танцевали голыми, на некоторых было столько одежды, что она лохмотьями летала вокруг них. Всех их объединяло опьянение этим танцем. Девушки и пожилые женщины скакали, толкая друг друга спинами в круговороте дерзких движений, периодически выкрикивая что-то нечленораздельное. Почувствовав жар, исходящий от костра, Гермиона ухмыльнулась. Её сознание постепенно начало затуманиваться из-за аромата горящих трав и кипящих зелий.
Когда личная воля полностью подчинилась групповой воле, когда стёрлась грань между внутренним и внешним миром, Грейнджер присоединилась к танцу.
Эта оживлённая пляска была завораживающей. Тут уже все руки и ноги мужчин и женщин смешивались в общем вихре, создавая какую-то нереальную силу, не подчиняющуюся никакой дисциплине. Это был общий хаос обезумевших человеческих тел, слившихся в одной бесформенной массе, увлекаемой вихрем какой-то пьяной, неудержимой силы. Повернувшись спинами друг к другу, вся толпа скакала, вертелась, не различая силуэты в ночной тьме, при свете обезумевших костров. Внезапное и безотчётное облегчение наступало у каждого.
Потом начиналось пиршество, которое Гермиона совсем не помнила. Все предыдущие разы она контролировала себя, предусматривала все свои действия. Со стола она изредка брала кефир, настоянный на крапиве, или молодого ягнёнка, но только если его предварительно запекали, а не ели сырым.
Помимо этого, на столе стояли столь отвратительные блюда, что от одного их вида вывернуло бы даже самого подготовленного человека. Ещё живые насекомые, тушёные летучие мыши, почти сгнившее мясо, о происхождении которого даже думать не хотелось, — гостьи, поддавшиеся безумию, ели это с невероятным аппетитом.
Крепко зажмурив глаза, Гермиона застонала. В голове раз за разом возникала одна и та же картинка — единственное воспоминание, оставшееся с последнего пира.
Прожевав ещё один кусочек чего-то, она схватила со стола стакан и жадно выпила его содержимое. Жидкость стекала по губам и подбородку, капли оказывались на её белой ночнушке, в которой она прилетела на шабаш. Голова кружилась, перед глазами стояла пелена. Но даже сквозь неё Гермиона видела свои руки, измазанные… кровью?
Девушка быстро замотала головой и подорвалась с кровати. Тошнота подкатывала к горлу лишь от одного предположения, что она могла есть на пиру, потеряв контроль над своим сознанием. Прикрыв рот рукой, Гермиона пробежала мимо спящего на полу Малфоя и залетела в ванную комнату.
В последний момент она успела согнуться пополам над унитазом.
***
Драко взял в руки глиняную тарелку и щедро насыпал себе из неё тушёной баранины. Пряный аромат мяса вызывал такой невероятный аппетит, что почти все, кто сидел за столом, ели вторую порцию. А Блейз, дабы привлечь внимание одной девушки, — и вовсе, третью. Только Гермиона неуверенно жевала паровую рыбу, приклеив рассеянный взгляд к стене. Она твёрдо решила, что больше не будет прокручивать в голове воспоминания с последнего шабаша. — Мисс Грейнджер, — шутливо обращаясь к начальнице, прощебетала Синди, надевшая сегодня льняное платье с пышной юбкой, — прошу отведать ваш персональный отвар из брусники. — Спасибо, дорогая. — Гермиона почти незаметно встряхнула головой и посмотрела на небольшую чашку, стоящую перед ней. — С сахаром? — С мёдом. — Синди улыбнулась, убрала со стола пустой кофейник, придирчиво проверила, чисто ли в комнате, и вышла. Следом за ней, захватив свою грязную тарелку, последовал Блейз. Он последние дни взял за привычку помогать поварихе с уборкой. Драко даже удивился настойчивости друга. Редко Забини ухлёстывал за дамами так отчаянно и самозабвенно, жертвуя своим временем и маникюром. В принципе, с самого утра настроение Малфоя было приподнятым: им с Блейзом выделили новый номер, защищённый сильными чарами и находящийся напротив комнаты Эрмы. Теперь ему не придётся убивать свою спину, засыпая и просыпаясь на полу в номере Грейнджер. Хотя Драко не планировал оставаться в Брумстике больше двух ночей. Им пришло время уезжать. Гермиона стояла около счётчика, сверяя его показания и быстро переписывая их в свой блокнот. Длинное чёрное перо плясало по бумаге и полностью завладевало вниманием хозяйки. Поэтому она не заметила, что к ней неслышно подошёл Драко и склонился над её ухом. Вслед за тем ароматная волна свежего одеколона защекотала ноздри: удивительная смесь лимонника и горькой мяты. Тихо, так, чтобы слышала только Гермиона, Драко неожиданно твёрдо сказал: — У нас возникла проблема, Грейнджер. Там, в лесу, сама знаешь когда, около каёмки воды валялся труп фермера. Того самого, который обещал починить нашу машину. — И? — Нам с Блейзом нужно выбираться из этой дыры. Мало того, что мы можем отправиться на тот свет в любую секунду, так у нас ещё бизнес в Лондоне простаивает. — Я ничем не могу вам помочь, — медленно повернув голову в сторону Драко, спокойным тоном ответила Гермиона. Её умиротворённое выражение лица сбивало с толку. — Может, где-то поблизости есть железная дорога? Камин, подсоединённый к международной сети? Постоянные автобусные рейсы, на худой конец? Прикрыв глаза, Гермиона рассмеялась. — Нет ничего из этого. — Уверена? — В противном случае, я бы отправила вас с Забини обратно в Лондон первым же рейсом, чтобы вы не создавали мне неприятности. Взгляд Драко моментально похолодел на несколько градусов, а рука, на которой красовались перстни, сжалась в кулак. На несколько секунд Гермиона забыла, как дышать, но его холодный голос вернул её к жизни. — Мне кажется, Грейнджер, мы не только создаём тебе неприятности, но и вытягиваем из них. Если ты забыла. — После бала в отеле осталось много гостей, мне нужно заниматься ими, — гордо вздёрнула свой носик девушка и ушла в общую столовую, цокая каблуками. Словно взбесившись, Драко быстро зашагал по замку в сторону своего номера, на одном из поворотов едва не сбив удивлённого Хёми. Краснея от ярости, он перевернул стол и несколько стульев, на которых лежала одежда, затем принялся скидывать на пол всё то, что попадалось под руку: книги, вазы, подушки. Тяжело дыша, Драко посмотрел на разрушенный номер и только тогда почувствовал, что начинает успокаиваться. Он упал в кресло, достал из кармана волшебную палочку и, нехотя, простыми заклинаниями стал приводить всё в порядок. Несколько «Репаро» исправили ситуацию в номере, но не вернули душевное равновесие. Драко ругал себя, что сразу не заметил правды — чем же ещё объяснить это поведение? Почему он сразу не сопоставил факты, которые плясали прямо перед носом? Эта метла в её номере, увлечённость травами, необоснованный страх подчинённых? Да ведь Грейнджер постоянно ходила с каталогом чугунных котлов! А он не придавал этому значения. Неужели посвящение в ведьму сделало из неё такую… такую суку, живущую в своём мирке, построенном из иллюзий? Ему, в принципе, было плевать. Ладно, может, и не плевать, но… Сидеть в отеле и ждать чуда — вот что являлось для Драко мучением. Можно даже сказать, пыткой. Для него, человека прожившего всю жизнь в Лондоне, сила притяжения живого города была слишком велика. Поэтому он чувствовал себя приговорённым к казни, с той лишь разницей, что где-то мелькал смутный шанс всё исправить. Раз так получилось, что Грейнджер решила предоставить ему возможность самостоятельно выпутываться из сложившейся ситуации, Драко был готов перейти к отчаянным мерам. Собственно, это он и намеревался сделать. Сквозное зеркало размером с две ладони снова стояло на столе, приковывая к себе взор. Драко слышал, что если такое зеркало разобьётся, его осколки отразят обрывки случайных диалогов, проведённых с помощью него. Мужчина в отражении держал в одной руке чашку с чаем, в другой — печенье и внимательно рассматривал сына. — Я собирал информацию в нашей библиотеке буквально по песчинкам. Мало где найдёшь хоть строчку, дающую объяснение. Но, полагаю, вы находитесь в лесу Гертруды Свенсдоттер. Столько нечисти ты больше нигде не найдёшь. — Это я уже понял, отец, — ухмыльнулся Драко, вспоминая последние несколько дней. — Не то чтобы ситуация была безвыходной. Если мы смогли попасть в это место, значит, сможем и выйти. Только как именно — пока не знаю. — Просто так выйти не получится — лес будет возвращать любого волшебника к месту, от которого он начал свой путь. У Гертруды Свенсдоттер были счёты с каждым, кто мог пользоваться волшебной палочкой. — Кто она вообще такая? — Ведьма, — как что-то очевидное объяснил Люциус и отпил чай из кружки. Он пребывал в этот день в особенно приподнятом настроении, и это сказывалась на его поведении. — С самого юного возраста творящая грязные, отвратительные поступки. В одиннадцать лет, когда её заподозрили в колдовстве, девчонка спихнула всё на приёмную мать и ту заживо сожгли. Вот такой милый ребёнок. — А этот лес тут при чём? — Она хитрым образом смогла избежать экзекуции и загорелась желанием примкнуть к обществу магов. Сам понимаешь, Драко, что её, не задумываясь, отвергли. Вот она и сбежала в Ирландию, поселилась в лесу. Думаю, её сгнившие косточки валяются где-то там уже пару сотен лет. С тех пор лес, в котором вы находитесь, является одним из самых популярных мест для сборищ ведьм. — Тогда любая из ведьм должна знать, как нам отсюда выбраться, — сделал вывод Драко, проведя рукой по волосам. — Именно так, — согласился Малфой-старший. — Это будет непросто. — Ну, если ты наладил контакт с Гермионой Грейнджер, — прикладывая усилия к открытию коробки шоколадных конфет, ответил Люциус, — то всё будет не так уж сложно. — Можно сказать, мы почти подружились, когда я ей помогал. Люциус замер в странной позе на пару секунд и, приложив ладонь ко лбу, изобразил полнейшее разочарование: — Скажи мне, Драко: где я допустил ошибку в твоём воспитании? — спросил он, недовольно качая головой. — Попытка дружить с красивой женщиной — первый признак того, что делаешь ты что-то неправильно, сын. — Отец… — Парень улыбнулся и собрался что-то сказать, но тут же оказался перебит. — Ответь мне, сын, могу ли я быть уверен в твоей ориентации? — уже открыто смеялся старший Малфой, держа в руках открытую конфету. — Она не относится к типу девушек, разум которых затуманится моим обаянием. Люциус, ухмыльнувшись, игриво поднял бровь и как бы невзначай бросил: — Сначала попробуй — потом утверждай. Кстати, просто в образовательных целях скажу, что обычно ведьма занимается сексом только с тем мужчиной, который думает не только о себе, но ещё и заботится о том, чтобы доставить удовольствие ей. Знаешь, почему? Драко отрицательно помотал головой, в которую уже закрадывались мысли о том, чтобы «случайно» разбить зеркало. Его отца это, казалось, абсолютно не тревожило: — Потому что ночи с ними мелькают в памяти ярче звёзд в небе на протяжении многих лет. И редкий путник сможет забыть это.***
Небо уже загустело, приняв ночной цвет, и оранжевый сироп солнца скрылся в нём. Несколько одиноких клочковых туч подкрадывались к замку. В подвале дважды моргнула лампочка, после чего совсем погасла. Эрма, чертыхаясь, всё-таки спустилась по лестнице и строго зашагала по тёмному коридору. Под её ногами хлюпала вода, вытекшая из прогнивших труб. Сколько раз она говорила Хёми разобраться с испорченной системой водоснабжения! А теперь весь подвал был затоплен по щиколотку. В одной из проходных комнат валялось две поломанные скамьи и треснутое трюмо, всё — некрашеное и грязное. Увидев фигуру Эрмы, крысы, обитающие в обивке старой мягкой мебели, хранившейся здесь около сотни лет, испуганно разбежались в разные стороны. Хёрман, не удивившись такому раскладу событий, прошла мимо мощных почерневших балок, державших потолок, и вышла в узкий коридор, стены которого заглушали всякий шум. Здесь на полу уже не было воды, но гнусный затхлый запах всё равно присутствовал. Она без проблем ориентировалась в кромешной тьме, лишь изредка проводя худенькими пальчиками по шершавым стенам. Её не пугали странные звуки, не смущали крысы, пробегающие совсем рядом. Только металлический лязг где-то вдалеке заставлял поёжиться. За одним из поворотов Эрма зажгла люмос, чтобы осветить фантастически-огромный ковёр бледных поганок, растущих прямо из разрушающейся от времени и сырости стены. Пахло гадко. Присев на корточки, Хёрман достала из кармана небольшой ножик и срезала пару грибов, никогда не видевших света. Несколько бледно-жёлтых шляпок прекрасно поместились в хлопковом мешочке. Этого должно было хватить для зелья Гермионы. Однако возвращаться за стойку ресепшена Эрма не спешила. Ей ещё предстояло разобраться с цепями и той тварью, которую в эти цепи нужно было заковать.***
Милисента устало откинулась на спинку кресла, впиваясь взглядом в фотографию, которую держала в своей пухлой руке. С изображения ей улыбался Дин Томас — её бывший одногруппник. Ещё в прошлом году его фотографии появились на первых страницах ежедневных газет и на журнальных обложках. Милли припомнила, как читала где-то, что после недавнего опроса он был объявлен номером один среди самых восхитительных парней Лондона. У магического сообщества всегда были свои кумиры. Сейчас таким героем стал Дин. Почему и как? Сама Булстроуд была бы тоже не прочь узнать это. Вот только интервью с Томасом, назначенное на прошедший вечер, прогорело из-за не пришедшего интервьюера. Блейз просто не явился. А такое случилось с ним впервые. Надо было что-то с этим делать.
