Полнолуние

Мой мозг как будто отключился, пока я, словно под гипнозом, наблюдала за своей совой. Но потом кто-то поставил руку мне на плечо, тем самым заставив меня вернуться в реальность. Это был Сириус. — Неплохо, — с ухмылкой сказал он. — Да-а, — медленно протянула я. Перед моим взором появилась слегка растрёпанная светло-каштановая макушка. Я взглядом скользнула к привычной доброй улыбке и ласковым шоколадным глазам. — Потрясающе, — похвалил Римус, чем подтолкнул меня на очень спонтанный поступок. Я подошла к нему вплотную и небрежно обняла, пробормотав что-то похожее на «спасибо». Его удивила моя внезапность, но он неловко обнял меня в ответ. Я не хотела от него отстраняться, мне хотелось вечно чувствовать прикосновение его рук на моей спине. Но пришлось это сделать, когда я почувствовала, что он начал гореть (от стыда или неловкости, как я предположила). Да и Сириус слишком уж подозрительно хихикал за моей спиной. — Говорят, Патронус отражает характер человека, — начал говорить Римус, когда я наконец отстранилась от него. Немного подумав, я ответила: — Да, сова. В точку. Из-за спины Римуса вдруг появился красивый серебристый волк. — Это твой? — с восхищением глядя на него спросила я. Он обернулся, увидел волка, отвёл от него взгляд, устремив его на свои ноги, и мрачно ответил: — Мой. Волк был спокойным и серьёзным (пусть животные и не бывают серьёзными, но я это заметила). Он двигался медленно, слегка опустив голову, и мне он чем-то напоминал самого Римуса. — А хочешь увидеть моего? — спросил Сириус, будто пытаясь развеять появившуюся грусть и отвлечь внимание Римуса. Я кивнула, а он поднял палочку, произнёс заклинание, и из кончика его палочки выпрыгнул огромный пёс, начав описывать круги по всему кабинету. — Какая прелесть. — Я с умилением наблюдала за движениями пёсика. Собака и волк — мои любимые животные. Сначала это показалось странным, но потом я просто улыбнулась этому радующему совпадению. — ЭЙ, БРОДЯГА! — внезапно заорал Джеймс, заставив меня вздрогнуть. Я, Римус и Сириус обернулись на его голос. — ПОСМОТРИТЕ ТУДА! Мы посмотрели в направлении его пальца, и увидели прекрасную хрупкую лань, которая медленно и грациозно ходила вокруг улыбающейся и довольной Лили. — ЕЁ ПАТРОНУС — ЛАНЬ! — Мы видим, Сохатый, хватит орать! — СИРИУС, ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! — Силенцио. После заклинания Сириуса у Джеймса начали двигаться только губы, а его голоса не было слышно. Он возбуждённо махал руками и открывал-закрывал рот, что со стороны показалось очень смешным. Потом он понял, что сделал Сириус, и теперь, видимо, начал «кричать», чтобы его расколдовали. — Только не надо орать, лучше покажи ей. — Сириус кивнул в мою сторону. Джеймс в согласии кивнул, и Сириус его расколдовал. Убедившись, что его голос вернулся, Джеймс поднял палочку и дрожащим от возбуждения голосом произнёс: — Экспекто Патронум. Из конца его палочки появился высокий олень с огромными рогами. Олень описал пару кругов вокруг своего хозяина, потом поскакал в сторону лани Лили. Та в изумлении начала наблюдать за сплетавшимися вместе животными, но на её лице появилось нечто большее, чем просто изумление, когда она обернулась и узнала, что олень — Патронус Джеймса. Вечером того же дня у нас должна была быть Астрономия. Второй совместный урок с Гриффиндором за день. Я и Лили решили пойти вместе и встретились в главном вестибюле, как и планировали. У лестницы на Астрономическую башню стояли Мародёры. Точнее, трое из них. — А где Римус? — в один голос спросили я и Лили. — А что, Эванс, без него тебе неловко находиться в нашей компании? — сразу налетел на неё Джеймс. Лили закатила глаза, но терпеливо улыбнулась, повернувшись к Сириусу. — Где Римус? — повторила она. — Видите ли, дамы, он навещает свою маму. — Ах, да. — Лили сразу приняла понимающее выражение лица. — Опять. — Что-то случилось? — слегка нахмурив брови спросила я. — Бель, Римус навещает её каждый месяц. У неё плохое здоровье. Обычно он уезжает на два-три дня, так что соскучиться ты не успеешь. — Сириус посмотрел на меня многозначительным взглядом и подмигнул. Мы поднялись на башню, и я была рада, что на лестнице не было достаточно светло, чтобы заметить мои покрасневшие щёки.