Любовь может спасти даже темнейшие из душ

Гет
NC-17
В процессе
115
Polina Moscow автор
Размер:
планируется Макси, написано 478 страниц, 18 частей
Описание:
— Боже, они ещё и пьяные в хлам, — обращая взор к потолку, промычал де Мартел.
— Хм... Не сказала бы, что так уж и сильно они пьяны, — протянула Майклсон-старшая, рассматривая Кэролайн, Кэтрин и Аврору.
— Это потому что их ещё штырит от наркотиков, — устало усмехаясь, ответил вампир.
— Хочешь сказать, они не просто пьяны, но ещё и под наркотой? — изумился Клаус, быстро переводя взгляд на блондинку.
— А то! Причём, судя по всему, у них в организме и наркотиков, и алкоголя напополам...
Посвящение:
Шикарной дружбе трёх шикарных вампирш в лице: Кэролайн, Кэтрин и Авроры.

Клаус и Кэролайн always and forever в моём сердце.
Примечания автора:
Промежутки между выходом глав будут очень-(возможно)-очень-очень большие. Заранее извиняюсь.

Таймлайн 3-его сезона "Первородные", 6-7-ого сезона "Дневники вампира", 3-его сезона "Сумеречные охотники" и 4-ого сезона "Люцифер".
Хронология сериалов в соответствии с действиями фанфика местами нарушена. В принципе, как и сюжет.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
115 Нравится 100 Отзывы 49 В сборник Скачать

13 глава. "Игра началась".

28 октября 2019, 05:33
Настройки текста

Даже самых умных в мире людей можно обмануть – особенно если они не знают правил игры.

— Вот, выпей, — протягивая сестре небольшую баночку с тёмно-зелёной жидкостью, проговорила ведьма. — Это на время успокоит твоё безумие. Блондинка благодарно приняла колдовской отвар и, поднеся его ко рту, всё же не сумев сдержаться, в отвращении скривила хорошенький носик. — Эта дрянь пахнет так, словно ты размолола там червей напополам с землёй, — всё же пожаловалась она. Фрея добродушно усмехнулась, с озорством поглядывая на младшую сестру и приговаривая: — Если бы я действительно хотела так подшутить, моей целью была бы не ты, а Клаус. Ну, или Кол, на крайний случай, — желая хоть как-то подбодрить девушку, попыталась пошутить Майклсон-старшая. Слегка улыбнувшись на провокацию сестры, Ребекка, всё-таки переборов собственное отвращение и рвотные спазмы, через силу, залпом выпила содержимое ведьминской склянки. — Буэ-э... — выдавила из себя младшая блондинка, с громким стуком поставив баночку на деревянный столик и сильно зажмурившись, пытаясь перебороть противный вкус зелья. — Всё никак не могу привыкнуть к этим помоям. — Да, учитывая то, что именно мне приходится туда добавлять, глупо было бы надеяться на то, что вкус будет сносным, — невесело пробормотала ведьма, наблюдая за мучениями сестры. — Я хочу знать "что именно" ты туда добавляешь? — бросая на голубоглазую косой взгляд, спросила Ребекка. — Нет, абсолютно не хочешь. — Ты же не размалываешь там червей? — с глубоким сомнением в голосе продолжила допытываться вампирша. — Хм... — неопределённо хмыкнула в ответ Фрея, что порядком заставило первородную напрячься. И после недолгого молчания, сопровождавшегося оценивающим взглядам со стороны ведьмы на блондинку, который так и кричал: "Да, я скормила тебе червей, но не думаю, что ты сможешь такое принять", — она всё же добавила: — Как я и сказала ранее, если бы я хотела тебя отравить, я бы сделала это куда более изящным способом. — Оу, какой исчерпывающий ответ. Меня это совершенно успокоило, — поджав недовольно губки, с глумливой полуулыбкой пробормотала Ребекка. — Что насчёт лекарства от этой чёртовой штуки? — решила всё же перевести тему она, прекрасно сознавая, что ей действительно не хочется знать, что именно входит в состав дурацкого зелья, задрав рукав синей водолазки и демонстрируя сестре магическую метку в виде черепа на левом запястье. — Я так и не продвинулась с мёртвой точки, — облокотившись на стол руками и качая головой, с горечью ответила ведьма. — Я просто не представляю, что это и как от него избавиться. Майклсон-младшая заметно помрачнела: сложила руки под грудью, скривила губы в прозаичной усмешке и медленно покачивала головой вверх-вниз. — Но ведь должен... должен же быть кто-то, кто знает, — стараясь оставаться максимально положительной и не собираясь сдаваться, спросила она. Фрея на несколько минут замолчала, что-то обдумывая и перекидывая мысли туда-сюда, тихонько качая головой им в такт, будто соглашаясь сама с собой. А потом снова заговорила: — Я думала над тем, чтобы обратиться за помощью к де Мартелям, — призналась она, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. — К де Мартелям?.. — в замешательстве переспросила Бекка, как если бы у неё спросили действительно ли небо голубое. — Ничего, что это они и являются причиной появления этой сраной метки на моей руке?! — разгневано вопросила она. — Да-да, конечно... — охотно согласилась блондинистая ведьма, предугадывая чувства вампирши. — Но Тристан является главой "Неясыти", и кто-кто, а он точно должен знать, что это такое, — для большего эффекта указав на метку, произнесла она и добавила: — И как от этого избавиться. — Де Мартели на дух не переносят нашу семью, — понимая, что оппонентка безоговорочно права, более-менее успокоившись, произнесла голубоглазая. — Они не станут мне... нам помогать. — А что насчёт пророчеств, которые нас связали? — не забыв о самом главном, напомнила ведьма. — Теперь оно угрожает и их семье... И как любит повторять наш поэтичный брат: "Мы и они повязаны". — Боюсь, их обида на нашу семью куда больше, чем страх перед грядущим, — отрицательно покачивая головой, отозвалась Майклсон-младшая. — Тогда может ты поговоришь с Давиной? Вы ведь были близки, — предложила Фрея. — Она бы могла уговорить их. — В последний наш разговор она была немного холодна со мной. Мне кажется, она всё ещё обижена на меня за то, что я напала на неё... — печально проговорила она. — Но то было проклятие, а не ты, — запротестовала сестра. — Но ведь это я не смогла сдержать себя в руках, — ответно воспротивилась вампирша. На самом деле было довольно больно терять такого друга как маленькая ведьма. Она может и была немножко вредная, но чем-то напоминало Майклсон её саму, где-то далеко и глубоко в детстве. — Как бы там ни было, попробуй попросить у неё помощи. Давина — добрая девушка с большим сердцем, она не откажет.

* * *

— То есть твоя старшая сестра увидела в пророчестве, как один из вас пал от руки друга, другой от руки врага и третий от рук семьи?.. — прожигая бессмертного гибрида скептическим взглядом, спросила Кэролайн. Она и Майклсон-средний наконец-то пришли к выводу, что ровным сидением на пятой точке, пока пророчество всё больше набирает обороты, они не смогут помочь ни себе, ни друг другу, вследствие чего Кэролайн назначила встречу в том же самом кафе-мороженном, где они сидели неделю назад. И сейчас под мерный гул снующих туда-сюда людей, спокойное дуновение тёплого ветерка, предзнаменовавшего скорый приход весны, и яркий полуденный свет солнца, Кэролайн, обложившись со всех сторон бумажками, блокнотами и цветными ручками, писала под диктовку Клауса. — Да, — охотно согласился с ней мужчина, отставляя на столик, ту его часть, что не была завалена многочисленными листами, чашку с чаем. Бурбон в этой детской кафешке, к сожалению, не продают, поэтому блондинка заставила его довольствоваться водой с какими-то листочками. — Хм... — с неким сомнением поглядывая на собственно написанные буквы, в которых читалось пророчество, промычала девушка. — И вы, конечно же, не знаете о чьих именно "руках" здесь говорится. — Sweethart, если бы я знал, кого именно моей семье стоит опасаться, чёртового пророчества уже бы и не было, ведь все, кто так или иначе с ним связаны, уже были бы мертвы, — бросая на неё взгляд, говорящий: "Это также очевидно, как дважды два - четыре." — ответил первородный. — Здесь говорится, что одного из вас предаст собственная семья, — махая перед лицом русоволосого исписанным листочком, возразила блондинка. — Я бы устроил им годовой отпуск в гробу, — лениво отмахнулся он. — И сам бы стал решающим звеном этого чёртового пророчества, — копируя манеру сказанных ранее гибридом слов, указала на очевидные вещи девушка. — Тогда неизбежное станет ещё ближе к нам. Никлаус иронично усмехнулся, понимая, что херувим мыслит в том же ключе, что и он. Ведь сам он уже не раз задумывался о том, что следовало бы на время нейтрализовать одного из своих многочисленных родственничков и, таким образом, взять пророчество под свой контроль. Но, как заметила охотница, никто не отменял тот факт, что также, подобными своими стремительными действиями, он лишь ускорит неизбежное падение его семьи, которое из теоретически "неизбежное" превратится в практическое. — Пророчество говорит о падении троих из вас, — видя, что гибрид о чём-то глубоко задумался, поспешила напомнить о своём присутствии Сатрин. — Но вас пятеро, не считая твою дочь, — мысленно пересчитав всех живых и оживших Майклсонов, сказала она. — Фрея - ведьма, а не вампир, — напомнил Клаус, выныривая из своих раздумий. — А в пророчестве говорится только о падении Первородных, а не всей моей семьи. — Ну а, что насчёт Кола? — Он был мёртв, когда появилось пророчество... — задумчиво проговорил сероглазый. — Возможно, его оно обойдёт? — предположил он, надеясь на лучший исход для младшего брата. — Или же ему уготовано что-то другое. Возможно, что-то ещё более плохое, чем вам, — делая какие-то заметки в блокноте, пробормотала она. — Ты не очень-то оптимистична, — заметил гибрид, притягивая свою чашку обратно к себе и делая глоток чая, с тем же вкусом лесных ягод и без сахара, который в прошлый раз пила его собеседница. — Я не из тех, кто легко ведётся на всю эту колдовскую чушь с предсказаниями и гаданиями на кофейной гуще, — строго заявила охотница, постукивая ручкой по столешнице. — Но, чему точно научила меня история моей семьи, так это тому, что не всякое проведение — бред нерадивых ведьмочек, а некоторые из них, если и не являются верными на сто процентов, то содержат хотя бы крупицы правды. — Звучит весьма поэтично, — усмехаясь промолвил Клаус, внимательно выслушав девушку. — Да, поэзия - одно из пристрастий моих близких, — со смешком добавила она, впрочем тут же становясь серьёзной. — Но, мы не должны отвлекаться от наших проблем, так что, давай продолжим разбираться с эти несчастным пророчеством. — Ты же не надеешься, что если прочитаешь его сотню раз, то тебе вдруг откроется какой-то тайный смысл, заключённый в этих односортных стишках, — заговорил древний, наблюдая за тем, как девушка уже, наверное, в тысячный раз берётся за исписанные её же рукой листки и читает их по новой. — Вообще, зачем ты записала всё это на бумагу? — спросил он, взяв в руки листок, на котором было записано то самое пророчество, которое предсказала ведьма Люсьена больше недели назад. — Я люблю, когда информация хранится на бумаге или в телефоне. Так я ничего не забываю, — ответила первородная. — Сказала древняя вампирша с идеальной памятью, — саркастично прибавил Клаус, впрочем, тут же отвлекаясь на строки из пророчества: — "Готовится к реваншу, не дремля, старый враг...", о твоих или моих врагах идёт речь? — вопросительно взглянув на оппонентку, поинтересовался он. — Пророчество моё, значит, и враги тоже мои, — отозвалась блондинка, не поднимая глаз от каких-то своих записей, но через минуту с горечью воскликнула, резким движением отбрасывая от себя несколько листочков и сама откидываясь на спинку стула. — Господи, ну, почему обязательно нужно было говорить загадками? Почему нельзя было сказать: "Вам угрожают те то, те то, разбирайтесь с этой информацией так, как посчитаете нужным"? — Когда это наша жизнь была настолько простой? — с превеликим сомнением спросил мужчина, забавляясь над несчастным видом охотницы. — Тем более, не понимаю причины твоих жалобных стонов, пророчество твоей семьи куда распространённее и понятнее, чем то, что нагадала провидица Люсьена мне. Резко вскинувшись, херувим с затаённой злостью посмотрела на собеседника и, нагло выхватив у него из рук белый лист, зачитала: — "Жестокий бой на равных двух проклятых сердец покажет кто достоин носить царский венец", вот ты хоть что-нибудь понял из прочитанного? — резво вопросила она с некоторой нервозностью. — Ладно, возможно, не всё так уж и понятно,.. — задумчиво протянул мужчина, но словив многозначительный-саркастичный взгляд блондинки с её фирменным "Серьёзно?!", также перечитал первые строчки, уверенный, что она поймёт его посыл: — "Судьбы златые нити сплелись в один клубок". — И что?.. — непонимающе спросила его собеседница, взглядом требуя продолжения и, совместно с ним, пояснения. — Здесь говорится о нас, — безапелляционно изрёк гибрид. — О том, что Судьба свела нас в моём городе и связала строками из пророчеств. — Я смотрю, ты тоже питаешь слабость к поэзии, — с издёвкой поддела его голубоглазая. Но, поймав суровый мужской взгляд, всё же немного сбила с себя спесь. — Ладно, даже если ты прав, и в этих строках говорится о том, что наши судьбы... сплелись, то остальная часть пророчества — полная белиберда и стихоплётная чушь, в которой совершенно нет смысла, — нехотя согласилась древняя, про себя всё также продолжая сетовать на их нелёгкую судьбу. — Ну, от чего же?.. — не согласился с ней Клаус, подобно ей облокачиваясь на спинку стула. — Вот например, в некоторых строках ясно говорится о твоём недруге, который собирает против тебя армию... — И этим недругом можешь оказаться даже ты, — не дав мужчине закончить свою мысль, перебила его херувим. — Или кто-то из твоей семьи. — Love, я каждый день неустанно напоминаю тебе о том, что мы с тобой связаны и я даже думать не собираюсь о том, чтобы предать тебя, — возмущённо проговорил первородный, кажется, немного оскорблённый подобным недоверием охотницы к своей персоне. — Но у меня нет врагов, — слишком самоуверенно заявила блондинка, подбочениваясь и складывая руки под грудью. — По крайней мере, те из них, что были, уже давно мертвы. — Судя по песнопениям провидицы, есть, — опустил её с небес на землю русоволосый. — Или, во всяком случае, будут... У таких, как мы, не может не быть недоброжелателей, — проникновенно заключил он. — То, что у тебя миллион и больше врагов по всему миру, ещё не значит, что они есть у всех, — запротестовала охотница, придвигаясь ближе к древнему. — Звучишь слишком самонадеянно, — также поддаваясь вперёд, проговорил Майклсон, наблюдая за мимикой оппонентки. Кэролайн с недовольством посмотрела на мужчину, взглядом пытаясь передать, что его мнение точно не входит в список того, что её хоть немного волнует. Однако, что действительно волнует, во всяком случае, способно обратить на себя её внимание, так это его слепая самоуверенность, смешенная с тонной превосходства над всем миром, и, совсем чуть-чуть(!), этот его сканирующий плотоядный взгляд, под которым она чувствует себя совершенно обнажённой, а также пухлые алые губы (чёрт(!), она никогда не встречала представителей сильного пола с подобными ему губами), которые она однажды искусала до крови, сладко-горькой, как тёмный шоколад, горячей, как лава, и очень древней... Первородной. Интересно, а свою Камиллу он целует также опьяняюще горячо и страстно, как её когда-то? Кажется, от этой неприятной мысли, её сердце сделало бешеный кульбит и глухо ударилось о рёбра, из-за чего Сатрин перевела затуманенный взор на стеклянные витрины кафе, стараясь сбросить с себя наваждение и возвращаясь к уже утерянной сути разговора: — Как бы там ни было, наши недруги не единственная наша проблема. Мы не должны забывать о Монстре, который упоминается, как в моём пророчестве, так и в твоём. Никлаус, моргнув, слегка опешил от столь резкой смены позиции девушки и теперь настойчиво пытался поймать взгляд водянисто-синих глаз, в которых только что добровольно, без права (а кто сказал, что оно ему нужно?) на капитуляцию, утонул. Но голубоглазая упрямо не смотрела на него, намеренно уткнувшись в свою макулатуру и по новой перечитывая уже давно вызубренные строки на них. — И мы, конечно же, не имеем понятия о ком идёт речь, — продолжил её мысль древний, видимо, принимая-таки желание девушки не пересекаться взглядами во внимание и на время оставляя свои попытки. — Алексис сказала, что с его восхождением, наши семьи падут. Он имеет силу, способную нас уничтожить, — немного отстранённо пробормотала херувим, вновь вспоминая те ужасающие картины будущего. — Значит, мы должны уничтожить его раньше, — заключил Никлаус, раздумывая над тем, откуда может взяться этот чёртов Монстр, где найти информацию и, самое главное, как его уничтожить. И только он собирался что-то ещё сказать, вновь пробежавшись взглядом по пророчеству, как его собеседницу отвлекла на себя трель мобильного телефона. — Да, Рик, — обратилась ко звонившему херувим, внимательно вслушиваясь в его речь. Майклсон не отставал и также прислушался к говору шатена. — В паре кварталов севернее от Бурбон-стрит повышенная демоническая активность, — чётко произнёс Сатрин-младший. — Тебе стоит проверить, пока не случилось ничего плохого. — Я поняла, скоро там буду, — коротко отозвалась блондинка и положила трубку, совместно с этим собирая все свои бумажки в сумку через плечо, которая до этого покоилась на спинке стула. — Я с тобой, — оповестил древнюю Клаус, выкладывая на столик деньги за чай и помогая ей собраться.

* * *

— Мне, пожалуйста, вот этот пучок тимьяна и этот шалфея, — указав на нужные травы, проговорила Давина, наблюдая за тем, как молодая, но старше её самой, ведьма упаковывает нужные ей растения. — Спасибо, — поблагодарила она продавщицу, когда та протянула ей покупку. Расплатившись с девушкой, Давина легко развернулась на девяносто градусов и пошла вдоль магазинчиков ведьм, присматриваясь к товару и раздумывая над тем, нужно ли ей ещё что-нибудь приобрести. Но уже через пять минут своей пешей прогулки ведьма поняла, что слишком остро ощущает чей-то прожигающий взгляд между лопаток. И догадываясь о личности столь наглого нарушителя её спокойствия, она разразилась гневной тирадой, медленно разворачиваясь: — Кол, серьёзно, я не хочу с тобой говорить и не намеренна на людях выяснять отно... шения... — запнулась она, когда наконец увидела лицо своего преследователя. Что ж, это, конечно, не Кол, но такой же представитель семьи Майклсон. — Ребекка?.. — на выдохе, удивлённо произнесла шатенка, не совсем понимая, что здесь забыла первородная. — Привет, — весьма добродушно отозвалась вампирша, приподнимая правую ладонь и махая одними пальчиками. — Не можешь избавиться от навязчивого внимания моего братца? — со смешком поинтересовалась она, подходя ближе к собеседнице. — Да уж, Кол неуместно настойчив, — согласилась Сатрин-Клэр, возобновляя шаг, когда голубоглазая с ней поравнялась. — Да, мы, Майклсоны, весьма настырны, когда дело касается людей, которые нам дороги, — то ли стараясь защитить честь брата, то ли пытаясь смягчить гнев маленькой ведьмы, произнесла древняя. — Ты ведь отыскала меня не для того, чтобы посплетничать о своём брате, — с пониманием дела заговорила маленькая ведьма, походкой королевы отстукивая мерные ритмы длинными каблуками своих сапожек и оглядывая палатки ведьм, будто осматривая свои угодья. А ведь Ребекка уже давно заметила эти властительные замашки в девчонке и не раз сравнивала их с собственническими выкрутасами Форб... Сатрин-старшей, когда та из раза в раз проверяла подготовку старшеклассников к очередной вечеринке или празднеству. Внешнее сходство между охотницами было мало заметно, видимо, здесь Давине досталось больше от отца; зато её боевой, но нагловатый характер давно указывал на её семейное древо. Однако, подобное поведение со стороны малышки Ди Ребеккой было принято куда радушнее, чем то, как она общалась с её матерью. Кэролайн её постоянно раздражала. И продолжает раздражать, ведь приковывает к себе всё внимание любимого старшего братца, лишая его способности рационально и объективно мыслить. Этот союз — Ребекка чувствует — всех их и погубит. — Да... — всё же ответила Майклсон, наконец, отвлекаясь от собственных мыслей и направляя взгляд на девушку. — Я хотела попросить у тебя помощи. — Я слушаю, — в деловом стиле ответила херувим, немного сбавляя шаг. — Как ты можешь помнить, Аврора, чтобы защитить меня, скинула моё тело на дно океана, — начала голубоглазая, однако, было видно, как при слове "защитить" она небрежно закатила глаза. — Но перед этим, Айя, подручная Тристана, пронзила моё сердце проклятым клинком и теперь... — она задрала левый рукав своей лёгкой весенней куртки и указала на метку. — Я схожу с ума, теряю контроль над собой и становлюсь потрошителем. Сатрин-Клэр с огромными от удивления глазами уставилась на череп, проступавший на светлой коже. — Боже мой... — с испугом выдавила из себя она. — Чёрт, я не подозревала, что клинок проклят... — послышался растерянный лепет. — Ты знала о клинке?! — удивлённо взвизгнула вампирша, недовольно уставившись на подругу. Большое спасибо чистой случайности за то, что именно сегодня утром она приняла чёртово зелье, которое заглушило её всеобъемлющую злобу, готовую застелить своей глухой пеленой её глаза и сорваться с губ диким неуравновешенным рычанием. — Когда мы узнали о пророчестве для твоей семьи, Аврора запаниковала, опасаясь, что ты можешь погибнуть, ведь все мы знаем, что до тебя добраться легче всего, — заговорила зеленоглазая. — Поэтому я предложила ей и Трису усыпить тебя, пока не закончится этот год, и пророчество вас не минует. Я лишь хотела защитить тебя, — с дрожью в голосе призналась она. — Я даже подумать не могла, что клинок окажется проклят. — Но ты знаешь, что это за проклятие и как его снять? — довольно спокойно произнесла первородная, после минутного молчания, когда заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Для её осквернённого проклятием психического состояния это было сродни чуду. Она прекрасно понимала, что маленькая ведьма действовала чисто из благих побуждений и всего лишь пыталась защитить её. Среди всех её знакомых мало тех, кто по настоящему заботиться о ней. Однако, единицы, что всё же позволяют себе это делать, нередко притормаживают её жизнь, упекая на десятилетия в гроб. Правду говорят: "Благими намерениями вымощена дорога в Ад". Но полные сожаления и скорби глаза напротив были ей красноречивым ответом отрицания на её вопрос. Маленькая ведьма просто не представляет, что можно было бы сделать и с этим проклятием. Она мать-то не знает как спасти, а тут (будем честными, из-за её же глупости) на неё свалилась ещё одна проклятая древняя. Шатенка, сморгнув скупую слезу бессилия и обругав себя за неосмотрительность и идиотское нежелание слушаться старших (а ведь дедушка предупреждал, что подобное самовольничество выйдет ей боком), медленно покачала головой и изрекла: — На самом деле, я без спроса взяла этот клинок, у кое-кого, там, откуда бы не следовало... Но я обещаю, что найду способ избавиться от этой чёртовой метки. — Я надеюсь, — раздражённо выдохнула вампирша, понимая, что стала жертвой не только междоусобных игр в войне кровных линий, но и простого детского непослушания уже довольно взрослой девчонки. — Ребекка, прости, — хватая блондинку за руки, проговорила ведьма, заглядывая ей в глаза. — Я повела себя глупо, и мне так жаль, я всё исправлю... О, Боги, если раньше Беккс держалась чисто из соображений своих правил, принципов и убеждений, то сейчас, заглядывая в эти горькие глаза потерянного оленёнка "Бэмби", которого у маленькой ведьмы выходило копировать отменно, гнев сам по себе отступил, уступая место чему-то приятному щемяще-нежному в её груди. — Я верю тебе, Давина, — уже более мягко ответила первородная, также придерживая зеленоглазую за руки. — И я надеюсь, что ты не заставишь меня слишком долго ждать с этим проклятием... но откуда ты?.. — только хотела задать интересующий её вопрос вампирша, как вдруг, по всей улице, где они сейчас находились, разнеслись дикое звериное рычание, а за ним испуганный мальчишечий крик. Лирический настрой как ветром сдуло, на своё законное место пришла глухая суровая реальность, где они должны спасать свои жизни. — Что это было? — с беспокойством спросила Ребекка, переводя взгляд с малышки Ди в ту сторону, откуда послышались звуки. — Не знаю, — растеряно пролепетала в ответ шатенка и, неожиданно, опрометью бросилась к месту происшествия. Майклсон последовала за ней, краем глаза отмечая, что ведьмы выходят из-за своих прилавков и также стремятся узреть, что произошло. По среди улицы собралась громкая, бушующая толпа переговаривающихся между собой ведьм, магов и обычных людей. Все они передавали друг другу новость только что увиденного и то и дело "охали", "ахали" и тяжело вздыхали мусоля новую тему для разговоров между собой. Не обращая внимания на всеобщий ажиотаж и гомон, что создавали примитивные зеваки, Давина, а за ней и Ребекка, пробрались к эпицентру драмы. На голом асфальте, истекая кровью, лежал молодой человек; голова его покоилась на коленях у хорошо знакомой Давине старой ведьмы, которая в успокаивающим жесте поглаживала юношу по голове. Парень был высокий, черноволосый, голубоглазый. "Девчонки на таких легко западают", — невольно подумалось Ребекке, пока она осматривала его. Но взгляд опустился ниже, на грудь юноши, где на тёмной порванной рубашке проступала из раны кровь и проходила длинная, от правой ключицы до середины груди, царапина: след от когтей. — Кто это с ним так? — рассеяно промямлила Давина, не в силах смотреть на страдания брюнета и переведя взгляд на ведьму. — Оборотень, — грозно выплюнула такая же черноволосая женщина, аккуратно придерживая голову пострадавшего. — Он появился в облике человека, притворился, что испытывает острую боль, и мой мальчик кинулся ему на помощь... А потом этот зверь принял свой истинный облик и накинулся на него, — закончила рассказывать она, тихо продолжая нашёптывать, видимо, своему сыну слова успокоения. — Оборотень? — удивлённо переспросила Давина, не понимая откуда ему было взяться в городе. До полнолуния оставалась ещё целая неделя; никто из оборотней не может обращаться по своему желанию, разве, что только члены стаи "Полумесяца", но все они сейчас на болотах, под неусыпным контролем Хейли и Джексона, которые бы в жизни не допустили такого. А о гибридах вообще речи быть не может, ведь их осталось только двое на всей Земле, и тот, который напал на мальчишку, определённо не был ни одним из них. "Но тогда кто же это был?" — сама у себя спросила ведьма, чувствуя, что упускает что-то незначительное, незаметное, но безумно важное. Как там говорила Иззи? "Если не можешь найти ответ в своей голове, ищи его вокруг себя." Пересилив себя, девушка всё же посмотрела на молодого человека. На его лбу проступали уже хорошо заметные капельки пота, и сам он через раз сотрясался то мелкой, то крупной дрожью, как если бы он был болен лихорадкой. Может, тот волк занёс ему в рану инфекцию? Мало ли, чем болел тот обезумевший, раз решился напасть на человека, ведьмака, посреди оживлённой улицы ясным днём. "Стоп!" — попыталась притормозить бешено бегущий вперёд поток мыслей ведьма, отматывая по несколько мыслей назад, чтобы зацепиться за одну-единственную, кажущуюся, как никогда актуальной. — "Инфекция... А что если?.." — Какие были глаза у того оборотня? — резко вскинув голову, с нажимом спросила она, перехватывая поднесённую ко рту парня руку голубоглазой вампирши, которая, с позволения ведьмы, собиралась его вылечить. — Они светились ярко-зелёным светом, — не совсем понимая, что хочет от неё регент девяти ковенов ведьм Орлеана, нерасторопно ответила черноволосая женщина. — Это был оборотень Сумеречного Мира, — до конца не веря в собственные слова, потому как раньше никогда не встречала в городе Полумесяца жителей Нижнего Мира, тихо произнесла херувим, чтобы столпившееся зеваки их не услышали. — Его рана скоро сама затянется. — Но... — абсолютно ничего не понимая из того, что ей вещает девчонка, ухватилась только за последнее предложение ведьма, однако интуитивно ощущая, что она специально что-то не договаривает с нажимом вопросила женщина, да и не может всё быть настолько радужно и просто (только не в их мире), требуя продолжения. — Но ваш сын теперь оборотень, — резко выдохнув из себя это, словно вынесла приговор, заключила она.

* * *

— Очевидно, руны отследили его истинную сущность раньше нас, но он был в форме человека, и в толпе мы не смогли распознать его сразу, — быстрым шагом приближаясь к Бойне, отчитывалась о проделанной работе Сатрин-старшая, с заметной нервозностью прижимая к уху мобильник. — Руны бы не отреагировали на него в форме человека, — послужило ей ответом от младшего брата. — Сигнал то пропадал, то возвращался... — задумчиво протянул он. — Возможно, сначала он был в форме волка, когда попал в город, а потом стал человеком, чтобы незамеченным пробраться в толпу и там уже устроить резню. — Мы спугнули его в тот момент, когда он напал на мальчишку. Но такая схема... Это слишком сложно, не находишь? — резко остановившись, чтобы спокойно обдумать всё произошедшее, поинтересовалась херувим. Рядом с ней притормозил и Никлаус, который до этого оттирал свои ладони от волчьей крови об белый платок, который ему всучила вампирша. — Возможно, он пытался привлечь ваше внимание, — задумчиво изрёк Майклсон, внимательно вслушиваясь в разговор охотников. — Бред, — тут же поспешила возмутиться блондинка. — Никто из Нижних не знает, что в городе появились охотники. — Опять же, love, звучишь слишком самонф... нф... — договорить гибриду было не дано (или не разрешено), так как слишком самоуверенный ангел заставила его замолчать, нагло прижав свой указательный пальчик к губам мужчины и отправив в его сторону недовольный взгляд. Однако, её брату теория первородного показалась вполне уместной. — В его словах есть смысл, — заговорил Хенрик, тем самым вставая на сторону русоволосого и оставляя сестру на противоположной стороне баррикады. — Мы в городе всего лишь неделю, охотников тут не было с двадцатых годов, о своём появлении мы знать не давали, каким тогда образом Нижние узнали о нас? — уверенная в своей правоте и в том, что они не дадут ей вразумительного ответа, с нажимом поинтересовалась голубоглазая, опуская свой пальчик с губ вампира, первые пять секунд с неким сомнением поглядывая на его подушечку и, в конце концов, вытирая её об куртку сероглазого, как будто она могла испачкаться. Хотя, пока Майклсон пытался договорить, он действительно пару раз прошёлся по подушечке пальчика языком. Облизнув губы, чтобы избавиться от ощущения прикосновений ангела, хотя это и было заведомо невозможно, Никлаус, как будто только и ждал этого вопроса, самодовольно напомнил ей: — Ты забыла о том, что своим вторжением в мой город разбудила тысячи голодных демонов. А их повышенная активность могла дать понять Нижним, что в город прибыли ангелы. — А он прав, — согласно протянул Сатрин-младший на том конце трубки. — Даже если и так, — нехотя признавая правоту гибрида, произнесла голубоглазая. — Но это не объясняет почему оборотень был один и почему напал на людей средь бела дня. Тем более, что для него всё закончилось печально, — возобновляя шаг и бросив мимолётный взгляд на окровавленные руки оборотня, заключила она. — Может, это была проверка? Стая хотела узнать много ли охотников в городе и его отправили, как приманку? — предположил Рик. — Если они хотели вывести нас из укрытия, то посылать одного оборотня было крайне глупо с их стороны. — Считаешь, что оборотни не достаточно сильны, чтобы разорвать человека на части? — явно задетый подобным пренебрежением спросил Клаус. — Не сравнивай себя, тысячелетнего бессмертного гибрида, с обычными смертными волками, — невольно закатывая глаза, пролепетала Кэролайн. — Ни один нормальный оборотень не пойдёт в открытую на сумеречного охотника. — Оу, скажи это тому волку, который был готов вгрызться тебе в горло, — с неприкрытой насмешкой запротестовал Майклсон. — Ах да, ты не сможешь... Я ведь порвал этого ублюдка на части, пока спасал тебя, — самодовольно добавил он, определённо получая свою порцию наслаждения от их маленького спора. И, конечно же, от того, что в этот раз на коне оказался он. Херувим в ответ только недовольно вздохнула, слегка прикрывая глаза и, наконец, признавая поражение. Только сейчас. Не на долго. Ей просто нужно собраться с мыслями, рассортировать всё по полочкам, и тогда она снова вступит с ним в этот дурацкий, но определённо заряжающий их какой-то непонятной энергией баттл по обмену колкостями. — Нам надо установить личность этого оборотня и узнать в какой стае он состоял. У них-то мы и найдём ответы на все интересующие нас вопросы, — быстро переведя тему, изрекла дальнейший план действий блондинка. — Рик, я отправила тебе его фотографию, узнай о нём всё, что сможешь. А я разберусь с мальчишкой, которого он цапнул. — Хорошо, к вечеру всё будет готово, — заверил старшую сестрицу шатен и, судя по звукам, начал что-то печатать на компьютере. — А где, кстати, наш новообращённый? — У меня дома, — вместо вампирши ответил сероглазый, отворяя кованные железные ворота с геральдической буквой "М" и пропуская внутрь Бойни охотницу. — Отчего-то моя сестрица решила, что ему здесь самое место. — Сюда его было ближе тащить, чем переться через весь город до того отшиба, где поселилась наша ангельская семейка, — таким же подчёркнуто-недовольным тоном, сложив руки под грудью, ответила старшему братцу Ребекка, встречая его и соперницу-блондинку в холле. — Я на связи, Рик, — закончила разговор древняя и, убрав телефон в карман нового синего кардигана, на этот раз не такого длинного, продолжила: — Где моя дочь и мальчишка? — В гостиной, — кивком головы указав куда нужно идти, ответила Майклсон-младшая, совершенно не обрадованная приказным тоном белобрысой выскочки. "Ладно, Ребекка, в последние несколько раз вы смогли нормально общаться", — мысленно, словно мантру повторила первородная, успокаивая себя. — "Просто держись и не показывай слабину... Ты же не хочешь, чтобы эта древняя вертлявая дрянь прознала о твоём недуге." — Успокаивает паренька и рассказывает ему о Сумеречном Мире, — добавила она, выдавив дежурную улыбку (или это всё же был оскал?). — Хорошо, — бессознательно ответила херувим. По её задумчивому виду было довольно понятно, что она думает о чём-то своём, разве что, относилось это к их проблеме или Сатрин мысленно решала какие-то личные дилеммы, было не понятно. Не дожидаясь приглашения (в этом доме его явно не стоит ожидать), она смело прошествовала в указанном вампиршей направлении. И уже подходя к той самой гостиной, услышала родной голос дочери, которая заботливо делилась всем, что знала сама, с тем юношей: — Первые обращения будут болезненными, но со временем, ты сможешь обуздать своего волка и подчинишь его своей воле. Оборотни Сумеречного Мира могут контролировать своё обращение в независимости от фазы луны. — Только это всё приходит с опытом, — заместо дочери пояснила херувим. Она подошла к большим диванчикам, которые были расположены друг напротив друга, на одном из них сидела малышка Ди и рядом с ней черноволосый опрятный юноша (видимо, его уже успели переодеть из окровавленной одежды) лет семнадцати - девятнадцати, а на другом сидели Фрея и внешне очень похожая на молодого человека незнакомая такая же черноволосая женщина, от которой так и разило ведьминскими способностями. — И пока у нас есть неделя до полнолуния, то есть до твоего первого обращения, мы должны найти тебе стаю, — закончила свою мысль блондинка. — А это обязательно? — спросила черноволосая ведьма, явно не одухотворённая мыслью, что теперь её сын будет якшаться с оборотнями по болотам. — Думаю, мы сможем справиться со всем сами. — Простите, мисс... — недоговорила первородная, рассчитывая, что ведьма озвучит свою фамилию. — Джульетта, — ответила женщина, видимо, решив перейти сразу к более неформальному общению. — Джульетта, Ваш сын - оборотень Сумеречного Мира, новообращённый, а такие, как водится, в одиночку долго не живут, — бескомпромиссно заявила охотница, спиной чувствуя ухмылку Клауса, который понял, что она вошла в раж и пытается взять всех под свой контроль. — Ему нужна стая, которая объяснит ему, кто он такой, какой силой теперь обладает и какой Мир открыл перед ним свои двери. Ни я, ни моя дочь не сможем рассказать и показать вам всё, поэтому умерьте свою гордыню и позвольте вам помочь, — командным тоном заключила она. — Миссис Калверт, это моя мама — Кэролайн, она вам поможет, — пытаясь смягчить повелевающие нотки в голосе матери, проговорила Давина. — Хорошо, — неохотно сдаваясь требованиям вампирши, как она уже успела понять, а также подчиняясь воле регента, даже не смотря на то, что она малолетняя несмышленая девчонка (как вообще так вышло, что матерью такой сильной ведьмы, как Давина Клэр, оказалась эта вампирша?), ответила черноволосая. — Сделаем так, как вы считаете нужным. — Прекрасно, — сразу же просияла добродушной улыбкой первородная, намереваясь добавить что-то ещё, но, внезапно, была прервана бывшим магом: — Извините, но, вы ведь Кэролайн Сатрин? — слегка робея от повышенного внимания к своей персоне всех собравшихся сейчас в гостиной, да и не каждый день он оказывается среди ангелов и древних вампиров, спросил мальчишка. — Да, — неторопливо протянула в ответ херувим, не понимая, что от неё могло понадобиться этому пареньку. Брюнет встал с насиженного места и, обойдя журнальный столик, стоящий между диванами, подошёл ближе к охотнице. — Тот оборотень, перед тем, как напасть на меня, сказал передать вам это, — слегка боязливо произнёс он, вытягивая из кармана джинсов потрёпанный белоснежный конверт. Сатрин-старшая, недоумённо оглядев сначала новообращённого оборотня, а затем конверт, который он ей протянул, всё же взяла его в руки, не торопясь вскрывать. — Джульетта, я свяжусь с вами, когда это будет нужно, — обратившись к ведьме французского квартала, проговорила голубоглазая, желая, чтобы лишние свидетели убрались из поля зрения как можно скорее. — А сейчас, простите мне мою бестактность, но вам пора. — До свидания, — заместо матери ответил бывший маг, на лету схватывая, что им здесь не место. Повернувшись к Давине, он попрощался с ней кивком головы и поспешно сам вышел из гостиной, не дожидаясь, когда за них это сделают древние. Его мать посеменила за ним, прощаясь с регентом ведьм и с Майклсон-старшей также простым кивком головы. Остальных она сочла недостойными её прощания и тихо удалилась. Дождавшись, пока ведьма и её отпрыск уйдут как можно дальше от Бойни, Никлаус, подойдя к светловолосому ангелу, встал напротив неё и заглянул в глаза, читая в них полное непонимание происходящего вперемежку со жгучим интересом узнать, наконец, что здесь происходит. — Открывай, — не то предложил, не то приказал гибрид, что не очень-то понравилось девушке. Впрочем, настроения спорить с ним по новой, по крайней мере сейчас, у неё не было, поэтому действуя по его совету (она будет считать, что это был именно он), херувим начала вскрывать простой самодельный конверт, похожими пользуются для отправки писем, на лицевой стороне которого было выведено одно её имя. И стоило только блондинке полностью раскрыть бумажное оригами, как вдруг, из него, будто под действием магии, ей и Клаусу в глаза бросились мельчайшие твёрдые пылинки песка. Или же это всё таки было стекло? — Что за чёрт?! — заверещала Ребекка, которая как и Фрея с Давиной подошла ближе, но, Слава Богу, недостаточно, и их это волшебное конфетти не задело. Разве, что на одежду попало пару песчинок. — Брат, Кэролайн вы в порядке? — со свойственной ей учтивостью и беспокойством спросила Фрея, внимательно наблюдая за зажмурившимся и сжавшим двумя пальцами левой руки переносицу Клаусом и Кэролайн, которая в надежде защитить от этой пыли глаза, приложила ладошки к лицу, закрывая его. — Дьявол! — громко выругалась охотница, наконец проморгавшись и, кажется, не чувствуя больше мешающегося песка (по ощущениям это был он) в глазах и смотря на первое, что было перед ней, а именно Никлауса, который не сводил с неё своего ястребиного взора. Смотря в противоположные серо-зелёные и голубые глаза, которые однажды были так дороги друг другу, в душах Первородной Охотницы и Древнего Гибрида, рождались новые чувства: скрытое (но явно не совсем) презрение, глухое отчуждение и дикая ярость. В их сердца, словно ядовитая патока, вливалась чёрная, толстая беспросветная ненависть, которой обязательно нужен был выход, иначе ещё немного и они задохнуться от её вяжущих горло тисков. А хрусталики глаз, которые неотрывно, жадно следили за каждым малейшим поползновением со стороны противника, треснули.

* * *

— Что тебе удалось узнать об этом оборотне? — без предисловий начала Кэролайн, буквально залетая в рабочий кабинет (в оружейную), где за компьютерами сидел её брат. Она выглядела весьма взвинченной и раздражённой, говорила мало и сухо, чётко по делу, но как-то слишком официально и грубо, что отметили и Хенрик, оторвавший, наконец, от своих компьютеров глаза и спускающий на шею большие наушники, где играла спокойная музыка (как-то ведь надо расслабляться), и Тристан с Авророй и Кэтрин, следующие прямиком за подругой из гостиной дома, откуда их, уютно беседовавших, но оторвавшихся от этого занятия по одному только слишком вызывающему приказу блондинки, слегка недоумевали из-за резкой смены настроения херувима. Может, Клаус ей его подпортил? Это — они все прекрасно знают — он хорошо умеет. — Его звали Джейк Томпсон, — отозвался Хенрик, решив не вдаваться в подробности душевного равновесия сестрицы прямо сейчас и парой нажатием клавиш выводя на большой проектор на стене фотографию провинившегося оборотня. Фотография была скопирована с водительских прав оборотня и присутствующие узрели молодого человека, крупного телосложения, со светлыми волосами и зелёными глазами. — Родился он в Портленде, много куролесил как подростком, так и во взрослой жизни. Один раз по пьяне сцепился с каким-то мужиком, который вследствие их драки укусил его и наш герой стал оборотнем, — монотонно озвучивал недавно выясненные факты о мужчине Сатрин-младший, сложив руки за голову и откинувшись на спинку стула. — Потом начал странствовать по штатам, прибиваясь к некоторым стаям оборотней, но не задерживался там надолго: его постоянно прогоняли — он был конфликтный малый. Часто попадал в полицейские участки за небольшие провинности, тяжких преступлений на нём нет. Однако, два года назад он совершенно пропал как из мира Примитивных, так и из нашего, и объявился только сейчас, в Орлеане, к своему же сожалению, — отрадно заключил шатен, уже устав озвучивать всю подноготную оборотня. — Ого, — с удивлением присвистнула Аврора, вспоминая как вампир сорвался в свою обитель среди техники примитивных и оружия охотников — невозможное сочетание, честно говоря, однако первородному прекрасно удалось их объединить. — И ты нарыл всю эту информацию всего лишь за час? — Я разослал ориентировку о нём во все американские институты и ещё в полицейские участки, у меня есть там знакомые, — на немой вопрос родственников поспешил пояснить охотник. — Они-то и прислали мне всю информацию. — Так значит, наш волчонок оказался одиночкой? — иронично усмехнувшись, огласил Тристан, недавно вернувшийся с очередного свидания, как их деловые встречи теперь нередко называет Катерина, с Элайджей. — Н-да, это усложняет ситуацию, — озабочено протянула Кэролайн, аккуратно массируя средним и указательным пальцами обоих рук виски. Что-то в последний час у неё слишком сильно разболелась голова, хотя, честно говоря, охотница даже не помнила, когда в последний раз такие простые человеческие недуги одолевали её бессмертный организм в последний раз. Ах да, когда на неё в Мистик-Фоллс напали ведьмы. Но сейчас-то ведьм поблизости нет... — А что он делал в Новом Орлеане? — видя, что подруга не сильно-то расположена к осмыслению и перевариванию новой информации, спросила Кэтрин, стараясь вместе с остальными разобраться в ситуации. — Без понятия, — честно признался их древний друг, тоже замечая резко ухудшившееся состояние старшей сестрёнки. — Кэрри, может тебе стоит прилечь? — Нет... — с тяжёлым стоном ответила блондинка, наконец, отнимая руки от, кажется, в несколько раз отяжелевшей головы, и с раздражением обводя взглядом мужчин и девушек, что смотрели на неё, как на смертельно больную, и отдала новый приказ: — Продолжайте, я слушаю. — Мой друг из полиции, — не посмев ослушаться, вновь заговорил шатен, возвращая взгляд к монитору и выводя на экран теперь уже фотографию какой-то машины. — Также сообщил мне, что наш волчонок прибыл в город на угнанной машине, его засекли камеры на светофорах. — И чья это машина? — предсказуемо задал общий вопрос де Мартел. — Какого-то левого чувака из Атланты... — Значит, Томпсон прибыл в Орлеан из Атланты, — нагло перебив младшенького братца на полуслове, сделала вывод охотница. — Он там пропадал последние два года? — Нет, — слегка нахмурившись, ответил херувим, не вдохновлённый тем, что его недослушали. — Он прибыл в Атланту из Нью-Йорка около трёх дней назад. — И к чему были такие сложности? — не понимающе полюбопытствовала Аврора. — Он не мог сразу прилететь в Новый Орлеан? — В Атланте он пробыл, по меньшей мере, два дня... — задумчиво уставившись на проектор, где снова высвечивалось лицо оборотня, произнесла Кэр. — Возможно, он с кем-то там встречался. — С кем-то, кому мы однозначно перешли дорогу, — к размышлениям сестры добавил свою мысль голубоглазый. —Ты всё ещё думаешь, что он чья-то шестёрка? — вспоминая разговор полу часовой давности, как раз на эту тему, вопросила вампирша. — Это очевидно, — как само собой разумеющееся, отозвался первородный. — Неизвестный никому оборотень приезжает в город, куда мы только заселились, привлекает наше внимание, нападает на невинного мальчишку с просьбой передать странный конверт, адресованный именно тебе, но при этом ни он сам, ни наш новообращённый волчонок тебя знать не знают; парнишку, чисто по случайности, подбирает Давина и приводит туда, куда и нужно было изначально: к тебе, чтобы передать конверт, — он посмотрел на стол, где и был расположен белоснежный лист, содержащий в себе лишь одну строчку "Игра началась". Весьма клишированно. Однако, это и заставляет беспокоиться, ведь никак более противник не обозначил своего присутствия. Ни подписи, ни печати на конверте, ни даже кого-то из близких знакомых с подобным крупным размашистым витиеватым почерком. Автор записки явно писал её с большим удовлетворением, чувствуя, что они долго будут ломать головы над всем этим. — Вывод: у нас есть подставной курьер, жизнь которого была предопределена; ты была права, когда говорила, что никто в одиночку в здравом уме не пойдёт против сумеречного охотника; есть невинная жертва, который закончил дело курьера, и есть неизвестный отправитель конверта, который спланировал, ну, просто идеальный квест, — заключил логическую цепочку вампир. — А нам теперь даже не допросить этого Томпсона... Клаус избавился от него, — добавила херувим. — Чёртов дикарь! сначала делает, потом думает! — воскликнула она, не зная, как можно было бы выместить собственную злость на нахального ублюдка. — На то и был расчёт, — подал голос Тристан, спокойно рассматривая большой экран и иногда переводя взгляд на друзей. — Тот, кто всё это спланировал, выставил нашего волка-одиночку опасным для общества, а когда он напал и на тебя... Это не могло привести его никуда, кроме как к смерти. Хенрик, едва ли сумев подавить жалобный стон отчаяния, с сарказмом предъявил: — Серьёзно, сестрёнка, ты могла попридержать своего гибрида подальше от наших потенциальных врагов? Конечно же, это была всего лишь провокационная насмешка с его стороны. Младший братец уже давно пронюхал, что его любимая сестрёнка и уж тем более Первородный Гибрид неровно дышат друг к другу. Поэтому, ровно с того самого злополучного дня, как Клаус насильно вытребовал у него-таки слабости светловолосой охотницы (о чём, кстати, Сатрин-старшая пока не догадывается, Слава Богу... или всё же Дьяволу? Он так пока и не понял, кто из этих двоих ему благоволит), не было ни дня, чтобы он не ткнул сестрицу носом в правду. Нет, вы не подумайте, он любит Кэролайн, и для начала даже сел с ней поговорить об их с гибридом прошлом, но вопреки проведённому вместе тысячелетию, сестра так и не захотела с ним поделиться своей правдой. То ли потому, что он сам был мужчиной, и со своей стороны он не взглянет на их ситуацию со стороны женской солидарности, то ли потому, что ей было стыдно признаваться. А может всё из-за любимой Авроры, чувства которой она так отчаянно боится ранить? "Вот чёрт! Рори!" — мысленно возопил шатен, понимая, что именно в данный момент действительно сболтнул лишнего. Понимание своего провального положения читалось и во взгляде Кэтрин, который так и кричал: "Заткнись, пока не стало хуже!", и во взгляде Тристана, который был наполнен неприкрытым интересом. А уж тем более было тошно смотреть на рыжеволосую красавицу. Де Мартел-младшую неприятно кольнуло выделенное херувимом словосочетание. Это было прекрасно заметно по опустившимся плечам, сжатым в тонкую полоску губам и бегающему взгляду с Кэролайн на Хенрика и обратно. Что — Чёрт возьми! — имел в виду охотник, выговаривая подобное её сестре? Что может связывать её Клауса и её Кэролайн, что у них вдруг появились от неё секреты? Да, они часто встречаются, учитывая, что оба хотят как можно скорее разгадать пророчество и, наконец, пережить этот год, но... Неужели..? — Серьёзно, братец? — гневно вопросила блондинка, решив, что молчание затянулось слишком надолго. — Считаешь, что я виновата в том, что этот блохастый ублюдок мёртв? "Сукин сын, неужели совсем уже крышу потерял!?" — мысленно рявкнула она, чувствуя, как где-то в груди завязывается узел разнокалиберных негативных чувств от простой злости до глубокого желание перегрызть всем окружающим глотки. — Нет, но я считаю, что вы не должны были спешить с отправкой его на тот свет, — рассудительно изрёк древний, снова переводя взгляд на записку.

"Игра началась"

Всего два слова, написанные либо перьевой ручкой, либо настоящим пером. И что автор хотел им этим сказать или показать? Что он затеял с ними какую-то игру? А Первородные ни сном ни духом совершенно не знают во что и, главное, с кем они играют. Единственное, что было действительно ясно, так это то, что вся эта мракобесия была как-то связана с пророчеством, предвещавшим падение как и им, так и Майклсонам. Видимо, слух об этом распространился уже за пределы их узкого круга, потому враги и начали вылезать из всех щелей, словно крысы на приманку. Только вот, знать бы ещё, что за враги. — Ох, вот как, — невесело усмехнувшись, с некой злобной иронией отозвалась херувим, кажется, только больше распаляясь. — Что же тогда ты, дорогой братец, сам не разобрался с ним, а послал на это дело меня, прекрасно зная, что у меня назначена встреча с Клаусом? — Я не думал, что он увяжется в след за тобой, — подобно сестре, резко набирая обороты в геометрически растущем напряжении, сказал Сатрин-младший, не понимая, с чего сейчас сестра решила поругаться. — Видимо, от этого и все наши проблемы, — продолжая агриться, выплюнула голубоглазая. — Очевидно, в этой семье головой по назначению пользоваться умею только я, остальные используют её лишь в качестве украшения. — Ну, конечно, давай, ещё скажи что-нибудь про наши умственные способности, — идя на поводу у умелой провокаторши, прошипел ей в ответ Хенрик, отчего-то чувствуя, что говорит не со взрослым уравновешенным человеком, а с подростком, чей эмоциональный спектр скачет то вверх, то вниз со скоростью света. — А что тут говорить? — никак не собиралась униматься она. — Я и без того прекрасно вижу, что и этим вы не блещите. Возможно, Всевышний решил, что так вам куда больше идёт, — уже переходя с ругательства одного лишь младшего брата на всю их помпезную идиотскую шведскую семейку, изрекла блондинка, внезапно понимая, что от собственной злобы её начинает потряхивать и ей нужен свежий воздух подальше от этих раздражающих её людей. — И куда это ты пошла?! — наблюдая за трусливым побегом этой, некогда, гордой лани, поинтересовался шатен, следуя за ней. — Подальше от вас и вашей невозможной тупости, — останавливаясь в коридоре, чтобы сменить уютные домашние тапочки на уличные ботинки и накидывая сверху весеннюю курточку, проговорила охотница. — Кэр, какая муха тебя укусила? — порядком устав выслушивать эти нелепые перебранки и обзывательства, прямо спросила Катерина, отмечая ещё более больной внешний вид подруги. — Давай просто сядем и спокойно поговорим, — в надежде достучаться до, судя по всему, воспалённого сознания охотницы, предложила она, подходя ближе и намеренно аккуратно, чтобы не спугнуть, положила ладонь на её предплечье. Но блондинка тут же вырвалась, как будто чужое прикосновение её обожгло, и угрожающе нависла над вампиршей. — Понабралась этих словечек от своего ухажёра? — грубо поинтересовалась древняя, невольно потянувшись за кольцом на указательном пальце. "Серьёзно!?" — невольно забилась мысль у каждого из участников разыгрываемой Сатрин-старшей на ровном месте драмы. Каждый, кто хорошо знал голубоглазую охотницу, прекрасно понимал, что своим личным оружием, мечом, она пользуется не так уж часто, лишь в случаях серьёзной опасности, и применить она его может лишь к тем, кого действительно считает врагом. И когда это, спрашивается, самые близкие её люди стали ей врагами? — Или может это тебя Элайджа покусал? Он сумел, наконец-таки, растопить твоё ледяное сердце? — не переставая плескаться ядом, Кэролайн надеялась уколоть противницу побольнее. Унизить, плюнуть и растоптать, да так, чтобы потом она никогда не оттёрлась ни от её слов, ни от позора — это было единственное, чего действительно жаждала древняя, наблюдая за тем, как шоколадные глаза подруги покрываются коркой безразличия и неприступности. Вздумала выставить щит? Защититься? От неё? Сейчас? Не выйдет. Сатрин ещё не успела хорошенько насладиться сладким привкусом безнадёги и отчаяния, приправленных щепоткой злости, которые окружили двойника. Но ей и этого мало. Нужен вулкан, который рванёт, может, и не по её вине, так хотя бы с её подачи. — Неужто, те три бутылочки "Montrachet Domaine de la Romanée Conti" всё же смогли помочь первородному братцу? — понизив голос до шёпота, словно лучшая подружка, с которой они обсуждают мальчишек в школе на перемене, поинтересовалась херувим. — Он уже смог пробраться к тебе в трусики? Или ты всё же не так распутна, как хочешь казаться, а, плохая девочка? — до противного игривым тоном изрекла она, резко перехватывая приближающуюся к её щеке ладонь и отшвыривая от себя шатенку. — Кэролайн, хватит! Это всё говоришь не ты! — уже больше не в силах выдерживать словесный понос так и плещущий из подруги, воскликнула Ава, не узнавая в старых любимых чертах сестры эту стервозную дрянь. Да, Кэролайн порой может играть роль плохой сучки, но так бывает только на людях или при врагах. Она никогда не опускалась до того, чтобы оскорбить свою семью. А когда это позволял себе кто-то другой без промедлений лишала этого человека всего, чем он дорожил. Что же так кардинально изменило блондинку? — Серьёзно, Рори? — найдя новую жертву, надменно обратилась к ней вампирша. — А ты действительно помнишь какая я на самом деле? Мне казалось, за последние несколько месяцев тебе было некогда обращать внимание на свою семью, пока ты с бешеной радостью суки крутилась вокруг своего единственного и неповторимого, ожидая очередной случки. О, да... Ошеломлённое лицо зеленоглазой вампирши определённо сделало её (Кэролайн) день. Все, кто был в комнате, с недоумением уставились на охотницу, не понимая, что с ней произошло. Кэролайн, конечно, бывало, что обзывала их "придурками, дармоедами и идиотами", но не часто и скорее любя, нежели от злости. А тут в её взгляде то и дело вспыхивала беспричинная ненависть и ужасающая, дикая злоба. Ещё немного и она взорвётся. Осталось поднести фитиль. Тогда-то смертей точно не избежать. — Хах... — довольная произведённым эффектом, ухмыльнулась голубоглазая, видя, что никто из её пресловутой семейки не может ей достойно ответить. И уже разворачиваясь открыла входную дверь, раздумывая над тем, куда отправиться поразвлечься в первую очередь, как вдруг на пороге показалось неожиданное лицо. — Давина, — безэмоционально констатировала первородная, попутно вспоминая, где шлялась её дочь. Ах, да. Она ведь убежала на встречу с любимым Марселем, который у неё (Кэролайн) точно не вызывает ни грамма положительных эмоций (у них есть своя история, однако, к ней мы вернёмся чуть позже), но и запретить им общаться она когда-то не смогла, ведь Марсель был лучшим другом отца малышки, который с годами стал лучшим другом и для неё (Давины). И только блондинка хотела раскрыть рот, чтобы снова выдавить из себя очередную шпильку или колкость, как неожиданно, ведьма резко вытащила правую ладонь из кармана пальто и, раскрыв свой маленький кулачок между лицом матери и своим, глубоко выдохнув, сдула в лицо охотнице усыпляющий порошок. Неожидавшая подобного развития событий, блондинка глубоко вдохнула противную пыльцу и уже через секунду почувствовала, как веки противно наливаются свинцом и как тяжелеет её тело. Вовремя подоспевший Тристан в последний момент успел подхватить подругу на руки, крепко прижимая к себе. — Малышка Ди, что происходит? — отмирая от тупого созерцания разыгравшегося представления, выжидающе вопросила Кэтрин, надеясь, что хоть их племянница знает, что за чертовщина творится. Но Давина не спешила признаваться, хотя объяснений ждали четверо рассерженных древних вампира. Подойдя к матери, которую всё ещё на рука держал Тристан, ведьма потянулась к её глазам и, пальчиками аккуратно раздвинув верхнее и нижнее веко, внимательно всмотрелась в роговицу глаза вампирши. — Хрусталик её глаза треснут, — рассмотрев небольшие трещинки на всей поверхности хрусталика, изрекла девушка. — И что это значит? — На неё наложили заклинание, а вместе с ней оно попало на Клауса.

* * *

— Кладите её сюда, — проведя в гостиную давно ожидаемых гостей, указала Фрея на один из широких диванов, где она в окружении Сатринов сидела всего лишь пару часов назад. Хенрик послушно исполнил указание и аккуратно положив сестру на кожаный диван, развернулся к остальным ничего не понимающим союзникам. Однако, вопреки его ожиданиям, древняя ведьма ничего не объяснила по поводу того, что здесь происходит, как он того рассчитывал, а подошла к Кэролайн и, как и его племянница немногим ранее, осмотрела её. — Может, вы уже объясните, что происходит? — не выдержав, пока Майклсоны, наконец, соизволят ввести их в курс дела, поторопила их Кэтрин, с беспокойством поглядывая на усыплённую подругу. — Если бы мы сами понимали в чём дело... — устало протянул ей в ответ Элайджа, присаживаясь на подлокотник противоположного дивана, где лежал уже его младший брат со сломанной шеей. — А что произошло у вас? — поинтересовалась Аврора, всё ещё задетая словами Хенрика, раздумывая над тем, что её бывший и лучшая подруга слишком часто влипают в какие-то слишком причудливые ситуации. Вместе. — Всё было как обычно, — начала Ребекка, показательно сложив руки под грудью и отправив в вампиршу надменный взгляд. — Мы говорили, думали над пророчеством, а потом он начал поливать всех грязью и обвинять во всех смертных грехах — это, конечно, обычное его состояние, но сегодня он не из-за чего напал на Фрею... — А перед тем, как Элайджа его "успокоил", я успела заметить, что у него нарушена роговица глаза, — потирая синяки на шее, за которую в порыве гнева ухватился брат, добавила ведьма. — И кто-нибудь знает, что с ними произошло? — заинтересовано спросил Тристан, прекрасно сознавая, что словосочетание "два безумных первородных" практически равно термину "апокалипсис". — Они во власти неизвестного мне заклинания, — не без сожаления выдавила Фрея, совершенно не понимая, что теперь ей делать. Давина также отрицательно покачала головой, когда все взгляды обратились к ней. — Но мы обязаны что-то с этим сделать, потому что... — начал было де Мартел, однако его перебили: — Потому что в данный момент Никлаус и Кэролайн продемонстрировали нам, что не могут контролировать себя под этим неизвестным заклятием, — рассуждая в том же ключе, что и первый его обращённый, продолжил Элайджа. — У нас на руках две бомбы замедленного действия. — Которые рванут ещё скорее, если и дальше продолжат находится так близко друг к другу, — послышался нахальный голос откуда-то сверху. Подняв голову, все собравшиеся увидели младшего Майклсона, который облокотившись о перила, стоял на балконе с какой-то потрёпанной книжонкой в руках и насмешливо взирал как на собственную семью, так и на их гостей, однако избегая смотреть на малышку Ди. И только Фрея действительно знала, чему ему стоит здесь сейчас стоять: найдя его в одном из захудалых баров Нового Орлеана, она приволокла его домой, практически за шкирку, заставила отмыться, сбрить недельную щетину, одеться в опрятную одежду и наконец выйти из своей конуры на свет. Пострадал недельку и хватит, что говорится. А также вдолбила в его несчастную — промытую виски и водкой — голову, что если между ним и маленькой ведьмой были настоящие чувства, то ничто не сможет помешать ему её вернуть. Делами, поступками, прямым доказательством того, что даже если он и полный кретин, то он всё ещё чего-то стоит. Спасибо старшей сестрёнке, она вдохновила его на подвиги, теперь он должен разобраться с этим всем сам. — Вам следовало оставить свою предводительницу дома, а не тащиться с ней сюда, — сердито произнёс он, явно не обрадованный сложившейся ситуацией. — Она нужна была Фрее для осмотра, — недовольно напомнила ему Аврора. Что за семейка? Один просит сделать одно, другой другое, третий просит вообще всё переделать. Между собой договориться что ли не могут? — Тогда визите её обратно, пока они находятся в отключке и не думают о том, как бы перегрызть друг другу и окружающим горло, — безапелляционно изрёк вампир, настороженным взглядом обводя выведенных из строя первородных. Жаль, что это не надолго. Было бы куда спокойнее и проще. — Сейчас некогда заниматься подобной ерундой, — осадив младшего братца, заявила ведьма Майклсон. — Ты нашёл информацию о том, что могло на них так повлиять? — Нет, — благоразумно решив не тягаться с командорским тоном сестрицы, ответил кареглазый. — В нашей домашней библиотеке нет ни одного упоминания подобного этому заклинания. — Возможно, что-то есть в гримуарах Далии? — предположила Ребекка, надеясь как можно скорее найти решение их проблемы и, наконец, забыть обо всём этом ужасе, в котором её семья живёт уже пол года. — Возможно, — согласилась с ней сестра, усердно над чем-то раздумывая. — Но все её книги на моём чердаке в церкви, нам нужно туда. — Тогда идём, или мы ждём, когда очнуться наши заколдованные друзья? — иронично поинтересовалась Рори, готовая прямо сейчас двинуться в путь. Всё, лишь бы вернуть прошлую, настоящую, Кэролайн к ним. Ну, и Клауса с ней заодно. — Нам нужно разделиться, — общаясь с древней ведьмой одними взглядами, когда заметила, что та от неё уж очень сильно чего-то хочет, поспешила добавить Давина. — В гримуарах Предков так же можно было бы попытаться что-то найти... Не могли же Древние хитросделанные карги пропустить мимо своих загребущих ручёнок что-то подобное. — Значит, нам следует наведаться на кладбище, — понял, куда клонит племянница, Хенрик. — Тогда мы пойдём к орлеановским ведьмам, а вы — с Фреей, — добавил шатен, сначала кивком головы указав на собственную семью, а потом на Майклсонов. — Малышка Ди, ты останешься здесь, когда они очнуться, здесь нужна будет ведьма, — тоном, не терпящим возражений, заключил он — Тогда и мне стоит остаться, — добровольно предоставил свою кандидатуру младший первородный. Прекрасный способ остаться, наконец, наедине просто взял и упал ему под ноги, это ли не везение? Клэр не хотела его слушать всю эту неделю, когда он писал, звонил и, как бы случайно, пересекался с ней на улицах в городе, что ж, теперь ей будет некуда сбежать. — Одна маленькая девочка против двух злых вампиров вряд ли выстоит, — добавил он, замечая в глазах Сатрина понимание происходящего и желание оградить племяшку от этого. — Нет! Я сильная ведьма и смогу о себе позаботиться! — недовольно воскликнула девчонка, очевидно, тоже догнавшая, что в голове коварного Майклсона созрел блестящий план. — Распространённые последние слова, — озорно сообщил Кол, якобы насмехаясь над наивностью зеленоглазой. И чтобы приструнить девчонку дополнил в копилку её прекрасного воображения пару красноречивых картинок: — Если даже Кэролайн не способна держать себя в руках под этим заклятием, то не стоит заводить речь о моём братце. Не думаю, что прислуга будет в восторге, оттирая твои внутренности со стен и пола. Знаешь, кровь плохо отмывается с камня. Очевидно, его слова возымели какой-то эффект. Давина стояла, недоумённо приоткрыв рот и не зная что на это ответить. Да, она не подумала о том, что сейчас даже мама её не защитит. Хенрик и Тристан также переглядывались между собой, понимая, что вертлявый мальчишка прав, и было бы куда правильнее оставить вместе с их малышкой кого-то, кто сможет удержать двух первородных. — Я тоже останусь, — внезапно подала голос Ребекка. — Вряд ли ты выстоишь в одиночку против нашего брата, — пояснила она на немой вопрос всех присутствующих, и только взглядом дала понять своей подружке-ведьме, что она защитит её от нежелательного присутствия бывшего. Полный благодарности взгляд в ответ оказался громче примитивного "спасибо". Чего не сделаешь ради дружбы? — Тогда нам следует поторопиться, — заключила Фрея, видя, что все пришли к соглашению.

* * *

— ... ну да, конечно, и как я только посмела забыть, что передо мной находится сам Никлаус Майклсон — самый опасный и жестокий вампир во Вселенной? — не без издёвки причитала херувим, кажется, даже не думая о том, чтобы переключиться на что-нибудь другое и передохнуть. — Ох, прости, я назвала не все данные тебе титулы, — с наигранной дрожью встрепенулась она, придвигая ближе к себе листок и ручку, лежавшие на специально поставленном сюда, разделявшим их клетку на две равные части журнальном столике. — Бурерождённый? Король Андалов, Ройнаров и Первых людей? — явно глумилась над ним дерзкая девчонка. — Продиктуй мне их все, My King, чтобы я могла обращаться к Вашему Великолепию как и подобает Вашим подданным. Ах, да, — теперь строя из себя святую невинность и полными раскаяния глазами наблюдая за мужчиной перед собой, добавила она, показательно роняя шариковую ручку на стол, откидываясь на спинку дивана, складывая руки под грудью и закидывая ногу на ногу. — К чему весь этот цирк? Я ведь не она из твоих безмозглых миньонов, вылизывающих тебе задницу по одному только щелчку пальцев. На это небольшое представление Никлаус только рассмеялся. Наигранно-вынужденно, нежели действительно по-доброму. Хотя ни о каком "по-доброму" не могло быть и речи, ведь единственное, что он ясно ощущал всей своей вампирской сущностью были жгучий гнев и непреодолимое желание вырвать парочку органов его оппонентке, чтобы она даже вздохнуть не смогла, пока будет захлёбываться собственной кровью. — Sweethart, уверяю, тебе не обязательно становится одним из моих "безмозглых миньонов", чтобы поцеловать мой зад... Тем более, я прекрасно помню в каком диком восторге ты была от него. — Теперь пришла его очередь измываться над ней. Хочешь играть по плохому? — Да и, кажется, то, что спереди, тебя тоже не мало распалило. — Очередная гадкая ухмылка. Так и хочется взять и долбануть его головой об этот самый деревянный столик, хотя он настолько хлипкий, что, кажется, от одного малейшего посягательства на его жизнь развалится, тогда можно было бы добить гибрида, деревянным осколком пронзив его грудную клетку. Ну, или на крайний случай, если с первым планом не выйдет, то можно приложить его самодовольную рожу пару раз об каменные стены Бойни. Тоже не плохой вариант. — Sweethart, уверяю, ты не единственный, чья задница, и особенно перед, привлекли моё внимание, — копируя его тон, сладко протянула ответ охотница. Что ж, давай сыграем. — За тысячу лет, хочешь не хочешь, накапливается опыт. — Она медленно опустила голову на левое плечо, скользнула языком между губ, а указательным пальцем правой руки провела незамысловатый узор от колена до бедра, наблюдая за его прослеживающим все её провокационные действия взглядом. — И наивных мальчишек, считающих себя центром мира, соблазнять становится всё легче. И неважно сопливый это подросток или тысячелетний мужлан. Он не ослышался? Это был такой тонкий намёк? На него? То есть та их осенняя прогулка всё-таки была не чем-то спонтанным, необычным новшеством, а запланированным разыгрываемым представлением, чтобы отвлечь его от её вёрткой подружки? Сука. Внутренний волк грозно поднимался на все четыре лапы. И если самому Никлаусу не нравилось, что им воспользовались таким дешёвым образом, то зверю где-то под коркой мозга претило сравнение с её предыдущими любовниками... и с последующими тоже. Разрываясь под гнётом разносортных эмоций, которые перечили друг другу своим различием: злость, обида, ревность — не самый безобидный коктейль, — и стараясь разобраться в собственных ощущениях: он сам, сокрушаемый собственными усиленными чувствами, и его волк, что-то жадно, отчаянно выскрёбывающий своими острыми когтями где-то по его рёбрам, иногда задевая участки глухого каменного сердца, — Майклсон не нашёл ничего лучше, чем пойти в наступление: — Интересно, почему же я не удивлён, слыша подобные рассуждения. — От былой улыбочки не осталось и следа, на смену пришла непроницаемая холодная маска. — Может, потому что в Мистик-Фоллс ты была первой леди, готовой раздвинуть перед каждым первым встречным ноги? Сальваторе-старший, квотербек, ущербный Локвуд — уверен, это только вершина твоих достижений в полностью заполненном именами блокноте. Он что? Только что назвал её шлюхой? Серьёзно!? — Серьёзно?! — уже вслух возмутилась она. — Хочешь поговорить о моих сексуальных похождениях? Может, тогда начнём с тебя, чёртов кобель? Скольких перетрахал ты? Ей одной показалось, или они действительно сейчас ссорятся как супружеская пара? — Кэтрин, Хейли, Женевьев, Аврора, распрекрасная Камилла — и это только те, кого я знаю! — Катерина никогда не интересовала меня как женщина, так что вычеркни её из этого сомнительного списка, — легонько махнув рукой, будто отмахнувшись от назойливой мухи, сказал он. — От этого твой список порочных дел не становится меньше, — насмешливо хмыкнула девушка. — Я мужчина, это в нашей природе. — О, Дьявол, ты просто кретин, — не без усталости произнесла вампирша. — Не понимаю, как тебя только терпят люди? — продолжила разговор она, лениво осмотрев свой маникюр. На праздник нужно будет сделать новый. — Я нравлюсь им таким, какой я есть, — ответил русоволосый, вспоминая их разговоры с Ками. Милая барменша, однако в груди первородного ничего не откликнулось на это имя. Зато от одного взгляда на охамевшую ангелессу все внутренности в животе скручивало неприятной судорогой. Что это? Какая-то болезнь? Отравление, пневмония, ОРВИ, грипп? Или это всё из-за заклинания? — Больной психопат убийца с комплексом Бога и недюжим самомнением о себе? — перечислила даже не половину всех его "достоинств" Сатрин. — Юная Ками тоже заходится в восторге раболепствуя под тобой? Вероятно, для взбешённого до нельзя гибрида это стало последней каплей, потому что уже в следующую секунду после своих опрометчивых слов Кэролайн пришлось уворачиваться от летящей в неё напольной вазы, так некстати стоявшей прямо возле дивана, на котором расположился сероглазый, и слышать, как та с громким звоном разбивается о ближайшую стену, позади неё. От столь неприятной неожиданности Давина даже вздрогнула, с недоумением смотря на стену кухни, с внешней стороны в которую прилетело что-то большое. — Моя ваза, — глуха простонала в сложенные на столе руки Ребекка, догадавшись, что ничего более брату попасться под руки не могло. Они вместе с Колом благоразумно решили, что отсидеться на небольшой кухоньке поблизости с обеденной гостиной будет куда безопаснее, чем сидеть непосредственно поблизости двух заколдованных первородных. Поэтому сейчас они втроём прятались здесь. Кол вызвался приготовить кофе, а девушки просто решили побыть в тишине. Да и разговаривать особо не хотелось, чувствовался какой-то непонятный упадок сил в связи со всем произошедшим. — О чём спор на этот раз? — без особого интереса спросила малышка Ди, которая, к сожалению, или к счастью, не могла разобрать ни одного словечка в поднятых древними криках. — Всё по-старому: милая Кэролайн выводит его из себя, а мой братец тупо ведётся, — ответил ей Кол, внимательно наблюдая за начинающим закипать в турке кофе. И всё также продолжая слушать интереснейшую ссору. Эти двое умеют ругаться. Так обжигающе горячо и одновременно замораживающе холодно. Импульсивный, не умеющий сдерживать эмоции Клаус, по природе являющийся волком, чья кровь горячая, как лава, вспыхивает быстрее, чем спичка над огнём, стоит только рядом появиться канистре с бензином (в их случае, конечно, одной блондинистой особе). И морозная неприступная Кэролайн, что, подобно своему безэмоциональному народу, холодна, как сталь ангельских клинков, но томительно оттаивающая, пригретая под тёплым боком своего воина, что выбрал её в качестве любимого оружия. Вот, что их и притягивает, словно магнитом друг к другу... Их кардинальная противоположность. Лёд и Пламя — идеальное сочетание, разве нет? Не зря же Вселенная создавала эти законы. И не зря мировые классики и великие мудрецы прошлого старались их разгадать. Вот почему каждый раз при очередном споре один пытается утопить другого в собственной злобе. Это их обычное состояние. В этом их суть. А Кол, у которого, между прочим, сто процентное зрение, ещё в захудалом Мистик-Фоллс заметил, насколько их сумасшедшие споры увлекательны и остры. И искры, летающие вокруг них в это время, заметил бы невооружённым глазом даже слепой. Говорить о высоковольтном напряжении, которое можно беззазорно лапать руками и начинать грести лопатами в бочки, вообще не стоит. Умопомрачительная химия. Живая, искрящаяся, безумная. Но совершенно глупо незамечаемая или попросту игнорируемая... Идиоты. Неужели они серьёзно не видят, как подпитывают друг друга энергией? Да они же друг для друга, как глоток свежего воздуха. Братишка, вон, снова вернулся к своему любимому занятию, плюнув на весь город, на пророчество и на свою непонятную неземную любовь к неприметной барменше. Но, если честно, то по-началу Майклсон-младший очень злился, не догоняя, какого хрена блондиночка поспособствовала их с Давиной разрыву, а теперь сама за их спинами крутит шашни с его старшим братцем. Правда, "шашни" это очень громко сказано. Скорее громкие перебранки, сарказм, идиотские шуточки и подколы. А потом до него дошло, что это их обычная манера общения: ссоры, споры, крики, боль, стоны, наслаждение. И так по кругу. Постоянно. Больные придурки. Но неприятные воспоминания о расставании с любимой напомнили первородному о тех бесплатных лекциях, в которых, в принципе, и не было нужды (но разве кто-то спрашивал его мнения?), что удосужился провести ему Сатрин-младший, убеждая в том, что его милой племяшке не стоит марать об его (Кола) черноту свои невинные крылья (здесь он, конечно, слегка преувеличил, видимо, для большей яркости сгущающихся красок), но естественно Майклсон плевал на все эти россказни с высокой колокольни, решив не упускать собственное счастье. Однако после пары дней, проведённых в беспробудной пьянке (не взятых шести звонков и не прочитанных семи сообщений), согласился с собственной совестью (она у него оказывается есть. Живучая же сука!), что если маленькая ведьма ничего к нему больше не чувствует, он отпустит её. С лёгким сердцем и открытой на распашку душой отпустит на вольный ветер. Да, так он и сделает. Может быть. Но, чтобы заполучить маленькую ведьму в свои загребущие ручищи, следовало переключить внимание её гиперопекающей мамаши на что-то более интересное, чем уже-давно-не-маленькая-Давина (несовершеннолетняя правда, но кого это в современном-то мире волнует?). Он сам вот тоже не совершеннолетний, и ничего, прожил же он как-то эту тысячу лет. От собственных глупых мыслей Кол только приглушённо рассмеялся, вновь возвращаясь из собственных раздумий в реальный мир, где только что, в эту же самую стену прилетел какой-то предмет быта. Канделябр для подсвечников? Он, кстати, тоже стоял рядом с Клаусом. Зря Давина сделала их ловушки такими большими, нужно было, как он и говорил, ограничиться одними диванами. — Да сколько же уже можно?! Стойкое молчание в их маленькой кухоньке прервала Ребекка, пулей подрываясь с насиженного места и вероломно направляясь, чуть не сбив разливающего по кружкам кофе Кола, прямо в обитель Дьявола. Очень смелый, но глупый шаг. Мешать этим двоим в их начинающихся отношениях будет кощунственно. Они уже обсудили многие темы: пророчество, будущее, семью, детей, бизнес, бывших — перемыли косточки тупому качку Локвуду (со слов Ника, конечно же) и беспутной шлюшке Хейли (видимо, блонди всё же обиделась, что братец смеет так нелицеприятно высмеивать её бывших), — настоящих — перешли на Камиллу, о которой говорила в основном Кэр, и на половину сотен парней, с большинством из которых Сатрин просто ходила на скучные свидания. Всё только и близилось к разговору об их собственных отношениях. И, как успел заметить Кол, может это неизвестное заклинание и превращает людей во врагов, вселяет в человека желание вырывать сердца и проливать кровь, но оно уж точно развязало им языки. Может они и ругаются, может и пытаются вывести друг друга, может и испытывают желание вгрызться друг другу в глотки, но говорят они только правду. Горькую, злую, приправленную острым сарказмом и шафрановыми листочками обиды, но правду. Видимо, заклинание заставляет говорить всё то, о чём нередко приходится молчать. Кол был уверен, состоись у них подобный разговор, когда крыша стоит на месте, и присутствует осознанность собственных действий (и не будь между ними коварной ловушки), они уже давно посрывали бы друг с друга одежду и занялись (как это блондиночка тогда называла?) горячим гибридским сексом. На тех же диванах. Или у стены, об которую Ник в очередной раз сломал почти всю мебель в доме. Или прямо на грязном полу. Блонди была права, зрелище было бы отменное. — Это тебе, — прокомментировал он, протягивая ведьме кружку кофе со сливками. В другую чашку он добавил тех же сахара, сливок и посыпал немного корицы — малышка Беккс её обожает. Себе же он оставил только чёрный сладкий кофе. Крепкий в их семье предпочитают только Фрея и Элайджа. Ник запивает всё либо кровью, либо бурбоном. — Спасибо, — прошептала девушка, делая небольшой глоток тёплого приторного напитка и зажмуриваясь от приятных ощущений. Кол постоянно готовил ей такой кофе, правда кладя всегда три ложки сахара вместо необходимых двух, но она всегда спускала ему это с рук, когда приходилось по долгу сидеть среди гримуаров ведьм. И ведь он сидел вместе с ней, старательно вчитываясь в каждую строчку, будто это и не он века назад помогал их составлять. Теперь же кофе ей приносят мама или тётушки, обязательно с двумя ложками сахара, и пусть они тоже оставались с ней, помогая копошиться в древних манускриптах, но с ними было лишь тепло и по-семейному уютно, как дома возле большого камина. А ей искренне не хватало романтичных и весёлых посиделок с Колом. Он часто шутил, рассказывая ту или иную историю из своей долгой-долгой жизни, а она смеялась до колик в животе, или же они сидели в тишине, наслаждаясь единением и запахом витавшей вокруг магии, или же эгоистично предавались невинным-целомудренным поцелуям, забывая об остальном мире и что Давина была обязана его спасти. Они были счастливы. А за счастье, как водится, приходится платить двойной и тройной ценой. Они же заплатили собственной ложью. — Давина, — позвал её серьёзный и уверенный голос. Что означало, что сейчас состоится разговор, которого она избегала все эти дни. Не брала трубки, не отвечала на эсэмэс, пресекала встречи в городе. А когда он всё же её вылавливал, словно трусиха сбегала и пряталась в толпе. Вот тебе и могущественный трибрид. — Кол, не сейчас, — тихо взмолилась она, намекая, что не время. Их близкие не в себе, а они тут решили драму разыграть. Где же Ребекка, когда она так нужна? Ведь обещала же, что не оставит её наедине с ним — вот и доверяй после этого людям! — Нет, сейчас! — требовательно заявил вампир, прочищая горло и намереваясь, сигануть с обрыва. — Я знаю, я сделал много плохого, совершил много ошибок, обманул тебя. Но в то время, когда мы с тобой познакомились, я был заперт в чужом теле, меня окружали только семейные дрязги, интриги... я был зол на весь мир, а потому, когда я встретил тебя, когда я узнал, кто ты, я понял, что ты мой единственный шанс, который поможет мне сбежать от собственной семьи на край света. И, да, я играл с тобой, пытаясь очаровать и влюбить в себя, чтобы ты помогла мне вернуться в своё тело... — вампир действительно чувствовал, что сейчас он идёт по тонкому люду, признаваясь в подобных откровениях, но разве очередная ложь или недосказанность помогли бы ему? — Но правда в том, что в собственной же игре я проиграл. Ты так ярко улыбалась, что лёд, веками покрывавший моё сердце начал таять. И я не успел заметить, как из простого плана ты превратилась в самую большую драгоценность, которой я когда-либо обладал. Я люблю тебя, Давина Клэр. Не за то, что ты вернула меня к жизни, не за то, какой великой силой обладаешь, но за то, что ты смогла принять меня таким, какой я есть, за то, что ты, без моего ведома (за что также большое спасибо), взяла меня за руку, вывела из темноты и показала, что из чего бы не были сотворены наши души — твоя душа и моя едины. Ты разрушила все мои старые взгляды, принципы и желания, научив по новому мыслить, чувствовать, а главное... любить, — проникновенно заключил он, нежно взяв ладони девушки в свои руки и аккуратно успокаивающе поглаживая тонкую кожу. На душе после собственного откровения стало легче. Теперь очередь была за Давиной. На ресницах маленькой ведьмы блестели слёзы. Ещё никогда Кол не позволял себе быть с ней настолько открытым. Ещё никогда он не признавался ей в любви. И сердце в груди ликовало от нахлынувшего счастья, и душа расцветала новыми яркими красками. Она была готова простить ему все обиды здесь и сейчас. Но разум жёстко отсёк подобное решение, напоминая о недавнем умозаключении, к которому она пришла, в очередной раз придаваясь самобичеванию и унынию. Она по совести не винила Кола в разрыве их отношений, так как те изначально были обречены на провал. Они лишь ускорили процесс. Потому что оба лгали друг другу. — Я люблю тебя, Кол, — призналась девушка, чувствуя, что в такой обстановке необходимо выговориться в собственных чувствах. — Но наши отношения начались ложью и закончились ей же: ты со своим планом, я, притворяющаяся бездомной сироткой — мы оба были хороши, и я ни в чём тебя не виню. Но... — она тяжело вздохнула, сама не до конца понимая, что хочет сказать и что пытается до него донести. — Довериться сейчас и начать всё заново я не могу. Я боюсь в очередной раз обмануться и получить в спину нож... Я... — она резко вскинула ладонь перед собой, призывая, начавшего было говорить оппонента, к молчанию. Ей тоже не легко выставлять свои чувства на обозрение. Сумеречные охотники вообще народ скупой на эмоции — это помогает оставаться хладнокровными, когда уничтожаешь очередного потомка Тьмы или когда выносишь приговор своим знакомым и близким. Во всём чёткий контроль, во всём ледяная решимость. — Я боюсь тебя, — продолжила она, с болью в сердце замечая, как потемнел взгляд любимого. — Я боюсь себя, — добавила она. А открывать рот и выкладывать всю свою подноготную на стол было всё тяжелее. — Я боюсь нас. И очередной лжи, которой мы привыкли кормить друг друга, — заключила она, с усердием, но через "не хочу", высвобождая ладони из мужского захвата и складывая их на коленях. Взгляд остановился на кружке с кофе. Смотреть по сторонам было неуютно, на Кола — страшно. Не в том простом смысле будто бы она боялась, что он мог бы причинить ей физические увечья, нет. Просто смотреть в любимые глаза и видеть в них боль от собственных слов было выше её сил. Кажется, они оба проиграли в этой игре. Чувства они уже просрали, остались только жизни. Русская рулетка? Крутишь барабан и нажимаешь на курок. Может, вышибет последние мозги. Это сейчас было бы как никогда кстати. — Тогда может... — начинает о чём-то говорить Майклсон, но в комнату тут же врывается разъярённая Ребекка и договорить уже не получается. Что ж, оставим это на следующий раз. — Это просто ужасно! — жёстко приземляясь на стул и от досады грубо помешивая кофе в чашке маленькой ложкой, рявкнула она, смотря на своих собеседников и, кажется, не замечая напряжённой между ними атмосферы. Когда она зла, не существует ничего более важного, чем её гнев, тем более, услужливо подпитанный её безумием. Так что старший братец и подруга должны её выслушать. — Эти двое не переставая срались между собой, поливая друг друга трёхэтажным матом, но стоило мне появиться... — Она отхлебнула уже подостывший напиток и звонко приземлила кружку на стол. — Стоило мне появиться, и они уже вместе ополчились против меня! Вы бы слышали сколько гадостей они мне наговорили, это же что-то с чем-то! — взвизгнула она. Серьёзно, она такого отвратительного отношения к себе не терпела никогда. Привыкла, что все кланялись ей в ноги и вылизывали пятки. Зато тут, будто за всю тысячу лет на ней отыгрались. Столько грязи она о себе ещё не выслушивала. Ублюдки. Чтоб им пусто было! — И даже пресвятая Кэролайн себя не сдерживала. — Никак не унималась блондинка. — Господи, я думала ангелам запрещено ругаться и сквернословить, но познакомившись с твоей мамашей, Давина, можно предположить, что либо ангелы не такие уж белые и пушистые зайки, либо она не ангел, а демон на самом деле! Давина даже поперхнулась так непредусмотрительно сделанным глотком кофе. Ох, знала бы Ребекка, что в её злых словах присутствует зерно правды. — Наши нашли что-нибудь? — отвлекая сестрицу от дальнейшего рассусоливания столь щекотливой темы как два зачарованных не удерживающих рот на замке первородных, спросил Кол. Серьёзно, малышка Беккс способна ещё часа три говорить о том, как противные старший брат и его подружка её обидели. Майклсон, поначалу сбитая с толку этим вопросом, насупилась, когда поняла, что её жалобы никто не будет выслушивать, и, слегка помедлив, разблокировала телефон, читая обновления. К сожалению, очередное "НЕТ" от Фреи, присланное только что, добавилось в список прошлых эсэмэс того же содержания, разве что пришедших десять, пятнадцать и тридцать минут назад, так и не сменив своей тенденции. Старшую сестрёнку они с братом, кстати, тоже уже достали. Давина также разочарованно протянула отрицательный ответ, когда прочитала, что среди гримуаров Предков близкие ничего не нашли. Да и ведьмы дяди Тристана, зовущие себя "Сёстрами", так и не докопались до истины. Ну, просто чудесно. — Может, мы ищем не там? — предположил вдруг Кол, когда от созерцания столешницы его отвлекли очередные упоительные (не для них, конечно) споры. Если они сейчас сломают ещё хоть одну вазу, он просто пойдёт и посворачивает им шеи. — Может, нам стоит обратиться лично к Предкам? Эти древние кошёлки наверняка знают что-то, что могло так повлиять на нашу парочку, — пояснил он на немой вопрос в глазах блондинки. — А может, дело в том, что это магия вовсе не примитивных ведьм? — задумчиво поддакнула ему шатенка, усмотрев некий другой смысл в его словах. — И чья же тогда? — Магия демонов... Возможно. — И как нам понять она ли это? — задалась вполне логичным вопросом Майклсон-младшая, в ожидании рассматривая оппонентку. Кажется, она слышала, как шестерёнки в голове зеленоглазой ускоряют свою работу. — Нам нужно к Магнусу! — Со звонким "пум" закончился усердный мыслительный процесс. Сатрин-Клэр, как ужаленная, подскочила со своего стула и оглядела кухню. Небольшой мраморный стол посередине, под ним два шкафчика со специями, конфетами и печеньем, напротив стола большой кухонный гарнитур цвета кофе, в нём встроенная плита, а над ней микроволновая печь, слева от стола раковина и посудомоечная машина, а справа большой металлический холодильник и чуть левее него деревянная дверь, в гостиную с зачарованными Клаусом и её мамой. Эта комнатка не предназначалась для обедов в ней, но здесь пищу готовили повара, и иногда за чашкой чая засиживалась прислуга. Впрочем, члены семьи её тоже нередко посещали. Кол любил пить кофе в одиночестве. Или с Давиной. А вот с семьёй ему хотелось пересекаться как можно реже. — Кто такой Магнус? — К тому эксцентричному красавчику-азиату? Одновременно заговорили Майклсоны. И если тон Ребекки был наполнен предвкушением встречи, то в голосе Кола явно проскальзывали ревностные нотки. — Да, — ответила подруге Давина. — Надеюсь, хотя бы Магнус сможет догадаться, что приключилось с мамой и вашим братом, — скорее самой себе пробормотала ведьма, обходя стол и вставая возле пустой стены, где висело пару пейзажей из коллекции Ника. Потерев ладони друг о друга, пока в них не заплясал небольшой голубой огонёк, нежно ласкающийся об руки своей создательницы, Давина нарисовала какую-то замысловатую руну в воздухе и резко выбросила руки вперёд. В полу-метре от неё огонёк заискрился и неожиданно увеличившись в размерах, преобразился в большой тёмно-синий туннель. — Не думала, что когда-нибудь увижу это снова, — как ребёнок рассматривая плод магических познаний подруги, заявила Ребекка. В прошлый раз через такой же портал Давина привела Магнуса к койке бессознательной матери. Да и сегодня они идут к нему за помощью по той же причине. Мир решил сменить направление, оставив вездесущую Елену, и теперь он крутится вокруг Форбс (то есть Сатрин)? — Это портал, — впавшему в ступор первородному, который, уже как с минуту удивлённо взирая на голубое нечто, молчал, пояснила малышка Ди. — Да, я знаю, — пролепетал в ответ древний. — Тогда мы можем отправляться, — радостно хлопнув ладошками, и не особо обращая внимания на конкретный тупизм брата, подытожила Беккс. — Но кто-то должен остаться, — наконец, отмерев, запротестовал шатен. — Даже не думай, я не хочу больше с ними здесь как нянька сидеть, — словив его намекающий на её личность взгляд, упёрла руки в бока голубоглазая. — Я иду с Давиной. — Я тоже иду с Давиной, — сказал вампир, показательно подходя ближе к девушке. Нужно было срочно разобраться, кто такой этот "эксцентричный красавчик-азиат". — Я могу пойти одна, — предложила выход ведьмочка, но её порыв остался незамеченным. Майклсоны буровили друг друга неприязненными взглядами и продолжали спорить. — Ладно, тогда давайте пойдём все втроём, — проговорила она громче, чтобы привлечь внимание и нервно следя за тем, что скоро проход закроется. — Ничего не произойдёт с мамой и Клаусом, если их никто сторожить не будет. Они в ловушках, и дом под магической защитой, а нас не будет максимум полчаса. — Ну, здесь она конкретно преуменьшила. — Хорошо, — без особых претензий согласилась Ребекка. Кол положительно кивнул. А Сатрин продолжала инструктаж для новичков: — Возьмите меня за руки, и в моих мыслях вы сейчас увидите комнату, чётко представьте, что хотите переместиться именно в неё и не думайте ни о чём постороннем. — К чему такая бдительность? Это же просто портал? — не понимающе поинтересовалась Майклсон, когда они уже были готовы сделать шаг в бездну. — За ним скрывается Лимбо, и если ты не знаешь, куда намереваешься отправиться, то можно затеряться в нём навсегда, — с обещанием поведала зеленоглазая и вместе с первородными сделала шаг в синеву портала. Они уже не слышали как об многострадальную стену с глухим стуком разбилось что-то большое. И последовавшее за этим: — Ты какой-то чересчур напряжённый, — как-то даже нехотя пробормотала Кэролайн, уперев локти в колени и подперев подбородок кулачками. — Неужели уроки психологии с твоей благоверной проходят даром? — Я думал, мы закончили этот нелицеприятный разговор о своих пассиях, — в крайне удобной позе расположившись на своём диване: закинув руки на спинку седалища, а ногу на ногу, — протянул Никлаус, лицо которого не выражало ровным счётом ничего. Эта мерзкая девчонка сегодня, видимо, поставила себе цель: вывести его из себя. И у неё это прекрасно получилось, так как Майклсону казалось, что из него выжали все соки. Сначала вручную, а потом добив на соковыжималке. — Закончили? — непонимающе переспросила блондинка, будто мужчина напротив сморозил какую-то глупость. — То, что ты начал снова бросаться в меня предметами мебели и устраивать скучные сцены, как последняя истеричка, не значит, что мы закончили разговор, — не терпя возражений, выпалила вампирша. — Так и что же милая Ками? Неужели она совсем не пытается помочь тебе с твоими неконтролируемыми вспышками гнева? И за что ты только ей платишь? Или не платишь? — Как обычно, умудрилась уместить кучу вопросов в одно только предложение. Ник давно заметил эту её милую привычку, когда она волнуется. Или пытается показаться более безразличной к обсуждаемой теме, чем есть на самом деле. Сладкий наивный ангелочек. Хочет показать, что ей совершенно плевать на его новые отношения с пресловутой барменшей. Но он-то знает, что в ней говорит обычная женская ревность. Иначе, она бы не заводила одну и ту же шарманку в четвёртый раз подряд. Он точно знает. Считал. — Sweethart, просто уже признайся себе, что ты ревнуешь, и прекрати начинать один и тот же разговор снова и снова. Уши вянут, — медленно недовольно проворчал русоволосый, пристально наблюдая за мимикой ангелессы. Какими бы холодными не были представители поднебесной (ему уже довелось повстречаться с сородичами этой дрянной семейки, за что спасибо старшему братцу и его переговорам о предстоящем мире между детьми Орлеана и Неясыти со старшим де Мартелем, а также россказням младшего), Никлаус не раз замечал, что в блондинке всегда было достаточно адского огня, который способен собою застелить всю зеркальную чистоту аквамариновых глаз. И откуда, спрашивается, в этом ангеле столько дьявольского пламя? Как он и рассчитывал, неспособная справиться с захлестнувшими эмоциями, охотница потеряла одну из своих завсегдашних масок безразличия, а во взгляде мелькнули искры, грозящие стать настоящим статистическим электричеством где-то под несколько миллионов вольт. Чего он, собственно, и добивался. Стоит ткнуть пигалицу носом в правду, и она тут же теряет дар речи. — И кого же это я интересно ревную? Уж не тебя ли? — не без труда поборов где-то глубоко внутри вопящие возмущение, вскинулась девушка. Ненадолго, конечно. — Серьёзно, не много ли ты на себя берешь? — Искреннее детское возмущение. Вот, что действительно было усладой для его ушей. Даже не смотря на то, что последние полчаса он только и делает, что размышляет о том, как убьёт её. — Достаточно, чтобы, наконец, уже сказать тебе "хватит"! Мне надоело говорить о Камилле и выслушивать твои ребяческие комментарии по поводу наших отношений, — словно хищник, поднимаясь с собственного места, заявил вампир, не без удовольствия отмечая, что херувим внимает каждому его слову. Да вот только привычных мурашек по белоснежной, чуть загорелой коже или гулко бьющегося, словно маленькая колибри в клетке из рёбер, сердца он не наблюдает и не слышит. Девчонка не боится его. И его тёмной, жаждущей крови и мести сущности это претит. Он привык быть охотником, чьи жертвы, как последний осиновый лист трепыхающийся на суровом ветру, бьются в конвульсиях собственного страха и отчаяния. Он привык к этому запаху безнадёги, исходящему от них. Но, что было раньше, что продолжается сейчас, голубоглазая вампирша никогда его не боялась. Лишь играла с ним в игры, позволяя ему думать, что правила задаёт он. Но оказалось, что мухлёвщиком, в чьих руках находились все козыри, была она. А он не любит проигрывать. И потому крайне навязчивым и необходимым стало мимолётное желание её унизить. Вытащить наружу всю правду и показать, что она для него никто. И никогда не была. — Тебя, love, это совершенно не касается, — вставая прямо напротив неё, насколько это позволяла магическая преграда, вещал первородный. — Тебя вообще ничто в моей жизни не касается. Но как это обычно бывает, против его слова у неё есть свои два. Резких и бьющих наотмашь. Она ведь тоже уже не маленькая девочка. Да и играть честно в её семьё её просто не учили. — Ты забываешь, love, что именно от меня зависит твоя жизнь, — тоже поднимаясь с удобного дивана, проворковала-прошипела херувим. — И выживешь ты или падёшь вместе со своей беспардонной семейкой, будет зависеть только от моей благосклонности. Она удовлетворённо сложила руки под грудью, слегка ухмыляясь одним уголком губ. — Ты мне угрожаешь? — скорее констатировал факт, нежели взаправду интересовался древний. — Не много ли ты на себя берёшь, пока находишься в моём городе, среди моих людей, в моём доме, наедине со мной? — Ты мне угрожаешь? — со смешком повторила его слова вампирша, проходясь по контуру своей ловушки. — Зная, кто я такая и на что способна? Чем ты отличаешься от тех же скудоумных демонов, что решили пойти против меня и нашли только собственную смерть? Не недооценивай своего противника, Никлаус, не зная его истинного лица. Не заметить скрытой угрозы в словах оппонентки не представлялось невозможным, хотя бы по той простой причине, что Кэролайн и не пыталась её скрыть. Что ещё больше злило Майклсона. Как только этой гадкой двуличной дряни хватает смелости дерзить ему — Древнему опаснейшему Гибриду? — Мне хватит одной минуты, чтобы вырвать твоё большое глупое сердце и заставить тебя им подавиться, — опасно нависая над противницей, прошипел он. Но маленькая противная вертихвостка только насмешливо фыркнула. — Своих людей ты держишь в таком же страхе как и приезжих? Потому что, если да, то ты отстойный правитель. — Хочешь поучить меня, как управлять собственным городом? — едко вопросил первородный, решив указать нахалке, где её место. — Едва ли девчонка, прячущаяся за спинами Конклава и не показывающая своего истинного лица своему народу, способна меня чему-то научить. — И добавил, выводя блондинку ещё больше из себя: — Да и, как жительница ранних эпох, ты должна прекрасно знать, что политика и женщины — вещи несовместимые. О да, что больше всего бесит феминистическую натуру блондинки, так это то, что ею, как женщиной, пренебрегают такие вот непроходимые ослы, верующие в устаревшие законы средневековья и считающие, что женщины не более, чем прислуга для удовлетворения прихотей и продолжения рода. Нет, серьёзно, её эти ублюдки ещё в средневековье достали. Все эти светские вечера, балы и праздники среди примитивных, на которых девушки только и могли, что глупо хихикать да обсуждать очередную несчастную деву, от которой сбежал муж. И, о, эти пренебрежительные-обвинительные взгляды, когда она в компании Хенрика или Тристана попадала в круг мужчин. Серьёзно, они все на неё так смотрели, будто она не более, чем запечённая индейка сервированная яблоками — вкусная, но глупая, как бревно. И ведь никому из этих высокопоставленных чиновников не скажешь, что знает она куда больше, живёт куда дольше, чем они, и с лёгкостью бы заставила вылизывать землю, по которой она ходит, даже без принуждения. Одним словом, жизнь в новом тысячелетие нравилась ей куда больше прежних веков. — Умные женщины разбираются в политике гораздо лучше бахвальных мужчин, — рыкнула от негодования вампирша, видимо, где-то в глубине души до этого надеясь, что высокомерный сумасброд не живёт старыми мировоззрениями. — Не зря расцвет великих стран проходил именно в те периоды, когда их возглавляли женщины: Екатерина Великая и Елизавета Тюдор тому прямое подтверждение! — О, прошу тебя, две выдающиеся фигуры за все тысячи лет ни разу не обойдут бесчисленное множество мужчин-королей, которые увековечили своё имя в веках, — подчёркнуто-иронично заметил гибрид, складывая руки на груди, но никуда не двигаясь со своего места и продолжая играть с Сатрин в гляделки. — Женщины никогда по-настоящему не держали в своих руках власть. Однако история не раз пестрит рассказами, как самые грозные Короли своего времени преклоняли колени перед своими Королевами. — Скажи это королям, которые были готовы положить собственную голову на плаху ради женщин, — самодовольно произнесла древняя. Сразу вспомнился Генрих VIII, который мечтал о женитьбе на ней и даже пытался вывести на выгодную для всех сторон сделку Хенрика и Тристана, предлагая им земли, дворцы, несметные богатства. Однако, спасибо братьям, ни на что из этого они не повелись, зато вовремя подсунули всё более и более выходящему из себя тирану молоденькую маркизу Болейн, которая тут же очаровала его. Ветреный похотливый козёл. Или честно, ещё до свадьбы Кэролайн бы задушила "будущего мужа" голыми руками. Самой-то это было бы сделать куда приятнее, чем подговаривать стражу или его приближённых. — Король правит Страной, но Королём управляет Королева, — заключила она, разводя руками, припоминая слова, однажды оброненные Екатериной де Медичи. Ещё одна великая женщина на престоле, пусть и в качестве регента. Но Майклсон был в корне не согласен с приведёнными доводами вампирши. — Бред и несуразица, сочинённая придворными девами, что надеялись, что раз они ублажают короля, то волшебным образом становятся царицами всего Мира, — неохотно, будто ему было лень проговаривать каждую буковку, сказал сероглазый. — Настоящие Короли ни перед кем не приклоняют колен. Никогда, — безапелляционно объявил он. — Я обязательно расскажу твоей будущей избраннице о том, какой ты невозможный сноб и сексист. И уж точно припомню тебе твои же слова, когда ты решишь встать перед ней на колени, — не без сарказма заметила херувим, представляя ту несчастную, что по воле Судьбы угодит в лапы большого плохого Волка. Бедная несчастная девочка... Стоит написать ей красивый некролог. — Хотя, если твоя дорогая Ками от тебя до сих пор не сбежала, то, возможно, это чего-то да стоит? — уже вслух высказалась она, очевидно, продолжая свою мысль, внезапно отдалившись от темы. Отчего-то слишком спокойно и ни капли не издеваясь. — Не каждый человек способен принять наши тёмные стороны, большинство привлекает свет, и найти того, кто примет нашу тьму, недостатки и слабости весьма сложно. Какому человеку захочется возиться с чужими демонами, когда от своих-то покоя нет? — горько усмехаясь спросила она. Ждала ли она от него ответа или это всё же был риторический вопрос, он так и не понял, так как действительно задумался над её словами. Он ведь тоже уже не раз думал о чём-то схожем с её мыслями. Кто способен принять его всепоглощающую тьму и при этом остаться самим собой? — И если такие люди есть, то почему на их поиск у нас уходят века? — снова задалась вопросом Кэролайн. — Но очевидно, что ты уже больше не способен понять меня, так как уже нашёл ту, что принимает тебя любым, — вспоминая самое начало их разговора, пролепетала она. Пустой взгляд и горькая улыбка. Будь она не под заклятием, она бы искренне за него порадовалась. Где чёртов подвох? Он-то ведь знает, что что-то здесь не так. Буквально чувствует, что сейчас нахалка выкинет какой-нибудь фортель. — Хотя было бы глупо считать, что девушка с такой тёмной душой, как у неё, не приняла бы тебя. Как там говорила Рори? Даже будучи человеком она забила несчастного паренька до смерти? — короткая ухмылка и, кажется, вся эта ситуация просто до безобразия веселит вампиршу. — Думаю, вам весело проводить друг с другом время, устраивая кровавые оргии и пиршества. Королева под стать своему Королю. Ты просто сорвал куш, Майклсон. А вот и оно. Все в лучших традициях небезызвестной Кэтрин Пирс. Смачный плювок в душу сразу после того, как приласкала на собственной груди. Чёртова змеюка. Однако этих уничижительных, но честно говоря, привычных древнему слов было недостаточно, чтобы вывести его из и без того шаткого равновесия. Поэтому блондинка не преминула добить: — Но чему же тогда ты сможешь научить собственную дочь? Ведь, многовероятно, что в такой семье она не научится ничему, кроме жестокости. И в скором времени появится очередной монстр, сеющий хаос вокруг себя, — отстранённо-задумчиво произнесла она, шагая из одного конца ловушки в другой. На достаточном расстоянии от гибрида, чьё учащённое дыхание и ускоренное сердцебиение говорили о том, что она подвела его к апогею раздражимости. Молодец, Кэрри, с этим ты справилась на отлично! — Не могу, конечно, говорить заранее, но Клэйв редко оставляет подобную угрозу в живых. Точнее... Никогда, — скривив губы, подытожила охотница, снова присаживаясь на диван. Бездельное хождение туда-сюда порядком её выбесило. — Я убью тебя, — опасно прошипел ей первородный больше не в силах стерпеть такого неповиновения. Она может бросаться угрозами в сторону его города, его людей, его власти, да даже в сторону его семьи. Но угрожать невинному ребёнку... его ребёнку, он не позволит, сколь бы раз он не был проклят, бесчувственен и зол. Достаточно. Доигралась. — Попробуй и увидишь, как я одерживаю очередную победу, — на его манер закидывая руки на спинку дивана, а ногу не без лёгкой истомы устраивая на бедре, проворковала она, и взмахнула ладонями, будто побуждая к действиям. — Ах, да, ты не можешь, ведь мы оба заперты в этих ловушках, — с наигранным сожалением в голосе, добавила она. Но, будто в опровержение её слов, по комнате разлетелся прохладный юркий ветерок, наполненный магией, что говорило о том, что создала его далеко не мать-природа, даря охлаждение горячим разумам и телам первородных и сметая с пола соляные крупицы, образующие две ловушки, оберегающие и предостерегающие древних. Кэролайн подскочила со своего седалища, осматриваясь вокруг. Границы оказались смыты. Теперь ничто не отделяло задумавшего самую жестокую из смертных казней расправу гибрида от своей цели. Он покажет чёртовой нахалке, кто здесь Хозяин, Король и Бог. А окрашенные в цвет раскалённого золота радужки предупреждали, что о пощаде молить не стоит. Сеточка шаловливых змеек-вен удовлетворённо расползлась под веками, когда взгляд пересёкся с таким же опасным решительным диким серебряно-голубым оттенком.
Примечания:
Казнить, нельзя помиловать...
Да, очевидно, эти строки подходят мне, как нельзя кстати, ибо порой меня саму бесит, что я так долго вожусь с главами. За что прошу прощения, мои милые верные читатели, которые скоро уже совсем разбегутся от меня...
Но я рада осчастливить Вас новой главой, причём очень и очень объёмной, и надеюсь, этот небольшой презент искупит все мои грехи)
Вообщем, наслаждайтесь продолжением любимой истории и напишите пару строк о том, нравится ли вам вообще этот фик. А те, кто здесь впервые, ставьте отметку "нравится" — это, и комментарии, конечно же, тоже, очень мотивирует.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net