Семь обличий Джулиана Башира

Стояла жара. Не та невыносимая, сухая, смертельная жара пустыни, которую знали его предки, которую он знал по редким визитам к дальней родне в детстве, которая снилась ему время от времени и пугала его до испарины. Нет, на этот раз это была удушливая, влажная жара тропиков, которая обволакивает легкие, словно раскаленное облако. Вдох давался тяжело и мучительно, но он все равно втянул горячий воздух и распахнул глаза, разлепляя влажные ресницы. Он стоял на берегу реки, зарываясь ногами в мелкий и шелковистый речной песок. Природа вокруг него дышала жизнью — она пела в кроне деревьев, стрекотала в низких зарослях и жужжала над водной гладью; земля зеленела так буйно, что даже захватила в свои владения и воду, которая тоже цвела. Джулиана окружали болота. Он сделал неуверенный шаг вперёд, и страшась и желая окунуться в прохладную воду, и нога его тут же ухнула в мягкий ил. Джулиан замер в нерешительности. Впереди раздался плеск, и когда он вскинул взгляд, у Джулиана перехватило дыхание. Там, в лучах закатного солнца, виднелся силуэт. Четкий профиль казался темным на фоне фиолетово-огненного заката. Джулиан поспешно вступил в воду, торопясь догнать своего спутника, но чем быстрее он пытался пересечь мелководье, тем глубже увязал. Водоросли опутывали его лодыжки, а дно, казалось, всё более и более утягивало его вниз. Когда он в отчаянии вскинул голову, пытаясь позвать на помощь, его лишь обожгло раскаленным воздухом, застрявшим в горле. Гладь воды была безмятежна. Силуэт исчез. * * * Джулиан распахнул глаза и резко сел, чувствуя, как колотится в груди сердце. Когда, пытаясь отдышаться, он провел рукой по волосам и затылку, то почувствовал, что шея была влажной от пота. Дурной сон никак не отпускал, и он, соскользнув с кровати, нашарил на полке Кукалаку. Стиснув его в объятьях, он прошел в гостиную и обессиленно рухнул на диван, пытаясь прийти в себя. — Свет на двадцать процентов, — произнес он хрипло, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. Первую часть ночи сон был спокойным и безмятежным, — ему мнилось, будто Джульетта решила остаться, и они лежат вместе, уютно прижавшись друг к другу, как котята. Но затем сон неуловимо изменился. Ему редко снились кошмары, но когда они снились… Наверное, это было одно из последствий его генетических модификаций. Он помнил каждую деталь, каждое слово и движение; его тело послушно и чутко реагировало на всё, что показывало его бездонное, полное сомнений и страхов подсознание. То, что приходило во сне, казалось не менее реальным, чем наяву, и в юности он не раз просыпался от собственного крика. И Джулиан стыдился этого, стыдился того, как сильно это выбивает его из колеи. Знакомые и приятели в Академии не раз подтрунивали над тем, что он никогда не засыпает ни с кем дважды, но они не могли даже представить, насколько были правы. Он… не знал, был ли на свете кто-то, кому бы он мог довериться настолько. Он не знал, способен ли на это в принципе. Когда он наконец устало задремал, его сон охранял только верный Кукалака, прижатый прямо к его одинокому, испуганному сердцу. * * * — Тяжелая ночь? — спросила Кейко, остановившись над ним с подносом в руках. Джулиан, который уже десять минут размешивал в чашке сахар, чуть вздрогнул. — Можно и так сказать, — вяло отозвался он и махнул рукой, приглашая её сесть. В этот час между завтраком и обедом в реплимате было немного народу, а он торчал здесь большую часть утра, не желая возвращаться назад в каюту. Из медотсека его вежливо выпроводили коллеги, заявив, что его синяки под глазами не слишком агитируют за здоровый образ жизни, так что теперь он маялся, не зная, куда податься. Кейко действительно села и немного растормошила его непринужденным разговором об оранжереях, буднях преподавателя и детях. У неё сегодня был выходной, и она позволила себе встать попозже, так что Джулиан впервые за утро смог немного отвлечься и даже успел пожалеть, что они с Кейко пересекаются не так часто, как ему бы хотелось. В тот момент, когда они в уютном молчании потягивали рактаджино, она неожиданно сказала: — Знаешь, когда Джульетта вчера за ужином сказала мне, что в той Вселенной я мужчина, мне показалось, будто меня по голове чем-то стукнули. — Да, я испытал на себе это уже не раз, — криво усмехнулся он. Какое-то мгновение она смотрела на Джулиана. — Должно быть, тебе очень тяжело, — мягко произнесла Кейко, и его горло внезапно сжалось спазмом. Это действительно было… и потрясающе, и пугающе, и весело, и очень, очень трудно. Он даже не подозревал, насколько, пока не услышал это из уст кого-то другого. Сделав несколько глубоких вздохов, он наконец смог взять себя в руки. — Тяжело, — признал он, и почувстовал, что от этого простого признания ему стало чуточку легче. — Я боюсь, что в какой-то момент случится что-то, с чем я уже не смогу справиться. Кейко ободряюще улыбнулась ему. — Думаю, после всего, что с тобой случилось, ты готов уже буквально ко всему. Джулиан со смешком согласился с ней, признав, что теперь его будет не так-то просто удивить. В этот момент в нескольких шагах от него начал разгораться знакомый золотистый свет. Они вместе с Кейко с интересом наблюдали, как сияние меркнет, обретая силуэт. Мгновение спустя они вытаращились, наконец-то поняв, кто перед ними. Кардассианец вытаращился на них в ответ. — Знаешь, Кейко, — сказал Джулиан ровным голосом, — мы оба ошиблись. К этому я не был готов. * * * — Я… даже не знаю, что сказать, — честно сказал Джулиан после нескольких минут молчания. Кардассианец согласно склонил голову, и от этого Джулиана пробрала легкая дрожь. Одно дело видеть собственные черты в кардассианском обличье, но совсем другое — не узнавать язык собственного тела. Этот жест Джулиан часто видел у Гарака и у нескольких других кардассианцев, и было странно понимать, что этот двойник с таким же недоумением следил за его собственной жестикуляцией при разговоре. — Может быть, начнешь с начала? — предложила Кейко, которая, кажется, первой пришла в себя и сейчас просто пожирала его двойника взглядом. — Был бы признателен, — отозвался кардассианец. Его речь звучала странно, будто… Ну конечно. Универсальный переводчик. Это из-за него ему казалось, будто интонация не совсем совпадала со смыслом фразы. Этот факт только усложнял его понимание своего двойника. Которого, судя по всему, звали Джулан — «с ударениеми на «а», пожалуйста» — Башир. Джулиан до сих пор не мог переварить этот факт. Постепенно собирая мысли в кучу, он медленно заговорил. К счастью, поскольку он рассказывал эту историю уже не раз — и даже не два — он мог говорить и изучать своего двойника одновременно. От безумного сочетания сходства и различий просто разбегались глаза. Глаза Джулана были такого же цвета и формы, как у Джулиана, но в обрамлении гребней они казались ярче и четче оформленными. Линия роста волос была, пожалуй, чуть выше, чем у него, а сами волосы были длиннее и заплетены сзади в короткую косу. Кожа кардассианца была скорее оливковой, чем серой — немного темнее, чем у Гарака. Одет двойник был в пепельную тунику со скромным и изящным вырезом-прорезью, который скрывал ключицы, но делал акцент на плечах и шейных гребнях. Джулиан отметил, что выглядело это… привлекательно. Судя по тому, как кардассианец чуть сморщил нос, оглядывая форму Звездного флота, у него с Гараком было еще больше общего, чем Джулиан когда-либо считал это в принципе возможным. Когда Джулиан договорил, Джулан какое-то время молчал. Затем ни с того ни с сего спросил: — Так… во всех других Вселенных меня зовут «Джулиан»? Его неожиданный вопрос застал Джулиана врасплох. Кардассианский выговор — не акцент, его универсальный переводчик не имел, а именно выговор, какая-то особенная мелодика, способ речи, к которому он никак не мог привыкнуть, — заставил имя прозвучать как «Жули-ан». От незнакомого звучания сердце внезапно забилось чаще, и Джулиан с трудом сохранил невозмутимый вид, пообещав себе подумать об этом позже. — Э-э, да? — сказал он, затем спохватился. — Точнее, нет. Еще была Джульетта, разумеется. Джулан цокнул языком. — На Кардассии редко встретишь такие длинные имена. — Почему? — Потому что произносить много слогов — неудобно, а сократить или как-то исказить имя — это самый верный способ оскорбить любого уважающего себя кардассианца, — пояснил Джулан серьезно. — А существует какой-то способ не оскорбить кардассианца? — со вздохом поинтересовался Джулиан. К его удивлению, Кейко рассмеялась на эти слова, но когда он бросил вопросительный взгляд, она только замахала, чтобы он не обращал на неё внимания. Джулан чуть приподнял гребень. — Оскорбить или оскорбить? — спросил он, улыбаясь. В его тоне слышалась какое-то неуловимое различие между двумя словами, какой-то нюанс. — Кажется, универсальный переводчик не смог тебя правильно перевести. Я не понял разницу, — спросил Джулиан озадаченно. В этот момент Кейко торопливо поднялась, объяснив, что у её мужа сегодня короткий день, и в полдень договорились встретиться, чтобы провести время всей семьёй. Когда они с ней попрощались, Джулан возбужденно повернулся к нему: — Так ты отведешь меня к остальным? Джулиан представил себя их лица, когда кардассианец войдет на мостик, и просиял. — Непременно! Три энсина, с которыми они ехали в лифте, забились в угол и таращились на них всю дорогу, не решаясь раскрыть рта. По прибытии на мостик они пропустили их вперёд. Джулиан чуть промедлил, чтобы понаблюдать за тем, что будет дальше. Джулан сделал шаг на мостик и завертел головой. Коммандер Сиско как раз что-то обсуждал с майором Кирой, когда кардассианец опознал в человеке своего командира. — Гал Сиско! — в полном восторге воскликнул он, делая несколько шагов и останавливаясь, словно налетев на невидимую стену. Кира и Сиско вскинули головы. Их лица — впервые на памяти Джулиана — исказились в совершенно одинаковой гримасе. На миг мостик погрузился в тишину. Затем коммандер, не отрывая взгляда от лица кардассианца, хлопнул по бейджу. — Сиско — Дакс. Ответ прозвучал почти мгновенно. — Дакс слушает. — Старик, тебе стоит зайти на мостик, — сказал Сиско. — Насколько это срочно? У меня выходной. Коммандер сделал неясный жест в сторону Джулана. — Повторите, что вы только что сказали, — велел он строго. Кардассианец заметно растерялся. — Э, гал Сиско? — он не успел сказать ничего более, потому что Дакс отозвалась немедленно. — Бен, ты лучший. Буду через минуту. Пока Кира была занята тем, что прожигала осуждающим взглядом то кардассианца, то спину Сиско, который отвернулся что-то сказать ближайшему офицеру, Джулиан очень сильно пытался не рассмеяться над сбитым с толку выражением лица кардассианца. Джадзия прибыла на мостик, запыхавшись от быстрой ходьбы; её волосы были всё ещё немного влажными. Увидев Джулана, она буквально впилась взглядом в его лицо. — Кто я в твоей Вселенной? — выпалила она, быстрым шагом подойдя к нему и схватив кардассианца за предплечья. Бедняга ответил ей шокированным взглядом. — Что?.. Кто?.. — Моя раса. Кто я? — Клингонка, конечно, — выдавил он, и Джадзия с победным видом повернулась к подошедшему к ним Сиско. — Я же говорила! Тот только с улыбкой покачал головой, затем, будто вспомнив о чем-то, повернулся к кардассианцу. — Мистер… — Башир, — торопливо отозвался кардассианец, когда наконец понял, что от него хотели. — Мистер Башир. Я настоятельно рекомендую никогда больше не называть меня… так, как вы назвали. На лице коммандера застыла такая болезненная гримаса, что Джулиан даже посочувствовал ему. Гал Дукат произвел на них всех слишком яркое впечатление. — Хорошо, сэр, — послушно согласился кардассианец, которому, собственно, и не оставили выбора. — Так… что вы за организация? Пока Сиско начал объяснять ему, Джадзия подошла к Джулиану. — Ничего не говори, — предупредил он, когда она еще только раскрыла рот. — Но я… — Ни слова. Джадзия лукаво сощурилась. — Тебе же хуже, — весело сказала она. — Я ведь и сама своего рода пророк… Она прервалась, смеясь, потому что Джулиан раздосадованно пихнул её в бок. Несмотря на первоначальную опаску по отношению к кардассианцу, любопытство пересилило. Вскоре все собрались вокруг Джулана, расспрашивая его о его Вселенной, и даже Кира слегка смягчилась, узнав, что, по крайней мере, в том мире она была не кардассианкой, а вулканкой. Мир, из которого прибыл Джулан, был сложным. Там не существовало Объединенной Федерации Планет — её эквивалентом выступало Содружество Свободных Систем, основателями которой были — кто бы мог подумать! — кардассианцы, клингонцы, орионцы и ромуланцы. Теперь Джулиан наконец-то понял эмблему, которую кардассианец носил на груди — переплетение трех «С», стилизованных в багровый цветок на темно-зеленом фоне. Вместо Звездного флота служила организация под названием Галактическая Армада, которая, хотя изначально создавалась как военная организация, постепенно усложнилась и теперь в большинстве своём занималась исследованием Вселенных. Баджор присоединился к Содружеству несколько лет назад, вулканцы сохраняли холодный нейтралитет — они не приняли учение Сурака и по большей части были заняты склоками между своими великими семьями. Андорианцы на протяжении всей истории периодически пытались утвердить собственное господство в квадранте и в данный момент не имели с Содружеством дипломатических отношений, совершенно отгородившись от остального мира. А люди… — С недавних пор мы пытаемся сотрудничать, — поморщившись, признал Джулан. — Пока наше руководство только приступило к переговорам. Но люди имеют репутацию переменчивых, двуличных и недобросовестных партнеров, способных в любую минуту предать союзника и переметнуться к врагу ради собственной выгоды. — Какое удачное описание, — пробормотала Кира едко. — Теперь вы прекрасно можете понять отношение остального мира к кардассианцам здесь. Джулан, которого искренне огорчило то, что они рассказали ему об их мире, покачал головой: — Мне так трудно это представить. Это идёт вразрез со всем, что я знаю и во что верю. Джадзия положила Кире руку на плечо, и выражение лица баджорки чуточку смягчилась. Она коротко кивнула. — Как вы оказались на станции? — спросила майор уже миролюбивей. Её дежурный вопрос заставил Джулана вздрогнуть. Кардассианец впервые заметно смешался. — Мой отец... — начал он и запнулся. Его лицо посуровело. — Он навлек позор на нашу семью, предав идеалы Содружества, так что моя карьера строилась не так-то легко. Но на Терок Нор меня никогда не упрекали этим. Сиско, который с большим интересом выслушивал его рассказ и особенно факты альтернативной истории, наконец глубоко вздохнул и взглянул на хронометр. — Как бы мне ни было жаль заканчивать эту увлекательную беседу, однако мы и так украли от работы несколько часов. Боюсь, что некоторые обязательства не могут дольше ждать. Джулиан вздрогнул, увидев, сколько прошло времени. — Простите, что помешали вам, — сказал он, чувствуя вину за то, что так надолго отвлек своих коллег. — Господа, думаю, нам пора пообедать, — подхватила Джадзия, беря под руки обоих Баширов. После того, как трилл пожелала коллегам счастливо оставаться, коммандер только фыркнул. Сначала они хотели пойти в клингонский ресторан, но после того, как кардассианец признался, что ни разу не пробовал ничего из земной кухни, Джулиан с Джадзией объявили, что это срочно следует исправить. В реплимате Джулиан синтезировал штук пять или шесть своих любимых блюд, решив, что с этим он вряд ли ошибется. К его удивлению, кардассианец забраковал почти половину из них. Судя по всему, вкусовые рецепторы людей и кардассианцев отличались сильнее, чем он предполагал, и этот факт вызвал у обоих докторов безмерное любопытство. — Провести бы полное сканирование твоего тела… — мечтательно протянул Джулиан, с аппетитом налегая на кардассианскую похлебку, которую посоветовал ему Джулан. — И твоего, — с жаром откликнулся Джулан, рот которого был слегка перемазан желтым. Карри пришелся ему по вкусу. — Я так и не смог заполучить ни одного терранца на полноценный осмотр. — Неужели ты ни разу не лечил человека? — полюбопытствовала Джадзия, которая наблюдала за культурным обменом с бесконечным удовольствием. Кардассианец фыркнул. — Одного лечил, но он скорее умрёт, чем ступит в мой кабинет добровольно. Джулиан сощурился: — Знавал я одного такого пациента. Это случайно не… — Гарак, — произнесли все трое хором и обменялись понимающими взглядами. — Так, значит, Гарак — человек, — резюмировал Джулиан. Он ожидал нечто подобное, и после своего первого двойника, во Вселенной которого все расы были людьми, это не должно было так уж сильно удивлять, но он все равно ощущал себя слегка шокированным. Джулан, похоже, прекрасно понимал, что он чувствует. — Эмиль Гарак — кардассианец, — встряхнул он головой. — Не поверю, пока не увижу собственными глазами! — Мы пойдем к нему сразу после обеда, — пообещал Джулиан, но затем сердце его упало, когда он вспомнил, как расстался вчера с Гараком. Он надеялся, что тот, увидев Джулана, забудет об обиде и не выставит его из магазина, едва они появятся у него на пороге. — Из какой Гарак провинции? — спросил Джулан, отвлекая его от невеселых мыслей. Джулиан моргнул. — Э-э, я не знаю. А это важно? Тот смерил его уничижительным взглядом. — А ты как думаешь? — спросил он многозначительно. — Для тебя ведь что-то значит тот факт, что Гарак моего мира — француз? — Француз! — повторил Джулиан ликующе. — Я бы многое отдал, чтобы послушать его мнение о «Призраке оперы»… Кстати, знаешь, кто еще француз в моём мире? — Кто? — Пикар! Кардассианец вытаращил глаза. — Гал Пикар здесь — француз?! — несколько секунд они они таращились друг на друга в полном восторге, затем Джулиан чуть поник. — Да, теперь я понял, о чем ты, — сказал он виновато. — Прости, но я точно не знаю, откуда Гарак родом. Он… не склонен делиться информацией о себе. Тот сочувственно кивнул. — О-очень понимаю тебя, — угрюмо согласился он. — Из него клещами ничего не вытянешь. — Значит, в твоей Вселенной Гарак — единственный человек на кардассианской станции? — уточнила Джадзия, и тот кивнул, объяснив, что, по слухам, месье Гарак был членом некой секретной организации. — Да что вы говорите, — пробормотал Джулиан, переглядываясь с Джадзией. — Кто бы мог подумать, — подыграла она, закатывая глаза. — Ну? — проговорил кардассианец наконец, облизав ложку из-под фисташкового мороженого. — Мы пойдем к нему? — Да, — согласился Джулиан, всё ещё не чувствуя себя достаточно готовым к этому. — Идите, — сказала Джадзия ободряюще и осталась сидеть на месте, когда они поднялись. — Ты не пойдешь? — не понял Джулан, который замер в нерешительности. Та только посмеялась. — Я бы сказала, что «третий — лишний», но в данном случае лишним будет скорее четвертый, — сказала она лукаво. Её голубые глаза знающе поблескивали. Они тепло попрощались с ней и отправились к магазину Гарака. В нем царил легкий полумрак, и едва они переступили порог, как Джулан яростно заморгал. — Хоть глаза отдохнут, — сказал он с заметным облегчением. — Это освещение просто… — Убийственно? — подсказал Гарак, материализуясь из тени, словно призрак. Джулан с возгласом отшатнулся, едва не врезавшись в Джулиана. Глаза кардассианцев впились друг в друга, и человек чуть отодвинулся, наблюдая за ними. — Месье Гарак, — произнес Джулан наконец, и Гарак моргнул, услышав незнакомое грассирование в собственном имени. — Просто Гарак, — поправил он после короткой паузы. — Я… рад, что вы нашли минуту заглянуть ко мне. На этих словах он бросил милостивый взгляд на Джулиана, и он слегка приободрился, почувствовав, что хотя бы отчасти прощен. Кардассианцы быстро разговорились, и уже очень скоро Гарак буквально сиял, наслаждаясь встречей с почти-земляком. — Наконец-то я встретил ту версию вас, которая может оценить всю красоту кардассианского языка, — сказал он воодушевленно. — Согласитесь, что Прелок в «Бесконечной жертве» непревзойденен? Его слог… — «Бесконечная жертва»? — переспросил Джулан без всякого выражения. Он повернулся к Джулиану, неверяще глядя на него. — Так вот чем он тебя пичкает? Что еще? Джулиан послушно перечислил несколько авторов, наблюдая, как лицо кардассианца каменеет. — Ох, нет, — вырвалось у Джулана после очередного имени. — Я так и знал. Он невозможен. Неисправим. Джулан повернулся к Гараку. — Я в жизни не встречал более ретроградного подхода к кардассианской литературе! — возмущенно произнес он. У Гарака в буквальном смысле отвисла челюсть. Джулиан наблюдал за ними, испытывая мстительное наслаждение. — Я абсолютно раздавлен, — провозгласил Гарак, огорченно качая головой. — Я должен оставить всякую надежду. Ваш вкус совершенно кошмарен в любом вашем воплощении. Даже, увы, кардассианском. Тот только презрительно фыркнул, с вызовом глядя на него. — Вы невыносимы. — А вы, как всегда, мне льстите, доктор. Несколько мгновений кардассианцы сверлили друг друга яростными взглядами. Джулиан заметил, что гребни обоих слегка потемнели. — Я не могу не спросить, — поддавшись внезапному порыву, сказал Джулиан, и оба, чуть вздрогнув, посмотрели на него. — Какую литературу предпочитает земной Гарак? Потому что за все годы нашего литературного обмена я не нашел ничего, что по-настоящему пришлось бы ему по вкусу. — Попробуй предложить ему «Отверженных», — немедленно отозвался Джулан, закатив глаза. — И «Войну и мир». И «Поющих в терновнике». Или что-нибудь из начала XXII века, вроде «Саги о Лостмарках». Уверяю тебя, он будет просто в восторге. — Хм… — пробормотал Джулиан задумчиво. Вообще-то, теперь он мог провести определенные параллели. — А что вы читали в последний раз? — «Джейн Эйр». Он так разливался, пытаясь навязать мысль о том, что концовка совершенно абсурдна и Рочестер не заслуживает её! Я ему сразу сказал, что если таковы его представления о любви, то у него большие проблемы. Возмущенно фыркнув, Гарак стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Но ведь он едва не погубил её нравственный облик из-за своих эгоистичных желаний! — едко отозвался Гарак. — Он ногтя её не стоит! — Так ведь книга не о том, хороший он человек или нет — она о том, что Джейн любит его и выбирает быть с ним даже несмотря на все его недостатки! Гарак закатил глаза так сильно, что Джулиан даже слегка испугался за него. — Если уж вы так яростно критикуете меня, позвольте спросить, кто тогда выражает ваше и, несомненно, единственно верное представление о любви, — чопорно поинтересовался Гарак. Джулан чуть повернул голову в его сторону. — Шеорана, например, — негромко сказал он, и Гарак шумно втянул в себя воздух. — Поэзия Серлассы тоже. И… Поздний Карлан, скажем. — Вот как, — пробормотал Гарак, облизнув губы. Его глаза неотрывно смотрели на кардассианца, и Джулиан еще никогда в жизни так не жалел о своих скудных познаниях в кардассианской литературе. Он хотел бы знать, что заставляет Гарака смотреть на него так. После секундного молчания, Джулан прочистил горло и спросил у Гарака что-то о кардассианской политике этой Вселенной. Кардассианец поддержал не очень ловкую смену разговора и охотно ответил, и уже через несколько минут они оживленно обуждали различия их миров, вплоть до того, что какие-то культурные особенности совершенно не совпадали. Джулиан с интересом наблюдал, как Гарак возмущенно заспорил с Джуланом о технологии производства какой-то традиционной ткани. Каждый стремился доказать, что именно в его Вселенной она делается правильно. Пока Джулан в пылу спора принялся рылся на неприметном стеллаже в углу магазина, пытаясь выкопать на нем что-нибудь похожее на то, о чём он говорил, Гарак улучил минуту, чтобы подойти к нему. — Вы знаете, доктор, я за вас беспокоюсь, — сказал он серьезно, и Джулиан моргнул, выпрямляясь. Прежде чем он придумал, что на это сказать, Гарак продолжил: — Последние дни были таким испытанием для вашей личности… Секунду Джулиан смотрел на него, чуть распахнув рот, но кардассианец спокойно встретил его взгляд. Уголок губ кардассианца неуловимо изогнулся — совсем чуть-чуть, но Джулиан заметил. — Вы… смеетесь надо мной! — воскликнул он, не в силах поверить в то, что Гарак вернул ему собственную шпильку. Невозмутимая маска наконец треснула, и Гарак сверкнул улыбкой. На миг в его глазах мелькнули искры искреннего веселья — которые погасли так же быстро, как и зажглись. — Разве можно упустить шанс поразить соперника его же оружием? — спросил Гарак, отводя взгляд и поигрывая кусочком ткани между пальцев. Голос его прозвучал до странности меланхолично. В его словах угадывался какой-то подтекст, и Джулиан чуть сощурился, пытаясь понять. Проклятые кардассианские увертки! — подумал он в отчаянии. В голову ничего не лезло, и он вздохнул, смиряясь с поражением. Ему, однако, всё ещё было, что сказать. Джулиан сделал небольшой шаг к кардассианцу, вынуждая Гарака поднять глаза. Он поймал его взгляд и смело встретил его. — Простите меня, — сказал он негромко. — За мои слова. И замолчал, надеясь, что кардассианец поймёт, что он извиняется вовсе не за шутливую фразу, которую Гарак только что вернул ему. Судя по его взгляду, тот прекрасно понял, о чем речь. — Вам не за что извиняться, — сказал он, чуть улыбнувшись, однако она была совсем не похожей на ту, которой он одарил его всего полминуты назад. В ней не было и капли той же искренности и радости. — Вы не сказали ни слова лжи. — Да, это так, — согласился Джулиан, тщательно подбирая слова, — но это не значит, что в этом заключена вся правда. Долгое мгновение Гарак просто пожирал его взглядом, и Джулиан едва сдержал себя от дрожи — его щёки внезапно заполыхали. — Никогда не понимал эту вашу одержимость правдой, — пробормотал Гарак, искоса бросив взгляд на Джулана, который всё ещё разграблял его стеллаж, и вновь оборачиваясь к нему. Его зрачки казались чуть расширенными. — А вы попробуйте как-нибудь для разнообразия, — посоветовал Джулиан, едва слыша себя сквозь шум в ушах. Он вообще не понимал, как умудрялся отвечать кардассианцу. — Может быть, вам понравится. Эти слова, к несчастью, имели совсем не тот эффект, на который он надеялся. Гарак моргнул и будто бы очнулся от морока. — Надеюсь, что нет, — ответил он очень трезво. — Но на всякий случай предпочту не рисковать. И, коротко кивнув, он отправился на помощь к Джулану, который уже почти утонул в ворохе ткани. Джулиан минуту постоял, пытаясь оправиться от… оскорбления? отказа? чего-то ещё, что он так и не мог понять в силу своей человечности? Ему пришлось сглотнуть пару раз, прежде чем он смог взять себя в руки. Когда он наконец подошел к кардассианцам, они уже, видимо, закончили спор. Судя по тому, как пылали серым гребни Джулана, спор он проиграл, но не похоже, чтобы кто-то всерьез обиделся. Наоборот, оба выглядели до странного довольными этой перепалкой. Кардассианцы, видимо, и впрямь любили спорить. — А теперь, Гарак, боюсь, что нам пора, — внезапно провозгласил Джулан, нетерпеливо постукивая ногой. Он уже явно переключился мыслями на что-то другое. Джулиан на секунду завис, не понимая, о чём он. Затем, после многозначительного взгляда Джулана, он наконец вспомнил. — Да, точно, — спохватился Джулиан, кивая сам себе. — У нас осталось не так много времени, а задача перед нами стоит чрезвычайно важная. Гарак смерил их нечитаемым взглядом. — Куда это вы собрались? — спросил он подозрительно. — Никуда, — ответил Джулиан одновременно с тем, как Джулан возбужденно провозгласил: — Заниматься сравнительной анатомией. — Что? — на миг лицо Гарака выразило сложную эмоцию, после чего стало совершенно непроницаемым. Джулан, однако, ничего не заметил, захваченный медицинским интересом: — С точки зрения биологии наша ситуация абсолютно уникальна — два организма с совершенно разной анатомией и физиологией имеют, однако, сходство на каком-то глубинном, непостижимым для науки уровне. Мы собираемся взять образцы ДНК и провести мануальный осмотр… Взгляд Гарака совершенно остекленел. Джулиан заметил, что он не моргал уже больше минуты. — Мануальный осмотр, — повторил Гарак без всякого выражения. Его руки без особой на то необходимости поправили стопку ткани на столе перед ним. — Да, — бросил Джулан и нетерпеливо потащил Джулиана к выходу. Но тот все равно на секунду задержался, выпроставшись из хватки двойника, который, закатив глаза, пошел вперед. — Гарак? — Да, доктор? — Когда Джулан произносит моё имя… переводчик хорошо переводит слова, но акцент слышен в том, как он произносит имена. И… Он запнулся. Кардассианец немного подождал, но когда продолжения не последовало, он чуть приподнял гребень. — И? — И я подумал — когда ты позвал моего первого двойника по имени… это прозвучало без кардассианского акцента. На губах Гарака заиграла тонкая улыбка. — Возможно, доктор, — начал он, — что это из-за того, что я никогда не говорил на кардаси в вашем присутствии. — Вы… так вы владеете стандартом? — И, судя по всему, достаточно хорошо, если вы задумались об этом только сейчас, — отозвался Гарак не без самодовольства, на что Джулиан только фыркнул. — Значит, на кардаси моё имя звучало бы по-другому? — спросил он с любопытством. — Как там он произносил это? «Жули-ан»? Гарак медленно покачал головой. — Ваш двойник говорит на другом диалекте, чем я. Я бы произнес ваше имя по-другому. — Как? — Ты идешь? — нетерпеливо позвал от двери Джулан, и они оба вздрогнули, только сейчас вспомнив, что были не одни. Еще секунду он смотрел на Гарака. Тот не проронил не слова, глядя на него в ответ. Джулиан развернулся на каблуках и проследовал к выходу, и даже его острый слух не уловил прерывистый вздох Гарака, до боли похожий на собственное имя. * * * — Что?! — А он тебе не сказал этого? — удивленно спросил Джулан. — Это же вообще базовая вещь, которую нужно понимать о кардассианцах. Они занимались сравнительной анатомией уже второй час. Джулиан поднял в комнате температуру, чтобы Джулан не замерз, и после этого они сбросили рубашки, активно обсуждая различия между ними и перескакивая от строения мышц и костей на дерматологию и анатомию нервной системы. Они как раз были в разгаре очередного сканирования, когда Джулан вскользь уронил кое-что, что заставило Джулиана оставить расспросы о кардассианском аналоге гипофиза и целиком сосредоточиться на новой теме. — Ну, значит, Гарак не посчитал нужным просветить меня на этот счет, — ответил Джулиан едко. Он просто кипел, чувствуя себя до странности задетым скрытностью Гарака — хотя, казалось бы, не то чтобы это было ему в новинку. Джулан, похоже, не поверил ему. Выдернув из-под Джулиана покрывало, он завернулся в него, натянув и на голову. — Не может быть, чтобы ты не знал о том, что мы флиртуем через ссоры. Это же очевидно. — Где? — Да ради бога, он же тебе подсовывает почти сплошь романы о неразделенной любви, неужели ты не проследил этот мотив? Новое откровение застигло его врасплох. Опять. Он уставился на Джулана, чувствуя, как скрипит трикодер, который он стискивал в руке. — Подожди — что ты сказал? Сплошь неразделенной?.. — Ну это-то ты не мог упустить. Он выразительно промолчал. Кардассианец застонал. — Ты шутишь! — И на чем, позволь спросить, базируется твоё утверждение? — мрачно поинтересовался Джулиан. — Да ладно тебе, — неверяще ответил Джулан, явно всерьез сомневаясь в его умственных способностях. — Даже несмотря на то, что это кошмарно древняя нудятина, ты не мог упустить любовные линии. Это же очевидно. — Вообще неочевидно, — заспорил Джулиан, отчаянно морща лоб. Ведь так?.. Кардассианец наконец заметил, как он сжимал трикодер, так что он ненадолго выпростался из одеяла, чтобы забрать его из ладони. Джулиан покорно отдал его, только сейчас понимая, насколько он напряжен. Он силой заставил себя вдохнуть и выдохнуть пару раз. — Кого ты там перечислял мне? — спросил Джулан, начиная загибать пальцы. — У Прелока в «Бесконечной жертве» — Лукар и Одена, самая трагическая пара в кардассианской истории, разлученная во имя долга стране. Их дети — Ясон и Гемма, полюбившие друг друга с первого взгляда, но вынужденные расстаться на следующий же день. Их внуки Габенар и Элин — повторяют изначальный мотив, завершая этот виток истории. Идем дальше. Кнал и Шервала из «И тьма возликует», где героиню убивает собственный отец, чтобы она не опозорила этим союзом семью… Джулан набрал воздуха в грудь. Список ему предстоял длинный. Двадцать минут спустя Джулиан сидел, уронив голову в ладонях, и переосмыслял всю свою жизнь. — Я его убью, — ровным голосом сказал он. Джулан, который с какого-то момента вовсю наслаждался его страданиями, ухмыльнулся. — Прибереги это до спальни, — посоветовал он. — В определенном контексте попытка убийства приравнивается к предложению перевести отношения на новую ступень. И как можно скорее, потому что перед этим очень сложно устоять. На этом месте Джулиан медленно поднял голову, устремив на кардассианца отчаянный взгляд. — Скажи, что ты надо мной издеваешься, — жалобно попросил он. Но тот только сочувственно покачал головой. — Прости, но что ты ожидал от расы, которая флиртует при помощи ссор? — резонно отозвался Джулан. — Ты разве не задумывался, почему в «Песне луны» герои женятся чуть ли не сразу же после сцены смертельного поединка? — Я её не читал, — сумрачно отозвался Джулиан, и Джулан фыркнул. — Ну конечно нет, — пробормотал он, закатывая глаза. — Книги этого тысячелетия Гарака не интересуют. — Почему, — вяло поинтересовался Джулиан, вопросительно поглядев в потолок. — Почему вы, кардассианцы, никогда ничего не рассказываете о себе? Джулан беспомощно развел руками. — Думаю, это просто разница культур, — ответил он, хмурясь. — Для меня всё кажется очевидным. Наверное, любая раса в какой-то степени считает, что их способ отношений — логичный и единственно правильный, но с недавних пор я понял, что это не так. — Мне кажется, что кардассианцы скрытничают больше других, — пожаловался Джулиан расстроенно, и тот вздохнул. — В моей Вселенной я могу то же самое сказать о людях, — заметил он меланхолично. — А ты сам-то своему Гараку об этом рассказал? О разнице ваших культур? — спросил Джулиан чуть уязвленно. — Э-э-э… — ответил кардассианец. Его гребни потемнели. Джулиан моргнул, фокусируя взгляд. Это было интересно. — Ну и почему? — потребовал ответа он. Кардассианец виновато опустил глаза, плотнее закутываясь в покрывало. — Похоже, я слегка… упустил этот момент и… теперь не могу сломать привычку. Несколько секунд они провели в глубокомысленном молчании. — Ты начал ваше общение с флирта по-кардассиански, так? — сказал Джулиан понимающе. — Ну и насколько яростно ты его клеил? На этот раз пришла очередь Джулана отворачивать лицо. — Не очень, — пробормотал он невнятно. Гребни на его лице потемнели до угольного оттенка. — А я думаю, что при первой же встрече ты закатил ему смачный скандал, — усмехаясь, озвучил Джулиан, бессовестно используя свой собственный опыт. Наконец-то его собственные провалы оказались к месту. — Настолько, что выставил себя полным идиотом, и при каждой новой встрече продолжал эту тенденцию, потому что искренне пытался исправить положение, но все равно скатывался на флирт. И поэтому теперь Гарак считает тебя нахальным выскочкой. Джулан издал сдавленный стон, пряча лицо в ладонях. Джулиан сжалился и, придвинувшись, ободряюще похлопал кардассианца по плечу. — Ничего, — сказал он с теплотой. — У меня для тебя есть и хорошие новости. — Это какие? — ответили ему уныло. Из-за ладоней голос звучал приглушенно. Джулиан дождался, пока он поднимает взгляд. — Если несмотря на это вы умудряетесь как-то обсуждать литературу — и даже «Джейн Эйр» — то ты, по крайней мере, нравишься ему достаточно, чтобы терпеть твои постоянные попытки задеть его. — Он постарался вложить в голос всю свою уверенность. — Что ты мне посоветуешь? — немного приободрившись, спросил Джулан. Он объяснил. Джулан слушал его очень внимательно, сосредоточенно кивая. — Я понял, — кивнул он, когда Джулиан наконец закончил. — А что из этого срабатывало у тебя безотказно? — Э-э-э… — ответил Джулиан смущенно. — Не может быть, — простонал кардассианец, когда ответа так и не последовало. — Даже с людьми? — Да ладно, — парировал Джулиан, защищаясь, — ты же знаешь меня! То есть себя. В смысле, нас. — Нет, не знаю! — возмущенно вскинулся Джулан. — У кардассианцев совсем иная культура отношений! Мы не заводим их так же легко, как люди. Так что в вопросе соблазнения я могу положиться только на твой опыт. — Постой, ты что… никогда? — уточнил Джулиан, заморгав. Кардассианец бросил на него испепеляющий взгляд. — Я ухаживал, — чопорно ответил он, до странности напомнив этим Гарака. — За несколькими достойными девушками из хороших кардассианских семей, которых мне подбирал клан, потому что я был слишком молод, чтобы сделать выбор самому. Однако мои ухаживания никогда не приводили к желанию завести с кем-то более серьезные отношения. До тех пор, пока… я не встретил Гарака. — О-ого, — пробормотал Джулиан, слегка шокированный таким поворотом событий. Со всей этой невероятной ситуацией было легко забыть, что Джулан был не просто его копией в кардассианской упаковке — он и был самым настоящим кардассианцем. — Так что я знаю, что если даже у тебя это не срабатывало, то у меня вообще нет никаких шансов сделать это правильно, — мрачно припечатал кардассианец, выводя его из задумчивости. Джулиан тяжело вздохнул. — Похоже, что нам обоим придется положиться на Гарака, — сказал он смиренно. — Как обычно. Кардассианец, однако, не согласился с ним, неожиданно вскинувшись. — Нет, — сказал он твердо. — Нам нельзя перекладывать все решения на его плечи. Почему-то от этих слов Джулиан почувствовал такой острый стыд, что у него даже заполыхали щеки. — Скажи мне правду, — продолжил кардассианец требовательно, — ты поэтому не делал первый шаг? Думал, что Гарак как обычно всё сделает за тебя? Эти слова шокировали его до глубины, так что он не сразу нашелся с ответом. — Я… — начал он хрипло, затем остановился. — Отчасти поэтому. Правда давалась неожиданно трудно, и ему пришлось собрать всю свою смелость, чтобы договорить. — Но ещё… Я знаю, что Кардассия для него превыше всего, — шепнул он. — И я не хочу заставлять его выбирать между нами, если ему придется. А в какой-то момент ему точно придётся. Какое-то время Джулан молчал, обдумывая его слова. — То есть вместо этого ты лишаешь его выбора в принципе? — спросил Джулан, и от этих слов Джулиан застыл. Он никогда не смотрел на ситуацию с этой стороны. — Это просто нечестно по отношению к нему. — Я не… — Не спорь. Просто подумай. Его Кардассия отняла у него выбор, и теперь ты делаешь с ним то же самое. — Однажды ситуация может измениться, — слабо возразил Джулиан, пытаясь переварить всё то, что кардассианец буквально швырнул ему в лицо. — Да, может, — сказал Джулан настойчиво. — Всё может измениться, каждую секунду. И если ты не сделаешь это, ты упустишь момент навсегда. Вспомни, какие книги он даёт тебе. — О возлюбленных, которых разделяет долг или судьба, — невесело усмехнулся Джулиан. — Это должно меня как-то обнадежить? — Да, — сказал Джулан, глядя на него очень пристально. — Ты никогда не думал, что он мог давать тебе это не потому что верит в это, а потому что не хочет повторить этот сценарий? Джулиан встал и подошел к люку, невидящим взглядом глядя в бархат космоса. Он никогда по-настоящему не задумывался об отношениях с Гараком, вместо этого цепляясь за отдельные фантазии и мысли «а если бы…» и «если бы не…». Но сейчас, похоже, настало время отбросить это всё и спросить себя — хочет ли он этого? Может ли он решиться на это, зная, что ему могут разбить сердце? Сможет ли он пережить ситуацию, в которой Гарак поставит на первое место Кардассию, а не его? Он не знал. Он правда не знал ответа на этот вопрос. Он не готов был сделать этот выбор. — Почитай мне, — попросил Джулиан хрипло, разворачиваясь к кардассианцу лицом. — Я хочу послушать звучание твоего родного языка. Долгий миг Джулан смотрел на него, и на лице его боролись разные эмоции. В конце концов он кивнул и, после недолгих поисков найдя на падде одну из книг в оригинале, он устроился на кровати поудобнее. Джулиан свернулся рядом, выключив универсальный переводчик. Когда Джулан начал читать, Джулиан почувствовал, как напряжение в теле, которое он даже не замечал до этого момента, начало понемногу отпускать. Незнакомая речь не текла как мёд, не лилась рекой — нет, она скорее походила на шелест песка, на ветер в скалах, на вихрь песчаной бури, заслоняющей солнце. Это был язык земли, знающей вкус крови, язык земли, вспоенной потом, язык земли, не знающей покоя. Джулиан не искал покоя. Он искал… Они оба так и уснули — человек, свернувшийся под боком у кардассианца, который задремал с паддом на груди. Слова, убаюкавшие их обоих, так и остались висеть в воздухе между ними. «То, что он искал, не имело имени, не знало логики и правил, не подчинялось воле и не нуждалось в оправданиях», — мерцали в полумраке строчки недочитанной книги, лежащей на подушке там, где был кардассианец — единственное доказательство того, что Джулан ему не приснился. Но Джулиан не знал об этом, не знал, что колыбельной ему служили слова о том, что он чувствовал, но так пока и не принял, на языке, который не понимал, но который уже любил.