Предать огласке

Ленни повязывает истощенным браминам и толсторогам на вытянутые морды бичеву, сцепляя их в подобие стада, и ведет за собой, окольными путями с разоренной фермы, на которой нет живых людей — а звери вернулись с пастбища, видимо, сами, и не застали убившего их хозяев пожара. Одного брамина конфискуют военные из НКР сразу, стоит им вывести животных на трассу. Потрепанный дозор, усталые обгоревшие лица, обметанные губы и от усталости несвязная речь — они пытаются требовать, но Ленни отвязывает скотину сам и называет это «жестом доброй воли». Прощаются едва не друзьями. Идут они полутора суток, Аркейд несет на руках крохотного теленка, который не может идти сам, и теленок посасывает уголок воротника его халата, прижав головы Аркейду к плечу. Не очень верится что эти изможденные животные где-то в Мохаве могут обрести хозяев, готовых их выходить — скорее всего, они ведут их на убой, но Ленни уверен в своих действиях и спокоен. Несколько часов на трассе ранним утром, пока не взошло палящее солнце, потом — в тени извилистых ущелий, где нет-нет да и попадаются прогалины с бьющими ключами. А после короткой ночевки, в которую Эд периодически тихо наигрывает свои боевые мелодии, чтобы не будить скотину, и сверкает лазерами по песчаным скорпионам, они выходят к ферме. Здесь трасса разбита настолько, что ее, занесенную песком, и не определишь толком. Ферма — несколько металлических блоков, спаянных из железнодорожных вагонов и рухнувших металлических листов водонапорных башен, располагает теплицами и имеет источник воды. Женщина, встречающая их, оказывается Ленни совершенно незнакомой, и фиаско близко, как никогда. Пока Аркейд сидит на земле под скудной тенью и поит остатками воды из бурдюка теленка, Ленни выслушивает о том, что здесь не прокормить такое стадо, и что платить за браминов здесь никто не будет, и вообще не от Легиона ли они пришли и не заговор ли это какой-то хитрый? Не больны ли животные? Вечернее солнце печет едва ли меньше, сами лучи становятся тяжелее, тени удлиняются, и Аркейд просыпается, выронив ремень бурдюка, трогает теленка, мусолящего его воротник, по головам и оглядывается. Брамины недалеко от него в разросшейся тени лежат, пожевывая колючие ветки и хрустящие клубы перекати-дерева, бичева снята с них и кажется, им больше не надо куда-то дальше идти. Потом Аркейд оборачивается и замечает шляпу Ленни на своей голове, и удивляется, как не заметил раньше; его собственная виднеется сзади и справа — там, где сам Ленни, в нее одетый, лежит спиной на их походной сумке, руки заложив за голову, и смотрит вверх. Урчащий шарик робоглаза вьется в стороне, перетекая в разводах искаженного жаром его сопел воздуха над оградой фермы. Аркейд перебирается ближе, усаживается, отпустив теленка побродить рядом; у того дрожат и подгибаются тонкие ножки, и уходит он едва ли на метр, тут же вжавшись головами в тощие ребра лежащей рядом самки, но его запах становится слабее, и это уже прекрасно. Ленни приподнимает голову и смотрит из-под плетеных, потемневших от солнца, ворсистых полов шляпы, как Аркейд усаживается рядом. — Я, кажется, уснул, — улыбается неловко Аркейд, поджимает губы и приподнимает брови. — Как успехи с нашими питомцами? Ленни зевает и тоже садится, потягивается, разминает плечи. — Нам за них заплатят, — с хрустом выгибается он, да так, что шляпа падает с его головы, а в распахнутой рубахе видно изрезанную лентами и нитками шрамов грудную клетку и дуги ребер. Аркейд перехватывает шляпу пальцами, чтобы ее, лёгкую, не отбросило дальше сухим ветром, и отряхивает от пыли, укладывает себе на колени. — Мы сможем здесь переночевать? — спрашивает он. — И как тебе удалось еще и получить крышки за эти скелеты? Ленни трогает волосы, сцепленные в тугой узел на затылке, приглаживает пальцами блестящие выбившиеся пряди и морщит нос. — Слово за слово, и Анья, хозяйка, сама предложила, — говорит он и не то чтобы Аркейд ожидал чего-то другого; редко когда Ленни может ему, прослушавшему разговор, объяснить, как наживает себе благодетелей за такие вот неожиданные «подарки», которые воспринялись бы большинством не совсем положительно. — И да, — добавляет Ленни, глядя на уложенную на чужие колени шляпу и улыбается. — Нам можно переночевать. Анья, хозяйка, и ее семья из шести человек уговаривают Аркейд забрать теленка с собой. Тот едва таскает ноги, но таскает их только за Аркейдом и стонет жалобно и тоскливо, если теряет из виду. — Берите себе, как он вас любит, а, — умиляется Анья, а поднятый на руки теленок снова втягивает в рот уголок изжеванного уже аркейдового воротника и складывает копытца успокоенно. — Не знаю, правда, что вам с ним делать… — Вот и я не знаю, — опустив голову, грустно наблюдает за брамином озадаченный Аркейд. Заметно полегчавшие сумки — здесь удалось обменять на крышки и провизию не только нечаянно обретенное стадо, но и часть из собранного по пустоши мусора и оружия, — Ленни подтягивает к Аркейду и поднимает на плечо свою, поправляя ремень полного бурдюка. — Не можете расстаться? — кивает он на теленка. — Мы будем его навещать, если Анья не против. — Ой, ха, — фыркает та и машет на Ленни рукой. — Да сколько угодно, тем более, доктора мы всегда рады видеть в нашей глуши. — Сможешь приходить даже без меня, — озорно улыбается Ленни и Анья машет на него рукой еще, мол, ну и вывернул же. — Куда я без тебя, — качает головой Аркейд. Он передает теленка Анье и тот протяжно вскрикивает, лишившись знакомой опоры, и тянет головы к Аркейду, на весу перебирая тонкими ножками. — Уже плачет, — улыбается Анья. — Подрастет, поставим отдельное клеймо. А там, смотри, и вы еще придете нас навестить. Солнце опускается и вечер похож на тот, трое суток назад, в который они вышли из ущелий к укромно стоящей в изгибе трасс и холмов ферме, с той лишь разницей, что в эту ночь — полнолуние, и пустыня будет светлой и не такой опасной в этом серебряном мерцании, как в прочие ночи. Значит, можно будет пройти дальше без удушающей жары. Вряд ли бы даже в такую ясную ночь Аркейд решился бы на переход с кем-то, кроме Ленни — ночь опасна и не сулит ничего хорошего, если проводить ее не под крышей или хотя бы без другого убежища. Но Ленни знает дорогу, а тепловые сенсоры и лазеры Эд-И обеспечат им относительную безопасность. Впереди лежит Мохаве и Аркейд, после прогулок в роли пастуха со стадом браминов и толсторогов даже не старается предположить, что ждет их дальше. Анья уходит к кустарно собранным за последний день загонам для стада вместе с теленком, и Аркейд, обернувшийся на ферму, видит ее удаляющуюся спину. Луна, подрагивая в дымке на светлом еще небе, ползет из-за дымного горизонта, а на несколько шагов впереди Ленни тянется, чтобы щелкнуть по боку Эда и тот короткой дугой уходит от прикосновения и сигналит музыкальной трелью. Почти насмешливо.