Здравствуй, новая жизнь!

      После нашего пикника Реборн не щадил меня ни на тренировках, ни в учебе. И частенько делал так, что я оказывалась одна в окружении различных якудз, с которыми я не могу справиться своими силами, и он стрелял в меня пулями возрождения. При этом он утверждал, мол, он здесь ни при чем. Видимо, когда я спалилась стоило снова под дурочку косить и ни фига не рассказывать.       Единственным плюсом было то, что он рассказал Бьянки, кто я на самом деле. Ибо она меня тоже обучает, поэтому Реборн решил ей все рассказать, дабы она усложнила задания и вместо области искусства, учила меня языкам. Чему я была благодарна, ведь мне не очень везло с учителями и самоучка из меня никакая, а языки знать хотела. Бьянки прекрасный педагог, чему я первое время была очень удивлена.       Так что учиться мне было не так легко, ибо задания были уже не средних классов, а старших. Но я рада, что мне не сократили мои часы отдыха, и я могла спокойно расслабиться и порисовать, однако быть на стороже, ибо Реборн может кинуть в меня бомбу и аргументировать это тем, что, мол, враг не дремлет. Так и проходят все мои дни.       И вот однажды, когда мальчики играли в футбол, я наблюдала за их игрой и решила пройтись немного вдоль решетки, ограждающей пространство поля, не заметив камень, запнулась об него и, не удержав равновесия, свалилась в перед. — Ауч, да как же я так умудрилась. Видимо, я снова о воздух запинаться начинаю. — Какой позор! Ты однажды, когда шла на учебу в колледж, подскользнулась на грязи, пытаясь обойти большую лужу, и вся твоя одежда была перепачкана ей, и даже хвост на косе был в грязи! — послышался откуда-то громкий, противный, глухой голос. — О, не-е-е-ет. Только не говорите, что это та самая болезнь… — заныла я и, сев на траву посмотрела туда, откуда доносился голос, а именно на свою руку. — Ну бле-а-а-а-а, ну пизде-е-е-е-ец, ну бли-и-и-и-и-ин, блин, блин, бли-и-и-ин. За что-о-о-о? Э-эх…       Пока я страдала, ребята уже закончили игру, и, заметив это, я встала, приняла невозмутимый вид, слегка улыбнулась и пошла к ним с надеждой, что этот черепок не будет ничего говорить, пока я прощаюсь с друзьями. — Хорошо сыграли, молодцы, — похвалила я их. — Парни, мне надо срочно идти. Простите, но сегодня без меня, — помахала я им на прощание рукой, на которой не было черепа и быстро смылась, пока они не начали расспросы.       И весьма вовремя убежала, ибо этот черепок вновь выдал очередной мой позор и появился еще один череп. « — Да я само везение, блин», — разглядывая черепок на ладони, думала я, почти дойдя до своего дома. « — По сути, если бы я тогда на пикнике не спалилась, то спалилась бы сегодня…» — Да и, что за дичь, вообще, со мной творится?! Аж бесит! — случайно вслух, громко задала свой риторический вопрос я. — Это… — послышался мрачный голос Реборна. — О, Реборн. Миленький костюмчик, — сказала я посмотрев на него и оценив наряд. Он был одет в костюм смерти и в руке была коса. — На тебе метка Болезненного Черепа. Видать, недолго тебе осталось, Тсуна. А с костюмом Бьянки и в этот раз постаралась, — ответил с ухмылкой он. — Правда что ль? Неужто скоро помру? — «Ну да, прям очередное открытие века. Как-будто я этого не знала. И вообще это был риторический вопрос никак не относящийся к заболеванию». — Я вижу, как лики смерти бродят рядом… — достав лупу и разглядывая меня через нее, продолжал он. — Очень смешная шутка. Я ещё не планировала умирать. — А я и не шучу вовсе. Катя, ты в курсе, сколько у тебя сейчас в мозгах «Возрождающих пуль»? — Ну и сколько же? — Десяток! Я знал, что случится страшное, когда число пуль в голове достигнет десяти! Но даже представить не мог, что это будет Болезненный Череп. Ужасно. Ты очень несчастная девочка. — А мне кто-то говорил, что он здесь не причем, когда у меня появлялись проблемы в виде якудз. Ты же это всё специально подстраивал, чтобы при любом удобном случае выстрелить в меня, — спокойным голосом начала наезжать я. — Что сделано, то сделано, — вытянув губы трубочкой, ответил он. — Ну ты, блин, даешь… — А ты восприняла это спокойнее, чем ожидалось. — Ну сдохну и сдохну. Все мы когда-нибудь умрем. Да и бредом это всё кажется, — разведя руки в стороны, ответила я. (А: вообще, я очень спокойно отношусь к смерти. Серьезно.) — Какой позор! Когда ты ходила в театральный кружок и, впервые выйдя на сцену выступать, от волнения забыла текст, — вновь послышался гнусивый, громкий голос. В этот раз он шел с другой ладони. — Но я его всё-таки вспомнила, не без подсказок подруг. А переволновалась я из-за того, что народу было слишком много, — начала оправдываться я, вспоминая тот стыд и густо краснея. — Какой позор! Ты после просмотра фильма ужасов «Зеркала», всё еще смотришь, чтобы там не осталось твоего отражения, когда отходишь от него, — в этот раз голос шел с области живота.       Вот сейчас я напоминала рака, ну или помидорку. Так я никогда не краснела. А Реборн лишь только усмехнулся. — Болезненный Череп — это такая штука, которая появляется на разных частях твоего тела и вынимает на свет божий самые неприятные моменты, а в итоге — летальный исход. Недуг носит название: «Стыд и смерть». — Эта будет весьма странная смерть. Умереть от собственного стыда… — Какой позор! Ты ходила на курсы по обществознанию, а экзамен всё-равно сдала только на шестьдесят баллов, — донесся очередной постыдный момент для меня.       Я всё ещё красная, как вареный рак, побежала в более спокойное место, дабы этого никто больше не слышал, а именно на свободную детскую площадку. — Какой позор! Однажды ты во время смеха прыснула слюной на парня, который тебе нравился. — Да заткнитесь вы уже! То, что я забыла, как страшный сон, уже давно, вновь картинками всплывает в моей голове, — чуть не плача, взмолилась я. — Но ведь ты же и сама прекрасно знаешь об этих своих недостатках, Тсуна, — пытался приободрить меня аркобалено. — Недостатки это одно, а позорные воспоминания совсем другое! — выкрикнула я, садясь на скамейку на детской площадке. — Как бы то ни было, твоя смерть наступит через два часа после появления первого Черепа. То есть, сегодня заход солнца ты увидишь в последний раз. — Боже, за что мне это всё! — вновь взмолилась я хватаясь за голову. — Ну хотя бы помру романтично: «И стояла девушка одиноко у реки и смотрела на свой последний закат. А умрет она от своих же постыдных воспоминаний, которые вещает Болезненный Череп выкрикивая — «Какой позор!» Неплохо, да? — уже немного остыв, начала представлять это себе. — Да в тебе поэт проснулся. Не беспокойся: после смерти ты уже больше от них ничего не услышишь. — Спасибо за слова поддержки, — негодующим голосом ответила ему я. — А ты только представь. Твои похороны будут самыми веселыми в истории, — показав мне знак класс, продолжил он. — Да, действительно, — саркастично ответила я и прыснула легким смешком из-за того, что себе представила. — Пхах, мда-а-а. И самые запоминающиеся ещё. Но если быть серьезными — от этого можно как-нибудь вылечится? Это же всё-таки болезнь. — Есть, всё же, один способ тебя излечить, — согласился он со мной. А я лишь выжидающе смотрела на него. — У меня есть один приятель, специалист по подобным плачевным ситуациям. Если он согласится взяться за тебя, ты будешь жить. — Так с этого и надо было начинать. Тащи, тогда, его сюда. И, надеюсь, он успеет до заката или же мне придется искать прекрасный вид на берегу реки, — с легкой улыбкой произнесла я, встав со скамьи. — Я думаю, что с этим проблем не будет, и он быстро тебя вылечит, — с ухмылкой ответил Реборн.       И посмотрев на его ухмылочку, мне внезапно вспомнилась, что Шамал за человек, и внутренне поежилась, пытаясь сохранить на лице невозмутимый вид. Хотя мужик он прикольный, но слишком уж любвеобильный. — Ладно, идем домой. Твой знакомый же здесь не появится.       Пока мы шли, Реборн всё продолжал с сочувствием смотреть на меня. Моя болезнь открывала ему все мои косяки. Так я и вернулась домой, вся красная, как помидор.       Стоило мне только зайти за порог дома, с лестницы полетел доктор с отравленной едой на лице. — Какие страсти. Очередной человек пал от готовки Бьянки, — отметила я. — Это доктор Шамал. Этого человека я вызвал сюда прямо из Италии, — представил мне его репетитор. И в это же время с лестницы начала спускаться отравительница. — Давненько я ничего настолько полезного человечеству не делала, — сказала она, смотря на доктора как на говно. — Ты, как всегда, вспыльчива, — подметил Реборн. — Бьянки, ложная тревога, он жив, — спокойным голосом оповестила её я, смотря на него.  — Я предохранился, — сказал Шамал, убирая с лица салфетку на которой была отрава и встав отбросил в сторону. — Женщина должна быть ИМЕННО такой. Ты разожгла во мне ещё более сильный огонь! — на последних словах он буквально подлетел к ней и поцеловал в щеку. И за этим последовала быстрая реакция Бьянки.       Она резко, с разворота, ногой врезала в челюсть, прокричав: — Сдохни!       И получилось так, что он врезался ещё в лестницу и проехал подбородком по ступенькам. — Ты такая неприступная, — ещё больше раззадорился он и побежал с вытянутыми руками за ней, пытаясь догнать её. — Уйди! — снова крикнула она Шамалу и в него вновь полетела её Отравленная Кулинария. Получилось так, что он был припечатан к стенке. — Насколько ты видишь, он жуткий ловелас, — подал голос Реборн. — Мда, с трудом верится, что он доктор, — ответила я ему, смотря на это всё с поднявшимися от удивления бровями и думала: — «Хотя он и есть доктор… Очень странный доктор… Очень-очень странный доктор… Да и этот белый костюм с черной рубашкой, и с легкой щетиной на лице сразу видно, что он тот ещё ловелас». — Да, но когда-то он позаботился и обо мне. — Да? — Шамал был человеком, который помог мне родиться, — сказал он, смотря на меня, и, повернувшись к доктору, представил меня, — Шамал, это Тсуна. У неё проблема с Болезненными Черепами. — Точно. Из-за этого ты и позвал меня сюда, — подал голос он, убирая с лица отравленный пирог Бьянки и подошел ко мне. — Извини. Я смущен малость, — почесав в затылке сказал он. — И Вам, день добрый, — скрестив руки нагруди и смотря на него, поздаровалась я. — Извини… — сказал он тихо и подошел ко мне в плотную, и приложив руку на мою грудь начал нюхать меня.       От меня, естественно, так же как и у Бьянки, последовала моментальная реакция. Я красная от смущения и возмущения, врезала с размаха, с левого локтя поддых, помогая своей правой рукой, для большей силы.       Эффект был тот, которого я и ожидала. У него с лёгких, как-будто, весь воздух вышел. И он упал на пол. — Какого хуя?! Что это сейчас было?! Неужели жить надоело?! Педофил! — взбесилась я, не заметив того, что случайно сматерилась, и разминала свои кулаки. А Реборн, как-то одновременно с ободрением и сочувствием смотрел на меня. — Ох. Ещё одна девушка с характером, — довольно произнес он. — Я решил удостоверится, что ты девушка. Просто я не лечу мужчин и так проверял. — А по мне, разве, не видно, что я девушка? — всё больше бесилась я. — Не обращай на это внимания, он всегда может выкинуть нечто подобное, — продолжая с сочувствием смотреть на меня, сказал аркобалено. — Может, лучше поговорим об оплате, — сверкнув глазами продолжил Шамал. — Оплате? — подняв бровь, спросила я, и только потом до меня дошло, что это может быть за оплата. — Да. Мне нужен твой по-це-лу-у-уй, — сказал он, вытянув губы на последнем слове и полетел ко мне. Но я с раздражением выставила руку вперед, и он врезался лицом о неё, и с этой руки снова послышался голос. — Какой позор! В свой первый поцелуй ты постеснялась отвечать на него, и, воспользовавшись тем, что в комнате было темно, сказала, что спала.       Услышав это, я сразу стала пунцовой. Мне казалось, что сейчас пар из ушей повалит у меня. — Не надо меня лечить… Хочу умере-е-е~ть, — сказала я, повернув голову в сторону и еле сдерживая слезы, пошла в свою комнату, ни на кого не смотря. Зайдя в комнату, я захлопнула дверь и просто упала на кровать лицом в подушку.       Примерно через минуту дверь в комнату открылась, и кто-то вошел. — Да ладно тебе. Со мной тоже много чего происходило, когда сквозь землю хотелось провалиться, — услышала я голос Бьянки, которая хотела меня утешить. — Ну не перед всеми же о таком говорить. Мне тогда пятнадцать лет было, да и не знала, как правильно целоваться, — ответила я в подушку оправдываясь. И, ещё немного полежав так, села на кровать. Оказалось, что в комнате были так же и Реборн с Шамалом. — Пятнадцать лет? — удивился доктор. — Я тебе позже объясню, — ответил проклятый малыш, смотря на него. — Эх, ладно. Ну и как вы будете лечить меня? — смотря на него, спросила я. — Всё, что мне потребуется, лежит здесь, — ответил он показывая белый, маленький контейнер. И, открыв его, продолжил: — В наше время подхватить бактерию или вирус проще простого. Сейчас я заражен шестьюста шестидесяти шести разными страшными болезнями. Секрет моей жизни при наличии всех этих вирусов в том, что каждую болезнь уравновешивает собой какая-нибудь другая болезнь. Например, болезнь, при которой катастрофически повышается температура, сбивает та, при которой катастрофически понижается. — Ого. А это умно. — В общем, недуг, который уравновесит Болезненный Череп — Болезненный Ангел. Вот это, — сказал он показав мне маленькую капсулу и подбросив её воскликнул: — Поехали! — *Из этой капсулы вылетел комар*, — Москит-трежалец! — *комар полетел в мою сторону* — Шамал, конечно, доктор, но плюс к этому он ещё и киллер, которого называют «Шамал-трежалец». Он пользуется своими шестьюста шестидесяти шести москитами, разносящими заразу, чтоб наградить врагов смертельными заболеваниями, — оповестил Реборн. — Давай, ангельский москит, — дал он команду насекомому.       Я вытянула немного руку, чтобы он сел на меня, после чего быстро укусил и улетел. А я посмотрела на свои ладони. И поняла, что черепа исчезли. — Они исчезли, — оповестила я удивляясь увиденному. — «Всё-таки это и, правда, так странно выглядит. Пора бы уже свыкнуться, что этот мир мистический». — Твоя болезнь ушла. — Спасибо вам, доктор Шамал, — поблагодарила его с лёгкой улыбкой. — Может, всё-таки, чмокну пару раз? — спросил он, снова вытянув губы. — НЕТ! — крикнула я. — Эх, ну тогда, — он повернулся в сторону Бьянки и снова сверкнул глазами.       Она поняла этот блеск и, влепив очередной отравленный пирог ему в лицо, выбежала из комнаты. Он же поднялся и сказал: — Приятно было познакомиться, юная леди, но мне надо идти, — попрощался он и удалился с комнаты. Внизу послышались ор Бьянки и грохот. — Это просто какое-то безумие, — констатировала факт я, сделав рука-лицо. — «Но я, всё же, всё равно очень благодарна ему, хотя он и странный. Хотя и я тоже странная, в какой-то степени», — улыбаясь, думала я.