Kiss or kiss

Ты исполняешь любую мою прихоть При этом надеясь на то, что судьба заплатит за то, что знаешь мой секрет. Но если бы не я, то твое тело уже бы не бродило по улицам городка этого.

      Новый день, новые приключения! Все школьники торопятся в школу на уроки, лишь бы не опоздать. А весна во всю разгулялась по улицам и переулкам. Ветер играет в зелёных листьях деревьев, цветы вишни цветут распространяя свой аромат повсюду. Нежно-розовые лепестки кружатся в воздухе, медленно опускаются на каменную поверхность. Птицы во всю голосят песни сидя на ветках. Дети бегают в парке, задорно смеются, даже балуются. Один из ребят замечает новую игрушку у своего друга и тут же подбегает к нему, с просьбой дать поиграть. Бабочки порхают над землей. Красота!       Да, в небольшом городке жизнь кипит во всю, идёт своим чередом. Кто-то спешит, кто-то и не думает торопиться, а просто наслаждается жизнью. Везде, в каждом доме. Ну, может и не везде. Не всем же быть такими радостными и весёлыми. Например, семье Момодзоно точно сейчас не до смеха. Может и не кричат, но явно не радуются.       Мужчина спит на диване, а недавно пришедшая женщина вливает в себя новую порцию алкоголя, не замечая своего состояния. А ведь и так пьяна донельзя. На вид красива, весьма привлекательна. Если не знаешь её, то вряд ли поверишь в то, что она матерый алкоголик, и замужем за мужчиной, что после пьянки пристает и лапает родную дочь. Нет. Ну как она может так жить? Не правда ведь. А на самом деле ещё та правда. Жуткая. Лучше правду не знать, если жить конечно хочешь.       Курама шел по улице и долго о чем-то думал. Глаза смотрят вниз, руки в карманах. Многие девушки, мимо которых он проходит, оборачиваются и смотрят ему вослед. Кто-то даже пытается с ним заговорить, но он не обращает внимания. Никакого. В его голове сейчас куча слов, которые конечно же никак не подходят.       «Здравствуйте. Я — Курама, друг Нанами. Вы же помните меня? Это я в тот раз помог вам с деньгами.»       Парень останавливается и запускает одну руку в волосы. Скрипит зубами, глаза закрывает. Рука сжимается в кулак, и, тем самым, сжимает волосы.       — Черт, если они меня не помнят… — говорит Курама и продолжает идти вперёд.       Весь путь он обдумывал, как же всё-таки представиться этим людям. Ведь если что-то пойдёт не так, то в дом его не пустят. Не пустят в дом, не пустят и к Нанами.       — Здравствуйте, я — Курама Синдзюро. Я помог вам с деньгами, вы меня помните? — говорил сам с собой парень, стоя возле двери.       Дверь бесшумно открылась и перед парнем предстала довольно красивая женщина. Длинные тёмные волосы водопадом спадали с плеч. Красная футболка и джинсы, на ногах босоножки чёрного цвета. Лёгкий румянец на щеках, она неуверенно стоит на ногах. Явно пьяна. Да, чего ещё ему стоило ожидать? Голубые глаза смотрят на парня с легким прищуром. Женщина присматривается к парню, жмурится, трёт глаза. Вскоре, наконец она понимает, кто решил их навестить.       «Да, она явно не в трезвом состоянии…» — Думает парень и уже было начал говорить, как его перебили.       — Я знаю кто ты. — язык заплетается, она хватается за косяк двери. Да, видно, что выпила она не один бокальчик. — Чего ты хотел, Курама?       — Я к Момодзоно. Сегодня она отсутствует в школе. Я хотел узнать, с ней всё в порядке?       Лишь бы не сказать лишнего, лишь бы не сказать… Ведь если он заикнется о подруге Нанами, подозревающей что-то, то Момодзоно попадет. И не мало. Он знает. Слышал. Видел. И попался. Он чуть не поплатился жизнью за то, что решил проследить за новенькой, у которой были жуткие синяки на руках. Если бы Нанами не закрыла его своим телом, он бы сейчас уже был на том свете.       — Вполне. — грубо отвечает женщина и трёт рукой висок.       — Я могу войти? — спрашивает парень и старается улыбнуться.       — Слушай мальчик, не нужно мне здесь улыбаться и строить глазки. Если ты что-то задумал, то просто так не отделаешься. — произносит, и хватает Кураму за галстук. Она притягивает его к себе и смотрит ледяным взглядом. От этого действия парень нервно сглатывает и освобождается от «мертвой» хватки женщины. На губах темноволосой расцветает улыбка. — Я рада тому, что ты ничего и никому не рассказал. Вижу, что жить хочешь.       После этих слов на губах вместо улыбки появляется оскал зверя. Она отходит в сторону, что позволяет ему войти. И парень входит не оборачиваясь. Он поднимается по лестнице и подходит к двери. Стучит. Но в ответ тишина.       — Нанами, это я. — в ответ он слышит хриплое «открыто». Тяжело вздохнув, он открыл дверь.       Зайдя внутрь он видит, что девушка сидит на кровати в пижаме, в её руках чашка с горячей жидкостью. Волосы собраны в пучок, лишь несколько каштановых локонов спадают на лицо. На ногах девушки мурлычет кот. Внешность нормальная, но вот кашель и слегка красный нос говорят обратное.       — Простудилась? — вопрошает парень вопросительно изгибая бровь, рот слегка приоткрыт. Он заходит и закрывает дверь       — Заболела. — поправляет парня шатенка и делает глоток. — Какими судьбами?       От такого вопроса парень хмурится и подходит к кровати. Он стоит и пялится на девушку сердитым взглядом. То, что она халатно относится к себе, его совсем не радует. И как бы он сейчас строго и сердито не выглядел, ей как-то плевать. Её не заботит его настроение.       — Не стой над душой и присядь. — говорит девушка и делает очередной глоток. Кот приятно мурлычет на ногах шатенки. Это даже успокаивает. Парень выдыхает, но всё же сдается и присаживается рядом.       Оба молчат и ничего никто не говорит. Это как будто запрещено. Парень изредка поглядывает на девушку, пробегая быстрым взглядом по бледному лицу. Он подмечает, что кожа у девушки как у мертвеца. И лишь румянец на щеках дают знать, что перед ним живой человек, а не ходячий труп. Хмыкает. Грустно улыбается и голову опускает, запуская руку в волосы.       А ведь и правда на мертвеца похожа. Если в здоровом виде молочная кожа слегка бледна, то во время болезни молочная кожа бледнеет сильно, белеет. Единственным признаком жизни является бодрствование девушки и румянец. Да, синяки тоже украшают хрупкое женское тельце. Но это не удивительно, ведь живет не с людьми, а со зверями. Истинными и дикими. Такое вряд ли и врагу пожелаешь. Горе-отец извращенец, и мать пьяница.       Шатенка пьет какао, гладит мурлыкающее существо, что такое белое-белое и пушистое-пушистое. Настоящее успокоительное. Единственный «человек» в этом доме, которому точно можно доверять. Ведь если укусит или поцарапает, то так, нечаянно. Или играет просто. Да и не смертельно это. Пережить можно.       Девушка носом шмыгает, кашляет, но улыбку всё же натягивает. На парня пустой взгляд переводит и смотрит так, будто он сейчас что-то особенное сделал. Одним лишь взглядом благодарит, светящимися глазами счастья смотрит. И парень тем же взглядом отвечает, улыбка тут же по губам пробегает, уголки верх тянутся. И мужская теплая рука на женскую холодную ложится, сжимает не сильно. Большим пальцем «мертвецкую» кожу поглаживает. И всё это сейчас таким искренним кажется, таким чистым и светлым. Настоящим… Да вот если вспомнить, что именно связывает, то и улыбка тут же пропадает, и глаза уже не светятся тем блеском, огоньком. И руки далеко друг от друга. Мужская в кулак сжата, женскую греет горячая чашка, что почти пуста.       — Зачем опять одеваешь маску? — спрашивает тихо, взгляд опущен. Рука теперь же одеяло сжимает.       А девчонка молчит. Лишь губы поджимает, хмурится, чашку двумя руками сжимает. Крепче, чтоб тепло через кожу, прямо до костей доходило. Чтобы было понятно, что она сейчас в реальности. Ведь реальность не такая уж сказочная и ванильная, как кажется маленьким детям, что слушают сказки перед сном. Что невинно верят каждому слову взрослых, запоминают и представляют будущее, окутанное лишь солнечными днями.       Мы тоже немного дети, тоже невинны, беззащитны и наивны. Глупы и мудры. Каждый по своему ведь реальность принимает. Кому-то жизнь шоколадом кажется, у кого-то проблемы лишь, что даже жить не хочется. Мы бываем такими наивными… И если чувство счастья поглотит, то в будущем разочаруемся. Ведь забываем порой, что у каждой медали своя обратная сторона есть.       — Ты сам снимать забываешь, а что-то еще про меня говоришь… Смешно даже становится. — отвечает девушка несмотря на парня. Не смеет, не хочет, не желает. И ему не позволит. А если и не сможет запретить, то всё равно ведь противиться и упрямиться будет. На своем настаивать. Всегда она такой была, и всегда будет. С детства такая.       — Это уже не маска, это — чувства, Нанами. — отвечает парень и кидает строгий взгляд на девушку.       — Чувства.? — шепчет, губу закусывает и взгляд тут же опускает на руки бледные. Глазами «пробегает» по пальчикам, запястью… Зубами скрипит и быстро ставит бокал на тумбочку. — Ты говоришь, что что-то чувствуешь ко мне?       Вопрошает, и тут же на парня смотрит. А в глазах надежда искрится, рот слегка приоткрыт. Губки бледные, ресницы такие густые, а глаза шоколадные. Момодзоно невинно глазками хлопает, непослушный локон за ухо заправляет. И у парня тут же надежда появляется. Он выпрямляется весь, смотрит непонимающе, да сказать что-то хочет. Хочет и желает. Но оставляет эту затею, как только видит ухмылку и взгляд. Взгляд, полный строгости.

Надежда не искренна, надежда фальшива.

      И он тут же понимает, что обманула чертовка. На чистую воду вывела. Коварна. Не питает слабости, не верит в любовь. Не может, не хочет. И ему не позволит. Губы в полоску сжались тонкую, глаза закрыты. Он тихо хмыкает и головой качает. Давит пальцами на глаза до звездочек, после медленно и неторопливо открывает очи. Взгляд пуст, сердит, но при всем этом жутко холоден.       — Ну, что, догадалась уже? — спрашивает и скалится, смотрит прямо в глаза. — Да, угадала… Люблю. Влюбился словно мальчишка. Но скрываю, ведь знаю, что ты чувствуешь на самом деле.       На такой ответ Нанами усмехается, в ответ скалясь. Но оскал намного лучше. Хищный, звериный оскал дикого животного. Она принимает его ответ и слегка в стороны отрицательно мотает головой. Взгляд холоден, так же пуст. И сейчас они показывают друг другу истинные лица. Их настоящее «Я». Ведь ничего по сути и не связывает. Лишь чистая случайность, юношеская глупость и любопытство, обещание.

Обещание, что дано друг другу. Обещание, что нельзя нарушить.

Истина и Ложь       Истина — это равнодушие,       Ложь — тёплые и дружеские отношения.

      — Я ничего к тебе не чувствую, Курама. — утверждает и затылок трет, глаза закрывает блаженно и вздыхает. — И после того, что я пережила… детская травма, что разочаровала, вряд ли даст чувства, что к любви близки. Запомни это.       Говорит, и пальчиком кончика носа парня касается. Улыбается и смеется. Искренне и по-настоящему. Не врет и не обманывает. Он понимает это, ведь знает её хорошо. Но допустил ошибку всё же, позволил обмануть и обхитрить. Повелся на невинный взгляд, на бледные губы, на состояние, что не сулит чего-то серьёзного. Девушка кота спящего на кровать кладет и встает, подходит к шкафу. Достает спортивные штаны и футболку, кашляет всё, носом шмыгает. Проходит мимо кровати, к окну подбегает и прячется где-то за шторой. После выходит, и берёт расческу в руки. Непослушные волосы расчесывает, в хвостик собирает. А парень внимательно наблюдает за всеми действиями подруги, ничего не понимает, но покорно ждет. Не желает задавать лишних вопросов. Лишних, и совсем не нужных.       — Ну, что, пойдем? — говорит и руку протягивает.       — Ты куда собралась? — непонимающе смотрит то на руку, то на девушку. Ждет ответа, объяснений ждет. А шатенка лишь смеётся и головой качает.       — Прогуляемся. Я, конечно, болею, — соглашается и кивает, смотря куда-то в сторону. — Но на свежий воздух выходить-то нужно!       А Курама недовольно хмурится, брови на переносице сводит, да всё же сдается под умоляющим взглядом маленькой девочки. Ну, вот опять. Всё по кругу. Снова маски, снова ложь. Снова фальшь, обман, поддельный смех и чувства, что никогда не будут разделены на двоих. А истина открывается лишь тогда, когда никого рядом нет. Когда наедине.

***

      Ветер подхватывает локоны, играет, путает. Ударяет прямо по лицу, но нежно, аккуратно. Почти не чувствуется его прикосновение. Идут они уже который час молча, каждый думает о своем. О личном, о наболевшем. Но даже в их горькой судьбе были яркие моменты, счастливые дни. Только вот, у него горьких дней уж очень мало. Жил и живет припеваючи. А вот у неё очень мало радости и веселья. Мало спокойных деньков, но пристают не каждый день. Лишь пьян когда «отец» её, то трогает. Позволяет лишнего. И между ними давно нет такой черты, что держала бы на расстоянии желания и похоть, что не позволяла бы вытворять подобное. Её давно нет. Много воды утекло с того дня, как черта эта растворилась. Исчезла. Пропала. Навсегда и бесследно. И счастливых дней не вернуть.

      — Мама, иди сюда! — кричит девочка маме и звонков смеётся.       — Ну, Нанами, что же ты хотела мне показать? — спрашивает женщина и нежно улыбается.       — Вот, я картинку нарисовала! — хвастается девочка, протягивая маме своё творение, над которым так усердно трудилась.       Женщина лишь смеётся и рисунок в руки берет. Смотрит на труды дочурки, улыбается. Головки рукой касается, по русым волосам проводит аккуратно. Задевает два хвостика.       А девочка смеётся. Да так искренне, так звонко…       — Спасибо, Нанами. Очень красиво вышло. — говорит женщина и возвращает рисунок дочери.       — Правда?! Тебе нравится? — а глазки-то от счастья светятся, ручками бумагу в руках сжимает.       — Правда. — снова смеётся и идёт делать домашние дела. А девочка улыбается, в комнату забегает и запрыгивает на кровать. Ложится, рисунок рассматривает. И так гордится собой, своими стараниями. Не зря она старалась.

***

      Крики, разбитая посуда, алкоголь и запах сигарет. Двенадцатилетняя Момодзоно сидит в своей комнате на кровати, прижавшись к холодной стене, что обжигает кожу через тонкую ткань. Она буквально вжалась в стенку, скоро совсем исчезнет. А крики не прекращаются, звуки разбивающейся посуды все чаще и чаще доносятся до детского слуха. Ей страшно, она ничего не понимает. Что происходит? Почему её родители ругаются? Неужели это из-за неё? Может, это она виновата? Может, просто плохая дочь? Может, ей и правда не стоило рождаться?       «Мама права, я не должна была рождаться на этот свет.»       — Это я во всем виновата… Я ужасный ребёнок. — шепчет и колени к груди сильнее прижимает. Слёзы поспешно вытерает, а всхлипывает так часто-часто. Из последних сил держится, чтобы не закричать. Нельзя.       Вдруг слышатся шаги, что медленно приближаются к её комнате. Шаг, ещё один, другой и тишина. Ничего не слышно. Громкий хлопок где-то снизу раздается, дверь открывается. Нанами вздрагивает. Взгляд прикован к двери, что слегка приоткрыта. В комнату входит мужчина, голова опущена. Девочка с новой силой к стенке прижимается, в руках одеяло сжимает. Мужчина к кровати подходит, дверь открыта.       — Папа? — тихо спрашивает девочка. — Что-то случилось? А куда мама ушла? И почему вы ругались?       — Нанами, милая, — говорит мужчина и смотрит на дочь. Взгляд безумен, руки слегка трясутся. — ты же не хочешь, чтобы я кричал, верно? — девочка кивает. — Тогда не смей убегать от папы.       — Пап, что ты делаешь?.. — голос дрожит, к глазам слёзы подступают. Когда мужская рука пуговицы растягивать начинает, девочка срывается уже на крик. — Папа! Зачем ты это делаешь?!       — Тише Нанами, не бойся. — говорит спокойно мужчина продолжая расстегивать пуговицы рубашки…

      Нанами замирает, глаза широко раскрыты. По телу пробегают мурашки. Снова. Это снова произошло.       — Чёрт… — шипит сквозь зубы шатенка и руки в кулачки сжимает. Губы дрожат.       — Что-то случилось, Нанами? — спрашивает Курама и недоумевающе смотрит на подругу.       Нанами лишь злобный взгляд на парня кидает, руками себя обхватывает. "— Все в порядке» — говорит девушка и отворачивается от парня.       — Я лучше пойду… — говорит и тут же слышится кашель. Она носом шмыгает и, не смотря на парня, говорит: — Пока.       Парень вздыхает, головой качает. Простояв на месте ещё чуть-чуть, он уходит. Да, он знал, что эта прогулка закончится именно вот так. Именно здесь, именно сейчас.

Истину горькую я проглочу, выпью как вино Ложь попробую на вкус. Узнать хочу отличие, найти желаю свет. Я заблудилась здесь одна, во тьме той жуткой ночи. И крики заглушает лживый шепот, И сердце запирает крик истины немой…