Первая жертва - это...
21 сентября 2018 г., 22:30
Что такое дружба? Можно ли жить без этого? Да и зачем она? Зачем заводить новых друзей, когда есть старые, проверенные временем друзья? Наверное, незачем. Жизнь для каждого своя, каждый по своему воспринимает это чувство. Но во все времена в дружбе люди должны помогать друг другу и не бросать в трудную минуту. Это было и будет всегда.
Очередной день в школе. Момодзоно, Акио и Хитоши решили прогуляться по школьному двору. Они болтали и смеялись, подшучивали друг над другом. Да и о вчерашнем, пусть и маленьком, но инциденте решили забыть и не вспоминать. Никто и не заикнулся об этом случае. Самое главное, чтобы никто больше об это не говорил. Ни с Момодзоно, ни с её друзьями. А особенно с Синдзюро.
Сидеть в классе не хотелось никому из них. Рин и Юки это просто надоело, а у Момодзоно были свои причины. Ей не хотелось встречаться взглядом с Курамой, новеньким и другими учениками. Вновь обязательно кто-то подойдет и начнет спрашивать её о том и обо всём. Этого Нанами никогда не любила. Не нравится её это глупое и детское любопытство. Не нравится. Она никогда и никого не понимала, что такого интересного в чужих проблемах? Неужели людям нравится наблюдать за страданиями и болью других, нравится слышать их истории о жутких и леденящих до сих пор душу днях? Если это правда, то она не зря недолюбливает людей…
А новенький тем временем сидел за партой и уж в который раз перечитывал написанные Нанами строчки. Сначала он пытался понять смысл написанных слов, пытался понять смысл всего текста, но в итоге сдался, согласившись на один единственный вариант, который крутился в его голове: у Нанами явно кто-то был в прошлой жизни и этот стих адресован ему. Получается, что Курама ревнивый тип, который роется в вещах Момодзоно, а потом устраивает ей скандалы.
«Скорей всего она скучает по нему…» — сделал последний вывод Томоэ, прежде чем прозвенел звонок. Когда Нанами с друзьями зашла в класс, Томоэ поспешно спрятал листок и сделал вид, будто бы всю перемену просидел за партой пялясь в окно. Да, врать у него получалось просто прекрасно.
Но ведь даже у идеальных людей не все идеально, а это значит, что эти люди не идеальны. Верно?
«Пожалуй, поговорю с ней после уроков.» Решив, Томоэ смог успокоиться. Да, он был безусловно уверен в своей правоте. И тот вывод, к которому он пришел, тоже правильной и совсем без изъянов. Но ведь все мы знаем, что каждый человек воспринимает реальность так, как хочется ему. Просто кто-то борется с ней, а кто-то нет. Знает, что бесполезно, что все для него уже давно закончилось. Он упустил свой шанс быть счастливым… Вчерашний урок английского решили провести сегодня вместо физкультуры. Да, это было ожидаемо и нисколечки никого не удивило. Да и если быть честным, то это не первый раз. В последнее время это происходит часто. Да, последние дни учиться, ведь неудивительно. И что самое главное, так это то, что постоянно в последние дни что-то интересное да происходит! То новенькие переводятся, то маньяки и убийцы заводятся… И Нанами бывает интересно в такие моменты — эти приключения чувствуют, что до каникул неделя или даже две осталось, и решают порядок навести? Или же это-то вроде заклятия? М-да… Момодзоно ни в заклятия, ни в проклятие и не в прочую нечисть не верит. Она верит в людей и жестокую реальность. Ну да, а во что ей еще верить, если детство оставило неприятный отпечаток на душе и теле? Скорей всего ни во что. На перемене к Момодзоно подошел кто-то из учеников. Его она не знала, хоть и видела можно сказать, каждый день. У него короткие пепельные волосы и глаза необычного, янтарного цвета. Он явно к ней неровно дышит, она же видит и замечает. Иногда после уроков он подходил к ней и хотел постоянно пригласить куда-то. Первый раз в кино, второй раз в кино, третий парк. Четвертый раз он предложил проводить её до дома. Нанами, конечно же, постоянно отказывала. Не любит она кафе, да и в кино ходить не жалует. А в парк всегда готова, но только одна. Да и сам парень, может, тихий и спокойный, но не нравится он Момодзоно. Совсем. Нет, парень он милый, но ей точно не пара. Слишком юн и мал, чтобы знать страшные тайны каштановолосой красавицы, чья душа полна непростимых грехов. Обычный паренек, который никогда не сможет понять её. И если он узнает, что творится у неё дома, то тут же побежит в полицию. И всё кончится крайне печально… Но если быть честным, то она как-то не планировала связывать свою жизнь с кем-то. — Нанами, я бы хотел прогуляться с тобой. — произнёс тихо парень и протянул руку Нанами. Равнодушно посмотрев на парня, Момодзоно просто встала и подошла к выходу. Обернувшись, она снова взглянула на парня. — Ну, чего стоишь? — спросила шатенка. — Ты же, вроде, хотел прогуляться? — Точно, пошли. — быстренько подбежав к шатенке, он открыл дверь и они вышли из класса. Идя по коридору, парень «бегал» взглядом из стороны в сторону. Руки дрожали, а сердце быстро-быстро так стучало от волнения. Вдруг не выдержав, он схватил Момодзоно за руку и продолжил идти. Это почему-то его успокоило. — Юкитеро? — тихо произнесла Нанами, направив взгляд удивлённых глаз на свою руку, сжатую мужской. — Значит, я была права… Момодзоно закрыла глаза и покачала головой. — Что? — спросил Юкитеро, посмотрев на Момодзоно с какой-то надеждой. — Нет, ничего. Тебе показалось. — поспешно ответила Нанами и медленно замотала головой. И снова молчание. Нанами думает о чем-то своем, а Юкитеро всё думает о каком-то вопросе. Думает, как же всё-таки его правильней задать. Если и не так и не так, то тогда как? Он не хочет показаться глупым, настойчивым, или же мерзавцем, как Курама. Курама ему никогда не нравился. Слишком ярок и эмоционален, хвастун и явно тот еще бабник. Неприятный парень, которого лучше обойти стороной. Собравшись с силами и окончательно убедившись в своем решении, он остановился и крепче сжал руку Момодзоно. — Слушай, я всё хотел тебя спросить о том, откуда всё же синяки на твоих руках. — медленно и четко проговорил Юкитеро, посмотрев прямо в глаза своей одноклассницы. С губ Момодзоно тут же пропала улыбка. — Я же сказала еще вчера. — Я не верю. — парень сделал ещё шаг, тем самым сократив расстояние. — Их ты можешь обманывать, но не меня. Я не верю в то, что на тебя мог кто-то напасть. Ты можешь постоять за себя, ведь ты сильная. Хах, сильная, как же… Маленький мальчик, знал бы ты, какая слабая девочка кроется за этой мраморной кожей. И этот образ хладнокровной, равнодушной куклы она строила долго, создавая каждую деталь вручную. Без чьей либо помощи. На самом деле она не сильная, она слабая. Она слаба и ей нужна защита. Срочно, иначе этот образ покроется трещинами и разобьется на мелкие-мелкие кусочки, что даже будет нельзя собрать. — Слушай, мне плевать на тебя и на твое глупое мнение. Оно не привлечет чье-то внимание. — шатенка резко выдернула свою руку. — Да и ты сам никому не нужен с этими пустыми словами. Они ничего не значат. Вот так. Колко, быстро и холодно. Она груба в такие моменты. И эта грубость, эта колкость, без этого ведь нельзя. Без этого она сдастся раньше, чем начнет бороться… Договорив последние слова, она развернулась и направилась обратно в класс. Юкитеро остался в коридоре. Он проводил хрупкую фигурку взглядом и продолжил бродить по коридорам школы, но уже в одиночестве. «Ты слишком чувствительная девочка…» — подумал парень и усмехнулся своим мыслям. На уроке присутствовали все, кроме Момодзоно. Она как всегда пропадает на уроке музыки, не считая этот урок чем-то особенным. А вот если еще учитывать то, что на этом уроке постоянно блещет своими умениями звезда школы, то она просто должна исчезнуть из этой школы, чтобы не слышать его голос. Вот так, блуждая в полном одиночестве, петляя по пустым коридорам школы, она уходит в себя, полностью погружается в свои мысли… На время она забывает о реальности, о своей горькой жизни, о своих чувствах и о самой себе. В своих мыслях она совсем другая, совсем не такая. Она настоящая. — Прежде чем начать урок, я хочу сообщить вам одну неприятную новость… — тихим голосом говорила учительница с грустным выражение лица. — Появились первые жертвы. В классе послышался шепот и тихие вздохи. Кто-то был недоволен, кого-то эта новость испугала, а кому-то стало жалко первых девушек. Послышались хлопки, класс затих. — Первая жертва — это две юные ученицы из девятого класса. Две сестры Судзуки Юно и Юко… — Как, это те девочки, которых, можно сказать, вся школа знает? — спросила одна ученица с короткими черными волосами. Голубые глаза внимательно смотрели на учительницу. Получив в ответ положительный кивок, голубоглазка лишь опустила голову. Класс снова залился тихими переговорами и шепотом. Томоэ лишь сжал зубы и посмотрел на пустое место Момодзоно. Ни её, ни её вещей нет. Это напрягло парня, но он решил не обращать внимание на свои чувства. Кое-как успокоив свое желание выйти из класса, он продолжил сидеть на уроке. Он видел, как Рин волнуется за свою подругу, да и её парень тоже как-то не скрывал своего переживания. Как бы там ни было, с ней ничего не случится. Она, может, на вид и хрупка, но постоять за себя сможет. Ну, он так надеется.***
— Нанами, ты — бессовестная дурочка! — восклицала альбиноска, сжимая плечи Момодзоно. — Тебя не было на уроке, в коридорах никого не было. Ты так халатно относишься к себе! Я весь урок не могла найти себе места. Рин трясла подругу за плечи, отчитывала и была готова убить Момодзоно, за такое поведение. — Я жива, здорова. Со мной всё в порядке. — быстро, четко и спокойно ответила Нанами, стараясь выкрутиться из этой «мертвой» хватки. — Да и к тому же, я смогу за себя постоять. Рин судорожно выдохнула, отпустила плечи шатенки, закрыла глаза. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов она снова положила свои руки на плечи подруги и тихим голоском сказала: — Да, прости, я просто забыла. На меня столько всего навалилось, что даже что такое спокойствие и отдых я совсем забыла. Но поверь, что если с тобой что-то случится, то я узнаю об этом первая. Я буду винить себя в том, что не смогла помочь и буду переживать. — И я это прекрасно знаю. — так же тихо и с улыбкой на губах произнесла Нанами. — Поэтому я стараюсь не попадать в какие-то передряги. Успокойся. Пока девушки шли к выходу, они оживлено болтали, а Хитоши о чем-то думал. Но вдруг его мысли и разговор девчонок прервал чей-то голос. Обернувшись, они увидели парня с короткими платиновыми волосами и лиловыми глазами. Когда он подошел к ним и заявил, что ему нужно поговорить с Нанами, Рин мило улыбнулась и слегка толкнула шатенку в бок. Подмигнув Хитоши и крепко взяв его за руку, они ушли. Скрывшись за дверями школы, она что-то сказала парню и звонко рассмеялась. Увидев эту картину, Нанами хмыкнула. — Это всё подстроено? — спросила Нанами показывая на удаляющуюся парочку. — Ты, что, что-то хочешь от меня? — Нет, не подстроено. — отрицательно покачал головой Томоэ. — И да, кое-что хочу спросить. — И что же? — Думаю, что для начала нужно выйти из школу. У стен есть уши, знаешь ли. На такие слова Нанами лишь усмехнулась и вышла из школы вместе с парнем. Встав в тени дерева, она внимательно посмотрела на парня. Ничего не сказав, Томоэ молча протянул Момодзоно помятый листок. Посмотрев на измятый лист бумаги, Нанами увидела следующие строчки: «Мне трудно здесь дышать, мне трудно говорить. Я не могу так дальше жить… Здесь нет тебя, здесь нет тепла, Которое ты мне дарил. Мне нет здесь места, Ведь нету здесь тебя» Прочитав, Момодзоно посмотрела на парня. — Это мой листок, с моим бредом. — отчеканила Момодзоно, складывая листок пополам. — Тебя что-то смущает? Или ты пытался понять эти строчки? — Скажем, что пытался. — Хах, ну, раз пытался, то… Ты всё понял неправильно. — последнее слово она произнесла медленно, но громко. — И, да, во-первых, Курама здесь ни при чем. Ни к этим синякам, ни к этому стиху, а во-вторых, у меня нет и не было парня. Я одиночка. — И как же ты поняла? — не скрывая интереса спросил парень. — Да потому, что ты не первый, кто видел мои «творения». Все те, кто пытался понять или найти смысл, приходили к одному выводу: бывший парень. — А что на счет… — уже было хотел сказать парень, как его тут же перебили. — Никто про синяки и не знал. — быстро, строго и холодно. — До того дня… Повисло молчание. Момодзоно всё прятала свой взгляд за челкой и старалась не встречаться взглядом с лиловыми глазами. Но что-то пошло не так и парень коснулся лица Момодзоно. Убрав челку, он приподнял лицо и заглянул в шоколадные глаза. — Отпусти. — произнесла шатенка, схватив парня за руку, но это не помогло. — Убери свою руку. Она схватилась второй рукой за его и сильно сжала, а он не стал ей в этом мешать. Его правая рука была прижала к стволу дерева. Чуть поддавшись вперед, он хотел было коснуться её губ, как тут же получил пощечину. — Прекрати. — голос задрожал, руки тоже. Поймав на себе холодный взгляд, она поджала губы. Отвела взгляд и тут же закрыла глаза. — Я отпущу, если ты согласишься считать меня своим другом, а не одним из них. — быстро и ясно ответил парень. Момодзоно попыталась повернуть голову, но ей не позволили. — Я не требую быть моей девушкой, не пытаюсь что-то с тобой сделать. Глупая просьба. Одна глупая просьба. Так что? Нанами молчала. Она не смела открыть глаз, не хотела. Но всё же она чувствовала кожей этот холодный, пронзительный взгляд. Он будто видел её насквозь. В конце-концов она сдалась. — Хорошо, я согласна. — Прекрасно. — тихо произнес Томоэ и отпустил девушку. Когда Момодзоно открыла глаза, она увидела лишь отдаляющуюся мужскую фигуру. Тихо произнеся одно ругательство в сторону парня, она быстрыми шагами отправилась домой.
