Kiss or kiss

      Солнце медленно поднимается из-за горизонта, птицы щебечут, скача по всё ещё мокрым веткам деревьев. Они задорно чирикают, играя друг с другом в догонялки. С ветки на ветку, с ветки на ветку. Быстро-быстро так. Вдруг на одного из них падает капелька росы, что упала с зеленого листа, и маленький комочек, недовольно чирикнув, садится на верхнюю ветку. Вторая пташка летит за ним, после чего, они, кружась в легком танце, исчезают за темно-зелеными кустами и остальными деревьями.       Первые лучи солнца падают на лицо спящей девушки, и та нехотя открывает глаза. Волосы, цвета ранней осени небрежно спадают на лицо. На русоволосой головке хорошо видны петухи. Момодзоно приседает на мягкой кровати и лениво потягивается, попутно зевая. Матрац под ней слегка прогибается. Спустив босые ноги на мягкий коврик, она бросает свой сонный взгляд в окно. Её голову занимают мысли о том, что нужно поторопиться, иначе опоздаете в школу. Спустя несколько минут Нанами наконец понимает, что эта комната ей не принадлежит. Перед глазами всплывает вчерашний инцидент. Она вздрагивает и, вытянувшись как струна, замирает.       — Вот черт…       Тем временем, истинный хозяин этого дома стоял на кухне боком к окну. Он смотрел на золотой медальон в своих руках. Он вертит его, изучает, бегает взглядом по тоненькой цепочке. Медленно, но верно, его взгляд падает на полумесяц, что был серебряного цвета. В голове невольно всплывают картины из вчерашнего события. Да, он, конечно же, помнит о своей гостье, но ведь она не хотела приходить. Это он без всяких церемоний взял её на руки и потащил к нему домой. Но ей некуда было пойти. Или что-то случилось. Он спрашивал, но та наотрез отказалась, добавив ко всем этим словам то, что он конченый маньяк. Было обидно, но ничего не поделаешь. Хах, а в чем-то она права…       Момодзоно медленно спускалась по лестнице. Телом она была здесь, а вот в мыслях полностью вернулась во вчера. И дождь, и слова, и холодный ветер. Это будто заново произошло. Пришла в себя она только тогда, когда зашла на кухню. У окна стоял знакомый силуэт. Девушка присмотрелась к руке парня. Она смогла разглядеть цепочку, мирно свисающую и слегка покачивающуюся в стороны, от едва заметных движений.       — Доброе утро, добрый друг. — тихо и без эмоций проговорила шатенка, подходя к парню.       Томоэ бросил на неё безразличный взгляд, но на губах тут же появилась мягкая улыбка. «Доброе, Момодзоно, — слегка смеясь произнес парень, — я уж думал, что придется тебя будить.» Момодзоно нахмурилась и потупила взгляд. Легкий, почти ощутимый, последовал удар по платиновой голове парня. Ладонью она ударила его так раз три, а потом отвернулась, сказав, что этот придурок. Беловолосый тихо засмеялся и заявил, что ничего не почувствовал. Девушка надулась и бросила через левое плечо сердитый взгляд на парня. На её правое плечо легла мужская рука, Нанами замерла. Парень слегка наклонился к уху.       — Успокойся, девочка, я же не виноват в твоей робости. — тихо, почти нежно, но при этом с ноткой насмешки. И эта, вроде бы маленькая фраза, задела внутреннее спокойствие девушки. Она тут же отскочила в сторону, резко скинув при этом мужскую руку с плеча. На девичьих щеках появился легкий румянец, губы шевелились, но при этом ни звука парень не услышал.       — П… придурок! Не распускай руки! — Томоэ лишь пожал плечами. Он убрал кулон в карман штанов и подошел к столу.       Парень налил им чая и, равнодушно посмотрев на стоящую справа девушку, подошел к Момодзоно.       — Могу ли я рассчитывать на то, — сказал он, протягивая ей один из бокалов, — что один бокальчик чая утихомирит твой румянец на щеках?       Да, он прав, как никто другой. Щеки бедной девушки горели. Момодзоно коснулась левой рукой одной щеки, а правой рукой взяла бокал. «Да, — тихо пролепетала девушка, — можешь.»       Пока они в тишине попивали чай, играя время от времени в гляделки, время шло. Не успели они и оглянуться, как прошло много и времени и уже пора было выходить. Допив чай, шатенка аккуратно, почти без звука, поставила бокал в сторону. Выдохнула и тихо поблагодарила парня, на что тот усмехнулся.       Вдруг девушка ударила ладонями по столу и резко вскочила со стула. Её взгляд упал на часы. Стрелки спокойно тикали, неторопясь очерчивали круг. Показав на стрелки часов, она воскликнула: «Время! Мы опаздываем в школу!» И с этими словами она исчезла в коридоре. Томоэ же, тихо хмыкнув, вышел в зал и взял свою сумку, что лежала на диване.       Сама же Момодзоно, забежав в комнату, подбежала к кровати и тут же схватила сумку. Быстро спустившись, она увидела ждавшего её Томоэ. Быстро извинившись, она подбежала к обувке и начала быстро обуваться. Посмотрев на парня, спокойно стоящего за её спиной, она возмутилась.       — Ты чего? — произнесла она, сведя брови к переносице. — Нам нужно в школу. Ты хочешь пропустить, или прийти на последний урок?       Парень молчал. Он наблюдал за мимикой и жестами девушки. Это выглядело мило. Да, ему явно нравилось изучать её личико. Он усмехнулся этому выводу. Томоэ, промолчав, повторил действие девушки и продолжил играть с ней в гляделки. Сначала Момодзоно ответно смотрела в светло-лиловые глаза, но потом сдалась и подошла к парню. Ещё раз, повторив что-то про школу и время, она схватила парня за рукав и тот покорно пошел за ней. Она что-то говорила и пыталась хоть что-то объяснить этому придурку. Но, все её слова пролетели мимо ушей парня. Мило с её стороны… И что же это со мной?       Всю дорогу Момодзоно держала Томоэ за рукав, лишь бы побыстрее добраться до школы. Молча, но быстро. Быстрее, быстрее. Ну, вот и школа. Правда, в то время, когда они там появились, уже было тихо. Лишь тихие голоса учителей доносились откуда-то. Момодзоно вдохнула кислород полной грудью и тут же выдохнула. Не отпуская парня, она направилась в нужный кабинет, где как раз проходил урок английского языка.       — Ладно. — протянула Момодзоно и уже хотела постучаться, как Томоэ остановил её. Вовремя остановив руку девушки, он схватил её за запястье, после чего сам постучал в дверь и они вошли в класс. Как только опоздавшие вошли в класс, все притихли, а сама учительница выжидающе посмотрела на эту парочку.       — Прошу простить, мы опоздали. — проговорил Томоэ, сохраняя спокойный вид. При слове «мы», учительница посмотрела на руки этих двоих и спросила: «Вы?», на что Момодзоно тоже опустила взгляд вниз. Быстро отдернув руку, она смогла её освободить, но на её голову тут же упала кофта парня. Это раздражало.       — Придурок. — злобно прошептала шатенка парню, пока тот объяснял всё учительнице. Но, конечно же, он услышал её голос.       Когда учительница наконец разрешила присесть на места, Нанами опередила парня. Когда же тот подошел к своему месту, она кинула ему его же кофту.       — Слушай, я сейчас прошу посмотреть тебя на свои прекрасные ручки и подумать ещё раз. — прошептал Томоэ и накинул кофту на её плечи.       Момодзоно поджала губы, но всё же промолчала. А все остальные присутствующие лица с интересом наблюдали за этой картиной. В том числе и Синдзюро.       Учительница напомнила всем ученикам, что сейчас идёт урок, и, как ни как, эти двое опоздали на урок по неуважительной причине. Хах, а когда проспать было уважительной причиной? Урок пролетел незаметно, что не удивило никого. Учитель покинул класс, все подготовились к другому уроку и встали со своих мест, охотно встречаясь со взглядами друзей.       Пока все мило общались и шептались о чем-то своём, Момодзоно стояла у окна и наблюдала за оживлённым движением за стеклом. Улыбки на губах и огоньки в глазах юных школьниц, ничего не понимающих и даже слишком наивных. Но не все они будут примером милых девочек. Это уж Момодзоно знает. Знает и то, что многие парни из её класса ещё те подонки и мерзавцы. Ей нужно быть осторожной, если не хочет проблем. А особенно нужно быть осторожной с Курамой, который начинает делать первые ходы.       Помяни черта, и он появится.       Момодзоно отчетливо слышит тяжелые шаги, что всё ближе и ближе. Шатенка закрывает глаза и тихо выдыхает. Вдруг сильная рука хватает хрупкое запястье и тянет за собой. Момодзоно тут же дергает в сторону, но она сопротивляется. К счастью, это у неё получается. Минута, и вот она уже видит эти полные злобой и ненавистью глаза. Он злится, она видит это и прекрасно понимает. Да, она знает, из-за чего и почему. Она так же знает, что сейчас не отделаться. Весь класс затих и наблюдал за Момодзоно и Синдзюро. Кто-то шептался, а кто-то издал тихий смешок, еле сдерживаясь от смеха.       Рин уже хотела вмешаться, но её остановил Хитоши. Юкино приложил к губам альбиноски указательный палец. Рин кивнула, тем самым, давав понять, что всё поняла. Она закусывает нижнюю губу и смотрит на свою подругу, которой нужно помочь. И она бы помогла, если бы не Хитоши, который против этой затеи. Да, он и сам не против помочь Момодзоно, но знает, что Кураму лучше не трогать. На плечи «Ведьмочки» ложатся руки парня и слышится шепот: «Я уверен, что план Курамы провалится с треском.» Эти слова, конечно, вызвали сомнения у Акио, но девушка тут же посмотрела на то место, где лежали принадлежности новенького. Самого парня не было в классе, поэтому маленькая надежда загорелась в глазах альбиноски. Но сомнение и страх за подругу разъедали «Ведьмочку» насквозь.       — Курама, — тихо произнесла Нанами, — отпусти меня.       Но сам Курама молчал и всё продолжал держать девушку за запястье. Он усмехнулся, на его лице отразилась улыбка, которая показалась девушке больше похожей на оскал зверя. Дикого и злого. Тишина продолжалась до того момента, пока кто-то не произнёс: «Смотрите-ка, Момодзоно провинилась.» — после этого раздался тихий смех, что был полон ликования над жалким положением Нанами. Этих слов вполне хватило для того, чтобы Курама, стиснув зубы и сжав запястье крепче, ушёл из класса вместе с Момодзоно. После этого в классе послышались смешки и перешептывания, что несли в себе бессмыслицу и нелепицу. Нелепицу, которая, может, скоро разлетится по всей школе, и обязательно дойдёт до учителей. Но, зачем же прерывать это до ужаса интересное представление, в которое добавилось третье лицо? Правильно, незачем. А это значит, что никто из учителей не должен знать об этом.       Синдзюро быстро идёт по коридорам школы, будто не замечая никого. Но это не так уж и важно сейчас. Никто не удостоен его внимания. Никто, кроме это девочки, которая так бессовестно отказывается от своего шанса. Упускает, или же просто не желает пользоваться. И с каждой мыслью о том, что какой-то подонок решает присвоить эту девочку себе, лишь всё больше злит его. Он сжимает запястье девушки сильнее, слышится тихий хруст. Момодзоно морщится и стискивает зубы, чтобы не закричать. Если бы она знала то, что сейчас творится в голове парня. Если бы она знала, что творит творится у него внутри… Оставшиеся сзади ученики что-говорят, шепчат и просто проважают их взглядом. Никто и ничего не понимает. Единственное, что смогло напугать Момодзоно в этот момент, это то, что краешком глаза она земетила ничего не понимающее выражение лица учительницы по литературе.       — Курама, — произносит шатенка, пытаясь высвободить руку, — остановись! У нас могут быть неприятности из-за твоего поведения.       Хах, так значит, что это из-за него могут быть неприятности! Вот так поворот событий! Синдзюро молчит и все продолжает идти вперед. Завернув за угол, Курама останавливает и резко тянет девушку на себя. Да так резко, что та чуть ли не падает. В два счета он прижимает шатенку к стене, прижимая запястья к стене на уровне головы. Дышит он часто, всё изучает недовольное личико Нанами. Он видит это недовольство в её глазах и даже какую-то крупицу страха. Такую маленькую и не заметную. Не привычную ему крупицу. Ведь она всегда улыбалась при нем, при этом хорошо понимая, что тот все знает. Но сейчас он не может по другому. Она сама напросилась.       Если зверь ловит овечку, то уже не отпустит её. Как бы она не умоляла.       — Нанами, — выдыхает парень, и касается своим лбом лба девушки. Он смотрит в её строгие глаза и усмехается своим же мыслям. — Ты не ведаешь, что творишь. Ты играешь с огнем, даже не задумываясь. А ведь огонь, Нанами, может больно обжечь.       Зрачок расширяется, когда парень слегка поддается вперед. Сначала он касается её губ осторожно, стараясь не поддаваться желанию, но, почувствовав власть над девушкой, впился в ее губы. Поцелуй был грубым и требовательным. Она дергалась и пыталась освободить руки, мотать головой. Всё это кончалось крахом. Тело девушки начинал постепенно окутывать страх. В коленях дрожь.       Поцелуй прервался, Нанами жадно глотала воздух, опустив голову. Она чувствовала страх, дрожь и свою ничтожность перед ним. А ведь раньше он боялся даже дотронуться лишний раз до неё. Раньше — не сейчас. И Нанами это понимает. Она знает, что если так и будет продолжаться, то что-то точно случится. Она в этом уверенна. Все её опасения оправдывались всегда, оправдаются и сейчас.       — Сволочь… — шипит сквозь зубы девушка, поднимая на парня взгляд. — Какая же ты сволочь.       И на эти громкие слова Курама усмехается, продолжая при этом молчать. Он всё смотрел в эти глаза, в которых вместо страха была ненависть. Ненависть к нему. Больше не к кому. Посмотрев на черную ткань, что была одета на рубашку, он цокнул. Схватив руками за воротник кофты, он потянул его на себя, тем самым приближая Момодзоно к себе. Шатенка тут же схватилась за руки Курамы, пытаясь их отцепить.       — Так, а что же это? — Вопрошает парень с нотками раздражения. — Подарок? Очень мило.       Парень чуть ли не мурлыкал эти слова, при этом давая девушке понять, что эта вещица его раздражает. Нанами же всё пыталась освобиться, чего у неё никак не получалось. Девушка опустила голову.       — Только не нужно сейчас притворяться милым мальчиком. — послышался знакомый голос слева. Курама перевел взгляд на уже знакомый силуэт. Тихий смех и он схватил девушку, прижал к себе спиной, держал её руки.       — Ха-ха, ты же не хочешь жертв, верно? — Произнес парень, стараясь не сжимать сильнее хрупкие руки.       — Нет, не хочу, — ответил Томоэ, делая несколько шагов вперед, — но если сейчас же не отпустишь её, то их точно не исбежать.       В этот момент в глазах Томоэ промелькнул опасный огонек, но Синдзюро посчитался его забывным.       — Хорошо, — не задумываясь, ответил Курама. — Но этот разговор за мной.       Отпустив девушку, он прошел мимо Томоэ, при этом тихо сказав: «Я уверен, что ты точно не хочешь её слез.» — На это Томоэ усмехнулся и подошел к девушке. «Как ты?» — спросил Томоэ, на что девушка тихо сказала:       — Должна ли я говорить спасибо..? — Парень лишь тихо засмеялся и взъерошил волосы на голове девушки. Нанами лишь нахмурилась и они решили вернулись в класс.       Дорога была в сопровождении с молчанием. Неуютным и неловким. А сзади всё те же перешептывания и длительные взгляды в спину. Но это никак не мешало и не задевало этих двоих. Но одно они знали наверняка — новые слухи нчерез несколько минут заполнят чуть ли не всю школу. Да, вот эта суровая реальность, распукающая ненужные слухи. Слухи, которые могут сломать человеку жизнь. Зайдя в класс, Томоэ прошел к своему месту, бросив равнодушный взгляд на Кураму. На Нанами же накинулась Рин, с криками и воплями. Момодзоно еле удалось устоятт на ногах.       — Нана-тян, с тобой всё впорядке! Какое же это счастье…       — Прошу, Рин, успокойся. Все впорядке. — проговорила Момодзоно отцепляясь от подруги и присаживаясь на место. Рин поняла, что сейчас Момодзоно лучше не беспокоить.       Наконец прозвенел звонок и все разошлись по своим местам. Урок литературны. И когда Момодзоно уже было раслабилась, то тут же вспомнила то, что произошло на перемене, пока она еле-еле успевала за Синдзюро. Учительница всё видела. Это пугало. Вот она вошла в класс, поздоровалась и тут же посмотрела на Нанами. Шатенка насторожилась и напряглась всем телом.       — Момодзоно, я хочу поговорить с тобой после уроков. — как-то встревоженно обратилась к Нанами учительница, на что девушка кивнула головой, не подавая виду о том, что страшно. Начался урок и Момодзоно попыталась отвечься от мысли об этом не очень приятном разговоре.

***

      — Думаю, ты понимаешь, зачем я тебя вызвала, Нанами. — тихо и спокойно говорит учительница, смотря на шатенку.       — Да, я понимаю. — так же тихо и спокойно отвечает Нанами, смотря на учительницу. Смотря на неё, она видит всю эту тревогу в глубине голубых глаз. Тревогу, отражающуюся на её лице. Кожа, молочного цвета и короткие темные волосы.       — Объясни мне, что произошло между тобой и Курамой на перемене. Мне показалось, что что-то случилось.       Нанами уже хотела начать, как вдруг её прервал стук в дверь. Учительница разрешила войти и её взору, как и Момодзоно, предстал юноша с короткими платиновыми волосами и светло-лиловыми глазами. «Что ты здесь делаешь?!» Момодзоно чуть не поперхнулась воздухом, увидев здесь Томоэ. Она слегка отшатнулась в сторону, но всё же смогла взять себя в руки. Сам же парень лишь усмехнулся такой реакции, но что-либо говорить не стал.       — Ты, что-то хотел, Томоэ? — Вежливо спросила учительница, смотря на парня, на что тот лишь кивнул. Его лицо было серьезным. — Ну, что ж, говори.       — Это касается Момодзоно и Синдзюро. — Нанами вздрогнула и бросила на него пугливый взгляд, не поворачивая головы. — То что вы увидели, было лишь глупой и детской ссорой. Как сказала Нанами, то они поссорились из-за пустяка. Ну, знаете, как бывает? Это не говори, то не трогай.       Томоэ говорил убедительно, с серьезным выражением лица. Учительница, да и сама Момодзоно заслушалась этой лживой речи, которая была похожа на правду. Нанами чуть не поверила его словам, если бы ни это воспоминание о словах Курамы. Ну, а поскольку Томоэ говорил убедительно, то учительница ему, конечно же, поверила. И, благодаря Томоэ, через несколько минут они уже шли по коридорам школы. И снова он помог Нанами выйти сухой из воды. Медленные шаги, неловкая тишина, время от времени игра в гляделки. Выйдя из школы, Нанами остановилась. Томоэ решил последовать её примеру. Он посмотрел на девушку, а та всё бегала взглядом из стороны в сторону.       — И всё же, спасибо тебе. — говорит шатенка, не осмеливаясь поднять на парня свой взгляд. — Ты снова помог мне.       И слух Момодзоно улавливает очередной смешок и давно уже знакомый и успевший надоесть вопрос: «Так ты разрешишь мне проводить тебя?» — На что девушка снова сухо отвечает нет. Когда она уже хотела уйти, парень схватил её за плечи и повернул к себе. Он всё смотрел на неё и будто о чем-то думал.       — Что с… — не успела договорить Момодзоно, как парень тут же коснулся её губ. Аккуратно, нежно. Стараясь не повторять ошибки Синдзюро и держать себя под контролем. Когда хватка ослабла, Нанами отскочила назад как ошпаренная. Она посмотрела на парня так, будто тот открыл ей какую-то не очень приятную, или же просто слегка шокирующую тайну.       — Придурок. — прошептала Момодозоно, закрывая ладонью рот и уже рдяные щеки. Она убежала прочь, а Томоэ провожал её взглядом.       Именно вот такой, спокойной улыбающейся, Нанами нравится ему больше. Эти шоколадные глаза, с огоньком счастья и теплая улыбка. Да, этот вывод слегка шокировал парня, ведь такого непривычного чувства где-то в левой стороне груди он ещё не чувствовал. Разве её достоин монстр, чьи руки по локоть в крови..? Эта мысль мешала, но тут же испарилась, как только до слуха Томоэ дошел такой противный голос. Томоэ посмотрел вперед и увидел ухмыляющегося Синдзюро. Ненависть к этому парню появилась сразу же с его приходом.       — Так, неужели это наш маленький мальчик сделал неожиданное действие? Не похоже на тебя. — будто насмехаясь над поступком парня, говорил Курама. Он явно смеялся ему в лицо.       Тишина и молчание, пропитанное ненавистью и даже злостью. И есть в этом молчании и нотки злорадствия. Сначала оба молчали, будто испытывая друг друга, кто больше продержится. Оба смотрят друг другу в глаза. В итоге, свою речь решил начать Курама.       — Послушай меня, Лисенок, — начал Курама, сделав при этом серьезное лицо. — Ты сейчас же возвращаешься обратно к своей чекнутой семейке, поджав хвост. Иначе я саморучно вырву все волоски из твоего хвоста. — говорил он серьезно, пытаясь то ли посеять ужас в своем собеседнике, то ли показать всё свое недовольство. Да, он убедителен, но ему явно чего-то не хватает. Чего-то такого, что есть у Томоэ. — И запомни-ка одну вещь, дранная ты Лисица, Нанами — моя.       — Знаешь, я ведь хотел сказать тебе тоже самое, — усмехнулся Томоэ. Он приблизился к Синдзюро и его ухмылка тут же переменилась оскалом, — но есть одно но. Оставь её в покое. Ты отдаляешь её от себя своими действиями, как же ты этого не понимаешь?       Курама слегка вздрогнул, когда Томоэ положил на его плечо когтистую руку и сильно сжал. Курама тихо засмеялся, пытаясь хоть что-то сказать. Но, как бы там ни было, что-либо придумать не получалось. Леденящий душу взгляд прожигал в Синдзюро дыро. Ему казалось, что этот Лис видит его насквозь. Но, ему всё же надоело молчать, поэтому он опустил голову и закрыл глаза. На губах заиграла усмешка и тихие слова сорвались с губ парня: «Я не отступлюсь от неё, поверь мне.» В этот момент в его руке появился небольшой шар, темного цвета, больше похожего на сгусток темной энергии.       — Я надеюсь, что ты помнишь правила. — произнес спокойно Томоэ, убрав оскал. На лице играло спокойствие, которое больше напоминало Кураме пофигизм, так хорошо подходящий этому демону. — Мы не должны причинять людям вред магией.       — Конечно, я всё прекрасно помню. — ответил Курама, сжав руку. Темная энергия испарилась. Он похлопал Томоэ по плечу. — Но ведь никто не запрещал мне пользоваться руками, верно?       — Только попробуй. — прошипел Томоэ, при этом не отпуская парня.       — Да-да, конечно. — проговорил Синдзюро, скинув со своего плеча руку Томоэ.       Наконец добравшись до дома, Нанами зашла в помещение. Стоило ей только приблизиться к лестнице, как чьи-то сильные руки хватают её и тут же прижимают к стенке. Нанами вскрикивает и ей сразу же затыкают рот. Одной рукой ей держат запястья, не жалея при этом сил, что, конечно же, приносило боль и так изувеченым рукам. Другой же рукой ей заткнули рот, чтобы не кричала. Открыв глаза, Нанами видит незнакомого мужчину. Короткие темные волосы и глаза карего цвета. Он такой же пьяница, как и её «отец». Пьян, явно возбужден. И, тут как подарок, подвернулся случай. Юное тело, да и ещё такое доступное сейчас. Она явно слабее него, поэтому схватить и повалить не составит и труда. Он, скорее всего, уже представляет, как сорвет с неё одежду. Да, ему сейчас явно этого и не хватает, но ей точно неприятности не нужны.       Стоп, а разве о ней хоть кто-то подумал? Нет. Зачем? Её ни считают человеком, у которого тоже есть чувства и эмоции. Человек, которому больно. Её не принимают, а всё больше отталкивают, поливая грязью и чуть ли не втаптывая в землю. А ей противно и тошно. Тошно от самой себя, от этого жестокого мира и несправедливой реальности. Почему все живут нормально? Почему у кого-то семья — это единственное место, где тебя поймут и примут, а у неё даже семьи нет. Почему все к ней относятся как к мусору? Да даже к проститутками и всем тем женщинам с улицы красных фонарей не относятся так, как относятся к ней.       — Надеюсь, твой отец не будет против? — поскольку от мужчины сильно розило алкоголем, девушке казалось, что её сейчас вырвет. А ей и правда плохо. Лишь одного запаха алкоголя достаточно, чтобы у неё начала кружиться голова и лишь боли достаточно, чтобы не дать ей упасть.       — Оставь ты её. — что это? Неужели это сам горе-"папаша" решил её «защитить»? Да нет, ему просто тоже проблемы не нужны. — Я обещал её не трогать, пока всё не уладится.       Друг так называемого «отца» отпустил Нанами и театрально поднял руки вверх, сказав при этом пьяным голосом: «Понял, понял. Ребёнка не обижу». И, смеясь, они ушли обратно в зал. Как только эти двое исчезли, Нанами тут же схватила сумку и побежала наверх. Забежав в комнату, она захлопнула дверь и тут же закрылась в комнате. Облокотившись на дверь, она медлено сползла вниз. Положив лицо на колени, она прошептала: «Боже, за что мне всё это?..»       А Томоэ тем временем всё думал о том, почему именно она? Почему Нанами? Как у неё получилось привлечь его внимание в первый же день? Найти ответ, конечно, трудно, но он всё ломает над этим голову. Вдруг послышался тихий девечьий смех и звон колокольчиков. Да, этот звон и этот смех, очень знакомы парню. Он прекрасно знает, кто это.       — Кто она? — доносится сзади тихо. Чьи-то тоненькие ручки касаются шеи и на белоснежную макушку парня ложится подбородок. Вдруг руки отпускают шею, и девочка обходит кресло, вставая прямо перед парнем. И Томоэ понимает, что был прав в своих догадках.       Молочная кожа, короткие волосы рыжего цвета и зеленые глазки. Лисьи ушки забавно подергиваются на её огненной головке, а хвост время от времени мечется из стороны в сторону. Хитрый взгляд с огоньком счастья и милая улыбка. На ней её любимое кимоно голубого цвета, на руках золотые браслеты с колокольчиками, что звонко звенят, когда двигаешь руками. На ногах дзори.       — А она красивая… — задумчиво произносит лисица. Томоэ тут же усмехается.       — Каору, сколько можно тебя просить не читать мои мысли? — Но лисица его явно не слушает. Вдруг она улыбается, оголяя свои белоснежные клычки. Глаза загораются привычным огоньком. — Началось…       — Братец, — шепчет девочка, — ты, что, любишь её? Она тебе нравится? А ты ей?       Лисица так бы и продолжала задавать вопросы, если бы Томоэ не кинул в неё подушку. Хоть девочка и поймала эту мягкую вещицу, она, все же, успокоилась.       — Томоэ, — в удивлении говорит она, — у тебя щеки алые.       — Каору, заткнись!