Kiss or kiss

      Нанами закрывает дверь и неспешно разувается. Задумчивый взгляд опущен вниз. В голове всё ещё крутится эта неприятная встреча с "отцом". Она думает об этом, прокручивает в своей голове. Думает о том, почему она испугалась его. Почему "отец" решил рассказать ей правду? Столько вопросов, на которые она не знает ответ. Но может узнать их. И от этой мысли в глазах загорается странный огонек, но в голове мелькнула тревожная мысль и Нанами мрачнеет. Хватается за ручку двери и заходит в комнату. Кидает школьную сумку на кровать и подходит к шкафу.       «Всё ли так просто? С какой стати он решил всё рассказать? – напряжённо думала Нанами, буравя взглядом дверцы шкафа. — Я приду, мы поговорим и я уйду? – она открыла шкаф, но брать одежду не торопилась. Лишь смотрела на одежду отстранённым взглядом. – Он ведь просто отпустит меня, да?»       Момодзоно поджала губы и прикрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Выдох. Медленно открыв глаза, она схватила из шкафа джинсы и черную футболку.       — Так, спокойно. — твёрдо произнесла Нанами, снимая школьную форму. — Не нужно забегать вперёд.       Когда Момодзоно застёгивала ширинку, краем глаза она заметила свое отражение. Она машинально повернула голову и посмотрела на себя. Сосредоточенный взгляд плавно скользил по телу и задержался на небольшом, но уже заметном животике. В голове пустота. Она ни о чем не думает, а только смотрит на свое отражение. А чувства внутри смешались в одно непонятно месиво и клокочут, ни на секунду не умолкают. Пожирают её, давят. Но Нанами не позволит им взять вверх. Хватит с неё. На сегодня точно...       Момодзоно смаргивает и поспешно застёгивает пуговицу. Хватает футболку и натягивает её на себя. Шарит по карманам школьной кофты и достает письмо. На мгновение застывает, а потом небрежно бросает его на кровать. В другом кармане Нанами находит резинку и не расчёсываясь, собирает волосы в высокий хвост. Выходит из комнаты и спускается вниз.       «Выпить чай и успокоиться. Хотя бы на время.»       Нанами заходит на кухню и замечает Наоми, которая с задумчивым видом сидит за столом. В руках она сжимает бокал. Не останавливаясь, Нанами проходит дальше. Наоми смотрит на Момодзоно пытливым взглядом, словно ждёт чего-то. Изучает несколько секунд её фигурку, а потом отпивает из бокала. И когда Нанами оборачивается и подходит к столу, их взгляды встречаются. И если Наоми смотрит с лёгким оттенком высокомерия, то Момодзоно смотрит совершенно спокойно. Не выдает ни одной эмоции, чтоб её.       Нанами ставит бокал на стол с глухим стуком и присаживается напротив сводной сестры. Стойко выдерживает тяжёлый взгляд голубых глаз. Вспоминает утреннюю встречу с отцом Томоэ и про себя усмехается.       «Нет, Наоми, смотреть как отец Томоэ, ты никогда не сможешь...» – думает Нанами, продолжая смотреть в ответ. Но стоит ей вспомнить этот колкий взгляд серых глаз... Её до сих пор в дрожь бросает.       — Ну привет, сестрёнка. — ласково произносит Нанами и делает два глотка. И она только сейчас осознает, как ей хочется пить. Её мучает жажда. Но она упрямо ставит бокал на место, заглядывает в глаза Наоми. — Что же, твоей доброты хватило лишь на один раз? Больше включать "заботливую сестричку" ты не будешь, я полагаю. — говорит Нанами, но в ответ вновь молчание. — Эй, что с тобой? Я со стенкой разговариваю, или же просто пустое место для тебя?       Момодзоно не очень понимала, что задумала Судзуки. Точнее, что творится в её голове. То она кидается на неё с кулаками, то помогает, то игнорирует. Нанами делает ещё несколько глотков, но этого мало. Хочется ещё. Нанами, не обращая внимания на жажду, закрывает глаза и трёт виски. Лихорадочно пытается вспомнить, что она успела натворить. Но мозг кипит и плавится, отказываясь нормально работать. Сегодня произошло слишком много вещей. И это, стоит заметить, только утро.       — Я помогала тебе только из-за Кику. — разрушает тишину напряжённый голос брюнетки. Наоми тут же встречается с непонимающим взглядом карих глаз. — Честно признаться, за такое короткое время я успела привязаться к ней... Она, конечно, тоже относится ко мне, как к родной дочери, но.. — она замолкает. Смотрит в карие глаза, пытаясь найти там хоть что-то. Но в них лишь это детское непонимание. — За тебя она волнуется сильнее. Это логично.       Нанами молчит. Уставилась на Судзуки и молчит. Она немного не понимает, слов "любимой" соперницы. Серое вещество работает очень медленно, если вообще работает, и смысл слов до Нанами не доходит.       — И что ты хочешь этим сказать? — напрямую спрашивает Нанами, чем ещё больше нервирует Судзуки.       — Да мне жаль Кику, чего непонятного?! —взрывается Наоми и бьёт ладонью по столу. Момодзоно от громкого хлопка вздрагивает, но ничего не говорит. Лишь моргает часто, смотрит на девушку во все глаза. И кажется, что в её глазах мелькнуло осознание. Уже тише Наоми добавляет: — Она не могла уснуть всю ночь, ведь тебя не было дома.       Нанами опускает голову и видит своё отражение на темной глади чая. Сильнее сжимает бокал, чувствует, как ладоней "касается" приятное тепло.       Я не виновата, что ты вечно влипаешь во всякие неприятности!       Нанами вспомнила слова Рин и горько улыбнулась. Чувство вины постепенно наполняло её, отражалось в глазах вместо спокойствия.       «Рин, ты оказалась права.. даже если говорила не всерьёз.» – думает Нанами, кажется, забыв про Судзуки.       А Наоми следит за Нанами и видит, как та изменилась в лице, как это железное спокойствие начинает "таять" в карих глазах. И от всей этой "картины" ей стало противно. И только она хочет подняться, как тихий голос Момодзоно её остановил:       — Всю ночь я пробыла у Курамы. — не поднимая головы говорит Нанами, всё таким же спокойным тоном. — Но у меня была веская причина.       Выражение её лица моментально меняется – становится бесстрастным. Застывшие черты, в которых невозможно прочитать даже намёка на какую-нибудь эмоцию. Даже в глазах нет и тени каких-либо чувств. Нанами наконец поднимает голову, смотрит чуть ли не в душу. По телу Наоми, кажется, мурашки пробегают. Как же её бесит это нечитаемое выражение. Узнать, о чем думает эта идиотка, что чувствует, не получится. И Судзуки всегда было интересно, как Нанами делает это. Ещё и так быстро.       — И какая же? — решается нарушить тишину Наоми и вопросительно изгибает бровь.       Что-то "сестрица" темнит. И Наоми чувствует это.       — Ты не поймёшь... — устало говорит Нанами и качает головой.       — Да неужели? — хмурится, отодвигает бокал в сторону. Не нравится ей этот разговор. Она поддаётся вперёд. — А ты попробуй объяснить так, чтобы я поняла.       Наоми смотрит выжидающе, надеется услышать ответ. Но Нанами всё молчит. Смотрит уже усталым взглядом и только губы поджимает. Это начинает раздражать.       «Ну и что же ты скрываешь?» – думает Наоми, не сводя холодного взгляда с Нанами. Всё так же ждёт ответа. Прямо как Хатико.       Момодзоно тяжело вздыхает и Наоми кажется, что сестрица сдалась. Голубые глаза заблестели и она, в предвкушении чего-то интересного, облизывает сухие губы. Но вместо желаемого ответа слышит лишь:       — Это сложно объяснить. — Нанами замечает, как глаза брюнетки потухают. Так же быстро, как и заблестели. — Прости.       На кухне вновь повисает тишина, пока девушки играют в гляделки. Наоми смотрит на Нанами разочарованным взглядом, сжимает руки в кулачки. Она чувствует себя маленьким ребенком, которого так нечестно обидели. И от этого хочется смеяться до боли в животе и слёз. Она как идиотка надеялась услышать правду, а получила лишь ничего не значащее прости. Злость закипает с новой силой.       — Хватит! — восклицает Судзуки и резко поднимается, отчего стул отъезжает назад с тихим скрипом. — Поговорили и прекрасно.       Цокает языком и уходит прочь. Выяснять отношения, разбираться, в чем причина и просить всё рассказать она не будет. Итак слишком много времени убила на эту Момодзоно. Вечно с ней какие-то проблемы.       — Наоми, постой! — спохватилась Нанами и тоже поднялась со стула. Наоми остановилась, но на Момодзоно не посмотрела. — Почему отменили занятия?       — Было найдено два трупа. — отвечает Наоми и уходит. Оставляет Нанами и этот глупый разговор на кухне.       Момодзоно слышит, как скрипит и захлопывается входная дверь. Наоми ушла. Наверное, она решила прогуляться и успокоиться. Вряд ли ей приятно оставаться в одном доме с Момодзоно.       — Ну вот, — произносит Нанами и выходит в гостиную. Подходит к окну и видит удаляющуюся фигуру "сестрицы". — И снова я одна.       Черты лица искажает грустная улыбка. Искажает и тут же исчезает. Нанами отходит от окна и решает подняться в комнату.       Она садится на кровать и берёт в руки конверт. Долго смотрит на него сосредоточенно, а потом проводит пальцем по краям. Вот она уже тянется, чтобы открыть его, но почему-то замирает. Колеблется, словно боится.

Хочешь знать, из-за чего всё началось? Почему наша "семья" разрушилась, словно её и не было?

      А была ли семья вообще? Этот вопрос появляется в голове неожиданно. Нанами даже удивляется этому. Конечно же была! Она ведь помнит... Помнит их прогулки в парке, помнит, как они гордились ею на её первом школьном концерте. Не могло же это ей присниться!       «Стоит ли торопить события? – спрашивает саму себя Нанами. – А если я ещё не готова?»       Она не может решиться на первый шаг. Поэтому опускает руки на колени, сжимает письмо в руках. Усталый выдох срывается с её губ, и она кладет письмо на стол. Ей стоит отдохнуть. Эту ночь, что она провела в доме Томоэ, она так и не смогла уснуть. Всё думала о прошлом Томоэ, о Наоки и его девушке. И вновь мысли возвращались к прошлому, к ребёнку, которого носит под сердцем. Эта ночь, заполненная воспоминаниями, была отвратительной. И, как назло, казалась ей бесконечной.       Нанами скидывает сумку на пол и ложится на кровать. Первое время она лежит на спине и смотрит в потолок. Старается не думать ни о чем. А потом глаза начинают закрываться, и она проваливается в сон.

***

      Момодзоно просыпается в холодном поту и резко присаживается на кровати. Дышит часто, сжимает в кулачках простынь. Стук сердца постепенно становится нормальным. Нанами спускает ноги с кровати. Взгляд падает на конверт.       «Когда же это прекратится?» – задаётся вопросом Нанами. Она много раз задавалась этим вопросом. Но каждый раз в ответ она получала тишину, или же смех горе-"папаши".       Нанами поднимается с кровати и ей еле удается устоять на ногах. Голова кружится, её тошнит. Она трёт глаза, давит. До ярких разноцветных пятен, до звёздочек. Мысленно считает до трёх и медленно подходит к окну. На всю открывает его и вдыхает прохладный воздух, ветер мягко касается её лица. Ей стало легче. Она внимательно вглядывается в голубое небо.       «Вот и вечер...» – с грустью думает Нанами и закрывает окно.       Момодзоно выходит из комнаты и направляется в ванную. Подходит к раковине и всматривается в своё отражение. Растрёпанные волосы, голова болит от туго завязанной резинки. Лицо бледное, а в глазах отражается чуть ли не вселенская усталость. То ещё зрелище... Нанами включает холодную воду и начинает умывать лицо. Это отгоняет остатки сна.       Когда Нанами спускается, она слышит знакомые голоса на кухне. Замирает на месте, не решаясь идти дальше. Стоит, спрятавшись за стеной, и прислушивается к их разговору.       — Что ты, Нанами не всегда была такой замкнутой и тихой. — произносит и грустно улыбается. — В детстве она была очень энергичной и весёлой девочкой. Не могла ни минуты усидеть на месте! — и тихо смеётся, вспоминая прошлое.       — И как же ты справлялась с ней? — вопрошает Акихиро и мягко улыбается женщине.       — Она очень любила рисовать. Поэтому, когда она была слишком энергичной, я предлагала ей порисовать. Она моментально успокаивалась. — чуть подумав, она закончила: — Да и почему же любила? И сейчас любит.       Губы Момодзоно трогает улыбка. Да, она помнит это. Сначала мама строго смотрела на неё, а потом её взгляд смягчался и она с улыбкой предлагала ей пойти и порисовать. И только Нанами хотела сделать шаг, как тишину нарушает голос Наоми:       — Почему же Нанами замкнулась в себе? — поинтересовалась Судзуки, внимательно заглядывая в глаза Кику. Ей не очень-то и хотелось слушать рассказы про детство сводной сестры. Больше всего её интересовало то, почему Нанами стала такой, какой она оказалась при их первой встрече ..и какой является сейчас.       Нанами застыла на месте с вытянутой ногой. Поджала губы и сжала руки в кулачки.       «Умеешь же ты портить настроение, Наоми! – злобно думает Нанами. – У тебя прям дар от Бога. В любом случае, это не твоего ума дело.»       Тишина давила на ушные перепонки. Кику и Акихиро переглянулись, но так ничего и не сказали. Наоми лишь смотрела на Кику непонимающим взглядом и пыталась понять, что она такого сказала. Она наблюдала за тем, как лицо женщины исказилось страхом. Кику выдавила из себя улыбку и посмотрела на Наоми. Судзуки заметила в голубых глазах немой ужас.       «Что-то здесь не так.» – подумала Наоми.       — Наоми, пойми меня правильно.. — с дрожью в голосе начала Кику. — Но тебе не стоит знать об этом.       — Дорогая, это их личное дело. — строго произнёс мужчина. — Не стоит лезть не в своё дело. Не поднимай больше эту тему. Ни с Кику, ни с Нанами.       — Да, хорошо. Извините... — тихо ответила Наоми и опустила глаза. Что ж, она и не знала, что всё настолько плохо.       — Всё в порядке. — поспешно ответила Кику и коснулась руки девушки. — Ты не знала.       Всё в порядке? Серьёзно?! Момодзоно тихо цокает и выходит из своего "укрытия". Она спокойно входит на кухню и останавливается в дверях. Три пары глаз устремляются на неё.       — Всем привет. — произносит Нанами и мягко улыбается. Проходит дальше, чтобы налить себе воды. Как же ей хочется пить.       Все движения Нанами были плавными и уверенными. Они не должны видеть её волнения. Она неторопливо наливает в стакан воды и за жалкие несколько секунд опустошает его. Вроде это помогает ей справиться с жаждой. Ставит стакан на место и легко поворачивается ко всем лицом. Облокачивается о стол и смотрит на присутствующих. Останавливает взгляд на матери, замечает в её глазах тень тревоги. И если на вид Нанами спокойна, то мысленно она уже отвесила себе хорошую оплеуху.       — Мам, извини за то, что заставляю тебя волноваться... — с лёгкой хрипотцой произносит Нанами и виновато смотрит на Кику. — Я была у Курамы. Мы обсуждали кое-что.. — переводит в сторону взгляд. — Потом возникли кое-какие трудности и мне пришлось остаться. Я должна была сказать тебе, но это совсем вылетело у меня из головы.       Нанами прикрывается Курамой, как щитом. Потому что так легче врать, не будет лишних вопросов. О Томоэ упоминать пока что рано.       Наоми пристально смотрит на Момодзоно. Она почему-то не верит её рассказу о том, что она была у Курамы. Ещё утром у неё возникли подозрения. Ведь последнее время отношения Нанами и Курамы как у кошки с собакой.       — А почему же тогда он сам не позвонил? — поинтересовалась Судзуки.       «Может, потому, что ты была у Томоэ?» – мысленно ответила себе на вопрос Наоми, но решила послушать "дорогую сестрицу".       — Ему было не до этого, Наоми. — спокойно пояснила Нанами, встречаясь с полным недоверия взглядом. Наоми не верит ей. Неудивительно.       «Он даже не знает о том, что мы с мамой помирились..» – промелькнуло в голове Момодзоно.       — Ах, вот как..? — как можно вежливее сказала Наоми и перевела взгляд.       — Всё хорошо, Нанами, — как-то устало проговорила Кику и поднялась с места. Она подошла к Нанами и заключила её в крепкие объятия. — Просто в следующий раз не забудь предупредить, если задержишься.       — Хорошо, мам. — тихо согласилась Момодзоно и обняла женщину в ответ.       Акихиро молча наблюдал за Нанами и Кику и был рад, что с Нанами всё хорошо. Часы тихо тикали, лёгкая тишина повисла в воздухе.       — А давайте все вместе прогуляемся, пока ещё не стемнело? — предложил Акихиро, смотря в окно.       Наоми, на удивление Момодзоно, охотно на это согласилась, Кику тоже понравилась эта идея. Нанами, в принципе, была не против. Ей и правда стоит прогуляться вместе с семьёй, отвлечься от проблем.       Все вместе они отправились на вечернюю прогулку. Решили просто прогуляться по городу и подышать свежим воздухом. Они общались на лёгкие темы, шутили и смеялись. Время пролетело незаметно. На обратном пути Нанами поняла, что ей хочется побыть одной. Она сказала Кику, что устала, поэтому поддержать разговор больше не сможет. Женщина понимающе кивнула и Нанами слегка замедлила шаг, чтобы немного отстать. На мгновение Нанами показалось, что она видела Кураму. Стояла и смотрела на то место, где несколько минут назад стоял Синдзюро. Точнее, ей так показалось. Тут из мыслей девушку вывел мужской голос:       — Эй, Нанами, всё в порядке?       Момодзоно повернула голову и посмотрела на встревоженное лицо Акихиро. Нанами только покачала головой и улыбнулась:       — Да, всё в порядке. Просто показалось, что я видела своего друга.       Акихиро смотрел на Нанами тревожным взглядом ещё несколько секунд.       — Ты очень устала... — сказал скорее для себя, чем для Момодзоно, мужчина. — Пошли, не будем заставлять их ждать нас.       Нанами кивнула в знак согласия. Шли они не торопясь, слегка отстав от Кику и Наоми, молча наблюдали за их оживлённой беседой. И Нанами в этот момент готова поклясться, что со стороны они похожи на мать и дочь. Словно они знакомы очень давно.. словно они родные. И поспорить тут трудно, ведь у Наоми, как и у Кику, тёмные, как ночь, волосы и голубые, как небо, глаза. Они в чём-то похожи друг на друга. У Момодзоно даже сложилось такое чувство, что это она падчерица, а не Наоми... Горькая улыбка исказила её губы и она поспешно перевела взгляд. Кажется, она почувствовала укол ревности в сердце.       «Хах, неужели, кто-то ревнует? – Нанами покачала головой, отгоняя это чувство. – Не думай об этом. Всё нормально.»       — Они так хорошо поладили... — с тёплой улыбкой произнёс Акихиро, глядя на то, как Кику и Наоми смеются. — Я так рад этому. Наоми снова улыбается. Такая счастливая и весёлая. Настоящая.       Момодзоно молчала. Она обдумывала фразу мужчины, понимая, что её ревность сейчас не к месту. Это неправильно... Наоми тоже человек и она тоже заслужила счастья.       — Могу ли я узнать, что произошло? — осторожно спросила Нанами и взглянула на мужчину.       Акихиро ответил не сразу. Всё смотрел на Наоми, а потом словно погрузился в прошлое. В голубых глазах промелькнула тоска. Такая тяжёлая и безысходная... Момодзоно пожалела о том, что задала этот вопрос.       — Мать Наоми умерла, когда той было одиннадцать. Рак лёгких. — бесстрастно произнёс Акихиро. — Наоми тогда очень много плакала, всё отказывалась верить в это. А потом замкнулась в себе, отдалилась от меня. Предпочитала решать все свои проблемы сама, часто закрывалась в комнате.       Акихиро замолчал. Потом, будто опомнившись, потёр глаза и глянул на Момодзоно. Она выглядела виноватой. Сожалеет о том, что спросила об этом. Акихиро закусывает нижнюю губу и с досадой осознает, что явно наговорил лишнего. Дал волю чувствам.       — Извини, я лишнего наговорил... — извинился мужчина, пряча руки в карман.       — Всё в порядке, Вы просто устали. — наконец нашла в себе силы посмотреть на мужчину. Столкнувшись с виноватым взглядом, она даже растерялась. — Главное, что сейчас всё хорошо.       И улыбку давит. А когда мужчина в ответ улыбнулся, Нанами даже с облегчением выдохнула. Когда они проходили мимо парка, Нанами краем глаза заметила знакомую фигуру. Повернула голову и застыла на месте. Из парка как раз выходили Томоэ и Каору, они о чем-то беседовали. Но вот они заметили Момодзоно и тоже остановились. Взгляды карих и фиалковых глаз встретились, и Нанами с Томоэ улыбнулись друг другу. Оба были заметно "потрёпаны" навалившимися проблемами. Нанами плавно "скользнула" взглядом на лисичку и даже удивилась – Каору выглядела очень уставшей. Видимо, отец и с ней решил побеседовать. Но даже так Каору улыбалась ей. Нанами улыбнулась в ответ.       Когда они вернулись домой, уже стемнело. Нанами пожелала всем спокойной ночи и поднялась к себе. И стоило ей закрыть дверь, как жалкая имитация улыбки тут же исчезла с лица. Словно её и не было. Ни одной эмоции, а в глазах лишь усталость. Нанами подошла к кровати и тяжёлым грузом упала на неё. И только она хотела закрыть глаза, как вспомнила о несчастном конверте.       Нанами усаживается на кровати и берёт в руки конверт. Вертит его в руках – самый обычный. С не самым обычным содержанием... Тяжело выдыхает и открывает его и высыпает из него все фотографии. Их было не так уж и много. Всего четыре фотографии. Нанами неуверенно взяла в руки первую фотографию, поджала губы.

Новогоднее фото. Тётя и её муж; мать, обнимающая "любимую" дочурку за плечи, "отец" и сама Нанами. Маленькая, испуганная и беззащитная... В ту ночь, когда гости ушли, родители здорово пошумели. А потом Нанами попала под горячую руку матери ..ведь она плохо себя вела. А непослушные дети должны быть наказаны.

      Нанами смотрела на фотографию и словно возвращалась в прошлое. Вот другая фотография, где запечатлен её восьмой день рождения. Нанами по привычке переворачивала фотографии, чтобы понять, нет ли там записи? На первых двух не было ничего. Но вот третья фотография, на которой Нанами десять лет. И на обратной стороне издевательски ровным почерком написано: "Помнишь этот день, дорогая?" Момодзоно стискивает зубы и кидает фото обратно. Конечно она помнит. Тот самый день, когда привычная, счастливая жизнь превратилась в ад.       Нанами уже хочет выключит свет, послав весь мир к черту, но тут взгляд цепляется за последнюю фотографию. Момодзоно берёт её в руки и внимательно рассматривает. Молодая девушка, лет девятнадцати, мило улыбается. На щеках лёгкий румянец. Она пьяна. Тёмные волосы водопадом спадают с плеч, на ней красное платье. Сзади много людей – это ночной клуб. Голубые глаза смотрят с нежностью, даже с желанием, на того, кто сделал эту фотографию.       И тут Нанами понимает, что на фото изображена Кику. Молодая, счастливая, пьяная... Даже не подозревающая о том, что с ней случится. И если Нанами не ошибается, то эту фотографию сделал горе-"отец". Видимо, на память. А теперь нашел ей новое применение. Нанами поворачивает фото.

"Так с чего же всё началось?"