Kiss or kiss

      Кажется, время остановилось. В воздухе застыла неловкость. В ответ следует молчание и странный взгляд карих глаз. Касуми отводит взгляд в сторону и кусает нижнюю губу.       «Уже знает..» – понимает Касуми и нервно заправляет темный локон за ухо. Судорожно втягивает воздух и вновь поднимает взгляд на шатенку.       — Я бы хотела поговорить о Томоэ. — как-то хрипло произносит она, виновато глядя на Момодзоно.       Нанами стискивает зубы, пытается совладать с эмоциями. Молчит ещё несколько секунд. Она хочет понять, о чём думает эта девушка, чего она хочет. Зачем ей искать её, зачем говорить с ней о Томоэ? Для чего всё это?       — Извините.. — как-то напряжённо говорит Нанами, смотрит чуть ли не в душу Касуми. — Но я не думаю, что это хорошая идея. — старается звучать уверенней, но голос каждый раз дрожит. — Мне пора.       Нанами успевает только развернуться, как её хватают за руку. Крепко, чуть ли не стальной хваткой. Впиваясь ногтями, причиняя боль. Момодзоно только голову клонит, глаза жмурит. Отдергивать руку не торопится – боится. А Касуми во все глаза на Нанами смотрит, но не замечает, как ногтями в нежную кожу впивается. Как по руке заструились тонкие дорожки, как начали бесшумно падать на асфальт. Только смотрит на неё, да пытается с мыслями собраться. Но всё ничего не выходит, и она только сильнее сжимает руку Нанами.       — Нет, Вы неправильно поняли... — пытается объяснить Касуми, лихорадочно "бегает" глазами из стороны в сторону. — Вам стоит знать об этом. Это важно! — увереннее договаривает она, ждёт, когда Нанами повернется к ней лицом.       Момодзоно, осознав, что так легко от неё не отстанут, сдается. Тяжело выдыхает и осторожно поворачивается. Ногти Касуми больно впиваются в плоть, отчего лицо искажает боль. Она с опаской заглядывает в золотые глаза и ждёт дальнейших слов девушки.       И только Касуми открывает рот, чтобы что-то сказать, как замечает это болезненное выражение лица. Нанами заметно напряжена. Касуми опускает взгляд и в ужасе замирает. Бережно берёт руку Нанами свободной рукой, осторожно отпускает другой. Старается не причинять девушке боли, но получалось это не очень хорошо, судя по лицу Нанами. Касуми мысленно ругала себя за такую оплошность, хотела прибить себя за то, что даже ногти спрятать не додумалась. А если бы случилось что похуже? Да Томоэ бы убил её за это!       «Это было бы справедливо с его стороны...» – мрачно думала Касуми, залечивая раны Момодзоно. Ногти были успешно спрятаны, и Нанами ничего не угрожало. Наверное.       — Ох, простите меня, пожалуйста! Я не хотела причинять Вам боль или ещё как-нибудь навредить... — говорила она, печально гляда на руку шатенки. Раны уже затянулись и кровь не текла, но Касуми руки не отпустила. Гладила нежную кожу подушечками пальцев, словно извиняясь так за доставленные неудобства. — Я в последнее время очень нервная и рассеянная. Ещё и родственнички так некстати объявились! Мол, нужно отвечать за свои ошибки, не позорьте нас.       Касуми устало вздохнула и отпустила руку Нанами, опустила голову. Обняла себя за плечи. А Нанами всё стоит на месте и внимательно смотрит на девушку. Боль прошла и Нанами могла спокойно опустить руку. Вместо того, чтобы уйти, она стоит и ждёт.       «Раз это так важно и мне стоит знать,» – думает Нанами.       — Знаете, на следующее утро, после той ночи, я узнала от Каору, что Томоэ исчез. — безэмоционально начала Касуми, смотря куда-то в сторону. — Просто ушел из дома и больше не вернулся. Наоки, после ссоры с отцом, решил последовать примеру брата. Ничего не объяснив, он приказал мне собирать вещи. Я перечить не стала.. да и что бы я сказала? У меня не было на это права. В общем, мы скрывались, не желая принимать предложение отцов. А потом они нас нашли.       — И уже начали требовать, чтобы вы сделали всё так, как они решили? — тихо предположила Нанами, поймала опечаленный женский взгляд.       — Они и до этого требовали. — кивнула Касуми и подняла голову. Посмотрела прямо в душу Нанами, от чего та напряглась. — Они хотят, чтобы Томоэ женился на мне. Говорят, он должен ответить за то, что натворил, а меня и вовсе слушать не хотят.       У Нанами перехватывает дыхание. Она смотрит сквозь Касуми, а в голове эхом отзываются её слова. Появилось желание лично поговорить с отцом Томоэ. Так ведь нельзя!       — Но ведь это уже в прошлом. — как-то отстранённо произнесла Нанами, глядя куда-то вниз. — Правильнее будет простить вас и позволить жить так, как вы хотите. Зачем ворошить прошлое?       Касуми смотрела на Момодзоно и понимала, что эти слова задели её. Заметила в её глазах желание разобраться во всём этом самой. Брюнетка покачала головой и легко улыбнулась. Заметив это, Нанами осознает, что её собеседница уже обо всём догадалась.       Нанами знает, что это глупо. Ей не стоит вмешиваться в их проблемы. Ей и своих хватает. Она может только поддерживать Томоэ, но никак не лезть в его проблемы со своей помощью. Да и что она может сделать? Её ведь не станут слушать.       — Всё будет в порядке. Уже очень скоро всё разрешится. Нужно набраться терпения и сил. — сказала Касуми и посмотрела на наручные часы, которые Нанами заметила только сейчас. — Ох, мне нужно идти. Извините за беспокойство и за то, что поранила Вас.       — Э, всё в порядке. И не такое случалось! — Нанами попыталась улыбнуться, что с горем пополам у неё получилось. — А вдруг Вы снова захотите встретиться?       — Ничего страшного, я всегда найду Вас. — с милой улыбкой произнесла Касуми и песпешно ретировалась.       А Нанами смотрела ей вслед и чувствовала, как холодок пробежался по её спине. Двусмысленная фраза девушки вогнала её в ступор. А сама Касуми, видимо, этого и не заметила.       «Вот так встреча!» – подумала Нанами и продолжила бесцельно гулять по улицам. Она сосредоточенно смотрела под ноги и всё думала об этой неожиданной встрече. После такого небольшого разговора Нанами странно себя чувствовала. Где-то в самой глубине души покоилось неприятное чувство.       На самом деле это чувство сидит там уже давно, и Нанами всё никак не может выгнать его. Сначала она не находила в себе достаточно сил для этого, а теперь просто не обращает внимание. Она уже привыкла. А о том, какие могут быть последствия, она не думает.       — А ведь она очень красивая. — озвучила мысли Нанами и остановилась возле старого дома. Прикоснулась пальцами к холодной деревянной стене. Провела влево и остановилась. Смотрела на тёмное дерево долго и пристально, словно хотела понять, что находится за этими старыми стенами. — И рядом с Томоэ она, наверное, очень хорошо смотрится.       На пару мгновений Момодзоно задумалась о том, если бы Касуми была невестой не Наоки, а Томоэ. Или же если бы они вместе сбежали в ту ночь, и Томоэ бы никогда не появился здесь. Что бы было тогда? Она не встретила бы его, не влюбилась бы. Ничего этого, что успело произойти, не случилось бы, сбежав он тогда с Касуми.       Нанами резко отдергивает руку от стены, словно её ударило током. Смотрит на ладонь и поджимает губы. Все эти мысли делали больно, душили её. Она так сильно привязалась к нему, что жизнь без Томоэ казалась ей дикой, безумной. Походила на кошмар наяву. Она не хочет думать об этом, не может допустить того, чтобы у неё забрали Томоэ из-за какого-то прошлого! И ей плевать сейчас на то, что это эгоизм. Она не позволит отобрать и отдать в чужие руки то, что ей дорого.       — Если будет нужно, я лично поговорю с их родственничками! — уверено заявила Нанами и сжала руку в кулачок. Но потом, подумав о чём-то, сделала глубокий вдох. — Так, спокойно. Всё будет хорошо. Томоэ и сам не допустит этого.       Но тут уверенность Момодзоно пошатнулась. Может ли такое быть, что их связывает не только эта ошибка? Нанами пытается не думать об этом, находит миллион причин, почему даже допускать такую мысль не стоит. Но после встречи с этой самой Касуми... Если она сейчас так прекрасна, то какой же она была тогда? Неудивительно, что она понравилась Томоэ. И единственное, что не укладывалось в её голове, так это то, почему Томоэ выбрал не Касуми, а её, Нанами? Ведь если сравнивать, то Касуми во много раз лучше Момодзоно.       — Так, мне нужно отвлечься! — решительно восклицает Нанами. — В мою голову уже бредовые мысли лезут.       Момодзоно обошла старый дом, который нашла давно, но всё не находила времени, чтобы заглянуть сюда. Ей нравилось не только гулять по пустым улицам, но и изучать заброшенные дома. Это, конечно, может быть опасно, но очень интересно. У каждого дома своя история и загадка, изучая которую можно отвлечься от ненужных мыслей. Нанами заглянула в окно – темнота, хоть глаз выколи. Подходит к сёдзи и открывает их. Мертвую тишину нарушает глухой шорох. Нанами смотрит в темноту и пытается в ней хоть что-то разглядеть, но так ничего и не выходит. Уверенно заходит внутрь и вновь замирает, зачем-то оглядывается по сторонам. Черты лица искажает кривая усмешка. Этот старый, брошенный дом с холодной и одинокой тьмой почему-то показался ей родным. Наверное, они чем-то похожи...       — Господи, ну и глупости. — тихо смеётся Нанами и достает из кармана джинсов телефон. Включает фонарик и проходит вглубь дома. — Кажется, у меня поехала крыша.       Нанами ступает осторожно, перешагивает через осколки. Половицы тихо поскрипывают. Свет фонарика падает на стену, и Нанами замечает одиноко висящую фотографию в рамочке. На стекле покоилось несколько трещин и не хватало одного небольшого осколка. Момодзоно осторожно провела пальцем по тёмной рамочке, еле ощутимо коснулась стекла. На фотографии была маленькая девочка с собранными в хвостик тёмными волосами. Она счастливо улыбалась, а в карих глазах можно было без труда увидеть радость. Нанами улыбнулась.       «Кажется, и у меня есть такая фотография... Только где она?» – вспомнила девушка и пошла дальше. Сейчас она освещала стены, надеясь увидеть хотя бы ещё одну фотографию. Но все стены оказались полностью голыми, что нагоняло тоску на Момодзоно. Вдруг раздался тихий, короткий писк, и Нанами поняла, что наступила на что-то небольшое и мягкое. Она посветила фонариком вниз и увидела плюшевого мишку. Неуверенно подняла игрушку с пыльного пола, покрутила её и осмотрела с разных сторон. Обычный мишка, с глупой улыбкой и тёмными глазами. В руках он сжимал маленький бочонок.       Эта находка показалась Нанами забавной. Она положила игрушку на стол, что стоял рядом. На самом столе почти что ничего не было. Лишь одна пустая ваза, так же покрытая трещинами. Нанами казалось, что если она дотронется до этой хрупкой вещи, ваза тут же рассыплется.       «Какую же тайну ты скрываешь?» – задалась вопросом Нанами и остановилась возле сёдзи. Возможно, за ними была комната той девочки с фотографии? Нанами до конца отодвинула сёдзи и неспешно вошла в комнату. Первое, что попалось ей – это лист, небрежно вырванный из тетради. Момодзоно присела на корточки и взяла лист в свои руки.       — И что же тут? — Нанами осветила листок и ужаснулась – на нём местами была засохшая кровь, из-за чего невозможно было разглядеть некоторые буквы и слова. Справившись с лёгким шоком, Нанами принялась читать содержание этой записки. Кривым почерком были выведены следующие слова:

Всё было хорошо, пока этот урод не вернулся. Почему его выпустили? Почему мама пустила его? Это ничем хорошим не кончится. ..Нобару тихо плачет, забившись в угол ..крики, звуки бьющегося стекла. Эти дурацкие стены настолько тонкие, что я слышу, звонкую пощечину. Что-то тяжёлое падает на пол...

      Дальше всё заляпано кровью, а нижняя часть листа оторвана и навеки потеряна. Момодзоно пялится на записку в немом шоке. Она пытается понять, что она только что прочитала. Кто жил в этом доме, какие ужасы он скрывал и что здесь произошло. Внезапно сзади послышался скрип и тихий смех, по телу Нанами пробежала крупная дрожь. Страх сковал её и она не могла пошевелиться, а очень хотелось сорваться с места и убежать куда подальше. Только куда бежать, если единственный выход из этой комнаты закрыт?       — Какая встреча, Момодзоно... — тихий мужской голос показался Момодзоно знакомым, и она резко обернулась. — Что, захотелось пощекотать нервы?       Всё та же маска и та же толстовка... Нанами смотрит на парня с нескрываемым удивлением, во все глаза. Медленно поднимается, роняя записку на пол, стоит лицом к маньяку. Парень наблюдает за тем, как лист плавно падает на пол, после чего вновь смотрит на Момодзоно. И когда он делает шаг вперёд, Нанами резко отступает. Проигнорировав это, маньяк подошёл к стене и провел по ней ладонью.       — Тебя не учили, что читать чужие записки плохо? — спросил он.       Нанами молчала. Лишь опасливо следила за действиями парня, пыталась понять, что у него на уме.       — Эту записку.. ты написал? — боязливо спросила Момодзоно, делая осторожные шаги в сторону выхода. Её не столько интересовал ответ, сколько пугала эта тишина. Она пыталась разрядить повисшее в воздухе напряжение.       — Тебе так хочется покопаться в чужих проблемах? — с презрением ответил он вопросом на вопрос. Нанами от этого стального тона стало не по себе, она поежилась.       — Нет, просто... — пыталась подобрать она правильное слово. До выхода осталось несколько жалких шагов. — Я не знала, что это твоё.       — Вот как. — отстранённо проговорил маньяк, медленно опуская руку. Это напрягло Момодзоно. Парень повернулся к девушке лицом, окинул её изучающим взглядом. Заметил слабую дрожь в её руках, нахмурился. — Боишься меня?       Момодзоно остановилась в нескольких шагах от выхода и не смела сдвинуться с места. Молча пялилась на парня и, кажется, не собиралась отвечать на его вопрос.       «Ну и чего ты стоишь?! – мысленно кричала Нанами, паника медленно вытесняла остатки спокойствия. – Ладно, зато я знаю, как себя чувствуют жертвы в ужастиках.»       Попытка пошутить, чтобы не поддаваться панике, провалилась с треском. Нанами поняла, что она совсем не умеет шутить. Но всё это перестаёт иметь значение, когда маньяк вплотную подходит к ней. Она смотрит на него, пытается хоть что-то увидеть, но это получается плохо. И только она поднимает руку, чтобы осветить лицо парня, как он хватает её за запястье. Не даёт ей сделать этого. Держит крепко, но боли не причиняет, отрицательно качает головой. Не стоит делать того, о чём будешь жалеть.       — Ты не ответила на мой вопрос, — тихо сказал он и прикоснулся к нежной щеке Нанами, — Нанами?       И пусть она не могла видеть его глаз, всё равно готова поклясться, что он смотрит ей в душу. Читает, как открытую книгу. И ей почему-то кажется, что смотрит он на неё с теплотой. Но даже так ей страшно. Что произойдет дальше?       — Да. Я боюсь тебя. — как можно увереннее отвечает Момодзоно и делает шаг назад. Парень отпускает её руку, не пытается удержать. — Зачем ты всё это делаешь? Чего ты хочешь от меня?       — Ты всё узнаешь. Но позже. — грустно улыбнулся он и отошёл к стене. — Уходи. И не возвращайся сюда. Я не хочу, чтобы ты появлялась здесь.       Сопротивляться Нанами не стала. Выключила фонарик и пошла к выходу. Она не сводила настороженного взгляда с парня. И вдруг остановилась.       — Остановись, пока не поздно. — попросила она и ушла.       А маньяк стоял возле стены и смотрел на то место, где стояла Нанами. Он немного удивлен этой просьбе девушки – не ожидал, что она о чём-то его попросит. Руки сжались в кулаки и он опустил голову.       «Не думаю, что смогу исполнить твою просьбу... Сейчас точно.»