Kiss or kiss

Днём этого же дня

      — Да как так можно?! — разрезал тишину мужской возглас. — Переспать с невестой брата, сбежать из дома и после всего этого отказываться жениться на ней! —мужчина смотрел на Томоэ тяжёлым взглядом и от злости всё сильнее сжимал трость.       После слов мужчины в комнате воцарилась мертвая тишина. Касуми и Наоки переглянулись: в янтарных глазах парню удалось увидеть чувство вины и печаль. Также от его внимательных глаз не ускользнуло то, как девушка напряглась, готовясь к худшему. Наоки сжал край подоконника и метнул в сторону отца недовольный взгляд. Он не мог понять этого человека, не понимал, почему он так рьяно настаивает на этой свадьбе. Почему так хочет разрушить его с Касуми жизнь? Голубые глаза устремляются на Томоэ, который облокотился о стол и сложил руки на груди. Глаза закрыты, на лице ни единой эмоции. Наоки только усмехнулся на эту хладнокровность. Точнее на этот пофигизм.       — И зачем ты говоришь всё это? — совершенно спокойно спрашивает Томоэ. Взять эмоции под контроль – однозначно лучшее его решение за весь этот день.       — Ты убегаешь от ответственности, отказываясь отвечать за свои поступки. Так ещё и умудрился спутаться с человеческой девчонкой! Позор нашей семьи! — мужчина чуть ли не кипит от злости. Даже странно, что у него пар не валит из ушей от негодования. — Ты не достоин быть моим сыном. — уже тише говорит мужчина, внутренне возмущаясь наплевательским поведением парня. Да Томоэ, по его мнению, должен у него прощения просить! Заметив, что его слова никак не задели парня, мужчина решил воздействовать на горе-сына немного по другому. — Матери бы понравился твой поступок?       И мужчина был прав, когда предполагал, что эти слова заденут Томоэ. Но помимо лиловых глаз на мужчину так же устремились взгляды изумрудных и голубых глаз, которые так и остались незамеченными. Пытаясь побольнее задеть Томоэ, мужчина не заметил, как задел и Каору с Наоки. Упомянул о том, о чем сам же запретил говорить.       Томоэ смотрел на старика негодующим взглядом, с трудом сдерживая бушевавшие внутри эмоции. Сердце упустило несколько ударов, дышать трудно. Томоэ не мог понять, зачем было говорить о матери. Зачем поднимать столь болезненную для всей их семьи тему? Томоэ присмотрелся к мужчине: внешне он был спокоен и невозмутим, но в серых глазах удалось разглядеть жестокую усмешку. Руки невольно опустились вниз и сжались в кулаки, Томоэ до боли стиснул зубы уже глядя на отца ненавидящим взглядом.       Получив желаемую реакцию, мужчина оскалился, словно довольный зверь. Он стал ждать слов сына, но не успел тот и рта открыть, как его опередила Каору.       — Да этого бы не произошло, будь она жива! — ударяет кулачком по столу лисичка и вскакивает со стула. В её дрожащем от эмоций голосе проскальзывают истерические нотки. Зелёные глаза потемнели от злости и возмущения. Как он посмел заикнуться о матери?! — Не смей манипулировать, тем более таким грязным способом!       Касуми, Наоки и Томоэ обеспокоенно посмотрели на Каору, которую трясло от негативных эмоций. Её губы и тонкие пальцы дрожат, на глазах уже появились слёзы. Это не на шутку напугало их, чего нельзя сказать о двух мужчинах, что отрешённо наблюдали за этой выходкой. Отец Касуми нахмурился, напряжённо думая о чём-то.       Каору шевелила губами, но так ничего и не произнесла. К горлу подступил ком. И когда она кинулась к мужчине, желая схватить его за ворот пиджака, Наоки тут же оказался рядом и схватив лисичку за плечи, притянул к себе, не позволяя ей осуществить задуманное. Девичьи пальцы лишь кончиками коснулись темной ткани. Когда она поняла, кто остановил её, начала мотать головой и попыталась вырваться из мужских рук. Вскоре она успокоилась, но Наоки всё не решался отпускать её.       Это произошло неожиданно и Касуми с Томоэ не успели даже понять, что только что произошло. Они потихоньку приходили в себя, осознавая что случилось и что могло случиться. Но их раздумья прервал властный мужской голос, в котором проскальзывали стальные нотки:       — Наоки, уведи её. — не скрывая недовольства, приказывает мужчина. — Сейчас же.

***

      Наоми смотрела Нанами вслед пока картинка не размылась из-за слёз. Зажмурившись и опустив голову, сжимает и разжимает руки. Какое-то время пытается совладать с эмоциями, но очень быстро понимает, что это бесполезно. Позволяет слезам стекать по щекам и бесшумно падать на асфальт. Наоми шумно дышит, старается набрать в лёгкие как можно больше воздуха.       Судзуки знает, что сама виновата. Этот разговор затеяла она, она первая задела Нанами. Момодзоно ничего не оставалось, как ответить тем же. Но от этого не легче – слёзы всё так же текли. Судзуки схватила телефон и принялась лихорадочно набирать чей-то номер. Утерев слёзы и убедившись в том, что номер набран верно, Наоми нажала на кнопку вызова. Послышались гудки. На той стороне очень долго не брали трубку и Наоми уже отчаялась в том, что звонок примут.

— Вместо того, чтобы решать свои проблемы, ты пьёшь и раздвигаешь ноги.

      Слова Нанами неприятно врезались в сознание и Наоми сжимает телефон. Что я делаю? Какое-то время она смотрела в одну точку, неохотно осознавая, что Нанами оказалась права. И от этого было паршиво.       — Алло? Наоми? — послышался из трубки мужской голос. Наоми прикрывает глаза и поджимает губы. Она борется сама с собой, решает, как ей поступить. — Наоми, что случилось? Почему ты молчишь? Где ты?       В мужском голосе послышались нервные нотки, перемешанные со страхом. И пока парень пытался докричаться до девушки, Судзуки продолжала молчать. И когда она решается, ещё несколько секунд думает, правильно ли она поступает. Но в итоге она решает сделать так, как того хочет она. Они с Нанами слишком разные. Но именно это Наоми и радует.       Потому что с ней никогда не произойдет то, что произошло с Нанами...       — Забери меня... — просит Наоми, желая только одного – как можно скорее оказаться в любимых объятиях.       — Я уверена на все сто процентов, что ты такая же, как и он!       Нанами прокручивала в голове слова Судзуки снова и снова. Если Наоми хотела задеть Нанами, то ей это удалось. Она смогла задеть душевные раны Момодзоно. Возможно, это было заслужено, ведь и Нанами на эмоциях сказала о том, о чем стоило бы молчать. Но ведь Нанами не контролировала себя. Она не смогла замолчать потому что не выдержала всего этого. Смерть Юкитеро, прошлое так ещё и Наоми со своими разговорами!       «Неужели она не понимала, что я попросту не смогу адекватно отреагировать на её вопросы? – раздражённо думала Нанами, быстро шагая в неизвестном направлении. — Разве Акихиро не говорил, чтобы она не поднимала эту тему?!»       Но даже так Нанами не могла свалить всё на эмоции и Наоми. Она всё равно чувствовала перед сводной сестрой вину за всё, что наговорила. Да, она сказала правду, но она не хотела этого говорить! Не хотела идти в парк, не хотела разговаривать, но всё равно пошла и завела разговор. Она не понимала, что делает...       — Наоми, ты идиотка... — в пол голоса произносит Момодзоно и останавливается. Она уже не злилась на Судзуки, да и на себя тоже. Но ей очень хотелось оказаться в любимых объятиях Томоэ. После всего, что произошло сегодня, ей очень была нужна его поддержка.       Подняв голову, Нанами не поверила своим глазам. Она стояла на месте и всё пыталась понять, мерещится ей или нет. Момодзоно делает один неуверенный шаг, потом второй. Всё не сводит внимательного взгляда с парня, что шел в её сторону, но не заметил, так как его голова была опущена.       — Томоэ... — шепчет Нанами, не решаясь произнести его имя громче. Словно боится, что он исчезнет. Но вместо этого парень поднимает голову и тоже останавливается. Их взгляды встречаются и кажется, что парень тоже не верит своим глазам.       Нанами первая выходит из ступора и бежит к парню. Она крепко обнимает его, опаляет шею горячим дыханием, отчего по той пробегают мурашки. Томоэ обнимает её в ответ.       — Знаешь, я хотел увидеть тебя... — вдруг тихо говорит он, пропуская сквозь пальцы каштановые пряди. — И увидел.       — Я тоже. Очень хотела. — так же тихо отвечает Нанами и отстраняется от парня. Заключает его лицо в ладони и заглядывает в лиловые глаза. — Как ты? Как всё прошло? Как Каору?       Ответить Томоэ не успел. Взгляд зацепился за царапины на лице девушки и синяки на шее. Он чуть отстранил от себя Нанами и осторожно провёл большим пальцем по царапине возле глаза, коснулся шеи. Нанами виновато посмотрела на него и сказала, что обязательно расскажет о том, что произошло. Но пусть сначала расскажет он. Томоэ о чем-то задумался, но в итоге согласился.       Прежде чем начать разговор они решили, что будет лучше если Томоэ проводит Нанами до дома. Будет не очень хорошо, если Момодзоно снова заставит Кику волноваться. Взявшись за руки и медленно зашагав по дороге, они никак не могли начать разговор. Но молчание продлилось недолго. Томоэ спокойно отвечал на вопросы девушки и временами затихал, задумываясь о чём-то.       Томоэ сообщил Нанами, что мужчины долго отказывались принимать его с Касуми предложение. Они, видите ли, не могли смириться с тем, что Томоэ так и не ответит за свой поступок. И высказывали недовольство о поведении Касуми и Наоки, который до последнего защищал её. Опустив подробности, сказал, что всё закончилось очень даже хорошо, чем он думал. В итоге их оставили в покое и решили не вмешиваться в их жизнь.       Нанами какое-то время молча обдумывала то, что рассказал ей Томоэ. Её волновало состояние Каору и она хотела как можно скорее её увидеть, но понимала, что ей нужен отдых. Да Нанами и самой отдых не помешает после всего, что случилось. Поджав губы, Момодзоно только сильнее сжала руку Томоэ.       — А твой отец..? — неуверенно спросила Нанами, опустив взгляд.       — А что отец? — Томоэ отпустил руку девушки и приобнял Нанами за плечо, прижимая к себе. — Он не меняется. Как всегда холоден ко мне и недоволен каждым моим поступком. — парень пожимает плечами и тихо усмехается, вспомнив слова мужчины. — Правда, он не считает меня своим сыном. Говорит, что после всего, что я натворил, не достоин им быть. — поймав на себе встревоженный взгляд, мягко улыбается. — Эй, всё хорошо. Возможно, это и к лучшему...       В воздухе повисла тишина. Нанами думала над ответом парня и в какой-то момент она почувствовала вину, словно она как-то причастна к этому. Отец Томоэ ведь видел её у него дома и был очень недоволен этим. Момодзоно подняла голову, чтобы сказать об этом Томоэ, но не смогла и буквы произнести от столь пристального взгляда фиалковых глаз. Какое-то время девушка непонимающе смотрела в ответ, невинно хлопая ресницами, но потом она поняла, что теперь её очередь рассказать о том, откуда эти синяки и царапины.       Набрав побольше воздуха, Нанами начала рассказывать. Рассказала о том, что подралась с кое-какой девицей из-за того, что по вине Нанами убили одну девушку, очень важную для этой особы. Во время драки эта самая девушка поцарапала Нанами лицо и оставила на шее синяки. Потом, опустив подробности о Юкитеро, она рассказала о своей ссоре с Наоми.       Выслушав невесёлый рассказ девушки, Томоэ остановился. Нанами в удивлении смотрела на него и не понимала, почему они остановились. Но вместо объяснений её заключили в крепкие объятия. Нанами обняла в ответ и уткнулась лбом в плечо парня.       Солнце плавно приближалось к горизонту, а ветерок играл в каштановых и платиновых волосах. Тишину нарушало тихое пение птиц. Здесь нет никого кроме них, тут только они. Стоят, прижавшись друг к другу и закрыв глаза. Им хочется, чтобы время остановилось и они бы никогда не выпускали друг друга из объятий. Но, к сожалению, время не так устроено. Оно всё время бежит, куда-то торопится, словно боится опоздать. И из-за этого торопятся, не успевают и опаздывают другие...       Нанами медленно открывает глаза и видит как солнце неторопливо садится за горизонт. Это прекрасное зрелище отражается в карих глазах, которые меняют цвет и становятся золотыми. В памяти всплывает тот самый вечер, когда она гуляла с Юкитеро.

А особенно хорошо, когда есть с кем разделить этот момент.

      Нанами чувствует, как слёзы подступают к глазам и понимает, что не может их остановить. Первая слеза стекает вниз и впитывается в белоснежную рубашку. Потом вторая, третья. Момодзоно чуть опускает руки и сжимает в кулачках рубашку, низко опускает голову. Слышится предательский всхлип. Вот Нанами чувствует мужские ладони на своих плечах, вот её мягко отстраняют и её руки отпускают ткань рубашки и повисают вдоль тела.       — Нанами? — Томоэ приподнял лицо девушки и заглянув в любимые глаза, полные слёз. — Что случилось?       — Томоэ, — дрожащим голосом обращается к парню, — Юкитеро... — и вновь всхлип. Картина перед глазами плывёт, но вскоре она вновь видит обеспокоенное лицо Томоэ. Говорить трудно, но она находит в себе силы договорить. — Юкитеро, он.. он умер...       Нанами вытирает слёзы, размазывает их по лицу. Смотрит на Томоэ и продолжает тихо плакать. Затаившиеся в душе чувство вины и боль вновь напомнили о себе, отражались в карих глазах. Томоэ смотрел на неё и не знал, что ему делать. Спокойно смотреть на её слёзы и полные боли глаза он не мог. Поэтому он осторожно коснулся ладонью затылка девушки, другой рукой коснулся спины и прижал к себе. Момодзоно не сопротивлялась, а только вцепилась в его рубашку и уткнулась лицом в грудь. Она не знает, что ей делать и как справиться со всем этим, поэтому пытается избавиться от этого, позволяя чувствам выйти наружу через слёзы и тихие всхлипы. Томоэ стискивает зубы. Осознание того, что он не знает, как помочь ей, больно бьётся о черепную коробку, и он начинает злиться на самого себя. Если бы он мог забрать всю её боль и все переживания одним только объятием...       Когда они подходили к дому, Нанами уже была спокойна. Глаза высохли, но покраснели от слёз. Ей стало легче и этим она благодарна Томоэ: его сильные руки дарили чувство защищённости.       — Томоэ, — тихо зовёт парня Момодзоно, сильнее сжимая его ладонь, — спасибо. — Нанами затихает, прикрывает глаза. Не замечает на себе взгляд лиловых глаз. — Спасибо за то, что ты рядом. Спасибо за всё.       На последних словах женских губ касается нежная улыбка и она поднимает голову. Благодарно и с любовью смотрит в мужские глаза, отчего на душе Томоэ становится легче и он не удерживается от улыбки в ответ. Но друг от друга их отвлекает удивлённый женский голос и они переключают всё внимание на Кику и Акихиро, что шли под руку.       — Нанами? — женщина во все глаза смотрит сначала на дочь, а потом переводит взгляд на незнакомого парня. Она смотрит на Томоэ любопытным взглядом, замечает, что он крепко держит её дочь за руку. Не отводя взгляда от их рук, спрашивает: — А кто этот милый юноша? — и вновь поднимает взгляд, сталкиваясь с поразительно красивого цвета глазами. Выжидающе смотрит на Момодзоно.       — Это Томоэ. — говорит Нанами, следя за мимикой матери. — Мой парень. — мягко улыбается и смотрит на Томоэ. — Кику – моя мама. А это Акирихо, мой.. — Нанами на секунду замолчала, но поспешила добавить: — Отец.       Нанами выдавила из себя улыбку, крепче сжимая ладонь парня. Она не знает, что на неё нашло и почему она так замялась, когда представляла Акирихо. Наверное, просто устала.       — Может зайдёте к нам на чашечку чая? — предложила Кику, нисколько не смущенная столь поздним временем.       — Если только на чашечку. — улыбнулся Томоэ, не в силах ответить отказом.       Когда Акихиро и Кику зашли в дом, Нанами коснулась плеча парня.       — Ты уверен? У тебя выдался трудный день, а мама иногда чересчур любопытна...       — Всё в порядке. — успокаивающе произнёс Томоэ и провёл тыльной стороной ладони по щеке девушки. — К тому же, когда ещё выпадет возможность познакомиться с твоей мамой?       Когда они зашли на кухню, Кику подошла к Нанами и тихо сказала, что им нужно поговорить. Момодзоно кивнула и, посмотрев на Томоэ, вышла. В гостиной было темно и пришлось включить свет. Нанами стояла в дверях и смотрела на обеспокоенную чем-то мать. В воздухе повисла неловкая тишина, время от времени нарушаемая мужскими голосами, доносящимися с кухни. Нанами в ожидании смотрела на женщину, которая не могла поднять глаз и стыдливо прятала взгляд под густыми ресницами.       — Прости меня, Нанами. — тяжко выдыхает Кику, находя в себе силы посмотреть на дочь. — Я давила на тебя. Просто когда я увидела у тебя те фотографии, я очень рассердилась. И на тебя и на твоего... — женщина запнулась, не осмеливаясь продолжить. — Отца. Это неправильно, ты ведь не виновата.       Выдержать этот пронзительный взгляд шоколадных глаз было трудно и даже невозможно в этот момент. Кику перевела взгляд на стену и коснулась левого плеча, сильно сжала его.       — Мам, — качает головой Нанами и подходит к женщине. Крепко обнимает её. — Всё хорошо.       Нанами заглядывает в голубые глаза и дарит добрую улыбку. Когда Кику улыбается в ответ, Нанами добавляет:       — Кстати... Пожалуйста, не спрашивай Томоэ о его семье. Ему сейчас очень трудно.       Кику понимающе кивнула и они покинули гостиную. Прежде чем они зашли на кухню, Кику задала Нанами вопрос о Наоми.       — Мы с ней поссорились и разошлись. — печально ответила Момодзоно.       Во время разговора всё было хорошо, даже очень. Вопросы никого не задевали, а больных тем старательно избегали, чтобы не портить вечер. Нанами старалась не думать обо всём случившемся и не показывать своего убитого настроения, чтобы не омрачать дорогих людей. И если Кику и Акихиро ничего не заметили, то от глаз Томоэ не ускользнуло ничего. Её случайные нервные движения, искусанные губы и временами опущенный вниз взгляд. Он крепко сжимал её ладонь, время от времени поглаживая её большим пальцем.       — Думаю, мне пора. Уже поздно. — произнёс Томоэ, мягко улыбнувшись Кику.       — Ох, да, точно. — нервно засмеялась она, взглянув на часы, которые показывали девять.       И пусть разговор длился не так долго, стоило закругляться. Кику и Акихиро уже выглядели сонными и при всём этом они о чём-то сильно волновались. Томоэ же больше не мог спокойно смотреть на то, как Нанами из последних сил старается не выдавать своего состояния.       — Я провожу тебя. — устало говорит Нанами после того, как парень попрощался с Акихиро и Кику. Но не успела она подняться, как в коридоре кто-то хлопнул дверью. Возле кухни остановилась Наоми и посмотрела на всех равнодушным взглядом. В ярком свете девушка казалась очень уставшей и расстроенной.       — Привет. — спокойно произнесла Наоми и кивнула. Невесело добавила: — ..всем.       Прежде чем уйти к себе, Судзуки посмотрела на Момодзоно так, словно девушка её в чём-то очень сильно разочаровала. Акихиро поднялся с места и направился за дочерью.       — Я с ней поговорю.       Кику осталась на кухне, чтобы убрать чашки, а Нанами и Томоэ направились к двери. Остановившись, они несколько секунд смотрели друг на друга. Когда Нанами убедилась в том, что их никто не видит, в бессилии упала в крепкие объятия парня. В этой тишине ей удалось услышать равномерное биение сердца Томоэ и позволила себе закрыть глаза.       — Я устала. — шепчет Нанами, из-за чего парню приходится напрягать слух. Стискивает зубы и не решается произнести что-нибудь ещё.       — Тебе нужно поспать. — в пол голоса говорит Томоэ и целует Нанами в макушку. — И пожалуйста, не разговаривай сегодня с Наоми. Вам необходимо отдохнуть друг от друга.       В ответ было тихое "хорошо". Поцеловав в последний раз её в щёку и попрощавшись, он ушёл. Нанами какое-то время ещё стояла возле двери а потом, пожелав Акихиро и Кику спокойной ночи, поднялась. Но до своей комнаты Момодзоно так и не добралась.       «Если бы на моём месте была Наоми, она бы послушалась тебя. Хотя ей и говорить об этом не нужно. — рассуждала мысленно Нанами, смотря на дверь, ведущую в комнату брюнетки. — Но ведь я не она... Я не могу так. Прости, Томоэ.»       Шумно выдохнув, Нанами постучалась. Услышав тихое "кто там?", открыла дверь и неуверенно зашла в комнату сводной сестры.       — Это я. — виновато произносит Момодзоно, замечая, как напряглась Судзуки.       — Чего тебе нужно, святоша? — скорее для приличия, чем из любопытства спросила Наоми. — Пришла учить меня жизни?       — Нет. Я хотела попросить прощения.       Повисла недолгая пауза, во время которой девушки играли в гляделки. И если Нанами пыталась понять, что скажет дальше Судзуки, то сама Наоми придумывала самый изощрённый способ убийства. Потому что если эта идиотка не выйдет из комнаты, точно живой не останется.       — Ты сказала правду. Так за что прощения просишь? — с лёгким оттенком высокомерия поинтересовалась Наоми.       — Я не должна была говорить этого. — тихо ответила Момодзоно, стойко выдерживая колкий взгляд голубых глаз.       — Вот видишь? Ты не должна. — пожала плечами Наоми и скривились лицо в брезгливой гримасе. — Не унижайся.       Если Судзуки желает вывести Нанами из себя, то зря она так из кожи вон лезет. Момодзоно устала настолько, что ей глубоко плевать на всё это. У неё нет сил злиться и доказывать что-то. Нанами поняла, что нормального разговора не выйдет и решила уйти. Стоило ей развернуться, как до ушей долетел пропитанный ядом голос.       — Кстати, как поговорили? — спросила Судзуки, растянув губы в злой улыбке. — Понравился им парнишка-то? Когда свадьба будет? — продолжала она задавать странные вопросы, не желая так легко заканчивать этот разговор. Нанами тоже должно быть паршиво. Наоми хочет этого. — Не будет же ребенок расти без отца, верно?       Но Момодзоно будто не слышала её. Тихо закрыв дверь, она направилась в свою комнату. Переодевшись и упав на кровать, Нанами до подбородка натянула одеяло и отвернулась к стене. Измученным взглядом она смотрела на холодную стену и думала о словах Наоми. Да, с одной стороны Момодзоно была уверена в том, что заслужила это. Но с другой стороны Судзуки перегибает палку.       «Пусть говорит что хочет.» – с этими мыслями Нанами уснула.