Kiss or kiss

      — Как поругались? — Рин в удивлении вскидывает брови и пытливо смотрит на подругу. По её виду стало понятно, что такого ответа она точно не ждала. — Я думала, что вы хотя бы чуть-чуть поладите. — после сказанного альбиноска задумалась над своими же словами и спустя несколько секунд смутилась. Не ожидала она, что когда-нибудь скажет такое. Вскоре тихо поправила себя: — Ну, или будете не так сильно ненавидеть друг друга.       Нанами хмыкнула на слова "Ведьмочки" и опустила взгляд под ноги. Сейчас Нанами и Акио гуляли в школьном дворе и спокойно разговаривали. Рин почему-то подняла тему о Судзуки. Наверное, просто хотела отвлечь подругу от всех этих взглядов и перешептываний. Но не замечать подобное трудно. Особенно в последнее время. Нанами радовало то, что к ней никто не смел подходить. Правда это только потому что Томоэ всегда был рядом и не позволял ученикам беспокоить её. Рисковать здоровьем никому не хотелось, но даже так находились ребята, которым, видимо, нечего терять. И у которых отсутствует инстинкт самосохранения.       — После того, что я ей наговорила, она будет ненавидеть меня ещё больше. — горько усмехнулась Нанами и посмотрела на школьные ворота.       Как раз в это время в школьный двор неохотно зашла Наоми и огляделась вокруг. Она искала кого-то и по её виду можно было понять, что она всей душой не хотела найти этого человека. Но вот взгляды карих и голубых глаз встретились. И если Нанами по прежнему смотрела виновато, то Наоми даже задерживать своё внимание на Момодзоно не хотела. Гордо вскинув голову, она уверенно направилась в школу. Когда Судзуки скрылась за дверью, Нанами посмотрела на Рин, которая отнеслась к такому поведению брюнетки скорее с возмущением, чем с сочувствием.       — Раньше она хотя бы вела себя как дружелюбная стерва, а сейчас строит из себя гордую императрицу, обиженную на всё и вся. — буркнула Акио и посмотрела на Момодзоно, на лице которой застыло лёгкое удивление.       Да, Рин согласна с тем, что слышать такие слова, тем более от неё, это очень странно и непривычно, ведь Акио обычно сама невинность. Раньше она даже под дулом пистолета не стала бы так откровенничать. Но время идёт, жизнь меняется и люди тоже. Вспомнив об этом, Нанами успокаивается и тихо добавляет:       — Я не должна была говорить ей этих слов. — скорее уже для себя, чем для подруги. Нанами смотрит по сторонам и вновь замечает взгляды учеников. Всё это неприятно и почему-то давит на неё. И это совсем не радует.       Момодзоно чуть ли не мечется взглядом от одного ученика к другому, в надежде найти помощь и поддержку. Неосознанно ищет добрый взгляд любимых глаз, потому что ей кажется, что она сейчас сойдёт с ума от подступающего страха. Ей кажется, что если сейчас она не найдет Томоэ, если его не будет рядом, на неё накинуться, как на какую-то зверушку. Окружат и сделают всё, что только придет в голову. И тогда Рин не сможет помочь ей, а только пострадает из-за Нанами.       Но вот ей удается найти его. Облегченный вздох срывается с розовых губ, словно Нанами от чего-то тяжёлого избавилась. Момодзоно видит, как меняется выражение на мужском лице и понимает, что сейчас он к ней подойдёт. Заметил, что что-то не так.       — Знаешь, а ведь вчера Томоэ просил меня не разговаривать с Наоми. — вновь обращается она к испуганной подруге, которая тоже заметила это странное поведение Нанами. — Но я всё равно пошла и поговорила с ней. Точнее, попробовала. И это не удалось.       — Ты скажешь ему? — не сразу спрашивает Рин и переводит взгляд на Томоэ. Ей стало чуточку спокойнее, когда она поняла, что парень идёт к ним. Если рядом с Нанами Томоэ – Акио может быть спокойна за подругу. Нанами за ним как за каменной стеной.       — Не знаю. — пожимает плечами и на автомате делает несколько шагов навстречу Томоэ. Смотрит на него и хочет оказаться вместе с ним где угодно, лишь бы подальше отсюда.       А Рин смотрела на Момодзоно и мягко улыбалась. Когда Нанами обняла Томоэ, к Акио подошёл Юкино и обнял её за плечи. Они рады тому, что Нанами встретила именно Томоэ. По их мнению лучше парня, чем Томоэ, нет. Да и лучше него защищать Нанами и заботиться о ней никто сможет.       — Что произошло? Что напугало тебя? — тихо спросил Томоэ и посмотрел в карие глаза.       — Меня всё пугает... — честно призналась Нанами, сжимая руки парня. — Я чувствую себя маленьким, потерянным ребенком. Я не знаю, что делаю и правильно ли то, что я сделала. — и в попытке спрятаться от всех проблем и учеников, что не скрывая любопытства наблюдали за ними, вновь прижалась к парню. — Мне страшно.       И когда Томоэ обнял Нанами, послышался женский смех. Этот смех принадлежал двум школьницам, что поглядывали на Момодзоно и о чём-то шептались. Они смеялись чуть ли не после каждого слова и в отличие от других не скрывали своего веселья.       Решив, что потратить на них время – самое глупое, что он может сделать, Томоэ вместе с Нанами направился в школу.       — Ребята, у меня плохие новости... — учитель смотрел на учеников печальным взглядом и всё не решался продолжить.       Все ученики тут же изменились в лице. Шепот стих, а взгляды прикованы к учителю, из-за чего ему было трудно договорить. Вид учителя нагонял печаль, а возникшая тишина давила. Нанами с трудом вдохнула, в ожидании глядя на учителя. Ей не нравится его выражение лица, не нравится то, как он напряжён. Ей хочется закрыть уши ещё до того, как он начнет что-то говорить, но руки словно онемели. Она почти не дышала.       Никто не был этому рад. Урок не успел начаться, а уже плохие новости. Учитель поправил галстук, слегка ослабил его, словно тот душил.       — Вчера умер Куроки Юкитеро.. — выдавил мужчина, то опуская то поднимая глаза.       После этих слов сердце Нанами пропустило несколько ударов и как-то виновато и болезненно сжалось. Момодзоно впилась ногтями в ладонь, до боли, но это не помогает. Перед глазами мелькает образ этого, казалось, весёлого и улыбчивого парня. Та вечерняя прогулка, набросок заката... Его серьёзное лицо, янтарные глаза.       — Он зашёл в заброшенный дом и поджог его. — Нанами вспомнила, как огонь поглощал тот дом. — Его попытался спасти проходивший мимо парень, но у Куроки был нож, и когда тот парень хотел помочь... — Нанами зажмурилась. Думать о том, что было дальше не хотелось, но проклятое воображение уже дорисовало недостающие картины. — Куроки перерезал себе горло. Вызывать скорую было некогда – огонь охватил почти весь дом и парню с трудом удалось выбраться.       Нанами плохо слышала последние слова, словно учитель находился за стеной. Ей стало плохо и когда учитель замолчал, Момодзоно тихо обратилась к нему, чем привлекла внимание одноклассников.       — Можно выйти? — не поднимая глаз, спрашивает Нанами. Учитель какое-то время смотрит на девушку задумчивым взглядом, после чего всё же разрешает ей выйти и извинившись, сам покидает кабинет.       Когда Нанами поднимается с места и делает шаг вперёд, чувствует слабость в ногах и, пошатнувшись, хватается за парту и спинку стула. Перед глазами темнеет и она жмурится, клонит голову. Легче не становится и ей кажется, что она вот-вот упадет, но этого не происходит. Спины и руки касаются мужские руки, не позволяют девушке упасть. Над головой слышится любимый бархатный голос, и Нанами прижимается к парню. В классе начинают шептаться и бросать на Томоэ и Нанами любопытные взгляды, но чаще поглядывали на Момодзоно. После того, как Томоэ и Нанами покинули класс, голоса учеников стали громче.       Нанами смотрит на своё отражение измученным взглядом. В глазах снова темнеет, а потом ей на мгновение мерещится Юкитеро. Он стоит за ней и улыбается, в руке парень сжимает нож. И этой рукой он медленно тянется к её шее.       — Может лучше убить тебя?       Слова, которые он сказал ей в заброшенной школе всплывают в сознании. Она словно слышит его дрожащий голос. Ей кажется, что он и правда стоит за её спиной. Момодзоно оборачивается, но рядом уже никого нет.       «Я схожу с ума...» — понимает Нанами и нервно сглатывает.       Момодзоно поспешно покидает уборную, закрывает дверь и прижимается к ней. Ей хочется как можно скорее забыть Юкитеро и всё, что с ним связано. Но она не верит, что сможет когда-нибудь сделать это. Она уже ни во что не верит.       — Нанами, — раздается мужской голос и на плечо ложится сильная рука.       Нанами только сейчас замечает перед собой Томоэ. Смотрит на него и осознает, что её трясёт. От страха, от воспоминаний, от всего этого ужаса. Не став что-либо объяснять, она предлагает вернуться в класс.       — Ты уверена?       Момодзоно утвердительно кивает и они возвращаются в кабинет. Когда Нанами уже хочет коснуться ручки, их окликнула учительница по литературе. Нанами и Томоэ внимательно смотрели на неё и ждали слов. И то, что они услышали, совсем не обрадовало их.       — Нанами, я хочу поговорить с тобой сегодня после уроков. — серьёзно заявляет женщина, глядя на ученицу взволнованным взглядом. — И не только я. — заметив, что Томоэ уже хочет что-то сказать, она поясняет: — Отказы не принимаются. Это очень важно. И если ты не хочешь, чтобы мы связывались с твоей матерью, тебе лучше прийти. Это в твоих же интересах.       После этих слов учительница ушла, оставляя Нанами и Томоэ с невесёлыми мыслями.

***

      Когда Нанами наконец вышла из кабинета Ёсико-сан, на ней не было лица. Расстроенная этим разговором, она медленно зашагала по коридору. В голове крутились фразы учителей, что присутствовали в кабинете, отчего чувство безысходности постепенно начало окутывать её.

— Ты и раньше не была отличницей, но сейчас ты совсем не стараешься. Соизволь объяснить нам, почему. Может, у тебя проблемы?

      Конечно, так Нанами и скажет им, что она беременна от своего треклятого "папаши", Юкитеро убил себя из-за неё, а ещё он маньяк и убивал тоже из-за неё. Вот прям щас развернется, зайдет в класс и расскажет всё как есть! Ага, уже бежит.

— Ты забила на учебу, но что пугает нас больше всего, так это то, что ты ещё забила и на себя. Что с тобой происходит?

      И правда, что с ней происходит! В последнее время её жизнь действительно похожа на ад, из-за чего иногда хочется просто поехать крышей. Но чаще всего хочется спрятаться где-нибудь и не высовываться, пока всё это не закончится. Если бы они знали, что с ней происходит, то Нанами бы тут не было. Она уверена в этом.

— Нанами, нас также волнует твоё физическое состояние и твои отношения с другими учениками. Ты пропускаешь физкультуру, иногда отпрашиваешься с уроков, а другие ученики странно реагируют при упоминании о тебе. Чего мы не знаем?

      Неужели они только сейчас поняли, что от них что-то скрывают? Только сейчас? Где раньше было их волнение, где они раньше были? Почему они начинают интересоваться всем этим только сейчас, когда уже многое произошло и вряд ли можно что-то исправить, но они, видимо, этого не осознают. А когда они заявили, что всё же хотят поговорить с её матерью, Нанами с трудом удалось сохранить молчание. Хотя ей очень сильно хотелось кричать. Просить, чтобы они не трогали Кику, упрекать в том, что так поздно раскрыли глаза.       Момодзоно стало трудно дышать, как будто этот разговор, не желая отпускать её, схватил Нанами за горло и душил. Медленно и мучительно. Внезапно Нанами с пугающей ясностью поняла, что она не знает, что ей делать и как теперь быть. Ужас сковывал хрупкое тело, заставлял прижиматься к стене и сползать по ней вниз. Тревога с радостью обнимала девушку холодными, липкими руками. Просачивалась под кожу, до самых костей, проникала в сердце и отравляла сознание. Нанами даже не поняла, когда слёзы потекли из глаз, когда плечи стали подрагивать от рвущихся наружу рыданий, а тишину нарушили судорожные всхлипы. Момодзоно запустила руки в волосы и сжала их. До боли. Отрицательно замахала головой. Ей казалось, что этот кошмар никогда не закончится, что он будет вечно.       Сейчас она одна, сидит на полу в пустом коридоре и плачет, как перепуганный ребёнок. Никто не видит этого, не слышит её всхлипов и она прижимает колени к груди, обхватывает ноги руками. Утыкается лбом в колени и начинает глотать воздух. Пытается успокоиться, но в итоге в бессилии сжимает руки в кулачки и начинает бить себя по коленям, после чего со всей силы ударяет несколько раз по полу. Костяшки сильно покраснели, а боль помогла прийти в себя. Нанами опускает руки на пол ладонями вверх и крепко закрывает глаза. В голове рой мыслей. Таких ненужных, звенящих, сводящих с ума. Мыслей, которые нагоняют тоску и Момодзоно начинает казаться, что она медленно теряет все силы, рассыпается изнутри. Чувствует пустоту, что жадно пожирает её, отбирает желание бороться дальше. И Нанами хочется сдаться, закрыть глаза и исчезнуть, раствориться в пустоте.       «Зачем я борюсь? Почему я всё ещё не опустила руки? Для чего всё это, Нанами?» – уже успокоившись и прекратив плакать, задаётся вопросом девушка. Её не интересует, когда всё это закончится и будет ли ей легче когда-нибудь просыпаться по утрам. Её интересует то, зачем она продолжает бороться, для чего просыпается по утрам. Если это бессмысленно, то почему бы не прекратить страдания? Это будет эгоистично и жестоко по отношению к дорогим людям. Ведь если её не станет, им будет очень больно, а она не будет ничего чувствовать.       И когда она неохотно открывает глаза и устремляет пустой взгляд в белоснежный потолок, что режет глаза своей яркой окраской, слева слышится мужской голос. Хозяин этого голоса зовёт её, повторяет её имя. Он напуган. И когда Момодзоно касаются сильные руки, когда прижимают её к телу, девушка вновь закрывает глаза. Вот и ответ на её вопросы.       Она борется именно ради дорогих людей. Она просыпается каждое утро для них.       И благодаря им.       Благодаря их любви и поддержке. Она ни за что не станет причинять им боль. Она не хочет, чтобы они чувствовали вину из-за её эгоизма и слабости.       Поэтому она продолжит бороться дальше. Ради них. Ради Томоэ. Она нужна ему, а он нужен ей.       — Нанами, — Томоэ убирает с девичьего лица непослушные волосы, вглядывается в каждую черточку и замечает, что глаза мокрые от слёз. Она вновь плакала и он на это хмурится. Замечает красные костяшки. — Что произошло? — пытливо смотрит в карие глаза и ждёт ответа на вопрос.       Момодзоно поджимает губы. Она чувствует себя виноватой перед Томоэ. Вечно с ней что-то не так, одни проблемы, только и делает, что плачет и заставляет всех волноваться. И это такая благодарность за поддержку? Этим она отвечает на любовь и заботу?       «Ты уже устал задавать этот вопрос...» – подумала об этом Нанами, но говорить вслух не стала.       Не найдя в себе силы спорить и отказываться от объяснений, Нанами тихо и спокойно рассказала парню всё, как есть. Временами она затихала и задумывалась о чём-то, после чего продолжала рассказывать. Школьный двор они покинули уже в тишине. Каждый думал о своём, а может быть и об одном.       — Прости, что заставляю волноваться. — выпаливает Нанами, смотря под ноги. — Тебе о себе бы подумать, а ты всё обо мне волнуешься.       Не успел Томоэ произнести и слова, как перед ними буквально из ни от куда появился его отец. И этого не ожидал никто из них. Томоэ оказался неприятно удивлён, столкнувшись с пронзительным взглядом серых глаз. Когда же мужчина посмотрел на Нанами, даже слишком, как показалось Томоэ, пронзительно, парень крепче прижал к себе девушку. Ему не нравится то, что он появился здесь и то, как он смотрит на Нанами, тоже не нравится. Старик заметил всё: и недовольство сына, и то, как он прижал к себе эту девчонку, и то, как эта самая девчонка в открытую пялится на него. Этот ничего не понимающий взгляд раздражал. Идеальные черты лица искривились.       — Я бы хотел поговорить с этой.. — мужчина пробежался по Нанами оценивающим взглядом, но не стал грубо выражаться. — Юной особой. Не мог бы ты нас оставить?       Томоэ поразился такой наглости. А то, с каким высокомерием и, возможно, даже с неким отвращением этот старик смотрел на Нанами, выводило из себя. Одним своим присутствием он выводил из себя. Разве после того разговора он не должен был навсегда исчезнуть из жизни Томоэ?       — Не мог бы. — а вот Томоэ не стал беспокоиться о том, звучат ли его слова грубо. Сейчас как-то не до вежливости. — Я против. — в его голосе проскальзывали стальные нотки, которые не укрылись ни от Нанами, ни от мужчины. — Ты не имеешь право с ней разговаривать и приближаться к ней. Единственное, на что ты имеешь право, так это как можно скорее свалить от сюда и больше не появляться в моей жизни.       На последнем слове Томоэ повысил голос, но старался не кричать. И за это дорогой "отец" должен сказать спасибо Нанами. Лишь благодаря ей Томоэ ещё не сорвался с места и не схватил мужчину за ворот пиджака. А ведь хотелось. Но отцу плевать на это. И на повышенный на него голос он отреагировал спокойно.       — А давай спросим у неё. — предложил он и вновь посмотрел на Момодзоно. — Против она, или нет.       Томоэ тяжело выдохнул и, смягчив выражение лица, посмотрел на Нанами. Немного шокированная произошедшим Момодзоно наконец смогла оторвать взгляд от мужчины и посмотрела на Томоэ. Она видела, что он устал и надеялся, что она откажется от этого разговора. Нанами и сама не хотела ни с кем разговаривать.       — Я против. — тихо отвечает Нанами и опускает взгляд. Такого тяжёлого взора серых глаз она вынести не в силах. — Простите. — это уже было сказано чуть ли не шепотом.       Нанами было неудобно под взглядом серых глаз и Томоэ видел это. Он закрыл девушку собой, позволяя ей облокотиться о его спину и прикрыть глаза. Томоэ строго посмотрел на отца, показывая всем своим видом, чтобы он уходил. Но вместо этого мужчина сказал, что тогда он поговорит с ним. Он никуда не уйдет и не оставит его в покое, пока они нормально не поговорят. Томоэ отказывался, он не хотел оставлять Нанами одну. Страх, что с ней может что-то произойти не позволял держаться так же твёрдо, как это было в самом начале. Он не должен бросать её, особенно сейчас!       Вдруг на плечо Томоэ легла рука Нанами и он обернулся. Нанами сказала, что она и сама дойдёт до дома. Спорить с мужчиной глупо, он доведет тебя до смерти, но не отстанет. Томоэ знал это, а Нанами прекрасно это поняла. Поэтому она решила оставить их наедине, чтобы не мешать.       — Всё будет хорошо. — Нанами была в этом уверена. И эта уверенность немного успокоила Томоэ. — Вам, наверное, действительно стоит поговорить.       — Пожалуйста, будь осторожна... — шепчет он на ухо, обнимая девушку. И пусть сама Нанами была спокойна как никогда, он всё равно переживал за неё. Он не хотел отпускать её, ведь казалось, что если сейчас он отпустит её, то с ней случится что-то ужасное. Боялся потерять её. И этот страх настолько ощутим, что его можно потрогать, изучить. Распробовать на вкус и цвет.       И если это случится, он себе этого никогда не простит.       Он не мог отпустить её, не хотел. Но он так же не может насильно держать её, поэтому Томоэ отстраняется, когда Нанами касается его груди. Он смотрит на неё ещё несколько секунд, а потом неохотно выпускает из объятий. Они прощаются и она уходит. Томоэ не мог избавиться от неприятного чувства, которое не позволяло сконцентрировать внимание на отце. Но это мужчине не понравилось, поэтому он решил напомнить о себе. Ему нет дела до душевных терзаний Томоэ...       Нанами вновь погрузилась в мысли, из-за чего перестала следить за тем, куда она идёт. Весь мир исчез и она перестала слышать голоса людей и замечать их. Поэтому, когда она пришла в себя, не могла понять, где находится. Но стоило ей увидеть дом, в котором она раньше жила, всё встало на свои места. И когда Момодзоно уже хотела уйти, она вспомнила о тех фотографиях. Особенно о той фотографии, где была Кику. И это её остановило. Нанами сверлила взглядом дверь и всё думала, стоит ли это делать.

— И если захочешь узнать продолжение, обязательно приходи.

      «Может... Может мне станет легче, может прошлое перестанет меня мучать, если я поговорю с ним? – думала Момодзоно, не веря, что ей может стать легче. Особенно после этого разговора. – Может мне тоже стоит поговорить?»       Нанами делает неуверенные шаги к двери и останавливается возле неё. Смотрит на дверь, сомневается. Вновь ощущает страх. Поджимает губы и, резко вдохнув, открывает дверь. Заходит в темный коридор и закрывает её. В гостиной горит свет и она тихо, как мышка, приближается к ней. Крадётся, словно боится, что её заметят. Так же тихо заходит в гостиную и замечает мужчину. Горе-"отец" сидит на диване спиной к ней. Нанами думала, что он её не заметил, поэтому, когда тишину нарушил мужской голос, она вздрогнула.       — Наконец решила прийти? — не оборачиваясь, спрашивает он. И пусть Нанами не видит его лица, она готова поклясться, что сейчас его губы расплылись в гадкой улыбке. — Что ж, проходи. — но на это предложение Нанами решила не обращать внимания и продолжила стоять на месте. — Да присядьте же ты. Я не кусаюсь.       Мужчина тихо засмеялся и покачал головой. Нанами не разделяла его веселья, но всё же осторожно подошла к дивану и присела как можно дальше от мужчины. Но горе-"отец" сидел по середине, поэтому сесть на безопасное расстояние не вышло. По мнению Нанами, самое безопасное для неё расстояние от этого человека, это если она будет находиться дома у Акихиро. Но она почему-то находится здесь. Может, уйти?       И только Нанами задумалась над этим, как из мыслей её вывел мужской голос.       — Значит, ты хочешь знать правду... — задумчиво произносит мужчина и закрывает глаза, трёт переносицу. — Даже не верится. — усмешка трогает его губы и он складывает руки на груди. — Я думал, что ты не явишься сюда.       — Я и не собиралась. — как-то неуверенно отвечает Нанами, стараясь лишний раз не шевелиться. — Это как-то само вышло. Просто задумалась.       — Да ну? — вновь смеётся он и с интересом смотрит на девушку, которая чуть ли не сжимается под этим цепким взглядом. — Неужели соскучилась по этому дому? По мне, — он бесцеремонно кладёт руку на ногу девушки и медленно ведёт вверх, задирая юбку, — по моим ласкам?       — Прекрати! — вскрикивает Нанами, отталкивая от себя мужскую руку и вскакивая с дивана. Она смотрит на горе-"папашу" глазами, полными животного страха. — Я не для этого сюда пришла! А если ты так хочешь поразвлечься, то звони своей новой игрушке!       Губы задрожали. Нанами не знала, что она испытывает к этому человеку сильнее: отвращение или страх. Она откладывала этот разговор и не хотела приходить сюда именно поэтому. Боялась, что он вновь набросится на неё. И сейчас она думает о том, как поступить. Узнать правду или же уйти?       — Но моей, как ты сказала, игрушки здесь нет. И прийти сегодня она не сможет... — мужчина пробежался по Момодзоно плотоядным взглядом, от чего ей захотелось тут же спрятаться, или прикрыться чем-нибудь. — А ты здесь. Совсем рядом.       Мужчина испытывал и без того расшатанные нервы девушки. Он видел её страх, знал, что она хочет сбежать от сюда. На её лице было написано, что ей плевать на всё и уж лучше она проживёт в неведении, чем задержится ещё на мгновение. И когда Нанами развернулась и направилась в сторону выхода, он громко произнёс:       — Детка, у тебя совсем нет чувства юмора! — он засмеялся и поднялся с дивана. — Неужели тебе не интересно знать то, что ты была не желанным ребёнком? — интересуется мужчина, наблюдая за Нанами. Он победно оскалился, когда девушка резко остановилась. — Хочешь знать о том, как Кику ненавидела тебя, жалела о том, что позволила тебе появиться на этот свет?       Нанами, кажется, перестала дышать. Сердце упустило один удар, второй, а третий удар оказался болезненным. Верить в слова горе-"отца" не хотелось, но они уже проникли в сознание, словно яд. Она с трудом нашла в себе силы повернуться к мужчине лицом и посмотреть в его омерзительные глаза.       — А ведь я предлагал ей сделать аборт. Но она отказалась. — медленно и громко говорил он, с наслаждением наблюдая за тем, как искажаются черты её прекрасного личика. — Я говорил ей: "оставь её, зачем тебе лишние хлопоты?". Но этой дуре стало жалко, когда она увидела тебя! — наслаждение сменилось гневом и мужчина начал медленно приближаться к Нанами. — А потом она обливалась горькими слезами. Ненавидела тебя, но ей духу не хватало, чтобы тебя бросить. Так ещё и меня втянула!       А Нанами всё стояла на месте и во все глаза смотрела на приближающегося мужчину. То, что она услышала, не давало ей сдвинуться с места. Она парализована. А с каждым шагом мужчины к ней, её окутывал ужас.       — Я сначала думал, что всё наладится. И возможно, что мы сможем стать нормальной семьёй. И смогли ведь..! — он качает головой, сжимая и разжимая руки.       — Всё было хорошо. Вы.. — голос дрогнул и Нанами нервно сглотнула. — Вы любили меня. Почему же снова возненавидели? Что я сделала не так?       — Родилась. — холодно произнёс мужчина и схватил Нанами за запястье, прежде чем она смогла среагировать. — Ты не должна была рождаться. Мы не хотели заводить детей и жить вместе, понимаешь? — чеканил он сквозь сжатые зубы, с ненавистью глядя в карие глаза. — Просто совершили глупость, перебрав с алкоголем и забыв предохраниться. Мне нравилось спать с ней, а ей со мной. Вот и всё. Но всё пошло не так, как мы хотели.       Нанами попыталась освободить руку, но мужчине это не понравилось и он резко дёрнул её на себя. Грубо схватил за плечи, отчего Момодзоно поморщилась и стиснула зубы.       — Ты права, всё было хорошо. Но потом с Кику что-то произошло и она вновь начала пить, гулять... Я тоже начал пить. Моя ненависть к тебе оказалась сильнее. Это произошло как раз тогда, когда тебе исполнилось десять. Но это ты знаешь... — он наклонился к уху девушки и ядовито прошептал: — Помнишь, Нанами? Помнишь испорченный день рождения?       Нанами отрицательно замахала головой, говоря этим, что она не помнит. Хотя на самом деле она всё прекрасно помнит. И он знает это. Поэтому вновь скалится, когда Нанами поджимает губы.

Нанами помнит, как утром мамы не оказалось дома. Помнит отца, что сидел на кухне с бутылкой и молчал, несмотря на все её вопросы. Помнит крики, слёзы и боль. Тогда её впервые ударили, впервые накричали. А она плакала и не понимала, за что с ней так поступили. В чём она провинилась. Праздник был испорчен. Настроение было испорчено. Жизнь превратилась в ад...

      — Что было дальше ты знаешь. — спокойно договорил "отец" и отпустил Нанами. — Ну что? Тебе стало легче?       И пока он с насмешкой смотрел на неё, Нанами пыталась взять себя в руки. Она быстро переводила взгляд из стороны в сторону и не понимала, что с ней происходит. Воздуха не хватает, а сердце больно ухнуло вниз. К глазам подступили слёзы. Не став что-то говорить, она разворачивается и подходит к двери. Дрожащей рукой открывает дверь и, еле переставляя ноги, покидает дом.       «Что со мной? Почему я так реагирую? — Нанами облокачивается о дверь и смотрит на небо. — Сейчас ведь всё хорошо...»       Нанами бесцельно блуждала по пустым улицам. Глаза были красными от слёз и спрятаны под густыми ресницами. Идти домой не хотелось, несмотря на то, что уже давно стемнело. Разговаривать и видеть кого-либо тоже. Всё, чего она хотела, это просто разобраться в себе и во всём этом дерьме. Но в голове ни единой мысли. А внутри она вновь ощутила всепожирающую пустоту.       — Нанами!! — окликнул её мужской голос и она, неохотно обернулась...       ...последнее, что она смогла увидеть, это перекошенное ужасом лицо Синдзюро, что со всех ног бежал к ней, а потом сильный удар и она падает на асфальт...       Невыносимая боль, чьи-то крики и темнота...