Я всё тебе расскажу
4 августа 2020 г., 17:01
Нанами неохотно приоткрывает глаза и первое, что она видит, это потолок. Присаживается на кровати и давит на глаза до ярких пятен, после чего оглядывается и понимает, что находится в доме Акихиро, в своей комнате...
Но вот в памяти всплывают картины разговора с "отцом" и образ перепуганного до смерти Курамы. Нанами вскакивает с постели и так застывает на месте не в силах сделать хотя бы ещё шаг. Она не понимает, что происходит и что она здесь делает.
«Неужели мне всё приснилось? Или приснился только разговор? Но что тогда произошло после школы и как я оказалась дома? – Момодзоно схватилась за голову и зажмурилась. — Я ничего не помню!»
Вопросы всё скапливались, как снежный ком. Они словно делали её голову тяжелее, отчего Нанами всё ниже и ниже наклоняла её. Не выдержав, Нанами покинула комнату и быстрым шагом направилась в ванную. Умыв лицо холодной водой, она внимательно оглядела себя. Растрёпанные волосы, помятая, местами испачканная школьная форма... Это показалось Нанами странным. Когда она успела испачкать одежду? Что с ней случилось? Она из последних сил пыталась вспомнить, что произошло, пока спускалась по лестнице, но ничего не выходило.
Нанами останавливается возле лестницы и прислушивается. Тишина. Из-за попыток что-либо вспомнить она даже не заметила, что в доме царит мертвая тишина. И сначала Нанами показалось, что дома совсем никого нет, но потом она услышала женский плач и тихий мужской голос, что доносились из гостиной. Нанами медленно направилась туда.
Оказавшись в гостиной, Нанами увидела, как Кику сидит на диване в объятиях Акихиро и плачет. Её фигура напряжена, слегка сгорбленная, плечи время от времени вздрагивают. Судзуки крепко обнимает её и успокаивающе поглаживает по спине, временами он тихо говорит что-то, но что именно, Нанами никак не может разобрать.
— Мам, что случилось? — осторожно спрашивает Нанами. Секунда, третья, пятая. Ответа так и не последовало. Кику всё продолжает безутешно плакать, а Акихиро даже не взглянул на неё. — Мам?
И вновь тишина. Она давит, нагоняет тревогу и сжимает шею. Нанами напрягается и вновь зовёт Кику, пытается добиться хоть какого-то внимания от Акихиро, но ничего не получается. Словно они совсем не видят и не слышат её, словно её здесь нет. Это Нанами не нравится и она уже хочет приблизиться к ним, но перед глазами темнеет и пол уходит из-под ног. И когда Нанами кажется, что она падает, под ногами вновь чувствует мягкую, но поверхность. Холодный ветер тут же ударяет в лицо и по телу пробегают мурашки. Нанами поёжилась от холода и приобняла себя. Медленно, но верно к ней вернулось зрение и она увидела тяжёлые тучи, что затянули небо. Взгляд карих глаз опускается и Нанами с ужасом осознает, что находится на кладбище.
Куда бы она не посмотрела, взгляд натыкался на могилы. Сердце ускорило ритм, а ужас всё сильнее и сильнее сдавливал горло, из-за чего Нанами не могла издать и звука. На мокрую землю упала первая капля, потом ещё одна и ещё. Дождь усиливался с каждой секундой, делая одежду мокрой и заставляя её прилипать к телу. Нанами обернулась и уже хотела уйти, как увидела серый надгробный камень. Карие глаза ещё шире раскрываются, когда девушка видит что на нём высечено:
Момодзоно Нанами 20.02.2004 – 01.07.2020
Нанами отступает назад, в неверии глядя на свою собственную могилу. Мысли путаются, дыхание спёрло. «Я умерла?» — Нет... — еле слышно шепчет Нанами и мотает головой. — Это не могло произойти! Я жива! Нанами распахивает глаза и подскакивает на кровати. Дышит часто, шумно. Смотрит на белоснежную стену и всё сильнее одеяло в кулачках сжимает. В голове всё ещё её голос эхом отзывается, вперемешку с ударами сердца. А перед глазами всё ещё стоит её могила. Момодзоно крепко закрывает глаза и на секунду ей кажется, что сердце и правда сейчас остановится... — Я жива, я жива, я жива... — как в бреду повторяет Нанами, боясь вновь открыть глаза. Она хватается за голову и низко опускает её. — Я не могла умереть, не могла! — сдавленно шепчет Нанами и сжимает волосы. Ей всё ещё кажется, что она находится в кошмаре. И если она сейчас откроет глаза, то случится что-то плохое. Поэтому она продолжает держаться за голову и повторять одно и то же, слегка покачиваясь взад и вперёд. — Нанами? — слышится слева мужской голос, а потом плеча касается чья-то рука. — Нанами, что с тобой? Момодзоно застыла, опустила руки и медленно повернула голову влево. Увидев рядом Кураму, ей стало чуть легче. — Что произошло? — единственное о чем она спрашивает, оглядываясь и понимая, что находится в больнице. — Тебя сбила машина. — как-то тихо отвечает парень, сжимая девичье плечо. Нанами вновь посмотрела на Синдзюро и заметила строгое выражение лица. — Что ты творишь? Тебе жить надоело? Почему ты не остановилась, когда я звал тебя? — Звал? — лицо искажает непонимание, взгляд становится отстранённым. Нанами опускает взгляд на бледные, как мел, руки. Местами замечает синяки, слишком тёмные заметные на такой белой коже. — Я.. не слышала тебя. После разговора с ним я ничего не замечала. Задумалась... — Разговора с ним? С кем? — в ответ ничего не последовало и парень грубо схватил Нанами за щёки, повернул к себе и заглянул в пустые глаза. — Нанами, ты ходила к тому ублюдку? Зачем? — Я не хотела приходить! — Момодзоно отцепляет от лица мужскую руку и злобно смотрит на парня. — Так получилось... Да и мне нужно было с ним поговорить. — голос стал тише. — Нет, конечно, думать, что мне станет легче после этого разговора глупо... Нанами замолчала. В палате возникла мёртвая тишина. Курама пытливо смотрел на девушку и пытался понять, зачем она всё это сделала. Но вряд ли ему это удастся. В последнее время он перестал понимать её, перестал ладить с ней. Нанами изменилась и теперь они не будут общаться как раньше, если вообще будут. Наверное, теперь их пути разойдутся. Они закончат школу и разбегутся. Курама продолжал молчать, а в сознании всплывает страшная картина того, как Нанами сбивает машина. Как девушка кричит от боли и замертво падает на асфальт. Когда он подбежал к ней, ему показалось, что она совсем не дышит. И если бы так действительно было, то он бы и сам был готов умереть. Прямо там, рядом с ней... Страх, что Нанами может умереть, схватил за горло и заставлял делать всё так быстро, как только получалось. Но руки предательски дрожали, а из-за подступивших к глазам слёз всё было размытым. Ему с трудом удалось взять себя в руки. — Так получилось. — усмехнулся Курама, вперив недовольный взгляд в девушку. — А если бы ты умерла? — он повысил голос, но потом тише спросил: — Он ничего тебе не сделал? — Ничего. — покачала Нанами головой. Она ухватилась за первый вопрос парня и неуверенно поинтересовалась: — Курама, а какая сегодня дата? — Первое июля.Момодзоно Нанами 20.02.2004 – 01.07.2020
По телу пробежали мурашки и девушка приобняла себя. Ей снова стало страшно. Нанами испугалась, что кошмар сбудется и она и правда умрёт сегодня. Момодзоно, почувствовав себя маленьким ребёнком и не зная, как быть, захотела плакать. Тихо, не привлекая к себе никакого внимания. Просто спрятаться под одеялом и плакать. Когда Курама захотел обнять её, чтобы успокоить, Нанами только отстранила его. — Не надо, пожалуйста. — просит она, продолжая держать руку вытянутой. — Я хочу побыть одна. Оставь меня одну. Сначала Курама подумал, что он опять сделал что-то не так или ей неприятны его прикосновения, но присмотревшись к лицу девушки и увидев, как карие глаза заблестели от подступивших слёз понял, что Нанами и правда хочет побыть одна. Сейчас ей это нужно. Ничего не сказав, парень просто исчез в воздухе. Взглянув на часы и увидев, что они показывают только три ночи, легла обратно и полностью укрылась одеялом. Слёзы текли по щекам и падали на подушку, впитывались в ткань, оставляя после себя мокрое пятнышко. Было тихо из-за чего Нанами казалось, что неприятные мысли с каждой секундой становятся всё громче и громче. Это мешало и не позволяло уснуть, а когда Нанами наконец начала засыпать, тишину нарушил до ужаса знакомый голос. — И как долго Вы намерены попусту лить слёзы? — в мужском голосе проскальзывали недовольные нотки. Нанами присела на больничной койке и неуверенно стянула с головы одеяло. Она надеялась, что ей послышалось, но когда полный страха взгляд встречается с холодными серыми глазами, сердце падает в пятки. Момодзоно в немом шоке смотрит на отца Томоэ, пока в голове скапливаются вопросы. Мужчина начал важно расхаживать по палате, пока Нанами пыталась отойти от шока. И пусть мужчина всем своим видом показывал, что он недоволен ни тем, что эта девица вновь пялится на него, ни тем, что она продолжает молчать, сама Момодзоно не торопилась брать себя в руки. — Вы.. Что Вы здесь делаете? — наконец нарушила молчание Нанами, когда терпению мужчины почти подошёл конец. — Как Вы узнали, что я здесь и знает ли об этом Томоэ? — Ну наконец. — раздражённо выдохнул мужчина и остановился возле койки. Он посмотрел на девушку сверху вниз, отчего Нанами пришлось опустить взгляд. — Я пришёл, чтобы поговорить с Вами. Как я узнал? Думаю, Вы знаете, что мой сын не просто человек. Не будьте глупышкой. — мужчина заметил, как девушка усмехнулась, но не стал заострять на этом своё внимание. — Томоэ не знает, что я здесь. Если бы он знал о моих намерениях, то не позволил бы им осуществиться. Тишина, которую нарушает только тиканье часов. Нанами смотрит на одеяло ещё какое-то время, а потом поднимает на мужчину спокойный взгляд. — О чём Вы хотите поговорить?***
Смех проходящих мимо учеников раздражал, а на их счастливые, беззаботные лица смотреть не хотелось. Рин топала ногой и теребила в руке ворот собственной рубашки. Она неморгая смотрела на школьные ворота и всё ждала, когда же в них появится Нанами. Но подруга всё не приходила, чем заставляла альбиноску волноваться. — Нанами всё ещё не пришла... — грустно и слегка встревоженно произносит Акио, уводя взгляд от группы парней, что только что пришли. — Может опаздывает? — пытаясь успокоить девушку, предположил Юкино и осторожно положил руку на её плечо. Он всё это время стоял рядом с "Ведьмочкой" и тоже ждал прихода подруги. Хитоши честно пытался сохранить спокойствие, но Рин волновалась так сильно, что это передалось и парню, из-за чего он невольно начал поправлять галстук. — До звонка пять минут осталось! — истеричным тоном выпаливает альбиноска, сжимая ворот рубашки. Вдруг она резко обернулась к парню лицом и схватила его за плечи, чуть притянула к себе. — А вдруг с ней что-то случилось?! Вдруг на неё напали?! — к глазам подступили слёзы и Рин стыдливо опустила голову. Она крепко обняла парня, чтобы скрыть от других солёные капли, стекающие по щекам. — Я чувствую, что случилось что-то плохое... Юки обнял девушку и попытался как-то успокоить её, но ничего не выходило. Рин продолжала плакать, уверенная в том, что с Момодзоно произошло нечто ужасное. Страшные картины, что с проклятой точностью вырисовывало её воображение, только подливали масла в огонь. И здесь Юкино был бессилен. Обычно ему удается успокоить Рин, но в подобные моменты всё, что он может, это быть рядом. Парень бросил в сторону ворот полный надежды взгляд, но вопреки его ожиданиям в них появилась Судзуки. — Может Наоми что-то знает? — спросил Юки и отстранил от себя Рин. Он утер слёзы и внимательно посмотрел в алые глаза. Акио в удивлении приподняла брови и повернула голову. Стоило ей увидеть брюнетку, как в её глазах тут же загорелись огоньки. Когда спокойная и даже озадаченная чем-то Наоми проходила мимо этой парочки, Рин, не теряя ни минуты, схватила её за руку. Судзуки возмутилась и попыталась освободить руку, но альбиноска не думала отпускать её. — Ты чего творишь? — вопросила Наоми, перестав вырываться. Она недовольно посмотрела на Рин. — Колечко на палец не налезает? Ни Рин ни Юки не поняли, что имела ввиду брюнетка, но уделять этому внимание не стали. Акио спросила о Нанами, на что получила кислую физиономию Судзуки. — Я знаю что ли? — сказала Наоми и грубо вырвала руку из хватки "Ведьмочки". — Она вообще вчера домой не вернулась. — равнодушно договорила она и направилась в школу, оставляя шокированную альбиноску позади. — Значит, я была права... — в ужасе лепечет Рин, смотря куда-то вдаль. Этим она привлекла внимание Наоми и та вновь остановилась и непонимающе посмотрела на девушку. — С ней случилось что-то плохое.. — кричать и восклицать от страха Акио уже не могла. — Ой, не надо только драматизировать. — говорит Судзуки и закатывает глаза. Если бы не плохое настроение, она бы уже в голос засмеялась над альбиноской и её вечной тягой делать из мухи слона. — Эта овечка небось опять всю ночь с Томоэ провела. Не став ждать, когда Рин "оклемается" и снова на неё накинется, Наоми заторопилась скрыться за дверями школы. — Извините за опоздание! — Томоэ буквально ввалился в класс, чем прервал учителя по истории. Все ученики тут же отвлеклись от урока и с нескрываемым интересом посмотрели на него. Повисла тишина. Все чего-то ждали от парня. — Я.. проспал. — отвечает Томоэ на немой вопрос учителя, что ждал объяснений. Томоэ обвёл класс взглядом и зацепился за пустующее место. Нанами не пришла. Парень стиснул зубы, сверля взглядом парту Момодзоно. Где-то в глубине появился страх, вязкий такой, противный. До злости. — Ох, извинения приняты. — тяжело вздохнул учитель и поправил очки. — Надеюсь, такого больше не повторится. Томоэ ничего не ответил, а только молча кивнул и медленно направился к своему месту. Взгляд упал на Рин. Она отрешенно и как-то разочаровано смотрела в учебник. Наверное, ждала Нанами. — Как думаешь, из-за чего он проспал? — спрашивает одна из учениц так, чтобы её слышала только подруга. Бросает на Томоэ жадный взгляд и улыбается. Странно так, даже пошло почти. — Ты хотела сказать из-за кого? — поправила брюнетку подруга и тихо захихикала. — Интересно даже, почему Момодзоно сегодня нет... — тянет она фамилию с гадкой улыбкой и тоже смотрит на Томоэ. С интересом "пробегается" по нему взглядом и прикусывает нижнюю губу. Девушки засмеялись, но на этот раз учитель услышал их и попросил успокоиться, после чего вызвал к доске. Обеих. Почему нет, если они всё знают раз смеются на уроке? Томоэ хмуро посмотрел на них и сжал ручку в руке. «Интересно даже, почему её жизнь вас так волнует. – думает Томоэ и бросает взгляд в окно. – И какое вы имеете право обсуждать каждое её действие.» Томоэ крепко закрывает глаза и заставляет себя успокоиться. Вдох, выдох, вдох выдох. Уже легче. Урок пролетел довольно быстро, благодаря чему появилась надежда на то, что день тоже пройдет достаточно быстро. Томоэ вновь провёл по классу взглядом и остановился на Синдзюро. Фиалковые глаза сузились, промелькнула мысль, что стоит поговорить с этой пташкой. Томоэ решил не откладывать это дело на потом, поэтому поднялся с места и быстро подошёл к Кураме. Он был уверен, что Курама что-то знает, просто как всегда скромничает и боится поделиться этой ценной информацией. — Ну, привет, — Томоэ наклонился и бесцеремонно положил ладони на парту одноклассника. Одарив парня серьёзным, даже ледяным взглядом, он тут же перешёл к делу. — Не знаешь ли ты, почему Нанами сегодня нет в школе? Ой, нет... Не затруднит ли тебя рассказать мне, почему она не пришла сегодня? Курама бесстрашно смотрел в эти холодные глаза и не торопился отвечать. И он не думал о том, отвечать или нет. Он думал, откуда этот демон знает об этом. Почему обо всех действиях Синдзюро, которые хоть как-то касаются Нанами, Томоэ всегда узнает? Даже если никто ему ничего не говорил об этом. Неужели репутация Курамы настолько плоха, раз подозрения Томоэ в первую очередь всегда падают на него? — А с чего ты взял, что я знаю? — вопросом на вопрос. Просто так. Потому что Кураме скучно и нужно как-то отвлечься от мыслей о Момодзоно. — Не поверишь, шестое чувство. — спокойно ответил Томоэ. — Которое частенько указывает на тебя. — Да? А что же оно не указывает на её треклятого папашу? — тихо, чтобы только Томоэ слышал, поинтересовался Курама. — Или же, по мнению твоего шестого чувства, только я могу причинить ей вред? Кажется, последние слова Томоэ сильно задели Кураму и это было видно. Спокойствие в его глазах резко сменилось раздражением, которое он не пытался скрыть. И пока Синдзюро краснел от злости, Томоэ был всё так же спокоен, словно эта ситуация его не касается. По идее, то, что его слова как-то задели тонкие струны души этой птички, действительно его не касается. Но всё дело в том, что парень неправильно понял эти слова. — Ты меня не понял. Почему же сразу причинить вред? — Томоэ выделил слово "причинить" в надежде, что это поможет бедному Кураме лучше его понять. — Знать, кто мог или мог бы причинить вред. Или же сказать, где она, что я и пытаюсь узнать, идиот. — чуть повысил голос парень, смотря на одноклассника как на глупого ребёнка. Но следующие слова были произнесены очень тихо. — И при чём тут её непутёвый отец? Курама тихо засмеялся и наклонил голову, покачал ею. Как же его насмешило это слово. Непутёвый. Это ещё мягко сказано. Да и вряд ли в этом мире есть точное слово, которым можно описать "отца" Нанами. — Давай так. Я всё тебе расскажу, но после уроков. — Курама перевёл взгляд в сторону и заметил парочку любопытных глаз. — Сейчас слишком много лишних ушей... Томоэ это предложение не очень-то и понравилось – ждать не хотелось. Но он понимал, что разумнее всего будет поговорить после уроков. Поэтому, неохотно согласившись, он оставляет парня в покое и возвращается к своему месту. Слова Курамы об отце Нанами, если этого мужчину вообще можно назвать отцом, не вылезали из головы. И порою Томоэ хотелось подойти к Кураме и вытрясти из него душу, чтобы тот рассказал всё прямо сейчас, но вовремя останавливал себя. Вряд ли он чего-то добьётся таким способом. А сам Синдзюро не хотел говорить об этом не только потому что место неподходящее, но ещё и потому что хотел, чтобы Нанами смогла нормально отдохнуть. Да, возможно, компания Томоэ ей нравится больше, чем компания Курамы, но и в одиночестве ей побыть не помешает. Но всё же стоит быть честным и признать, что это он сделал больше для себя, чем для Нанами. Ему же не нравится, что они вместе. И Курама готов назвать тысячу и одну причину того, почему им не стоит быть вместе. Может, когда-нибудь он напишет книгу об этом? Если первый урок пролетел быстро, то все последующие тянулись так медленно, что Томоэ с трудом удалось сохранить спокойствие. Если, конечно, не учитывать все те картины, которые так любезно подкидывало воображение. Из-за этих самых картин он был как на иголках. Не мог сосредоточиться на уроке, да и какой тут к чёрту урок? Но время, к счастью или к горю, не резиновое. Оно бежит вперёд, даже когда кажется, что оно чертовски медленно ползёт. И иногда бежит слишком быстро, чем нам того бы хотелось... На счастье Томоэ только что прозвенел звонок, оповещающий о конце последнего урока. Он покинул класс самый первый и теперь ждал Кураму возле школы, облокотившись о каменную стену. Глаза прикрыты, время от времени парень постукивал по стене костяшками. И на первый взгляд можно подумать, что он спокоен, если не знать, что творится в его голове. — Томоэ-кун? — послышался девичий голос. — Томоэ, — сладко тянет его имя девушка, словно пробует его на вкус. И пусть Томоэ не открыл глаза, готов поспорить, что эта девушка улыбнулась. Так же сладко. Когда Томоэ открывает глаза, то видит перед собой ту самую девушку, которую вызвали к доске на первом уроке. И как он думал, на лице брюнетки красуется эта самая улыбка. Прям приторная. А во взгляде карих глаз очетливо красуется желание. Желание завладеть парнем полностью и навсегда. Она пожирала его своими красивыми глазками, продолжая медленно скользить по мужскому телу. И когда она без смущения опускает взгляд ниже, только поджимает губы. Её руки сжимаются и разжимаются. Кажется, её дыхание участилось. — Чего тебе? — равнодушно спросил Томоэ, скорее для того, чтобы эта девица наконец подняла взгляд, чем чтобы получить ответ. Возможно, любому другому парню понравилось бы такое внимание девушки, но точно не Томоэ. Его это скорее раздражает. — Слушай, ты же сегодня свободен... — с придыханием начинает она и слегка поддаётся вперёд, кладёт руку на мужское плечо и сжимает. — Может сходим к тебе домой, уединимся. И когда она почти сократила расстояние между их лицами, почувствовала, как её грубо взяли за плечи и отодвинули. Как ненужную и мешающую вещь. Брюнетка во все глаза смотрела на Томоэ и ждала объяснений. — Ну конечно, стоило Нанами не прийти, так чуть ли не все девчонки прилипли ко мне. Вы и раньше лезли, но сегодня от вас отбоя нет. — Томоэ говорил медленно, чётко произносил каждое слово. Он внимательно следил за выражением лица девушки. — Я понимаю и даже соглашаюсь с тем, что я красив и привлекателен. — парень усмехнулся на собственные слова. — Но вот что я тебе скажу: моя красота, любовь и моё тело принадлежат только Нанами и никому больше. Томоэ отпустил девушку и спрятал руки в карманы брюк. Он посмотрел на неё ожидающим взглядом в надежде, что она наконец отстанет от него и уйдет. Но нет, она всё также стоит на месте и сверлит его обиженным взглядом. — Чем она лучше меня? — задала мучавший её вопрос. — Ведь я красивее, стройнее..! — брюнетка запнулась не зная, что ещё можно сказать. Но вот губы расплываются в довольной улыбке и она вновь липнет к парню, на лице которого был немой сигнал о помощи. — Да и в постели я настоящая тигрица. Девушка тянется за поцелуем, но её вновь отстраняют. Лицо вытягивается в удивлении и непонимании, а потом она как-то по-детски надувает щёчки, сжимает руки в кулачки и недобро смотрит на парня. — Да хоть самка богомола! — раздражённо цедит парень. — Мне плевать. Чтобы сохранить нервные клетки и случайно не убить эту озабоченную, он отпускает её и быстрым шагом направляется к школьным воротам. И чего она к нему прицепилась? Парней в школе больше нет что ли? И не только она достала его. За этот день к Томоэ приставали столько раз и столько девчонок, что у него от них от всех уже болит голова. Хоть месяц в четырёх стенах сиди и никуда не выходи. Так ещё и о Нанами умудрились заикнуться. И ладно бы просто заикнуться. Но подойти к Томоэ и сказать о ней что-то плохое – самый идиотский поступок и самая нелепая смерть. Вот серьёзно, того придурка за язык никто не тянул. И к Томоэ под дулом пистолета никто не толкал. Он сам виноват, что теперь ходит с разбитой губой, синяком под глазом и слегка порванной рубашке. Будет в следующий раз думать мозгами, если Томоэ случайно их не вышиб. — Дурак! — слышит Томоэ гневный крик брюнетки, когда выходит из школьного двора. «Как мило» – думает Томоэ, остановившись в тени дерева. Именно здесь он и решил подождать Кураму в надежде, что его никто не заметит и не предложит пойти к нему домой и уединиться. Долго ждать Кураму не пришлось. Сразу после того, как брюнетка вернулась в школу, вышел Курама и не торопясь покинул школьный двор. И то ли сделав вид, что не заметил, то ли и правда не заметив, он прошел мимо дерева под которым стоял Томоэ. Тяжело вздохнув, парень покинул своё "укрытие" и подошёл к Синдзюро. — Ну и куда же ты собрался? — наигранно вежливо поинтересовался Томоэ, схватив Кураму за плечо. Тот неохотно остановился и обернувшись, посмотрел на Томоэ так, словно не понимает, о чем тот. — Не надо только притворяться, что ты меня не заметил. Если не хочешь говорить так и скажи. — А смысл, если ты всё равно не отстанешь? — Ну вот видишь? Зачем тогда убегать? Я же не отстану... — спокойствие сменилось строгостью, а вместо мягкости в его голосе проскальзывали стальные нотки. — Говори. Кураме на какое-то мгновение показалось, что Томоэ убьёт его если он не скажет, что случилось с Нанами и где она находится. Потом, вместо того, чтобы наконец ответить, Курама представил, как его убивают. Капелька пота потекла вниз по виску и Синдзюро нервным движением ослабил галстук, пока Томоэ испепелял парня взглядом. — Как я понял, она пошла к этому горе-отцу, точнее так получилось, что она оказалась там. — Курама говорил медленно и уверенно, но всё же с опаской следил за лицом парня. — Они поговорили. О чем я не знаю, но легче от этого разговора ей не стало. И, видимо, она снова настолько углубилась в свои мысли, что не услышала, как я звал её... По этой же причине она не следила за дорогой и.. — рука Томоэ сжала его плечо сильнее и ногти впились в кожу, вызывая волну боли. С трудом удалось Кураме договорить. — ..и не заметила несущийся автомобиль. Я не успел и машина её сбила. Водитель был пьян и поспешно скрылся, а мне было не до него. В общем она в больнице! — на последних словах Курама повысил голос, чем привлёк внимание учеников, что покидали школьный двор. Крик парня вернул Томоэ в реальность и тот смог заметить перекошенное болью лицо одноклассника. Как можно осторожнее вытащив ногти из плеча парня, Томоэ сжал её в кулак и спрятал в карман. Он посмотрел на хмурое и даже злое лицо Синдзюро. — Ты уж прости. Я правда не хотел. — Томоэ был честен с Курамой, но тому всё равно показалось, что над ним издеваются. — Ну конечно.. — шипит Курама чувствуя, как неприятно и даже болезненно затягиваются раны от когтей.
