Kiss or kiss

      Мужчина хватает девочку за руку и больно сжимает, но вместо крика слышит только сдавленное шипение. Он доводит её до гостиной и швыряет на пол. Нанами падает лицом вниз и не успевает выставить руки вперёд. В мозг мгновенно поступает сигнал о боли, но Нанами лишь стискивает зубы.       — Мелкая дрянь... — как дикий зверь рычит мужчина, медленно надвигаясь на девочку.       Нанами резко перевернулась на спину и схватилась за разбитый нос. Она в ужасе смотрит на мужчину и пытается как-то отползти назад, что с одной рукой получается очень плохо. Не успела она даже с места сдвинуться, как мужчина, что уже был рядом, хватает её за грудки и притягивает к себе. Запах алкоголя ударяет в нос, а эти дикие карие глаза нагоняют страх. Точнее не позволяют ему исчезнуть, а только усиливают. От этого грубого жеста рука, которой Нанами сжимала нос, невольно опустилась. Кровь потекла из носа и несколько алых капелек испачкали девичью одежду, упали на пол и одна капля упала на палец мужчины. Но он даже не обратил на это внимания.       — Неужели ты думала, что сможешь сбежать? Думала, что вот ты от меня отделаешься и будешь жить спокойно и счастливо? — тихий голос мужчины пугал, как и искаженное гневом и страхом лицо. — Ты серьёзно веришь, что заслужила любви? — он выжидающе смотрел на неё, но девочка только молча потянулась к носу рукой. Он резко встряхнул её. — Отвечай!!       — Нет.. — уже было шепчет Нанами, но её вновь встряхивают и она понимает, что должна сказать правду. С трудом выдавливает она желаемый ответ: — ..да.       — А вот нихрена ты этого не заслужила. — ядовито выплёвывает он эти слова. — Ты отвратительна, всего лишь мусор. Ошибка. — мужчина кидает девочку на диван и склоняется над ней. Сжимает нежные щёчки Нанами и приподнимает голову, чтобы видеть эти полные страха глаза. — Ты будешь страдать и жалеть о том, что появилась на свет. — он надавил на синяк, недавно оставленный на плече девочки, после чего слышится детский всхлип. — Но если не хочешь терпеть это, просто убей себя.       Мужчина отпустил Нанами и прежде чем покинуть гостиную, кинул девочке на колени лезвие. И если до этого Момодзоно старалась не плакать и только поджимала губы, то сейчас, когда осталась одна, она тихо заплакала. Зажала рот рукой, сквозь слёзы посмотрела на любезно оставленное отцом лезвие.

***

      Нанами бесшумно закрывает за собой дверь и какое-то время стоит на месте, не опуская ручку двери. Медленно оборачивается и бросает в сторону ванны неуверенный взгляд.

— Но если не хочешь терпеть это, просто убей себя.

      После этих слов "отец" ушёл в свою комнату и больше не выходил, а Нанами пролежала на диване до часу ночи, направив пустой взгляд в потолок. Она всё думала о его словах и боролась сама с собой. Предпринимать что-то после избиений страшно, но и умереть тоже страшно. Но в итоге она решает сделать это. Зачем-то поднимается к себе, чтобы переодеться, а потом направляется в ванную.       Нанами изучает своё отражение внимательным взглядом: волосы распущены, кровь давно перестала течь, а во взгляде карих глаз было сомнение, которое медленно перерастало в страх перед тем, что должно случиться. Белая майка и короткие шорты, которые совсем не скрывают оставленных синяков и порезов на руках и ногах. Холодный пол обжигает босые ступни, заставляет девочку переминаться с ноги на ногу. И когда Нанами скользит взглядом по искалеченным рукам, понимает, что мужчина был прав – она отвратительна. Что ещё может вызвать её изуродованное и худое тело?       Но вот она вспоминает о ванной. К горлу подступает ком, который мешает нормально вдохнуть. Нанами медленно подходит к ванне, ощущая с каждым шагом, как её начинает трясти. Как слабеют ноги, как учащается сердцебиение. Наполняет ванну тёплой водой, смотрит на прозрачную гладь несколько минут и всё же залезает в воду. Тёплая вода согревает замёрзшие ноги. Но это тепло совсем не успокаивает, а наоборот вселяет ужас и напоминает о том, о чём хотелось бы забыть.       Совсем недавно в классе кое-что произошло. То, что она никак не может забыть. Когда она пришла в класс и подошла к своему месту, заметила на парте маленький листок, на котором было написано:

"Если вдруг захочешь убить себя – залезь в ванну с тёплой водой и вскрой вены!!! ;)"

      Тогда Нанами почувствовала боль и обиду. Она не понимала, чем заслужила такое отношение. Да, над ней издевались с первого же дня из-за её худобы, но Нанами не было больно. Только стыдно. Но когда она увидела эту записку, что-то в ней потрескалось и рассыпалось на маленькие кусочки, что и не собрать уже. Они хотели, чтобы она умерла? Нанами сжала записку в кулачке, не желая больше смотреть на этот до боли знакомый почерк. Момодзоно обернулась и провела растерянным взглядом по одноклассникам. Она знала, кто это написал, и от этого становилось лишь больнее. Нанами не понимала, почему над ней посмеялись вместо того, чтобы поддержать. Когда послышался девичий смех, Момодзоно поняла, что сейчас заплачет. Поджав губы и не желая показывать своих слёз, Нанами выбегает из класса и задевает плечом Кураму.       Одежда прилипла к телу, а Нанами всё так и продолжала сидеть в ванне и гипнотизировать взглядом руку, в которой покоилось лезвие. Она переводила наполняющийся страхом взгляд с левой руки на лезвие в правой и всё не решалась сделать задуманное. Нанами поджала губы и медленно, сопротивляясь сама себе, потянула лезвие к руке. Вот оно коснулось кожи и обожгло холодом. Нанами медлила. Она не знала, правильно ли поступает. Может, ещё можно что-то исправить? Но что и как, если она ничего не может сделать.       «Если от этого всем будет легче... – пронеслось в голове Нанами. – Если так всё закончится...»       И только Нанами хотела осуществить задуманное, как поняла, что не может пошевелить рукой. Словно ту парализовало. Вторая попытка, третья. Нанами понимает, что она не может это сделать. Безысходность и осознание собственного ничтожества душило, царапало тело и сквозь эти самые царапины проникало внутрь. Превращало все внутренности в кровавое месиво. Она смотрит на лезвие и чувствует, как слёзы катятся по щекам.       — Ну давай же! Просто сделай это! — срывается на крик Нанами и начинает плакать. Громко, не в силах прекратить всё это. — Чёрт!       Нанами жмурится и кидает лезвие на пол. Спрятав лицо в ладонях, она начинает сильнее плакать от страха.       — Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать. — полушепотом говорит Нанами, давясь слезами. — Я хочу жить! Я просто хочу чтобы весь этот кошмар закончился!       Нанами резко присаживается на кровати и тут же оказывается в чьих-то объятиях. Момодзоно отстраняется и смотрит на парня. В неверии она сжимает мужские плечи, чтобы убедиться, что это правда, а не иллюзия или сон. Нанами чувствует его сильные руки спине и поджимает дрожащие губы.       — Томоэ! — она прижалась к нему и, уткнувшись лицом в его плечо, тихо заплакала. Томоэ не стал что-либо говорить, а только крепче прижал девушку к себе, позволяя ей выплакаться.       Спустя несколько минут Нанами смогла успокоиться и просто слушала спокойный стук мужского сердца. Томоэ гладил её по мягким волосам не смея о чём-то спросить. А где-то в глубине души росло чувство вины и злость, направленная на себя. Почему он отпустил её? Он ведь мог проводить её до дома, а уже потом разговаривать с отцом! Но додумался до этого парень только сейчас. А если бы Курамы не оказалось рядом? А если бы она... Томоэ сжал руку в кулак и крепко закрыл глаза. Если бы она умерла, он бы возненавидел себя. Хотя он и так ненавидит себя за то, что отпустил её.       — Прости... — тихо начинает парень, не открывая глаз. — Я не должен был оставлять тебя одну. Я должен был быть рядом.       — Всё нормально, ты не виноват. — отрицательно качает головой Нанами, взглянув на Томоэ. — В этом только я виновата. — Нанами опускает взгляд на свои руки. — Не стоило мне с ним разговаривать.       «Конечно, ты простишь меня... – думает Томоэ и грустно улыбается. – Но смогу ли я простить себя?»       Чувство вины не собиралось так легко затихать, но показывать это Нанами не стоит. На неё и так навалилось слишком много проблем. Томоэ целует её в макушку и обнимает.       — Что сделано то сделано, не вини себя. — успокаивающе шепчет парень, после чего отстраняется и заключает девичье лицо в ладони. Смотрит в карие глаза. — Он ничего тебе не сделал?       — Ничего. — качает Момодзоно головой и когда парень вновь дарит ей улыбку, улыбается в ответ. Сейчас она счастлива. Потому что он здесь, рядом. Успокаивает своими объятиями, позволяет почувствовать безопасность.       И всё это конечно прекрасно, но не стоит забывать о времени, которое всегда бежит вперёд и никогда не останавливается. И никогда и ни для кого не делает исключений. Ему безразлично где вы, с кем вы и что с вами происходит. Это просто его не касается.       Послышался стук в дверь. И когда Нанами сказала: "Входите", только тогда открылась дверь и из-за неё выглянула Кику.       — Нанами! — восклицает женщина и в голосе её проскальзывают радостные нотки, смешанные с тревогой и страхом. Она быстро подбегает к койке и садится на неё так, чтобы не мешать дочери. Кику обнимает Нанами крепко, но старается не причинять боли. — Боже, я так испугалась! Прости, что не пришла раньше, я не знала где ты и что с тобой. А когда пришел Курама и всё мне рассказал, я чуть сознание не потеряла. Прости меня...       — Мама.. — Нанами обнимает женщину в ответ и как-то печально улыбается. Прикрывает глаза. — Всё хорошо.       Томоэ заметил, как в палату вошли Акихиро и за ним притаилась Наоми. Парень поднялся со стула и подошёл к мужчине. Они поздоровались и перекинулись парочкой слов, после чего Томоэ подошёл к окну. Пока Нанами разговаривала с матерью и Акихиро, Томоэ и Наоми, что так и осталась стоять у двери, решили побыть слушателями. Наоми прислушивалась к каждому слову Нанами и Кику, но так и не смогла зацепиться за что-то необычное. Когда же из разговор подошёл к концу, Наоми решилась подойти к сводной сестре. Она внимательно следила за выражением лица Момодзоно, которое мгновенно исказилось удивлением. Да, Нанами точно её не ждала.       — Ну, привет, что ли? — в ответ только немой, еле заметный кивок. — Ты это прости меня... Я спросила о том, о чём не следовало спрашивать. — слова давались Судзуки с трудом и это было заметно. — Я не подумала и полезла не в своё дело.       Нанами сначала молчала. Она почему-то не могла поверить в это. Само присутствие Наоми тут её поразило, а когда брюнетка начала извиняться, в голову Момодзоно прокрались мысли о том, что это не Наоми и её подменили. Но в итоге пришлось как-то поверить в то, что это именно Наоми.       — Ты тоже прости. — тихо произнесла Нанами и посмотрела в голубые глаза сестры. — Я и сама не лучше. Сказала о том, о чем не имела права говорить.       Наоми кивнула Нанами и та кивнула в ответ. Вот и всё. Прощения попросили, тему закрыли. В палате воцарилось молчание. Но вот послышался стук в дверь и в палату зашёл доктор. Невысокий старичок с собранными в недлинный хвост седыми волосами оглядел присутствующих строгим взглядом.       — Извините за вторжение. — черты мужского лица смягчились и на губах появилась добрая улыбка. — Но попрошу всех гостей покинуть палату. Мне нужно поговорить с пациенткой.       И все покорно покинули палату, чтобы не мешать. Когда дверь закрылась, лицо доктора тут же изменилось: вновь стало серьёзным. Это почему-то напугало Нанами и её лицо тоже стало серьёзным, даже слегка напряжённым.       — Дорогая, — мягко начал старичок, спрятав руки в карманы, — как Вы сейчас себя чувствуете?       — В целом нормально. — пожимает плечами Нанами и переводит взгляд в окно. — А так болит место ушиба.       — Ну, это пройдет. — вновь по-доброму улыбается доктор. — Это хорошо, что вы чувствуете себя нормально. Но так быстро я вас не отпущу.       — Что-то серьёзное? — Момодзоно с опаской глянула на доктора.       — Не думаю, но осторожность не помешает, верно? — получив в ответ положительный кивок, старичок снова улыбнулся, но уже как-то грустно. По крайней мере так увидела Нанами. Но вот выражение его лица стало действительно печальным и он долго изучал девушку взглядом, отчего Нанами стало некомфортно. — Дорогая, простите меня за эту неприятную новость. — тяжко вздохнул доктор и заглянул в карие глаза. По нему было видно, что его что-то опечалило, но и в то же время сильно волновало. — Как сообщил молодой человек, Вы упали на живот. И как я понял, Вы были беременны. — медленно говорил доктор, следя за реакцией девушки. — В общем, Вы потеряли ребёнка.       Момодзоно готовилась к худшему. Она не знала, о чем ещё хочет сказать врач и она совсем не знала, как отреагирует на это. Не могла знать, что будет дальше. И эти три слова были неожиданными, выбили её из реальности. Она смотрела на доктора ещё какое-то время, а потом опустила взгляд на свои руки.       «Я потеряла ребенка...» – мысленно повторила она фразу доктора, в попытке понять, что же она сейчас чувствует. Взгляд пустой да и на лице ни одной эмоции не проскользнуло, даже хоть какого-то намёка. Доктор списал это на шок, ведь её толком не подготовили к этой информации.       — Я.. соболезную... — после сказанного доктор перевёл взгляд в сторону. У пациентки был разбитый вид и смотреть на неё было больно. К тому же, она ведь такая юная. Казалось бы, целая жизнь впереди!       Не проронив больше и слова, доктор покинул палату и тихо закрыл за собой дверь. А людям, что навещали его пациентку, он посоветовал идти домой: ей сейчас необходимы тишина и покой.       — Я потеряла ребёнка?.. — как будто под гипнозом повторила Момодзоно. Она уже лежала на кровати и смотрела в потолок. — И что же я чувствую? Что я должна чувствовать? Горе? Нет. Облегчение? Возможно. Радость? Точно нет...       Девушка отчаянно пыталась понять себя, но ничего не получалось. С одной стороны ей казалось, что не может же она ничего не чувствовать! Что-то ведь должно быть. Но с другой она ясно понимала, что просто не знает, как на это реагировать. Убиваться и обливаться слезами из-за этого она не будет, ведь ребёнок был нежеланным, не от любимого человека. К тому же, ей семнадцать! О каких детях может идти речь? Но и радоваться этому она не сможет. Да, проблема с ребенком, о котором она пыталась хоть иногда не думать, решилась. Но.. не таким же способом.       Да, ей не нужно ломать голову по этому поводу. Не то чтобы она раньше пыталась найти решение проблемы. Нанами понимает, что она безответственная и что не могла найти нормального решения, которое бы не пугало её. Даже от одной мысли об аборте её охватывал ужас и даже паника. Ведь всё, что она умеет, это прятаться от проблем и дрожать от страха.       В итоге Нанами остановилась на мысли, что она чувствует облегчение. Ей не нужно что-то делать с этим ребёнком. Но из-за этого она начинает чувствовать вину, словно сделала что-то неправильное и непростительное.       «Я запуталась. – думает Нанами, чувствуя горечь, что медленно заполняла собой пустоту. – И устала от чувства вины.»       Нанами перевернулась на бок и закрыла глаза. Единственное, чего она действительно хочет, это как можно скорее забыть об этом ребёнке.