О законах подлости

Кросс спускает курок, и раздаётся выстрел, почти оглушающий в узком пространстве. Морально Алекс уже готов отключиться после контрольного между глаз, с позором упасть в грязь перед ногами недооценённого врага, но этого почему-то не происходит. Остро пахнет страхом, железом и порохом. Сзади на ступени с противным чвоканьем падает туша недобитого охотника, уже раскрывшего свою пасть, чтобы отгрызть врагу голову, но теперь мёртвого окончательно. Живучая всё-таки гадина. Алекс поднимает глаза на Кросса, быстро осознавая, что тот только что сделал, и пытается спрятать своё замешательство и удивление за словами, но глаза, кажется, всё-таки его выдают: — Ты почему не сбежал?! — Снаружи куча охотников доедают отряд зачистки, заметили меня, а у меня только кухонный нож, шесть патронов в обойме и желание жить, — он опускает ствол. — А ты всё ещё меня не убил, и это лучший вариант того, к кому сейчас стоит соваться. Мерсер прекрасно видит, как тяжело Капитану даются эти слова, но, тем не менее, на месте военного Алекс бы сдох, но из гордости не переступил бы через себя и не вернулся. Именно сейчас вдруг хочется сочиться холодной яростью на чужую глупость: — Ты серьёзно? Тебя что, последним ударом контузило? Неужели не было других вариантов?! — Да, серьёзно, нет, не контузило, и нет, не было. Не смей принимать это на свой счёт, это просто один из способов выжить в данный момент. Специалист подаёт ему руку, старается выглядеть уверенно-непоколебимо, хотя больше всего сейчас ему хочется всадить террористу в башку всю обойму и сбежать. План у него назрел в тот момент, когда страшнющая морда охотника клацнула челюстями на другом конце улицы: он вотрётся в доверие к Алексу и убьёт его, когда подвернётся лучшая возможность. Если сделать это сейчас — погибнет: если не от самого Мерсера, то от тварей снаружи. Он обязательно сбежит и обязательно убьёт. Просто немного позже. Судьба всегда награждает терпеливых. В дверь снизу что-то со всей силы ударяется, раскат адского грохота оглушает едва ли не сильнее выстрела. Алекс не медлит — охотники. Он резко поднимается и за руку же сгребает Кросса, тянет за собой вверх по лестнице — стратегически отступает, — потому что ещё недостаточно отрегенерировал для боя, да и с него на сегодня хватит уже ге(ро)йствовать. Они сбегут через крышу и будут уже далеко отсюда к тому моменту, как твари доберутся до верха. — Самый последний этаж, лестница на крышу, — он отправляет Специалиста вперёд, а сам прикрывает ему спину на случай, если кто-то из охотников окажется слишком активным, но спустя три лестничных пролёта жалеет о своем решении. — Кросс, мать твою, военный ты или принцесса?! — Алекс резким движением когтей сносит стальной замок вместе с петлями. От края бетонной кладки помимо снопа искр даже отваливается небольшой кусок. Террорист с силой выпихивает свою неудавшуюся жертву на свет божий — кажется, что пятки сейчас откусят одним плавным смыканием клыкастых челюстей. Он подтягивается на руках и выпрыгивает из объятий тварей. Кросс быстро озирается по сторонам, кашляет от ударившего по носу дыма и в темпе покидает предполагаемую зону поражения, в то время, пока Алекс легко срывает с крыши один из массивных станционных кондиционеров и с трудом пропихивает его в образовавшееся отверстие. Максимальное время, которое у них есть на передышку и пререкания сейчас — секунд пять. Вирус выпускает из рук щупальца и касается искорёженного металлического каркаса, выпускает остатки собственной биомассы в попытке склеить и запечатать проход. Десять секунд. Этого должно хватить. — Почему ты их не уничтожишь? — коротко и загнанно после бега спрашивает Роберт, и Алекс отбегает от тварей. — Потому что я не осилю их всех сейчас. Все вопросы потом. Сейчас я беру тебя на руки, и мы линяем отсюда. — Чего, на руки? Может, тебе ещё отсосать, Мерсер? — Не откажусь, но давай не здесь. Хочешь сам наперегонки с охотниками скакать по крышам? Специалист не знает, что ещё возразить, поэтому просто задыхается от возмущения и гнева. В прошлый раз этот сучий сын запустил ему в глотку свои мерзкие ошмётки, почему сейчас он не сделает то же самое? Душу греет мысль о скоропостижной смерти Зевса и ярость внутри немного (совсем немного) стихает, перестаёт клокотать почти в самой глотке. Всё же Алекс прав. Военный кивает — сдержанный жест согласия. Это всё же вынужденные меры, ничего постыдного. И если Мерсер надумает чудить, то Роберт не побоится всадить ему пулю в висок и нож в шею. Кросс замечает только, как конечности Мерсера вновь меняются, на этот раз просто обрастая тёмно-серыми бугристыми мускулами, и в следующую секунду эти же конечности смыкаются на его теле. Военный ожидает, что сейчас его просто раздавят, захрустит позвоночник, а мышцы и кровеносные сосуды под давлением выйдут из связок и фасций, разорвутся, размозжится костный мозг. Но вместо этого сквозь военную форму Капитан чувствует только горячий, лихорадочный жар от чужого организма и цепкую, но не болезненную хватку на собственном теле. Алекс одним прыжком сигает на ближайшую крышу — и как раз вовремя, потому что в этот же момент на то место, где они стояли, опускается выбитый из чердачной двери обломок кондиционера.

***

 — Ладно, у меня только один вопрос: какого хрена ты убил дозор? Тебе меня мало? Алекс сдерживает ухмылку, вопрос хоть и предполагает агрессивный тон, но построен довольно забавно: — Сами виноваты. Я пытался уйти мирно, но твои ребята слишком настырные. И вообще, я пытался найти тебе еды, чтобы ты не сдох, так что не упрекай меня. Звучишь как сварливая жена. Ответом на это становится приставленный к горлу нож, и Мерсер усмехается, нарочно разжимает руки. Кросс, до этого мирно находящийся в чужих конечностях, падает на пол. Порез, оставшийся от чиркнувшего по коже лезвия, тут же зарастает. Заботливо ставить Специалиста на ноги было бы слишком большим одолжением. Алекс не забывает о том, какие бы обстоятельства не произошли, пока что они — заклятые враги. — Пистолет тебе оставлю на случай непредвиденных обстоятельств. Это гарантирует тебе некую свободу действий, — произносит Вирус лежащему в его ногах военному. — Не пытайся сбежать или застрелить меня. Даже все шесть патронов, выпущенные в упор, сейчас не принесут мне особого вреда, плюс, привлекут лишнее ненужное внимание. Не глупи. Кросс уже жалеет, что не прибил этот комок самодовольства, когда была возможность. Он группируется и садится, поясница ноет после падения. Не хочется признавать чьё-то превосходство над собой, но приходится. Только сейчас он оглядывается: сперва казалось, что Мерсер тащит его на какую-то заброшенную подземную парковку жёлтой зоны, но находятся они, судя по всему, в вестибюле какого-то здания, близко связанного с морской тематикой: не станут же простое помещение выкрашивать в тёмно-синие оттенки? Атмосфера на миг захлёстывает ностальгией: Роберт однажды ходил в такое же место с близкими друзьями. Перед глазами на миг проносятся картинки события за несколько лет до апокалипсиса, устроенного Зевсом: синева подземной подсветки и их лёгкий дружеский смех в полутёмном коридоре, окружённом кучей маленьких цветастых рыбок. Кросс заинтересованно окидывает взглядом настоящую обстановку: сколотая плитка стен и пола, выцветший тёмно-серый цвет окружения, некогда бывший, видимо, насыщенно-синим. До Специалиста доходит, что это из-за чёрного потолка сперва показалось, что они на парковке, хотя здание, насколько помнил Роберт, тоже под землей. Он сперва и не заметил этого, потому что пялился только на Зевса ненавистно-прожигащим взглядом. — На свиданку меня привести решил, Мерсер? — Конечно, сейчас как раз наша очередь в кино на мелодрамму, а там на последних рядах и до секса недалеко, — Алекс поддевает его носком ботинка в бок, чтобы не расслаблялся. — У тебя тупые шутки, ты в курсе? — А у тебя чувства юмора вообще нет. — Иди нахер. В воздухе пахнет ещё не осевшей после их вторжения пылью и резко — плесенью. Судя по всему, все аквариумы (если это и правда какой-то океанариум) давным-давно перебиты. Алекс отходит, хотя военный так и остаётся сидеть на усыпанном штукатуркой, бумагами и обшивкой мебели полу. — Здесь безопасно, — поясняет Вирус, потому что считает, что должен, — «Дозор» зачистил этот участок несколько дней назад и опечатал, твои обезьяны с гранатами контролируют ситуацию сверху, так что никакой заражённый не проберётся. Мне нужен день передышки, так что у тебя есть прекрасная возможность отдохнуть от моего близкого и гнетущего присутствия в тесном помещении. — Ага, — немногословно соглашается Кросс, уже высчитывая в голове вероятность побега. — Рискнёшь, — тут же продолжает Алекс, предугадывая его мысли, — и твои драгоценные парни пойдут мне на корм. — Ты всё то же чудовище, Мерсер. — Приму за комплимент, — скалится он. Отходит Алекс не только потому, что хочет, а потому что чувствует, что должен это сделать. Вдруг остро чувствует маниакальное желание сожрать Кросса просто чтобы посмотреть на это место ещё и его глазами, прочувствовать полный спектр эмоций именно сейчас. — Остаёмся здесь? — раздаётся из-за спины глухо. — Да, — отвечает Вирус. — Осваивайся.