О законах подлости

И это тоже оказывается слишком странным: то никого, то сразу пачками — это лучше, чем ничего, и хуже, чем адекватное спасение, потому что как минимум один из спасителей — подставной заражённый в военной шкуре. Пленник чувствует это интуитивно, подсознательно, это лежит на поверхности. Помимо запаха тления деревянных конструкций в воздухе чувствуется примесь ещё чего-то, и Кросс не исключает вероятности того, что привкусом железа несёт от ощутимой почти на самой коже опасности. Вошедший тоже с оружием и, ко всему прочему, абсолютно в таком же комплекте одежды, как и первый, но есть один элемент, выделяющий его: цвет. У него светлая форма, это один из офицеров. Будучи рядом с «первым» солдатом, Специалист вдруг резко приближается к тому ещё плотнее, одновременно достаёт пистолет и наставляет ему на голову. Отделяется живым щитом от незваного гостя. Буквально слышит, как тяжело сглатывает его жертва, и тут же рявкает вскинувшему винтовку начальнику: — Стоять на месте! Опустить оружие! Мерсер что-то упоминал про «наведаюсь к командиру отряда», и это наверняка он. Или Мерсер это рядовой, который хочет вновь его провести. Всё складывается как-то наперекосяк, но одно Специалист знает точно: сейчас доверять нельзя никому. Офицер, делающий очередной шаг навстречу, тормозит, но дуло по-прежнему нацелено на сцепившуюся парочку: — Мы вам не враги, Роберт Кросс! Разведотряд «Чарли», Жёлтая Зона, мы вас наконец-то нашли, мы вас доставим на ба… — Оружие! — повышает голос Кросс, сильнее прижимая пистолет к виску чужого соратника, и его собеседник спешно, но избегая резких движений, поднимает обе руки вверх в поддающемся жесте. Его винтовка повисает на ремне на уровне таза. — Хорошо-хорошо, — соглашается он. — Давайте поговорим, Капитан, не совершайте ошибок. — Кросс, пожалуйста, успокойтесь, — осторожно произносит уже рядовой, но Роберт лишь огрызается: — Я не доверяю ни вашим словам, ни вашим шевронам. Я не могу знать наверняка, что ни один из вас не замаскировавшийся под военного Зевс. — И мы вам тоже, — соглашается офицер, — но Зевс бы уже растерзал всех людей без разговоров. Специалист хмыкает: растерзал бы? Получается, что он счастливчик, раз ещё жив-цел-орёл, находясь рядом с террористом? Или он просто разгневал богов, и они за это послали ему такое наказание в виде ходячей головной боли. — Но мы можем это проверить, — осторожно продолжает офицер, по-прежнему держа раскрытые ладони на уровне собственных висков. — У меня, как у военного с высокой квалификацией, есть переносной сканер вируса Чёрного света — учёные из Гентек не перестают разрабатывать новые технологии. Мужчина осторожно кивает, словно в подтверждение своих слов. Кросса этот факт неожиданно цепляет, и он оценивает его психологическую подготовку и методы убеждения: хочешь, чтобы собеседник согласился, осторожно намекай ему на это, кивай, соглашайся с ним, используй открытый язык тела — этой психологии учат в высших военных школах, хорошие и полезные в боевых условиях навыки. Про устройство Роберт слышал. Чем-то таким лаборанты и на его собственной базе ходили в ребят и в него самого тыкали, щебетали про то, что работает безотказно, но было неожиданно, что эту шайтан-машину уже ввели в обиход. — Доставай свою аппаратуру, — в ответ ему кивает уже и сам Капитан. — Медленно. Рядовой, судя по всему, предпочитает молчать, раз появился его старший, но Специалисту на это сейчас всё равно, он следит за движениями кистей вошедшего: даже если не Мерсер, стрельба сейчас не менее опасна. Тот, не отводя взгляда от своего потерянного начальника, аккуратно опускает одну из ладоней к бедру. Раздаётся звук, чем-то отдалённо напоминающий открепление липучек, и достаёт из импровизированной закрытой кобуры устройство, напоминающее одновременно налобный градусник и сканер штрихкодов кассового аппарата. — Эта штука берёт с расстояния не больше пятнадцати сантиметров, — аккуратно произносит военный, — пользоваться просто, нужно лишь направить на кожу, я продемонстрирую. Офицер под подозрительным взглядом Кросса осторожно опускает вторую руку и расстёгивает наруч на правой, которой держит устройство, открывает кожу. Он перекладывает сканер в другую руку и направляет его на предплечье. — Вот здесь кнопка на рукоятке, — поясняет, жмёт куда-то на аппарате, от чего тот пиликает, а после выдаёт звуковой сигнал: «Не заражён». — Видите? Я не заражён, как и мой рядовой. Я толкну устройство по полу. Командир отряда «Чарли» медленно наклоняется, усаживаясь на корточки, кладёт разработку на пол, поднимается и ногой толкает её в сторону собеседника. Белая краска царапается о бетон, поверхности из-за трения не дают сканеру благополучно доехать прямо до Кросса, и он останавливается спустя сантиметров тридцать. Офицер чертыхается. — Ещё раз, — спокойно разрешает Роберт, и тот повторяет, делая шаг вперёд и на этот раз прикладывая больше сил. Сканер жалобно скребётся о пол. — Поднимай, — командует Специалист рядовому, которого держит на прицеле, и уже тот аккуратно склоняется перед Капитаном Чёрного Дозора. — А теперь я хочу убедиться, что рядовой и правда не заражён. Пальцы слегка потряхивает от нервов — кажется, кому-то пора на пенсию. Кросс думает о том, что если уйдёт из этой затянувшейся передряги живым, то великодушно даст себе пару недель отдыха. Он не видит, что рядовой делает перед собой, но слышит, как расстёгивается рукав, по примеру старшего, и монотонно издаёт короткие звуки устройство. — Вот видите, Капитан, мой рядовой не… Машина внезапно истошно орёт, а потом пришибает результатом: «Заражён, опасность, опасность…». Специалист от резкого звука спускает курок, одновременно на рефлексах в один резкий скачок отпрыгивает от не-человека, рядом с которым только что находился, орёт второму «стреляй!», и давит на курок снова. Раздаётся череда выстрелов из пистолета: оставшиеся пять патронов врезываются в черепную коробку жертвы, но Кросс всё равно продолжает жать, раздаются лишь холостые щелчки — в обойме пусто. Голову стягивает невидимым обручем — проявления стресса, Роберт вдыхает тяжело и кидается к лежащей на полу винтовке, потому что Зевсу не хватит, его нужно добить, ему бы всадить в грудину железный штырь и пустить 220 вольт. И только сейчас он понимает — офицер не стреляет. Специалист переводит взгляд с распластавшегося на грязном полу тела на него. После грохота выстрелов все звуки слегка приглушены, но Капитан слышит. Командир смеётся — смеётся так, что едва ли не невидимые слезы с глаз утирает, и через несколько секунд в чужом голосе проскакивают знакомые заносчивые нотки: — Неправильный выбор. — Какого ху… — расширяются глаза у Кросса, но он прерывает сам себя, перехватывая поднятую винтовку и пуская очередь.

***

Пан или пропал? Однозначно второе, и даже не пропал, а скорее проёб. Винтовку клинит спустя половину обоймы, и Роберт чертыхается: всё же не стоило вышибать её и ронять на жёсткую поверхность. Алекс в один резкий перекат надвигается к своему пленнику, пока тот в панике перезаряжается, чтобы вновь открыть огонь. Кроссу сейчас не до смеха — он убил невинного. Он просто проебался и расстрелял не того. Приблизившийся террорист получает прикладом по зубам, обойма выскальзывает из вспотевших пальцев, но Капитан её каким-то чудом удерживает и умудряется вставить обратно в винтовку — но не успевает нажать на спусковой крючок для выстрела. — Больно, — комментирует Мерсер предыдущий удар и наотмашь бьёт противника по рукам: суставы кистей и пальцев хрустят вместе с металлом и приходится выпустить оружие, чтобы вместе с ним те не вылетели из суставных сумок. Винтовку отбрасывает в зону недосягаемости. — Так соскучился по мне? Пулевые отверстия на Вирусе затягиваются так же быстро, как они были получены, на полу остаётся лишь несколько кровавых разводов. Роберт глядит на его оскал, на пол, и за спину Алекса — на распластавшегося в луже крови военного. На труп. На человека, которого Кросс сам расстрелял, потому что Мерсер сделал какую-то хитровыебнутую херню и заставил его подумать не то, что есть на самом деле. — Жаль, что я не успел его поглотить, было бы интересно просмотреть его мысли по поводу такой нелепой смерти, ха-ха. От желудка начинает подниматься волна жара и тошноты, и Специалист понимает — гнев. — Знаешь, это было даже забавно, ты такой простой. Кросс в дикой ярости, что его обвели вокруг пальца, хотя он ведь был к этому готов, был! Мутной пеленой затягивает разум, застилает глаза: такого не случалось даже в самых разъярённых боях. Он кидается на своего врага с голыми руками лишь с одним бешеным желанием: уничтожить.

***

Спустя один рукопашный приём в ответ прилетает по щам не хуже, чем раздаёт сам Кросс. Да и что может безоружный человек против всепожирающего почти что бога? Алекс вышибает из него дух двумя ударами: один, тяжёлый, по коленям, вынуждая упасть, второй — уже со своего колена по груди, на несколько долгих секунд прерывая дыхание. И Мерсеру внезапно и до одурения нравится картина задыхающегося оппонента. Ему не хочется убирать ладони с шеи Кросса, которую он обхватил просто ради удобства: держать, пока бьёт с ноги. Капитан глядит на него снизу-вверх с кипящей злобой в глазах, хрипит и кашляет — и в следующий миг кладёт ладони на пол, отталкивается от него, резко поднимаясь и ударяя соперника лбом в подбородок, вкладывая в этот рывок все силы. Вирус отшатывается. Кросс всё же единственный человек, который может биться с ним на равных, плюс, расстрел в упор не благоприятно сказался на общем состоянии. Стоит научить Роберта тому, как знать своё место, но его сопротивление забавно: удивительно, как он ещё не потерял надежды сбежать или даже убить его. Забавно, но начинает раздражать. Прототип одним толчком опрокидывает военного на пол. Тот бросает сквозь зубы короткое «сука», пытаясь отползти, и Алекс скалится: — О, ты даже не представляешь, какая. Специалист упирается спиной в злополучную колонну.