О законах подлости

Угрюмые краски могу разбавить только я,

Навеки твой воображаемый друг.

Здесь небезопасно,

Здесь небезопасно,

Здесь небезопасно,

Здесь…

— Ты можешь лишь восстановить то, что поглощал, или умеешь создавать с нуля? — Никогда об этом не задумывался. А что ты хочешь? — Шлем, как у солдата из отряда, что ты сожрал. Это помогло бы в конспирации до последнего момента. — У тебя слишком узнаваемая униформа. Ты под пристальным наблюдением Рэд Краун. И ты, что, действительно нацепил бы на голову часть меня? — Очень остроумно. Если бы это помогло в деле, то да. — Не боишься, что я могу проникнуть внутрь тебя? Внутрь твоей прелестной тёплой глотки и поселиться паразитом глубоко внутри? — Звучит отвратительно, но ты бы не стал. Ты обещал. — Я бы всё равно не позволил тебе находиться под перекрёстным огнём. Ты всего лишь человек, пусть и затянутый в центнер кевлара. Ты хрупкий… — в какой-то момент Алекс осознаёт с какой жалостью звучат его слова, и встряхивается всем телом, подобно дикому коту. Тычет пальцем в грудь Роберта. — Я не для того так долго налаживал с тобой контакт, чтобы тебе прострелили твою тупую башку. Сиди тихо и не высовывайся. Смотри, как работают профессионалы. — Смотри сам не сдохни, профессионал. Кросса тошнит. Он предполагал, как Алекс избавляется от тех, кто стоит на его пути, вот только представлять и видеть воочию — два совершенно разных занятия. Но Капитан понимает такую необходимость. Поэтому терпит. Терпит и ждёт. Они обязаны добраться до центра улья и выяснить, правда ли тут происходит именно то, о чём говорил ему Мерсер. Или ещё что похуже. Иссочающийся вонючей слизью коридор продолжает сжиматься, словно мышечный капкан, подверженный глубокой сильной судороге. Ботинки Роберта прилипают к полу, поэтому ему приходится переступать с ноги на ногу, одновременно вытаптывая себе островок безопасности. Ему страшно: за себя, за пошатнувшееся мировоззрение и (он всё-таки не умеет врать самому себе) — за Мерсера. Хотя вот как раз его, паршивца, не пугает совершенно ничего. Зевс даже не против поразвлечься — это понятно по его глупой театральщине, которую тот разводит, подходя к оставшейся кучке «Дозора». — Альфа Б — чисто. Выпроводил придурка обратно в зону ожидания. — Принято, — отвечает командир группы. — Продолжаем наблюдение. Связи не прерывать. — Долго ещё? — Двадцать минут как минимум. Остаёмся на точке, сколько потребуется. Алекс кивает, бросая взгляд и на укрытие напарника, мол, сам всё слышал. Нужно их немного поторопить. Совсем невежливо заставлять столь важных персон, как их со Специалистом, ждать так долго. Он хотел бы первым делом поглотить техника, чтобы узнать, какого чёрта тут творится, но как раз его, судя по всему, и охраняет группа, так что Мерсер начинает поджирать военных с дальнего угла. Один, второй, третий, переход к другой стене — Вирус торопится, пока оставшиеся не заметили пропажи «своих». Их ДНК становится его ДНК. Их знания Мерсер нагло крадёт прямо из их же голов и малодушно замечает, что после перерождения в чудовище у него больше не возникает проблем с каким-либо обучением вообще. Может быть, это вовсе и не проклятье, а благодать божья сошла на него. Бойтесь своих желаний и всё в этом духе. Последние из группы охраны рассредоточиваются: два бойца у выхода впереди, а один — всё-таки встревоженный пропажей людей — выдвигается в сторону Кросса. Алекс скрипит зубами, но не отвлекается от дел — позвонки техника хрустят под пальцами, словно птичьи. Горячие кровь и плоть быстро сплетаются с собственными, а в мыслях багряными наплывами проявляются чужие воспоминания: — Система опять сбоит из-за этой чёртовой слизи, оплетающей бетон. — Да её вообще ничего не может остановить. — Вероятно, получится воздействовать кислотой. Хотя она будет негативно влиять на изоляцию проводки. И всё-таки это лучше, чем испробованное в прошлый раз воздействие электротоком. Тогда пострадало слишком много оборудования. — Согласен, коллега. Задело в том числе и терминал Блэкуотч, вынесенный аж за десять метров от места происшествия. — Ничего. С ним я уже поработал. Будьте осторожны, ещё одно подобное происшествие, и данные будет уже не восстановить. — Разумеется. Мы будем начеку. Вынырнув из облака полученной информации, Алекс понимает, что с одиноким солдатом Кросс справился сам — в коридоре тихо. В личине техника приходится тесно и душно — обтягивающий тело герметичный костюм, воссозданный из мяса, будто бы настоящий, не пропускает воздух. Алекс всё ещё не понимает должным образом как в действительности работает его мимикрия. Он подходит к группе из двух солдат и просит о помощи возле стола. Тот, что повыше, огрызается, но всё равно подходит. Его Мерсер и убивает, после — добирается до второго. В голове гудит от чужих мыслей и образов: любящие ласковые жены, счастливые дети, радостно бегущие навстречу; домашние животные, чью пушистость так приятно трогать по возвращении домой; воющие от боли граждане, по которым стреляют разрывными. Он бы назвал подобный контраст мерзостью, если бы вообще чувствовал хоть что-нибудь. Зачистка оказывается делом лёгким, но занимает достаточно времени, а любая минута для них сейчас важна. Оглядывая фронт проделанных работ — пустое помещение, Алекс вдруг слышит зов о помощи от Специалиста и, поспешив к нему, останавливается совершенно растерянный. А затем — сотрясается в беззвучном смехе: Кросс всё-таки приклеился к злополучной жиже коридора и теперь, срезая её вместе с подошвами, банально не успевал отойти и застревал вновь. Дозоровца Роберт, видимо, также отдал на съедение прожорливому месту. Тела нигде нет. По воздуху разливается запах далёкого поля боя: порох и кровь, битый камень и нечто ещё, сладкое, неестественное и больное — так пахнут бешеные звери и парализованные люди. Когда из глубины коридора слышится рёв охотников, стены отвечают ему сытым бульканьем. Кросс такой бледный, что Мерсер спешит, не рискуя оставаться рядом, если его вдруг начнёт тошнить: он модифицирует одну из конечностей в лезвие и ударяет по области, давая человеку время и фору убраться подальше.

***

— Ей богу, и смешно, и страшно, — чертыхается военный. — Охотно верю. Тут, за поворотом, уже охранная зона. Скоро всё закончится, — Мерсер ведёт рукой по планшету, показывая на карте отправную точку. Хочет невзначай прикоснуться к пальцам Кросса, и у него получается. — Нет, — возражает тот, — на выходе патруль, ты же сам говорил. Специалист руки не отводит. И не отстраняет от себя Мерсера, из-за чего тот не может сдержать краткой ухмылки. — Ну и что? Разве так будет не веселее? — Меня не развлекает убийство людей. — Людей, которые с радостью избавились от тебя. Ты вообще слышал, что операцию по твоему спасению свернули? — лёгкое постукивание подушечкой указательного по чужим костяшкам выглядит ненормально нежно на фоне окружающего хаоса. — Конечно, слышал. Нам это только на руку. И не смотри на меня так, мне всё равно. Алекс качает головой: — Мне было бы не всё равно. — Я — не ты. — У меня тоже мышление человека. — Я не об этом. Я привык к субординации и тому, что приказы сверху не обсуждаются. Как и остальная часть военных. — А я? — А ты придурок, который распустил по миру чуму только потому, что его обидели вышестоящие. — Я слышу нотки восхищения в твоём голосе? — Немного, — соглашается Кросс. — Не обольщайся, ключевые слова здесь «чума» и «придурок». Их маленькие перепалки стали чем-то обыденным. Специалист не помнил, с кем в последний раз мог так беззлобно погрызться. Разумеется, переязвить Мерсера у него бы в любом случае не получилось — слишком уж он хорош. Но Роберт этого не признает. Иначе тот станет совершенно невыносимым.

***

— Это он? — Да. — Ты проверил своими сверхъестественными штуками? — Нет. Если ты говоришь, что чувствуешь исходящий от меня импульс, он тоже может переполошиться. Но я уверен, что это Леонхардт. Он единственный в отряде в форменном комбинезоне, плюс, всегда в кольце охраны. Другой важной шишки тут нет. — И всё-таки… — Твою мать, ЧТО они делают? Две твари. Две клетки, окружённые кольцом охраны человек в восемь, ещё столько же — по периметру, слышны редкие выстрелы. Один учёный. Один очень странный эксперимент. Взятие образца живой ткани заканчивается тем, что тварь выпускают на волю одновременно с другим охотником из контейнера рядом. Обе клетки накрывают общим куполом металлической решётки. Отряд охраны тут же поднимает винтовки, но звери не шевелятся. — Итак, меня слышно? Отлично, — учёный восторженно бубнит в диктофон. — Особь 1 взята с южной части красной зоны, а Особь 2 — с восточного округа. Как нам удалось установить, между их популяциями происходят нередкие стычки, но оканчиваются они без летальных исходов. Гипотеза: происходит скрещивание особей двух разных популяций с последующим зачатием и рождением более высокоразвитой особи. Всё ещё неизвестно, как они различают друг друга по половому признаку и есть ли они у них вообще. — Ты же не думаешь, что?.. — шепчет Кросс. — Они будут смотреть на совокупление монстров? — Мерсер нервно усмехается. — Ещё и на видео запишут, небось. — И мы тоже будем… просто смотреть? — А что, не интересно? Ну ладно тебе, ладно, не кривись. Я выжидаю удобного момента для своего фееричного появления. — Особи 2 введено противоядие паралича, а также афродизиак. Особь 1 находится в скованном виде, но ей также введён афродизиак. Начало эксперимента: 19:47. Учёный отходит от клетки на безопасное расстояние. Очнувшаяся тварь становится ещё омерзительнее, чем была: костяные когти скрежещут по бетону, а мышцы, кажется, сейчас полопаются от притока крови — они так бугрятся, что сухожилия с трудом удерживают волокнистые клетки вместе. Длинный язык не помещается в пасти, на полу образовывается приличная лужа слюны. Маленькая башка твари трясётся и поворачивается из стороны в сторону, пока она, наконец, не замечает вторую такую же. Охотник неровной походкой подбирается к ней, и второй монстр припадает на передние лапы, подобно собаке. Длинный язык тугим канатом обвивает чужое тело. По воздуху разливается запах протухшей крови впополам с сукровицей, а после две отвратительных твари притираются друг к другу и скулят. И всё это под восторженные бормотания учёного. — Святое дерьмо, — нарушает тишину Кросс. — О, да, — шепчет Мерсер. — Если бы я знал, что можно срежиссировать себе порно, я бы так и сделал в собранной стае. — Это той, с помощью которой ты перехватил меня? Их милейший диалог прерывает крик Леонхардта: — Нет! Нет-нет-нет, что же это такое, перестаньте! Кросс пытается понять, как он может приказать тварям, но отвлекается на самих тварей. Оказывается, та, что сверху, отгрызает голову более спокойному собрату. И всё это под визги и рычание, и урчание первой. — Она поглощает её ДНК, — шепчет Мерсер. — Но раз так, она смо- Лязг металла о кость прерывает его реплику — решётка, не рассчитанная на усиленный удар изнутри, гнётся. Вторая атака не заставляет себя ждать. — СТРЕЛЯЙТЕ, — командует лидер охраны. — НЕТ! — возражает доктор, — это же такие прекрасные образцы! В появившуюся дыру просачивается охотничья лапа, и огромные когти разрывают металл, как бумагу. Тварь прыгает на ближайшего солдата и кольцует языком уже его. Она рвёт его броню, будто игрушечную, и откусывает руку вместе с одеждой. Обтирается о человека своим розовым влажным телом и омерзительно урчит. Пока солдат в ужасе кричит, а монстра отгоняют перекрёстным огнём, пока к военному подходят медики, он уже перестаёт орать и начинает рычать. Из кровоточащего обрубка плеча вдруг стремительно вырастают бугрящиеся мышцы, через которые тянутся лезвия острых когтей. — Святое дерьмо, — повторяется Кросс. — Оставайся здесь, — шипит Мерсер, одним большим прыжком пересекая коридор и их укрытие и кидаясь в толпу. Если эта херня сожрёт доктора раньше него, вся их миссия будет огромной лажей.