Be mine

      Тело нещадно ломило, конечности онемели и отекли. В носу сверлило от смеси химозного запаха больницы и железного аромата крови, сосуды в носу полопались от давления. Грудь жгло. Тэхён раскрыл сонные глаза, пытаясь понять где он находился. Всё вокруг было в тумане и плыло, но понемногу начало становиться на свои места. Белое помещение, белые шкафы, белые стулья. Всё было белым, кроме бежевой ширмы над его койкой. Любой другой человек подумал бы, что он попал в психушку, но Тэхён знал, что он в больничной палате. Он не попадал сюда последние несколько лет. Ким начал осматриваться на наличие отца или Чимина, но никого в помещении, кроме него самого, не было. Когда жжение груди начало усиливаться, он приподнял тонкую простыню, которой был накрыт, и заглянул под медицинскую рубаху, которая больше напоминала усмирительную, и увидел, что чуть ли не весь торс обмотан бинтами. Неужели, это я так…?       Последний раз такое количество бинтов было пять лет назад, когда он сломал стеклянный стол в пьяном угаре и случайно упал животом на осколки. Через кровяной запах он почувствовал что-то приятное, пряное, густое. На тумбе слева стояла ваза, в которой были несколько веточек Шоколадного Космоса. Какого лешего они здесь? Дверь палаты отворилась и показалась высокая фигура в халате. — О, вы уже проснулись! — улыбаясь, сказал врач. — Как самочувствие? — Хорошо, — коротко и незаинтересованно ответил Тэхён. — Откуда эти цветы? — кивком указал на хрустальную вазу. — Их принёс тот парень, который просидел рядом с вами весь вчерашний день. Ему стало плохо, я еле уговорил его пойти домой. Мне бы таких товарищей, не пропил бы в своё время свои... Ах, не так важно — А он не сказал, как его зовут? — спросил, с надеждой посмотрев на врача Тэхён, ведь он не знал был это Чимин, или… — Конечно. Он назвался Чон Чонгуком, он часто приходит сюда навестить отца. Когда он привёз вас, сказал, что вы друзья, и попросил позвонить, как только очнётесь, — мужчина с прищуром посмотрел на Кима, — Вы ведь друзья? Пару секунд Тэхён просто молчал, смотря на свои руки. Длинные фаланги пальцев изящно скручивались в замок, миндальная кожа стала суше из-за недостатка витаминов в организме, а кончики ногтей были содраны, словно он пол царапал. — Да, друзья.

•••

      Чонгук в ужасе наблюдал, как Тэхёна кладут на каталку, его ноги застыли, он не знал, что ему следовало делать дальше. Работники скорой помощи сами запихнули его в машину как сопровождающего пациента, он был за это им благодарен. Тэхён выглядел словно труп, Чонгук сам не заметил, как схватился за его потную, окровавленную ладонь и держался за неё всю дорогу до больницы. Когда Кима увозили в реанимацию, Чонгука не пустили, оставив в зале ожидания. Первым делом следовало позвонить в полицию, сообщить о нападении, возможно, с попыткой кражи. Руки дрожали, он не успел приложить телефон к уху, как его окликнули. Он вытер постыдные слёзы и посмотрел на шедшего в его сторону мужчину. Ким Тэун несся сломя голову, растерянный и напуганный, как сам Чонгук, который не знал, кто успел сообщить отцу Тэхёна новости. Тот не спросил ни что с сыном, ни как он. Очевидно, врачи ему всё доложили. Первым, что Тэун сказал, было: — Где Пак Чимин?! Его разъяренный вопль разнёсся по всему холлу больницы, все застыли и обернулись на них, а потом вернулись к своим делам. Чонгук в страхе сжался от крика мужчины, его седые волосы растрепались, а кожа на лице горела от злости. Никогда и никто не мог подумать, что Ким Тэун вообще позволял себе такое поведение. — Я... Я... — Чонгук растерялся, — Я не знаю! Я пришел домой, т-там был только Тэхён! Он был... Он был... Надо позвонить в полицию! — Чонгук вновь начал в треморе набирать номер полиции, Тэун выхватил телефон и стукнул со всей силы об пол. Медсестра, что шла мимо, закричала от страха и убежала за охраной, Чонгук вскочил с места и отошёл, выпучив глаза. — Не надо никуда звонить, — грозно сказал старший и сел в кресло ожидания, устало опустив голову. — Сядь, — приказал он. — Будем ждать. Наступила тишина, сердце Чонгука колотилось от тревоги за Тэхёна, Ким Тэун глубоко внутри сходил с ума от ожидания. Вскоре обоим сообщили, что жизни Тэхёна ничего не угрожало, но вопрос с полицией всё ещё оставался открытым, врач предупредил, что собирается сообщить в органы о нападении и уже отправил врачей для получения экспертизы ранений Ким Тэхёна. Однако Тэун убедительно попросил этого не делать. Чонгук терялся в вопросах, которые не мог задать старшему. К чему была такая секретность? Через ещё полчаса их пустили в палату. Ким Тэхён был без сознания, но в безопасности, медсестра только-только заканчивала застёгивать его странный больничный халат, Чонгук успел заметить много бинтов на его груди. Когда девушка ушла, вновь повисла тишина, Тэун в раздумьях сидел на стуле напротив сына, Чонгук держался поодаль в углу, крутясь на месте и кусая губы. Прежде, чем он не сдержался и спросил что-либо, старший начал: — Ты не должен никому ничего говорить. Это только наше дело. — Я вас понял, но... — Всё из-за тебя, Чонгук. Сердце юноши застыло. Он закричал глубоко внутри от его слов, будто понимая, о чём шла речь. — Н-нет же, я... — попытался оправдаться он, но Тэун обернулся на него и заставил замолчать одним взглядом. Суровым и полным тоски. Чонгук на ватных ногах подошёл к койке и уставился на бессознательное тело Тэхёна. — В тот день, — сказал Ким, смотря на сына. — Это случилось в тот день. У Тэхёна всегда было слабое сердце. Я оберегал его как мог. Не хотел потерять сына, как потерял его мать. И ты убил его в тот день, — голос Ким Тэуна опустился, губы Чонгука задрожали, к глазам накалились слезы. Тяжёлая боль пронеслась по телу, будто груз опустился на него всего. Чувство отвращения к себе накрыло его с головой. — Когда я приехал в больницу, сердце Тэхёна перестало биться. Он был мертв три минуты прежде, чем смогли откачать и подключить к аппарату. У меня... — Тэун захрипел и сжал перила кровати у ног сына. — Не было выбора. Я не мог найти донора, оставались считанные часы до того, как я лишился бы сына. Никто не подходил для него. По щекам Чонгука вновь потекли слезы. Стыд разрывал ему сердце. Я монстр. Монстр — говорил разум. Он даже представить не мог масштаб последствий его необдуманных поступков. Глупых детских игр. Ревности до внимания. — Это рано или поздно произошло бы. Но ты стал причиной того, что это произошло так быстро, — Тэун посмотрел на него и сжал губы. — Я злюсь на тебя. Очень злюсь, Чон Чонгук. Но на себя я злюсь ещё больше. — Почему? — младший растерянно посмотрел в его мокрые от отцовских слёз глаза. — Потому что я купил жизнь для своего сына, лишив жизни другого человека. Чонгук раскрыл рот и перевел взгляд на Тэхёна. — Не смей меня осуждать, — рявкнул Тэун, сильнее сжав перила и отвернувшись к окну. — Нет ни одного сраного дня, когда я не винил себя в этом. Я не знал ничего, понял? Не знал! Тэун встал с места и подошёл к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха и успокоиться. — Мне просто принесли бумаги. Сказали, что нашли донора, но за очень крупную сумму. Надо было просто расписаться, сказали, что человек и так умирает, расспрашивать я и сам не стал. Только после я узнал, что одна моя подпись унесла чужую жизнь. Маленькую жизнь. Голос задрожал. — Операция проводилась нелегально... Но это был мой шанс. Я не смог бы жить один на этом свете, потеряв всех. Было неинтересно ни на секунду ничего о доноре. Ком поступил к горлу Чонгука, слезы не останавливались. Руки тянулись придушить самого себя за содеянное. Когда-то Тэун сказал ему, что простил его за поступок, сказал, что Чонгук подарил Тэхёну новую жизнь. Но если таким он стал таким катализатором, лучше бы в тот день умер он сам. — Всё прошло успешно, — продолжал свой искренний рассказ Тэун. — Срочным медицинским рейсом мы вылетели на реабилитацию в Германию на следующий вечер. Никто и опомнится не успел, как мы исчезли из Кореи. Все врачи, проводившие пересадку, тоже подчистили после себя всё и разошлись по разным клиникам. Очень большие деньги от меня вполне стоили смены места работы для сохранения тайны нелегальной продажи органов. Всё было хорошо... Слишком хорошо. Я знал, что-то пойдет не так. — Вас раскрыли? — тихо спросил Чонгук. — Нет. По возвращении в Корею, прямо в аэропорту, объявились родственники донора. Это был большой скандал, который еле замяли в новостях. Чонгук вопросительно согнул брови и вытер ладонью мокрый нос. И тут Тэун не сдержал слёз. — Я убил маленькую девочку. Маленькую... — он всхлипнул и прикрыл ладонью рот, Чонгук в неверии уставился на спину мужчины. — Она была... Она была на несколько лет младше Тэхёна. Я не смог сдержать ужаса, когда увидел её фото. Хрупкая, худенькая... Эти люди тыкали моему сыну в лицо её фото, кричали, что подадут в суд, если мы не доплатим... Тэхён ничего не знал. — Но как же так?! — возмутился тот, — Вы же заплатили за трансплантацию! — Эти люди... Эти грязные выродки... — Тэун не мог сдержать возмущения и ненависти, его кулаки так и тянулись разбить что-нибудь. Он развернулся на месте и зашагал по палате. — Они узнали, что врачи взяли комиссию из тех денег, что я дал, и пришли требовать то, что причиталось врачам. Ублюдки, мерзкие ублюдки! — А кем им приходилась девочка? — Эти звери занимались торговлей людьми. Подделывали документы, представляли их как членов своих семей. Та девочка... Бедный ребёнок... Она была привезена в больницу для других людей. Чтобы не было вопросов, побрили ее налысо, посадили на фальшивую химиотерапию, пичкали витаминами. В суде доказали, что её должны были разобрать по частям и разослать по всем частям света, в итоге эти животные смогли только вывезти её части в Китай. Мне чудом удалось скрыть куда делось её сердце. Чонгук в ужасе прикрыл рот ладонью и застыл, на веря своим ушам. Он знал, что в этом мире существовало много диких, жестоких вещей, но и подумать не мог, что всё это могло происходить так незаметно, обыденно. — После этого, Тэхён закрылся в себе. Не говорил ни с кем несколько месяцев, не ел. Рассыпался на глазах. Винил себя в смерти того ребенка, — старший вытер слезы и подошёл к кровати, сверля взглядом сына. — Нам с трудом удалось вытянуть его из затяжной депрессии, не без помощи Пак Чимина. Если бы он знал все подробности, то никогда не смог бы оправиться от этой травмы. Я не рассказал ему ни что стало дальше с девочкой, ни что случилось с теми ублюдками. Не хотел давать ему повод впадать в уныние, потому что впервые его жизнь начала налаживаться. Больше никаких лекарств, запретов на спорт, он стал жить полноценной жизнью подростка, пока... Наступила тишина. — Пока не прошел год с возвращения из Германии. Старший Ким вернулся на отсиженный белый стул, подперев руки о койку, приложив ладони ко рту треугольником. Он не стыдился того, что изливал душу Чонгуку. — Я отчётливо помню эту ночь. Тэхён был Чимином в своей комнате. Я спокойно сидел в кабинете. Работал. Раздался визг Чимина из кухни, я испуганно выбежал, по всему полу тянулся кровавый след. В каком-то припадке Тэхён... махал ножом, не подпуская к себе, и резал кожу на груди. Кричал как невменяемый, что вернёт всё. Весь красный в бреду, он лихорадил, его руки дрожали, только это спасло его от серьезных увечий. Я знал, что всё из-за тех людей. Мне удалось избежать выставления диагноза для сына, не хотел портить его медкарту психическими расстройствами. Но он пролежал в психиатрии несколько недель. Долго мы пытались привести его в норму, но спустя год в тот же день всё повторилось. Он сделал это с собой сам... — в ужасе подумал Чонгук, смотря на мирно лежавшего Тэхёна. — Ни гипноз, ни таблетки — ничто не помогло. Единственное, что эти годы спасало от сильных припадков — это Чимин, — пояснил Тэун. — Врачи советовали не давать Тэхёну знать о наступлении этой даты. Травма его психики активирует воспоминания именно из-за осознания важности дня. А Чимин отвлекает его. Не даёт вгоняться в тоску и уныние. И чем лучше Тэхён себя чувствует, тем спокойнее проходит эта злосчастная дата. А на следующее утро он особо ничего не помнит. — Простите меня, — вырвалось у Чонгука. Он с обидой на себя поджал губы и не сдерживал крупных капель слез. — Это всё моя вина. — Мне не нужны твои извинения. А теперь выйди отсюда.

▼▼▼

      Чонгук не смог сомкнуть глаз. Ощущал себя дурно до самого утра, вина терзала его душу. Хотя он и понимал, что если бы не такое стечение обстоятельств, возможно, Тэхён и так не прожил бы долго, но ответственности с Чона это не снимало. Всю ночь он размышлял только о том, что приносил беды всем вокруг: чуть не убил Кима, разрушил свою семью, испоганил дебют у SM. И он думал, что было бы лучше, если бы он просто исчез. Хотя сейчас никому легче от этого и не станет. Перед выходом из дома, Чонгук захватил с собой цветы, которые стояли повсюду. Надеялся, что почувствовав любимый запах Тэхён очнётся.              В палате уже был Чимин. Его взгляд был виновато опущен к полу, словно у побитой собаки. Под глазами осели темные круги. Заметив Чонгук он встал с места. — Я слышал, что ты его привёз, — сразу сказал он, — Спасибо тебе. Я... Честно, очень благодарен. Повисло неловкое молчание. — Тебе всё рассказали, да? — спросил Пак. Чонгук кивнул. Вновь тишина. — Я должен был быть с ним вчера. — Должен был, — подтвердил понуро тот. — А как ты там оказался? — Долгая история. Чонгук обошел кровать со спавшим Тэхёном и поставил цветы на тумбу, после чего уселся на подоконник, размышляя. Чимин с точкой сверлил взглядом белую простыню. — Чимин. — М? — А как ты с ним познакомился? — С Тэхёном? — Чимин задумался, — Это было много лет назад, в Германии. Мы оба попали в клинику, оказались в одной палате в реанимации. — Ездил лечиться? — Нет, я родился и вырос там. В больницу попал с обыденной проблемой, — Чимин перевел взгляд на лицо Тэхёна, надеясь, что тот вот вот раскроет глаза. — Схватил пулю в бок. — Страшно представить что для тебя тогда не обыденная проблема. — Ну... — Пак поджал губы, раздумывая, как выразиться этичнее. — Мигранты в Германии — сложные ребята. Нарвался на ссору с беженцами из стран третьего мира. Там такое часто бывает. Потому мы после и переехали в Корею, на родину предков. И почти сразу я вернулся на контакт с Тэхёном. Это были... Сложные годы. И для него, и для его близких. На душе у Чонгука заскребли кошки. Было печально осознавать, насколько он недооценивал степень переживаний Кима все эти годы. Но корить себя было уже поздно.

▼▼▼

      Августовское солнце заполонили тучи, погода испортилась в считанные мгновения. Атмосфера тревоги накрыла всё вокруг. Перед воротами университета остановился черный, дорогой автомобиль. Дверь Ягуара отворилась, аромат дорого автомобильного парфюма растянулся в метре, из машины вышел молодой парень. Его смоляные волосы были зачесаны назад, карие глаза осмотрели всё вокруг. — А вот и я! — радостно сказал он, встав перед воротами университетского двора. Из окна переднего пассажирского места выглянула молодая светловолосая девушка, и, постукивая ногтями по наружной стороне двери, сказала: — Тебя из-за операции не было больше месяца. Не боишься, что многое пропустил? Парень окинул её игривым взглядом. — Ничуть.