Моя победа

Я рывком снимаю свой набитый оружием, тяжёлый плащ и бросаю его к валяющейся на полу одежде Дракулы, за ним следует портупея, а потом жилет, свитер и шляпа. Мои руки дрожат от возбуждения, пока я занимаюсь этим. Владислав остаётся в том же положении, по-видимому ожидая моего возвращения. Трепеща от нетерпения, я избавляюсь от последнего ненужного мне сейчас элемента моей экипировки, отстегнув пояс с револьверами и бросив его туда же. Покончив с этим, я обнимаю графа и прижимаюсь обнажённым торсом к его телу — по моей коже бегут сладостные мурашки… Я обхватываю ладонями и сжимаю его рельефную грудь, высоко вздымаемую лихорадочным дыханием. Он отбрасывает голову мне на плечо, пышный балдахин его волос скользит по моему пылающему телу, лаская его, — я содрогаюсь, словно он пропустил через меня разряд своей адской машины, с помощью которой намеревался оживить своих детей… Погрузив руку в шёлк его волос, наслаждаясь скольжением прядей по коже, я обхватываю его ладонью за затылок, грубо поворачиваю его голову к себе и впиваюсь в тонкие карминные чувственные губы, которые я неосознанно хотел попробовать на вкус ещё тогда, во время нашей встречи в замке Франкенштейна, диким поцелуем. Ах ты чёрт! Они у него нежны, как лепестки роз… и горячи… От этого исследования у меня в голове начинает мутиться… Я засасываю их, ощущая благоуханность его дыхания… Языком властно раскрываю их шире и врываюсь им к нему в рот… Голова кружится, когда я погружаюсь им в сочную, нежную, сладкую и ароматную, горячую гладкость… Скользя по ней языком, я не удерживаю стон… Я требовательно проникаю языком глубже, я разоряю им его рот, я сплетаюсь им с его языком. Наши рты обмениваются влагой. Я страстно глажу его язык своим, после чего, скользнув им под него, увлекаю его в свой рот и начинаю сосать его, не в силах сдерживать выражения наслаждения, что я испытываю… Закрыв глаза, я самозабвенно сосу его язык, его губы, наслаждаясь вкусом и ароматом, я, в беспамятстве от охватившего всё моё существо желания, пожираю его рот, пью его благовонную влагу… Упиваясь бешеным поцелуем, я чувствую, что мне начинает не хватать кислорода, и с громким смачным чмокающим звуком я отрываю свои губы от его рта. Его припухшие уста горят рубином. Мы оба учащённо-громко дышим. На бледных щеках вампира горит румянец… Проведя ладонями по его атлетическим плечам и рукам, очертив их скульптурные контуры, я обтекаю ими его бёдра и глажу его античный живот, а затем скольжу ими на застёжку его стильных брюк. Пиздец! Да у него эрекция не меньше моей! Обхватываю его пах ладонью, его вставший член ложится в неё, словно они созданы друг для друга… Сжимаю. С наслаждением впитываю его сладостный стон… Шепчу ему на ушко, наслаждаясь прикосновением его изумительных волос к своей щеке и его возбуждённым дыханием: — Ах какая горячая мышка… Расстёгиваю его брюки и сдёргиваю их с него. Чёрная ткань скользит по беломраморной коже вниз, обнажая соблазнительно выпуклую, интимную часть его потрясающего тела. Твою мать, какая попка! Я глотаю слюну, чуть не закапавшую у меня изо рта, как у бешеного вервольфа. Наверняка мои глаза пылают вожделением, когда я скольжу взглядом по накачанным полушариям, рельефным и округлым в той аккуратной и ювелирно точной мере, что рождает эстетический эталон. Прелесть! Не слишком объёмная, выдающаяся, непропорционально крупная по отношению к торсу, а потому вульгарная и оскорбляющая тонкий вкус, как, за редким исключением, у большинства женщин — а изысканный идеал! Форма потрясающа, пропорции совершенны, очертания — красота, изящество и благородство. Просто объедение… Раскрыв пальцы веером, я обхватываю ими сексуальные ягодицы графа. Он с тихим вздохом чуть прогибается в тонкой талии, погружая их в мои руки, наполняя ладони… Я неистово сжимаю их, массирую… Их кожа нежна, словно у юной девушки… Ах, какая сочная попка!.. Мы стонем в унисон… Мне кажется, что моё шумное дыхание наполняет всё пространство зала… Всё моё нутро, играющее тяжкой, жгучей сладостью, текущей густым потоком патоки, заставляющей прерываться дыхание и терять разум, охвачено пламенем! Кровь в паху бурлит… Мой член уже налит до предела, я чувствую, как сосуды едва не лопаются от ярого напора крови… — Вижу… ты… весьма не против… чтоб «калека»… «исследовал» учёного мецената… гм?.. — тяжело дыша, хриплым голосом говорю я ему, продолжая мять его аппетитные прелести, — сейчас… «инвалид» засадит вам… и как следует… выебет вас… ваше сиятельство… Пришло время Колосажателю сесть на «кол»… Он ничего не отвечает мне, но я слышу, как он делает глубокий судорожный вдох… Я понимаю, что то, что я ему говорю, не оскорбляет его, а возбуждает и заводит… Оказывается, мы с ним оба — извращенцы, нашедшие друг друга… Я не могу оторвать взгляд и руки от его великолепной задницы. Брюки уже невыносимо тесны, я чувствую влагу — я теку… Ах, твою ж мать! Никогда не думал, что у меня может быть такая реакция! Дрожащими руками я расстёгиваю ремень и опускаю брюки. Мой болезненно затянутый тканью твёрдый член наконец оказывается на воле, взметнувшись вверх победоносным копьём. Я склоняюсь к округлым прелестям сына Дьявола и, раздвинув тугие полушария, капаю слюны на его анус. Она стекает по гладкой коже. Смазанное блестящее розовое колечко вздрагивает, в ответ на это от толчка крови вздрагивает мой почти вертикально стоящий член… Торопливо размазав по нему вязкую прозрачную смазку, которой он засочился, я касаюсь влажной блестящей головкой розетки его ануса — и словно ток проходит во всему моему телу… Каждая клеточка во мне сладостно дрожит в предвкушении… Я чувствую его ответную дрожь, и новая волна возбуждения захлёстывает меня с головой, выбивая из сознания всё, кроме ярого желания немедленно удовлетворить свою страсть! Он слегка отводит назад свои точёные бёдра с изящным изгибом, подставляя мне свою сладкую задницу, и явно расслабляет мышцы заднего прохода… Сердце чуть не выскакивает у меня из груди… стучит где-то в горле… — Так… вот… чего ты… хотел?.. — Мои губы с трудом произносят эти слова: я чуть не задыхаюсь от возбуждения. Глаза наверняка горят как у вервольфа. Взяв свой изнемогающий член в руку, я прижимаю головку к его расслабленному анальному отверстию, а затем резким толчком бёдер вгоняю его в его сексуальную задницу на всю длину. Мой член входит, словно меч в ножны… Мы оба издаём возгласы: я — похотливый, он — болезненный, перешедший в стон. Проникнув в его тело, я на несколько мгновений замираю: у меня едва не темнеет перед глазами, ноги дрожат — я вошёл в горячую «бархатную» узость, плотно обнявшую мой член, туго обвив его своими мягкими и одновременно упругими стенками; а затем, придя в себя, положив руки на его тонкую талию, начинаю качать бёдрами, двигаясь в ней. Вхожу до упора, а затем вытаскиваю из его тесного жара член медленно… сладко… мучительно… То, что при этом испытываю, нельзя описать словами… Это экстаз! Я дрожу каждой своей жилкой… Горячий, тугой «бархат» упругих мышц его восхитительной задницы, покорно подаваясь моим проникновениям и скольжениям, плотно сжимает мой член, божественно гладя его и массируя. Я не могу удерживаться и сладостно стенаю от затопившего меня неземного блаженства… Он держится скульптурными, мускулистыми руками за каменную колонну. С его губ срываются рваные стоны, вторящие моим, и это, в сочетании с моими плотскими ощущениями, доводит меня до исступления… Я постепенно повышаю свой темп, резко, жёстко и глубоко входя в покорившееся мне совершенное, сильное тело прекрасного демона. Его округлые прелести ритмично подрагивают в такт моим неистовым толчкам. Усердно трахая вампира в его обалденную задницу, я в самозабвенных трудах приоткрываю рот. Щёки горят огнём. Я задыхаюсь… Кажется, грудь едва выдерживает бешеный ритм и силу дыхания, лёгкие едва справляются с тем объёмом воздуха, что им надо прокачивать, а стук моего сердца можно услышать уже у портала… Мои сладкие стенания льются потоком, перемежаемые звуками, которые из меня исторгает эта упоительная, но напряжённая работа. Сознание туманится от сладости — я имею высокородного аристократа, высоносного вельможу, гордого князя, принца Ада, короля вампиров, сына Люцифера! Я трахаю Владислава Дракулу, а он стонет, выгибаясь на моём члене… Я задеваю что-то в нём — и он, издав сладостный возглас, весь изогнувшись, прогибается в пояснице, чтобы мой член продолжал касаться этого места, и в своём собственном ритме начинает двигать бёдрами мне навстречу… Мать твою! Голова моя идёт кругом… По силе того, что я сейчас чувствую, не сравнится ничто ни на Земле, ни в Аду, ни на Небе…