Моя победа

Задыхаясь и заглушая своё собственное тяжёлое дыхание бесстыдными громкими стонами, которые мы были не в силах удерживать, затопившими всё пространство огромного готического зала, мы трахаемся как бешеные, установив общий ритм и согласно, энергично двигая бёдрами навстречу друг другу, как отлаженный механизм, в яростном раже забыв обо всём, не заботясь, что нас могут застать за этим занятием слуги Дракулы — злобные карлики двэрги. Существует лишь наша неистовая страсть, необузданное, исступлённое упоение друг другом, дикий, животный секс и стремление поскорее достигнуть пика наслаждения в компании друг друга, разрешившись наконец от всё нарастающего, «взрывающего» нас изнутри сексуального напряжения. Мой крепко обхваченный упоительно тугими мышцами вампира член, попавший к ним в плен, скользит внутри великолепного тела стонущего демона, между его точёных бёдер с изящным изгибом. Его сладкие стоны доводят моё наслаждение почти до невыносимой степени… Наши тела, громкими хлопками ударяющиеся друг о друга, блестят и лоснятся от пота. Даже полностью захваченный процессом, я наслаждаюсь великолепным рельефом тела вампира, увлажнённого испариной, выделяющей и подчёркивающей рисунок и игру его потрясающих, скульптурных мускулов. Скольжу почти затуманенным от силы, остроты и яркости ощущений взглядом, перед которым едва что не скачут разноцветные круги, по переливающейся в ярком огне факелов полночной завесе его фантастических волос, качающихся в такт нашим движениям, лаская своего обладателя. Испытывая захлёстывающее, пронзающее насквозь наслаждение, заставляющее нутро гореть, каждую жилку, каждую клетку дрожать и трепетать, я в экстазе временами непроизвольно отбрасываю голову, оглашая пространство сладострастными возгласами, почти вскриками, от переполняющих меня чувств, перемежая этими выражениями блаженства свои сладостные стоны… Приближаясь к финалу упоительного процесса мы двигаемся всё быстрее, интервалы между соприкосновениями наших тел, сопровождаемые звучными, смачными хлопками моих бёдер о его ягодицы, подрагивающие при ударах своими упругими мышцами при встрече с ними, напоминая рябь на воде, — всё короче. Достигнув предела скорости, мои бёдра и округлые прелести Дракулы, двигаясь, почти сливаются в нерасторжимое целое… Зал полнится звуками нашей животной страсти, напоминающими те рыки, хрипы и горячее, пышущее жаром сопение, что издают схлестнувшиеся самцы, чья кровь бурлит переполняющей тело мужской силой, давящей на сосуды и, подчиняясь древним инстинктам, требующей выхода в схватках и сексе. Каждое движение приближает нас к финишу. Охваченный интенсивностью переживаемого, я едва замечаю, как одна белая рука соскальзывает с причудливо отделанной каменной колонны и перемещается вампиру между бёдер. Он начинает мастурбировать, и от силы испытываемого им двойного наслаждения, выражения этого наслаждения почти напоминают стоны муки… Мои толчки в тело Дракулы становятся всё неистовее… Пульсирующая в моём налитом члене сладость готовится излиться наружу, даря упоительную разрядку сексуального напряжения, полностью подчиняющего себе контроль над телом того, кто находится в его власти, но дарящего ему блаженство рая… Я почти не вершине… Ещё несколько яростных проникновений в податливое тело прекрасного демона, которым я столь сладостно овладел, — и, задыхаясь и слыша мелодичный звон в ушах, я взрываюсь, чувствуя, как мой кончающий член массируют сокращающиеся мышцы вампира, достигшего оргазма почти синхронно со мной. Моё тело сотрясают мощные сладостные судороги пика наслаждения. Бурно кончая, содрогаясь и трепеща каждым нервом, я хватаю открытым ртом воздух, будто захлёбываясь им: моё «взбесившееся» дыхание, взволнованное, словно море в бурю, всасывает его мощными, рваными толчками — едва не разрывая мне лёгкие и ломая грудную клетку своими спазмами, но то, что я чувствую, лучшие мгновения бытия… Порция за порцией орошая ритмично сжимающиеся вокруг моего выстреливающего члена ласкающие его горячие стенки, я, сквозь приятную пелену, застилающую мой взгляд, вижу, как по тёмно-серому камню колонны стекают белоснежные струи. Густые капли на мгновение повисают на выступах каменного орнамента, а затем, вытягиваясь в длинные нити, медленно устремляются вниз… Ошеломительно кончив, я, пошатываясь, извлекаю свой член из так великолепно усладившей его красивой задницы графа. В ушах продолжает звенеть. Я дрожу. В приятном помутнении я смотрю на только что покинутый мной вход в жаркий и тугой «бархат» между восхитительных прелестей графа. Его «створки» раскрыты, и из расслабленного ануса Дракулы начинает выбегать мой сок, которым я, в ответ на её ласки, не поскупился «напоить» фантастическую задницу вампира. Вязкая белая струйка течёт по его яичкам, по стройным ногам, оставляя подрагивающие жемчугом капли на лепестках его анальной розетки… Это зрелище пропускает по моему, продолжающему содрогаться в оргазме, телу дополнительную мощную волну дрожи. Видя это, я похотливо прикусываю губы и сглатываю слюну, едва не ощущая новый прилив возбуждения, ещё не пережив кульминацию… Я знаю, что сделал с гордым, как и его отец, сыном Люцифера то, что больше недоступно никому, это уникально, и это сделал я… Я чувствую себя бОльшим героем, чем если бы в одиночку одолел в кровопролитном бою Дьявола и бесчисленную армию всех присных его… Дрожащими руками я едва справляюсь со своими брюками, натянув их на себя. В слегка помрачённом сознании я вижу, как Дракула, прекратив поливать своим соком резной камень колонны, занялся другим неотложным делом: соскользнув руками с поддерживающей его до сих пор опоры, он отвёл свои округлые прелести в сторону и принялся, качая бёдрами — грациозно, как и все его движения, — интенсивно сжимать только что ублажившие меня мышцы заднего прохода, освобождаясь от щедрого «подарка», которым я наполнил его упоительную задницу. Мой сок капает из ануса Дракулы на пол… В моём рту океан слюны… я едва не захлёбываюсь. Я знаю, что мои глаза вновь горят похотью… Сцедив на пол остатки моей спермы, до краёв наполнившей его сексуальную задницу, граф натягивает и застёгивает брюки. Моё тело продолжают бить последние импульсы пароксизма умопомрачительного оргазма. Я ощущаю эйфорию. Ничего подобного я прежде не испытывал и не переживал. Ловя воздух судорожными глотками, я прислоняюсь к колонне. Ноги дрожат, побуждая сползти меня к её подножию. Я напрягаю всю оставшуюся в моём расслабленном теле силу и, тяжело и хрипло дыша, остаюсь в вертикальном положении, опираясь плечами о колонну. Я чувствую сладостное истощение и желание закрыть глаза и заснуть, с трудом борясь с ним. Дыхание всё никак не может успокоиться и восстановить привычный ритм, вздымая мою грудь бурными волнами штормового моря. Но постепенно замутнённое испытанным сознание проясняется. Удовлетворив вдруг обуявшую меня звериную страсть к красавцу-демону, спусковым крючком которой послужили его насмешки и издевательства надо мной, я медленно прихожу в себя, возвращаясь в нормальное состояние, — и меня охватывает стыд… Стыд и злость, чуть ли не ненависть к себе самому: как ТАКОЕ могло произойти со мной?! Что на меня нашло?! Что это было?! Ёб твою мать!.. Как я мог сделать ТАКОЕ?! Я всегда считал себя нормальным мужиком! Я всегда БЫЛ нормальным мужиком! Но, видимо, только до тех пор, пока не встретил его… своё проклятие… Я в растерянности — а я ненавижу это постыдное состояние, свидетельствующее о неуверенности, о проигрыше, о слабости. Оно доводит меня до бешенства, и в то же время я чувствую отчаяние… Мне хочется найти причину случившегося во временном умопомрачении, в минутном помешательстве, в действии «остатков» вервольфа во мне, но я понимаю, что всё это лишь защитный механизм от шока. Понимаю, что причина проста и банальна — неведомое мне самому, таившееся, подсознательное плотское влечение к Дракуле, в создавшихся условиях прорвавшееся на поверхность, требуя своего удовлетворения. Теперь я осознаю, что сексуальный раж, который захватил власть надо мной и помутил моё сознание, — результат долго подавляемой страсти к демону, вырвавшейся из оков, которую я скрывал от самого себя, боясь признаться себе в ней… Сильной страсти… Я просто не устоял перед чарами этого адского Адониса, обладающего дьявольски яркой внешностью и хлещущей через край всесокрушающей сексуальностью (универсальной сексуальностью — будто одновременно и мужской и женской), вот и всё. Я, не отдавая себе в этом отчёта, захотел его ещё тогда — во время нашей встречи в замке Франкенштейна. Я грешен… Я порочен… Оказывается, что, по сути, я не отличаюсь от вампира, я ношу в себе тёмное начало, и оно легко овладевает мной… Оно побеждает меня… Опустив глаза, глядя на «рисунок» каменного пола, я стою потерянный, как у позорного столба, ошарашенный сделанным открытием, не в силах посмотреть на своего демонического любовника. Чертовски хочется сделать то, что я сделал тогда, когда прилетевшие из деревни невесты графа, отвлекли от меня его внимание — сбежать, наплевав на то, что позорное бегство совсем не подобает великому Ван Хельсингу с опережающей его повсюду славой; но, увы, сейчас такой вариант вряд ли будет мне доступен. — Ну, — слышу я тот же уверенный издевательский тон вампира, прислонившегося к колонне рядом со мной, будто и не было позорной «интермедии», несколько безумных минут назад прервавшей его обращение ко мне, — как? Твоё исследование было успешным, грешный ангел? Я не смотрю на Дракулу, но знаю, что он ехидно и, как всегда, невозмутимо ухмыляется: случившееся между нами демона, в отличие от меня, ни капли не смущает. Он этого вовсе не стыдится, хоть по идее у него гораздо больше оснований для стыда, чем у меня. Но выходит всё наоборот. Буркнув в ответ что-то нечленораздельное, словно раздражённый вервольф, я, наконец, очнувшись, всё так же не глядя на него, делаю движение в сторону валяющихся на полу оружию и одежде. Но он перехватывает меня, схватив за руку: — Не сейчас. Пошли, — пытается увлечь меня куда-то граф. — Куда? — с трудом заставляю себя наконец посмотреть на него: да, на губах всё та же бесовская улыбка, только теперь в ней больше лукавства, чем ехидства; в хитро прищуренных синих глазах довольный блеск и торжествующее выражение на чеканном лице. Так чья это была победа? — В более подходящее для любви место… — Улыбка Дракулы становится шире, лучезарно-триумфально блистая. Рука вампира сжимает мою руку, препятствуя моему намерению одеться. Стараясь не показать своих истинных чувств, я ухмыляюсь в ответ, копируя ехидную усмешку демона, пытаясь выдернуть свою руку, но Дракула держит её, как стальными тисками. — Для какой любви? Что ты несёшь? — бросаю презрительно. — Ха-ха-ха, — слышу в ответ довольный смех вампира. — Пошли, Габриэль. — Рывок за руку. — Ты прекрасно понимаешь, что после того, что между нами произошло, так, как раньше, уже не будет… Слова демона производят на меня гипнотизирующее действие, и я, как во сне, следую за ним.