Не тревожь моё небо

      Это крайне странное чувство, когда смотришь на часы и понимаешь, что трель будильника раздастся всего через несколько часов. Я мысленно осознаю, что мне стоит одуматься и поскорее лечь спать, чтобы утром не валиться с ног от недосыпа и усталости. Но я отмахиваюсь от разумной мысли и продолжаю смотреть захватывающий сердце сериал.       Только когда дохожу до долгожданного финала, я оставляю ноутбук на письменном столе и ложусь в прохладную постель. Часы указывают на три часа утра, что значит мне следовало бы тут же провалиться в непробудный сон. Но проходят долгие минуты, а я продолжаю беспокойно крутиться в постели с горьким осознанием, что выпила слишком много кофе. Моё неспокойное сердце мечется в груди, и я, нервно шикнув, спускаюсь вниз за стаканом тёплого молока с мёдом. Обычно этот незатейливый напиток помогает мне в борьбе с бессонницей.       Однако, увы, не в этот раз, ибо на полпути на кухню меня останавливает подозрительное копошение и ругательства за входной дверью.       Я бросаю злобный взгляд в сторону прихожей. Нетрудно догадаться, кто может приползти домой в половину четвёртого утра, будучи не в состоянии попасть ключом в замочную скважину.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, чтобы как следует отругать напившегося в стельку братца, я проворачиваю замок и резко дёргаю ручку двери. Уже порываюсь начать на него кричать, но потрясённо замираю, встретившись с удивлённым взглядом Кинга, на плече которого спит избитый Брайан.       — Неси его в гостиную, а я пока найду аптечку, — только и говорю я, открывая дверь шире, и он тащит своего друга внутрь дома.       Отыскав белую сумку, в которой хранятся самые необходимые медикаменты, я захожу в гостиную и останавливаюсь у дивана, на котором лежит пострадавший.       — Кого он на этот раз избил? — сухо спрашиваю я, пока обрабатываю особо серьёзные раны на его лице.       — Джексона, — отвечает Кинг, нервозно взъерошив волосы на затылке, и опускается рядом со мной на пол.       Так как это далеко не первый раз, когда Брайана заносят в дом с побоями и стойким запахом перегара, я мастерски справляюсь с его ранами, при этом совершенно не заботясь, чтобы их обработка прошла для него хотя бы чуточку безболезненно. Приклеив последний пропитанный мазью пластырь на правую бровь, я оставляю аптечку на столе и прошу Александра перенести братца с дивана на кровать.       — И если хочешь, можешь по пути хорошенько стукнуть его головой о перила или откос стены. Он это заслужил, — добавляю я под его тихий смешок, и мы поднимаемся наверх, где с некоторыми трудностями укладываем его в постель.       Как только дверь в спальню закрывается, я бросаю мимолетный взгляд на разминающего шею Кинга и поджимаю губы. Судя по его растрёпанному виду и залитой кровью рубашке, именно ему удостоилась честь разнимать дерущихся парней, и мне, скрепя сердце, приходится извиняться перед ним за братца.       — Прости за хлопоты, связанные с ним, и… Спасибо, что привёз его домой, а не в больницу. Если бы Ричард обо всём узнал, то до конца дней держал его на привязи, — говорю я, буравя пол.       Ненавижу лебезить перед и без того заносчивыми людьми.       — Не бери в голову. Всё в порядке, — вежливо отмахивается он, и я с неловким видом ему киваю. В памяти всплывает наш последний разговор и чем он обернулся, и между нами повисает тягостное молчание.       — Уже поздно, — наконец выдавливаю я из себя. — Если хочешь, можешь заночевать в гостевой спальне, чтобы не ехать домой посреди ночи. Ты, наверное, устал.       — Не стоит, — тут же отказывается он, и я снова затихаю. — Мне всё равно пришлось бы утром ехать домой за формой и вещами. Так что… Не хочу ненароком забыть тетрадь по физике и явиться с пустыми руками перед Курцман.       — Чтоб меня, — я замираю в тихом ужасе, только сейчас вспомнив о наказании. — Мы должны принести ей задания уже сегодня?       — Что? Совсем ничего не сделала?       — А сам как думаешь? Я тетрадь даже ни разу не открыла!       — Звучит как крик о помощи, — ухмыляется он и, вальяжно осмотрев меня с ног до головы, продолжает. — Ну что? Как громко и отчаянно ты готова меня молить, чтобы я тебе помог?       — А ты у нас что, светоч знаний по физике?       — Не стоит разбрасываться едким ядом, когда я твоя единственная надежда, Солнце. Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что за не сделанную работу Курцман от тебя живого места не оставит.       — Хочешь сказать, что после бурной вечеринки ты готов пожертвовать недолгим сном и безвозмездно мне помочь? Да не смеши.       — А я и не скрываю, что планирую воспользоваться моментом и сделать тебя своей должницей, — с хитрым прищуром протягивает парень, и от его пронизывающего душу взгляда по коже бегут холодные мурашки. — Ну что, пакуй вещички и поехали ко мне. Понадобится как минимум целый час совместных усилий, чтобы всё успеть.       От приказного тона Кинга я поджимаю губы. Не выношу, когда он позволяет себе разговаривать со мной как с покладистой слугой. Но из-за безвыходности ситуации, в которую я встряла исключительно по собственной глупости, мне приходится смириться. Часы указывают на четыре часа утра, когда я закидываю на заднее сиденье его машины рюкзак со школьными учебниками и форму, и мы мчимся к нему домой.       — Из-за чего Брайан вообще ввязался в эту драку с Джексоном? Они ведь ещё пару дней назад были неразлучными друзьями, — в конце концов задаюсь я вопросом, когда мы минуем половину пути, и последующее молчание лишь усиливает моё любопытство. — Ты же понимаешь, что я не отстану, пока ты мне не ответишь?       — Джексон пытался пьяно и крайне неудачно совратить Риверу на вечеринке, — с тяжёлым вздохом признаётся он после недолгих сомнений. — Он определённо перебрал с выпивкой, и в итоге его приставания к ней уж больно походили на домогательства. Бонни недолго смогла терпеть его настырность и довольно скоро ушла домой. И как только Джексон понял, что потерпел публичное фиаско, тут же принялся кричать во всё горло, что Ривера, наконец, устала раздвигать перед каждым ноги. Это услышал Брайан, который к тому времени был уже в стельку, и крикнув мне что-то вроде: «Тварь хочет драки, тварь её получит», бросился на него. И в итоге мой дом превратился в боксёрский ринг.       — Брайан… Дебил дурной.       — Он всегда становится таким после пары выпитых бокалов?       — Да. Поэтому я и не люблю, когда он напивается. Воображает себя линчевателем, и вечно всё заканчивается дракой и пробитыми стенами.       Кинг не находит, что сказать в защиту своего дружка, и в автомобиле повисает убаюкивающая тишина, которая прерывается лишь с концом поездки. Александр, заглушив двигатель, напоминает мне о рюкзаке, и мы заходим в дом. Как и ожидалось, на первом этаже царит полнейший хаос. Повсюду валяется мусор, а перевёрнутая и сломанная мебель указывает на точное место драки, что вызывает у меня жгучий стыд за брата.       К счастью, на втором этаже обстоит противоположная ситуация. Вокруг стоит абсолютная, даже стерильная чистота, и я захожу в спальню парня, ни разу даже не споткнувшись о стеклянную бутылку из-под пива. Остановившись у стола, на котором возвышаются стопки книг, Кинг предлагает мне сесть, а сам на время исчезает в ванной, чтобы сменить рубашку на чистую толстовку.       По возвращении Кинг сразу же берётся решать задачи с помощью конспектов, а я ищу ответы на теоретические вопросы в интернете. Поначалу я убеждена, что последующее время мы проведём, не сказав друг другу ни одного лишнего слова. Однако стоит Александру впервые заглянуть в мою тетрадь, как я понимаю, насколько сильно заблуждалась. Приняв на себя роль строгого учителя, он указывает мне не самым добродушным тоном на найденные ошибки. Сперва я прислушиваюсь к справедливым замечаниям, но чем чаще с его губ слетают сетования о моей необразованности, тем сложнее становится его терпеть.       — Клянусь богом, Кинг, — в конечном счёте я не выдерживаю и срываюсь из-за его невыносимых поучений. — Ещё слово, и ты отхватишь от меня леща.       — И это твоя благодарность за мою помощь?       — Это не помощь, а услуга, за которую я вскоре расплачусь. Так что… завали!       — Продолжишь мне хамить, Нила, и мой ценник станет для тебя просто неподъёмным, — грозится он, толкая своим локтем мой, и я пинаюсь ему в ответ.       Когда я прячу в рюкзак тетрадь с решёнными заданиями, стрелка часов указывает на пять утра. Небо за окном освещают первые лучи солнца, и Кинг предлагает использовать оставшееся время, чтобы поспать. Невзирая на изначальную бессонницу, я сонно соглашаюсь, и мы оба, не желая терять драгоценные секунды, без задних мыслей заваливаемся в одну постель. Я мгновенно засыпаю, и мне чудится, будто не проходит и минуты, как я открываю глаза из-за противной вибрации будильника.       Я не глядя выключаю его одной рукой и поднимаю безжизненный взгляд на парня, лицо которого находится в непростительной близости от моего. Как по мне, то незаконно так выглядеть по утрам. Обладатель аристократичных черт лица и острых скул лежит передо мной на боку в расслабленной позе. Его губы лишь слегка припухли от недолгого сна, а пряди волос хоть и растрепались, но всё равно не напоминают гнездо неумелой птицы. Уж больно он идеален, и от этого хочется его как следует взъерошить.       — Любуешься мной? — внезапно хрипит он, не открывая глаз, и на его губах появляется уже знакомая улыбка.       — Нет. Наблюдаю за тем, как ты слюни на подушку пускаешь, — злорадно отвечаю я, и он, нахмурившись, быстро проводит ладонью по губам. После чего драматично закатывает глаза, осознавая, что я нагло солгала.       — И тебе доброе утро, Нила.       Времени на сборы совершенно нет, поэтому я, закрывшись в гостевой спальне, наскоро привожу себя в порядок. Воспоминания о первом пробуждении в этом доме по-прежнему свежи в памяти, поэтому я иду на всё, лишь бы избежать поторапливания Кинга во время завтрака. К счастью, на этот раз он удивительно немногословен, поэтому единственным источником моих неудобств является недостаток сна и страх готовящейся им подлянки. Я достаточно знакома с Александром, чтобы понимать — любую просьбу он сумеет с уникальной находчивостью превратить в невыносимое испытание, так что мне в любом случае сегодня несдобровать.       До начала первого урока остаются считанные минуты, но мы с Кингом спешим к кабинету миссис Курцман. Оказавшись перед её дверью, парень с присущей ему наглостью игнорирует всякое приличие и врывается в класс без стука. И, ожидаемо, это сильно не нравится учительнице. Она целую минуту бранит нерадивого ученика за неслыханную дерзость, однако затем неожиданно быстро меняет гнев на милость и под мой удивлённый взгляд приступает к проверке наших работ. Она пролистывает тетрадь Александра и с неподдельным восхищением комментирует безошибочность его ответов. А после наступает мой черёд, и мне сложно определиться, кто действует мне на нервы больше — критикующая каждое написанное мною слово Курцман, либо же злорадствующий Кинг.       — Ну конечно, — неожиданно хмыкает учительница, когда доходит до части с задачами. — Вам, мисс Риддл, стоит отблагодарить со всей искренностью мистера Кинга за его заметную помощь с вашей работой. Или вы считали, что я не замечу его уникальный стиль решения задач и спишу всё на совпадение? — обращается она ко мне со всей строгостью, и я поджимаю губы, ведь за это нас могут серьёзно наказать. Я уже порываюсь объясниться, придумав себе абсурднейшее оправдание, но в разговор вступает Александр и бесталанно лжёт о репетиторстве, на которое у него якобы ушло несколько недель. — Что ж, мистер Кинг, вы бесспорно проделали колоссальную работу, раз мисс Риддл так далеко продвинулась. Но впредь её успехами буду всё же заниматься я. Договорились? — говорит она с кричащим неверием в голосе, но всё равно позволяет этому сойти нам с рук. — Теперь можете идти на свой урок. Не смею вас больше задерживать, — говорит она, указывая на дверь, и мы с натянутыми улыбками выходим в опустевший коридор.       — Не за что, к слову, — бросает Александр, когда мы вместе с ним идём на урок английского, который уже успел начаться.       — Тц, ладно. Спасибо, что помог, — неохотно бурчу я, злобно покосившись на его гордый профиль.       Уверена, мне ещё не раз придётся слушать о его рыцарской услуге, но по крайней мере он забыл об одолжении, которое я в отчаянии пообещала этим утром. Какая-никакая, но всё-таки победа.       Но не тут-то было!       — Как наступит большая перемена, сразу иди к моей машине. У меня будет для тебя небольшая работёнка.       — Ну уж нет. Даже не рассчитывай на это. Понадобится чёртово торнадо, чтобы выманить меня из кафетерия во время ланча.       — Очень, очень жаль. Потому что своё право голоса ты потратила на безнаказанное хамство. Так что не возникай и жди меня на парковке, Солнце.       — Ну раз так, то ладно, — с едва сдерживаемой яростью тяну я, при этом абсолютно точно не собираясь куда-либо идти, и он кивает, даже ни разу не усомнившись в моём ответе.       Лишь чудом мне удаётся сдержать презрительный смешок, когда я бросаю в сторону Кинга мимолётный взгляд. В конце концов его выходящая за рамки приличия самоуверенность сыграла с ним злую шутку, и я с довольным видом вычёркиваю его имя из мысленного списка сегодняшних проблем.       Бедолага даже не догадывается, что проведёт большую часть ланча под палящим солнцем, так и не дождавшись меня, и это приятно греет душу.       Когда мы с заметным опозданием заходим в кабинет английского и занимаем свои места, моё злорадство довольно скоро сменяется на едкую самоиронию. Мисс Смит кладёт на край парты тест, написанный прошлой пятницей, и я замечаю в углу неутешительную оценку. Как и ожидалось, учительница не стала брать во внимание, что по вине болезни я пропустила большую часть темы, и с её стороны не было никаких поблажек.       Откинув злосчастный тест на край парты, я облокачиваюсь на спинку стула и невольно смотрю на Кинга, который, так же как и я, не стал принимать близко к сердцу неуд за нерешённый тест. Он убирает руку с листа бумаги, чтобы зачесать волосы назад, и, к своему потрясению, я замечаю, что у него полностью проставлены ответы, а в углу красуется высший балл. Часто заморгав, словно у меня галлюцинации от недосыпа, я вспоминаю, как в прошлую пятницу он оставил на учительском столе абсолютно пустой тест, и прихожу в полнейшее замешательство.       Неужели учительница в самом деле решила за него весь тест и после нарисовала высший балл чисто из-за его «красивых глазок»?       От осознания вопиющей несправедливости я мысленно кричу от гнева, и даже под конец урока, когда я спешно покидаю класс, мой пыл не угасает.

~ххх~

      — Прошу, мисс. Приятного аппетита, — говорит работница кафетерия, протягивая мне поднос с едой, и я с хмурым видом иду во внутренний двор школы.       Заняв уединённый столик, я приступаю к трапезе, и лишь мысль о Кинге, дожидающемся меня на пустой парковке, хоть как-то скрашивает время ланча. Я распечатываю стеклянную бутылку с яблочным соком и, отпив маленький глоток, встречаюсь взглядом с подсаживающейся ко мне Бонни. От неожиданности сок тут же встаёт мне поперёк горла, и я начинаю кашлять.       — Прости, прости, — виновато говорит она и торопливо протягивает мне бумажную салфетку.       — Ничего, — говорю я хрипло, промокнув губы, и за столом повисает неловкая пауза, от которой никуда не деться.       — Послушай, Нила. Насчёт случившегося у тебя дома… — наконец заговаривает Бонни, когда молчание становится невыносимым, и её лицо за считанные секунды мрачнеет от позорных воспоминаний. — Тем вечером я была очень, очень пьяной и это… просто произошло. Клянусь, будь я в своём уме, то в жизни не пошла с Джексоном наверх. Я правда…       — Всё нормально, — останавливаю её я. — У меня нет привычки лезть в чужую личную жизнь и осуждать. Поэтому не переживай об этом. К тому же Брайан…       — Забудь о Брайане, — обрывает она меня на полуслове с несвойственной ей резкостью. —Было глупо думать, что у нас могло что-то получится. И он это довольно чётко обозначил, — говорит она и поникшим взглядом указывает мне куда-то за спину.       Удивлённо заморгав, я оборачиваюсь и глазами ищу знакомое лицо в оживлённом кафетерии. Мысль, что Брайан в избитом и не до конца трезвом состоянии явился в школу, кажется мне совершенно невозможной. Но вот он стоит в компании встревоженной незнакомки, внимание которой всецело сосредоточено на его кровавых синяках.       — Быстро же он, — осуждающе тяну я. — Сначала громит дом Кинга, отстаивая твою честь, а теперь напоказ нежничает с другой.       — Ага… Постой. Что?! — потрясённо переспрашивает она. — Брайан с кем-то подрался из-за меня?       — С Джексоном, когда тот стал поливать тебя грязью за отказ, — отвечаю я. — Можешь принять это за своеобразный комплимент. Но только прошу, не поощряй его. Мне, если честно, уже порядком надоело находить его полуживым на пороге дома.       — Конечно, — завороженно протягивает она, явно пропустив все мои слова мимо ушей, и я не в силах сдержать улыбку.       Влюблённые, должно быть, все такие. Предмет её воздыханий нежится в объятиях другой, а она всё равно заливается очаровательным румянцем.       Пока Бонни утопает в своих мыслях, я с охотой принимаюсь за салат с ростбифом и овощами гриль. Мне удаётся опустошить тарелку лишь наполовину, как вдруг мечтательная созерцательность Риверы сменяется на острую враждебность. Озадаченно нахмурившись, я порываюсь спросить у неё, в чём дело. Однако всякая надобность в этом исчезает, стоит мне почувствовать присутствие Александра Кинга прямо за спиной.       — Уйди, — холодно просит его Бонни.       — Не волнуйся. Я уже в процессе, — отвечает Александр и под её озадаченный взгляд нависает надо мной, чтобы прошептать: — Есть два исхода — или ты идёшь добровольно, или принуждённо. Выбор за тобой.       — Я выбираю третий. Ты по доброй воле идёшь отсюда нахрен. Ускорение придать? — огрызаюсь я, поднимая на него глаза, и вопреки всем ожиданиям, замечаю на его губах добродушную улыбку.       — Ты же понимаешь, что я не отступлю, — говорит он в опасной близости от моих губ, и вспыхнувшее между нами напряжение на мгновение лишает меня возможности перечить и дышать.       — То же самое могу сказать тебе, — несмело парирую я, но для этого уже слишком поздно. Александр успел почувствовать мою секундную слабость и теперь точно не отступит.       — Слушай, Солнце, ты мне сегодня всю ночь не давала спать, — громче нужного говорит он, и от услышанного я вспыхиваю, а Бонни широко распахивает глаза. — Поэтому меньшее, что ты можешь сейчас сделать — это молча последовать за мной.       — Ладно! — рявкаю я, только бы заставить его заткнуться, и с шумом встаю из-за стола.       — После вас, — с напускной галантностью протягивает он, жестом пропуская меня вперёд, и я едва не горю от возмущения.       Чёртов мерзавец знает, на какие кнопки надавить, чтобы добиться своего.        — Ну и? — недовольно спрашиваю я, когда мы выходим на парковку и останавливаемся у его машины. — Что я должна сделать, чтобы ты от меня наконец отстал?       — Знаешь, Нила, а я ведь поначалу правда хотел попросить тебя о маленьком одолжении и сразу же о нём забыть. Но после стольких пререканий… ты по-настоящему попала.       — Что тебе надо? — я продолжаю настаивать на ответе, чтобы поскорее вернуться к своему салату, и он вздыхает.       — Этим летом у меня была небольшая интрижка с одной девушкой из школы, и с тех пор она немного одержима идеей снова со мной сойтись. Слов моих она не слышит, так что я решил иначе подойти к решению своей проблемы.       — Я не понимаю… Что ты собрался делать? — с лёгкой растерянностью спрашиваю я, ибо очевидно, что Кинг намеренно избегает прямого ответа на вопрос.       Но вместо объяснений он порывисто притягивает меня к себе за талию, и я, затаив дыхание, упираюсь ладонями ему в грудь.       — Она здесь, — произносит он, мягко удерживая меня на месте. — Так что просто постой со мной вот так минутку, и на этом всё.       — Совсем спятил? — шиплю я, невольно сжав ткань его рубашки, и уголок его губ приподнимается в мягкой полуулыбке.       — Кажется, совсем чуть-чуть, — шепчет он, опуская взгляд на мои губы.       А затем целует.       Не веря в происходящее, я на мгновение замираю. Горячее дыхание касается моей щеки, и сердце тут же предательски сбивается с ритма. Тело реагирует быстрее разума, дрожа и воспламеняясь, и Александр, спутав мою податливость с взаимностью, углубляет поцелуй. Его язык касается моего, и меня будто окатывает ушатом ледяной воды. Желудок скручивает тугим узлом, и я кусаю его за нижнюю губу, чтобы отплатить за неслыханную дерзость.       — Больно! — восклицает он, отпрянув, и прижимает пальцы к слегка кровоточащей губе.       — Больно будет, когда мои зубы сомкнутся на твоей шее! — шиплю я, покрываясь красными пятнами ни то от смущения, ни то от злости.       — Боюсь, Солнышко, ты ростом не вышла для таких угроз, — протягивает он, за секунду сменив растерянность на язвительную надменность.       При виде того, как он уверенно расправляет плечи, мне тут же хочется его за это удушить. Однако к его же счастью моё внимание привлекает женская фигура у центрального входа школы, и я в неверии замираю.       — Мисс Смит? — обескураженно протягиваю я, когда учительница взбешённо возвращается внутрь школы, и перевожу взгляд на Александра. — Мисс Смит?!       — Надеюсь, это останется между нами?       — А вот об этом тебе стоило подумать, прежде чем тащить меня сюда, придурок.       — А тебе стоило подумать, прежде чем соглашаться на сделку, не зная моих намерений, — парирует он, склоняясь к моему раскрасневшемуся лицу, и неожиданно срывает с моих губ ещё один короткий поцелуй. — Будет тебе уроком.       — Ты закончил? — кипя от гнева, спрашиваю я, и он кивает.       Грубо оттолкнув от себя Кинга, я разворачиваюсь и оскорблённо возвращаюсь в школу. В голове гудит при малейшей мысли о случившемся, и я нервно сжимаю кулаки.       Неужели он в самом деле не видит ничего дурного в том, чтобы насильно засунуть свой клятый язык мне прямо в горло? Или же он самонадеянно возомнил, будто я втайне обвожу его имя сердечками на полях своих тетрадей и потому буду визжать от счастья из-за оказанной мне на парковке чести? Что ж, если так… то ни хрена это не правда! Меня до сих пор не отпускает навязчивое желание забежать в уборную и хорошенько прополоскать рот с мылом и водой.       — Ну что, повеселилась? — лукаво протягивает Бонни, как только я возвращаюсь в кафетерий, и от двусмысленности её фразы меня прошибает холодный пот. — Шучу, — извиняюще улыбается она, замечая мой мрачный вид, и я молча тянусь за своим обедом.       Так и не проронив за всё время ни слова, мы с Бонни расходимся по разным кабинетам и в следующий раз встречаемся лишь под конец дня в спортивном зале. Она оживлённо болтает с одной из одноклассниц, а я удобно устраиваюсь в одиноком углу зала и апатично листаю новостную ленту в телефоне. Пытаюсь сосредоточиться на скандальных заголовках, но все мысли лишь о ненавистном тепле чужих губ.       Только с началом урока, когда Тронутый объявляет о парных тренировках, я заставляю себя выжечь мысли об Александре и угрюмо наблюдаю за происходящим со стороны.       В центр зала под одобрительные восклицания выходит Брайан, а через минуту подле него встаёт главная активистка школы — Джорджиана. Вместе они создают прекрасный тандем, благодаря которому по спортивному залу проносится оглушительный гогот учеников, а после — негодующий крик учителя, требующего соблюдать дисциплину. Ненадолго класс охватывает полнейший хаос, и Кинг, воспользовавшись моментом, неожиданно подсаживается ко мне.       — Чего тебе? — злобно спрашиваю я.       — Да так… — протягивает он, и по одному лишь тону голоса я догадываюсь, что его следующие слова окончательно выведут меня из себя. — Просто очаровательный румянец на твоём лице мне кричаще намекнул, что нечасто тебе доводится с кем-то целоваться. Если вообще когда-то доводилось, — с раздражающей догадливостью протягивает он. — Ты поэтому так разозлилась на меня? Потому что я стал твоим памятным первым поцелуем?       — Проваливай, Кинг.       — Слушай, Нила, — с лёгким оттенком сожаления начинает он, стоит ему только уяснить, что его озорное предположение вдруг оказалось верным. — Знай я заранее, что ты никогда…       — Будь у меня даже многолетний опыт в поцелуях, это всё равно никак не меняет тот факт, что ты надругался надо мной.       — Что, прости? Надругался? — переспрашивает он с широко распахнутыми глазами. — Я не…       — А что ты сделал? Ты привёл меня на пустующую парковку и использовал так, как тебе было угодно. И плевать, что мне было неприятно. Плевать, что я чувствовала себя использованной и униженной. Главное, что ты находишь эту ситуацию забавной! Ну раз так, то тешь себя этим дальше. Но вот ко мне больше не приближайся! Ты понял меня?! — вскрикиваю я и, так и оставшись незамеченной учителем, спешно покидаю зал.       Плевать на последствия. Пусть даже грозят выговором и отчислением, я не вернусь в зал, в котором находится это ничтожество.

~ххх~

      Едва досидев до конца последнего урока, я с всё тем же испорченным настроением выхожу в коридор и иду к шкафчику, чтобы разгрузить рюкзак. Я мысленно прокручиваю злосчастные события этого непростого дня, и неожиданно из-за угла выскакивает Брайан, едва не сбивая меня с ног.       — Прости. Я знаю, что ты злишься из-за драки, и обещаю, что выслушаю любые твои нравоучения по этому поводу. Но позже! Я должен был прийти в кабинет директора ещё на прошлой перемене, так что я побежал, — суматошно говорит он и, прежде чем я успеваю что-либо ответить, исчезает за поворотом.       — Что ж, — обречённо протягиваю я, предвкушая долгие минуты ожидания на парковке. — Этот день просто не мог не стать ещё хуже.       Кое-как уместив тетради на верхней полке шкафчика, я выхожу на свежий воздух. Опускаюсь на бетонные ступеньки и, сделав несколько глубоких вдохов, постепенно прихожу в себя. Я подношу лицо к затянутому облаками небу, наслаждаясь осенней прохладой, и именно в этот момент ко мне подсаживается Александр, в одночасье разрушая весь покой.       — Что на этот раз тебе от меня нужно? — с открытой неприязнью спрашиваю я, отказываясь даже на него смотреть.       — На этот раз я пришёл извиниться, — с повинным видом произносит он, неловко проведя руками по коленям, и я невольно фыркаю себе под нос.       — Да неужели?       — Мне правда жаль, Нила. Я и подумать не мог, что простой поцелуй может так сильно тебя задеть.       — Простой?! — я тут же восклицаю, переводя на него разъярённый взгляд. — Это был насильный поцелуй, и ты об этом знаешь!       — Я правда…       — Заткнись, я ещё не закончила тебя обвинять, — рявкаю я на него, и он послушно закрывает рот. — Помимо этого поцелуя, из-за тебя у меня к тому же будут настоящие неприятности с мисс Смит. Она и без тебя меня не выносила. А теперь и вовсе возненавидела, посчитав, что я встала на пути её личного и крайне сомнительного счастья. И всё из-за того, что ты решил отделаться от своей интрижки с помощью поцелуя, а не простой угрозы.       — Прости, — виновато произносит Кинг. — Знаю, я паршиво извиняюсь. Но, Нила, обещаю… В следующий раз я поцелую тебя, только если буду безумно и донельзя сильно в тебя влюблён. А до этого и пальцем не посмею прикоснуться, — клянётся он без доли фальши, и я, закатив глаза, махаю на него рукой. — Так я прощён?       — Я подумаю об этом, но очень вряд ли.       — Что ж, — покорно говорит он и встаёт со ступенек. — Буду очень надеяться, что простишь. А пока… Могу я хотя бы предложить подвести тебя домой?       — Да ни за что на свете, — выпаливаю я в ответ на его любезность.       — Уверена? — тянет Александр, поглядывая на время. — Просто, чтобы ты знала, директор продержит Брайана в своём кабинете не меньше часа, чтобы обсудить его разбитое лицо и пропуск первой половины дня. Решать, конечно, тебе, но я бы посоветовал не упрямиться и всё же принять моё предложение.       После чего на его губах появляется обворожительная улыбка, и он протягивает мне руку.       — Дряньство, — ворчу я, не желая сидеть на холодных ступеньках целый час, и с демонстративным недовольством вкладываю свою ладонь в его. — Но это не значит, что ты прощён, — поспешно добавляю я, и он, тихо посмеявшись, сжимает мою ладонь и ведёт меня к своей машине.