Не тревожь моё небо

      Это крайне странное чувство, когда смотришь на часы и понимаешь, что трель будильника раздастся уже через несколько часов. Я мысленно осознаю, что мне стоит одуматься и лечь спать, чтобы утром не валиться с ног от недосыпа и усталости. Но я, отмахнувшись от разумной мысли, продолжаю смотреть захватывающий сердце сериал, который мне пару дней назад порекомендовала Бонни.       Только когда я дохожу до долгожданного финала, я оставляю ноутбук на письменном столе и ложусь в прохладную постель. Часы указывают на три часа утра, что значит мне следовало бы тут же провалиться в непробудный сон. Однако проходят долгие минуты, а я продолжаю беспокойно крутиться в постели с горьким осознанием, что выпила слишком много кофе. Моё неспокойное сердце мечется в груди, наполняя меня энергией творить, и я, шикнув, спускаюсь вниз за стаканом тёплого молока с мёдом. Обычно этот напиток помогает мне в борьбе с бессонницей, и я с надеждой мчусь на кухню. Но на полпути меня внезапно останавливает подозрительное копошение и ругательства за входной дверью, и я обречённо закатываю глаза.       Не трудно догадаться, кто может прийти в стельку пьяным в половину четвёртого утра, будучи не в состоянии попасть ключом в замочную скважину.       Мысленно проклиная братца за его неадекватность, я проворачиваю замок и резко дёргаю ручку двери, готовясь его как следует отчитать. Как вдруг мой взгляд встречается с удивлённым Кингом, на плече которого спит избитый Брайан, и я в момент забываю о своей гневной тираде.       — Неси его в гостиную, а я пока найду аптечку, — раздражённо говорю я, открыв перед ним дверь шире, и он с усталым видом тащит своего друга внутрь дома.       Отыскав белую сумку, в которой хранятся самые необходимые медикаменты, я захожу в гостиную и останавливаюсь у дивана, на котором лежит пострадавший.       — Кого он на этот раз избил? — сухо спрашиваю я, пока обрабатываю особо серьёзные раны на его лице.       — Джексона, — коротко отвечает Александр, после чего, нервозно взъерошив волосы на затылке, садится на пол и слегка бьёт Брайана по щекам, чтобы он очнулся.       — Это бесполезно, — я останавливаю его, ведь кому, как не мне, знать, что разбудить братца в таком состоянии не под силу даже разъярённому Ричарду. — Лучше принеси мне с кухни тазик, потому что его может начать тошнить в любую секунду, — я отдаю быстрый приказ, замечая, как он вертится из стороны в сторону, подозрительно морща нос, и Кинг исполняет приказ моментально.       Так как это далеко не первый раз, когда Брайана заносят в дом с побоями и стойким запахом перегара, я быстро управляюсь с его ранениями, при этом совершенно не заботясь, чтобы их обработка прошла для него безболезненно. Приклеив последний пропитанный мазью пластырь на правую бровь, я оставляю аптечку на столе и прошу Александра перенести братца с дивана на кровать.       — И если хочешь, можешь по пути хорошенько стукнуть его головой о перила или откосы стен. Он это заслужил, — добавляю я под тихий смешок парня, и мы поднимаемся наверх, где с некоторыми трудностями укладываем его в постель.       Как только дверь в спальню закрывается, я бросаю мимолетный взгляд в сторону разминающего шею Кинга и поджимаю губы. Судя по его растрёпанному виду и залитой кровью рубашки, именно ему удостоилась честь разнимать дерущихся парней, и мне, скрипя сердцем, приходится извиняться перед ним за братца.       — Прости за хлопоты, связанные с ним, и… Спасибо, что привёз его домой, а не в больницу. Иначе бы Ричард обо всём узнал и до конца дней держал его на привязи, — говорю я, буравя пол. Ненавижу лебезить перед и без того заносчивыми людьми.       — Не бери в голову. Всё в порядке, — вежливо отмахивается он, и я с неловким видом ему киваю. В памяти всплывает наш последний разговор и чем он обернулся, и между нами повисает тягостное молчание.       — Уже поздно, — выдавливаю я. — Если хочешь, можешь заночевать в спальне для гостей, чтобы не ехать домой посреди ночи. Ты, наверное, устал.       — Не стоит, — тут же отказывается он, и я снова ему киваю. — Мне всё равно придётся утром ехать домой за формой и вещами. Так что… Не хочу ненароком забыть тетрадь по физике и явиться с пустыми руками перед Курцман.       — Чтоб меня, — я замираю в тихом ужасе, только сейчас вспомнив о наказании. — Мы должны принести ей задания уже сегодня?       — Что? Совсем ничего не сделала? — Александр фыркает от смеха, облокачиваясь спиной о стену, и я готова взорваться в воздухе из-за своей забывчивости.       — А сам как думаешь? Я тетрадь даже ни разу не открыла!       — Звучит как крик о помощи, — ухмыляется он и, вальяжно осмотрев меня с ног до головы, неожиданно продолжает. — Ну что? Как громко и отчаянно ты готова меня молить, чтобы я тебе помог?       — А ты у нас что, светоч знаний по физике?       — Не стоит разбрасываться едким ядом, когда я твоя единственная надежда, Солнце. Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что за не сданную работу Курцман от тебя живого места не оставит.       — Хочешь сказать, что после бурной вечеринки ты готов пожертвовать недолгим сном и безвозмездно мне помочь? Да не смеши.       — А я и не скрываю, что планирую воспользоваться моментом и сделать тебя своей должницей, — с хитрым прищуром протягивает парень, и от его пронизывающего душу взгляда по моей коже бегут холодные мурашки. — Ну что, пакуй вещички и поехали ко мне. Понадобится как минимум целый час совместных усилий, чтобы всё успеть.       От приказного тона Кинга я поджимаю губы. Не выношу, когда он позволяет себе разговаривать со мной как с покладистой слугой. Но из-за безвыходности ситуации, в которую я встряла исключительно по собственной вине, мне приходится смириться. Часы указывают на четыре часа утра, когда я закидываю на заднее сиденье его автомобиля рюкзак со школьными учебниками и форму, и мы мчимся в сторону особняка его семьи.       — Из-за чего Брайан вообще ввязался в эту драку с Джексоном? Они ведь ещё пару дней назад были неразлучными друзьями, — я в конце концов задаюсь вопрос, когда мы минуем половину пути, и последующее за ним молчание лишь усиливает моё любопытство. — Ты же понимаешь, что я не отстану, пока ты мне не ответишь?       — Джексон пытался пьяно и крайне неудачно совратить Риверу на вечеринке, — с тяжёлым вздохом отвечает он после недолгого сомнения. — Он определённо перебрал с выпивкой, и в итоге его приставания к ней уж больно походили на домогательства. Бонни недолго смогла терпеть его настырность и довольно скоро ушла домой. И как только Джексон понял, что потерпел публичное фиаско, он тут же принялся кричать во всё горло, что Ривера, наконец, устала раздвигать перед каждым ноги. Это услышал Брайан, который к тому времени был уже в стельку, и крикнув мне что-то вроде: «Тварь хочет драки, тварь её получит», бросился на него. И в итоге мой дом превратился в боксёрский ринг.       — Брайан… Дебил дурной.       — Он всегда становится таким после пары выпитых бокалов?       — Да. Поэтому я и не люблю, когда он напивается. Воображает себя линчевателем, и вечно всё заканчивается дракой и пробитыми стенами.       Кинг не находит, что сказать в защиту своего дружка, и в автомобиле настаёт убаюкивающая тишина, которая прерывается лишь с концом поездки. Александр, заглушив двигатель, напоминает мне о рюкзаке, и мы заходим в дом. Как и ожидалось, на первом этаже царит полнейший хаос. Повсюду валяется мусор, а перевёрнутая и сломанная мебель указывает на точное место драки, что вызывает у меня жгучий стыд за брата.       К счастью, на втором этаже обстоит противоположная ситуация. Вокруг стоит абсолютная, даже стерильная чистота, и я захожу в спальню парня, ни разу даже не споткнувшись о стеклянную бутылку из-под пива. Остановившись у стола, на котором возвышаются стопки книг, Кинг предлагает мне сесть, а сам на время исчезает в ванной, чтобы сменить рубашку на чистую толстовку.       По возвращении Кинг сразу же берётся решать задачи с помощью своих конспектов, а я ищу ответы на теоретические вопросы в интернете. Поначалу я убеждена, что последующее время мы проведём, не сказав друг другу ни одного лишнего слова. Однако стоит Александру впервые заглянуть в мою тетрадь, как я понимаю, насколько сильно заблуждалась. Приняв на себя роль строгого учителя, он указывает мне не самым добродушным тоном на найденные ошибки. Поначалу я прислушиваюсь к справедливым замечаниям, но чем чаще с его губ слетают сетования о моей необразованности, тем сложнее становится его терпеть.       — Клянусь богом, Кинг, — в конечном счёте я не выдерживаю и срываюсь из-за его невыносимых поучений. — Ещё слово, и ты отхватишь от меня леща.       — И это твоя благодарность за мою помощь?       — Это не помощь, а услуга, за которую я вскоре расплачусь. Так что… завали!       — Продолжишь мне хамить, Нила, и мой ценник станет для тебя просто неподъёмным, — грозится Александр, толкая своим локтем мой, и я пинаюсь ему в ответ.       Когда я прячу в рюкзак тетрадь с решёнными заданиями, стрелка часов указывает на пять утра. Небо за окном освещают первые лучи солнца, и Кинг предлагает использовать оставшееся время, чтобы поспать. Невзирая на изначальную бессонницу, я сонно соглашаюсь, и мы оба, не желая терять драгоценные минуты сна, без задних мыслей заваливаемся в одну постель. Я в мгновение засыпаю, и мне чудится, будто не проходит и минуты, как я открываю глаза из-за противной вибрации будильника.       Я не глядя выключаю его одной рукой и поднимаю безжизненный взгляд на парня, лицо которого находится в непростительной близости от моего. Как по мне, то незаконно так выглядеть по утрам. Обладатель аристократичных черт лица и острых скул лежит передо мной на боку в расслабленной позе. Его губы лишь слегка припухли от недолгого сна, а пряди волос хоть и растрепались, но всё равно не напоминают гнездо неумелой птицы. Уж больно он идеален, и от этого хочется его как следует взъерошить.       — Любуешься мной? — внезапно хрипит он, не открывая глаз, и на его губах появляется знакомая ухмылка.       — Нет. Наблюдаю за тем, как ты слюни на подушку пускаешь, — я со злорадным видом отвечаю, и он, нахмурившись, быстро проводит ладонью по губам. После чего драматично закатывает глаза, осознав, что я нагло солгала.       — И тебе доброе утро, Нила.       Времени на сборы совершенно нет, поэтому я, закрывшись в гостевой спальне, наскоро привожу себя в порядок. Воспоминания о моём первом пробуждении в этом доме всё также свежи и ярки в памяти, поэтому я иду на всё, чтобы избежать поторапливания Кинга. К счастью, за завтраком он удивительно немногословен, а значит единственным источником моих неудобств является недостаток сна и страх готовящейся им подлянки. Я достаточно знакома с Александром, чтобы понимать — любую просьбу он сумеет с уникальной находчивостью превратить в невыносимое испытание, поэтому мне в любом случае сегодня несдобровать.       До начала первого урока остаются считанные минуты, но мы с Кингом спешим к кабинету миссис Курцман. Оказавшись перед её дверью, парень с присущей ему наглостью игнорирует всякое приличие и врывается в класс без стука. Ожидаемо, учительница недовольна самоволием ученика, но она довольно скоро меняет гнев на милость и приступает к проверке наших работ. Она пролистывает тетрадь Александра и с неподдельным восхищением комментирует безошибочность его ответов. А после наступает мой черёд, и мне сложно определиться, кто действует мне на нервы больше — критикующая каждое написанное мною слово Курцман, либо же злорадствующий Кинг.       — Ну конечно, — неожиданно хмыкает учительница, когда доходит до части с задачами, решёнными парнем. — Вам, мисс Риддл, стоит отблагодарить со всей искренностью мистера Кинга за его заметную помощь с вашей работой. Или вы считали, что я не замечу его уникальный стиль решения задач и спишу всё на совпадение? — она обращается ко мне со всей строгостью, и я поджимаю губы, ведь за это нас могут серьезно наказать. Я порываюсь объясниться, придумав себе нелепейшее оправдание, как вдруг в разговор вступает Александр и с пугающей убедительностью лжёт о репетиторстве, на которое у него якобы ушло несколько недель. — Что ж, мистер Кинг, вы бесспорно проделали колоссальную работу, раз мисс Риддл так далеко продвинулась. Но впредь её успехами буду всё же заниматься я. Договорились? — она говорит с кричащим неверием в его отговорки, но всё равно позволяет этому сойти нам с рук. — А теперь можете идти. Не смею вас больше задерживать, — говорит она, указывая на дверь, и мы с натянутыми улыбками покидаем класс.       Оказавшись в опустевшем коридоре, мы в одночасье выдыхаем и неспешно идём на урок английского языка, который уже успел начаться.       — Не за что, к слову, — бросает Кинг, поглядывая на циферблат наручных часов, и я злобно кошусь на него краем глаза.       — Ладно. Спасибо, что помог, — неохотно бурчу я, про себя надеясь, что он уже забыл об обещанном мною одолжении.       Но не тут-то было.       — Как наступит большая перемена, сразу иди к моей машине. У меня будет для тебя небольшая работёнка.       — Ну уж нет. Даже не рассчитывай. Понадобится чёртово торнадо, чтобы выманить меня из кафетерия во время ланча.       — Очень, очень жаль. Потому что своё право голоса ты потратила на безнаказанное хамство. Так что, Солнце, не возникай и жди меня на парковке.       — Вот как. Ну ладно тогда, хорошо, — я с трудом сдерживаю ярость, когда лживо соглашаюсь, и он, довольный собой, кивает.       На моих губах появляется презрительная усмешка, стоит мне бросить в его сторону короткий взгляд, и я незаметно качаю головой. Раньше он казался мне проницательным и сообразительным парнем. Но по-видимому его выходящая за рамки приличия самоуверенность в этот раз сыграла с ним злую шутку.       Когда мы оказываемся в кабинете английского и с заметным опозданием занимаем свои места, мои мысли о губительных последствиях обмана в мгновение сменяются на едкую самоиронию. Мисс Смит кладёт на край парты тест, написанный прошлой пятницей, и я замечаю в углу неутешительную оценку. Как мною и ожидалось, учительница не стала брать во внимание, что по вине болезни я пропустила большую часть темы, и с её стороны не было никаких поблажек.       Откинув злосчастный тест на край парты, я облокачиваюсь на спинку стула и невольно смотрю в сторону Кинга, который, так же как и я, не стал принимать близко к сердцу неуд за нерешённый тест. Однако стоит ему убрать руку с листа бумаги, чтобы зачесать волосы назад, я замечаю полностью проставленные ответы и высший балл в углу. Часто заморгав, словно у меня галлюцинации от недосыпа, я вспоминаю, как прошлой пятницей он оставил на учительском столе пустой тест, после чего ушёл, и прихожу в полнейшее замешательство.       Неужели учительница в самом деле решила за него весь тест и чисто из-за «красивых глазок» нарисовала ему высший балл?       От осознания вопиющей несправедливости я мысленно кричу от гнева, и даже под конец урока, когда спешно покидаю класс, скомкав тест в руке, мой пыл не угасает.       — Прошу, мисс. Приятного аппетита, — с угоднической улыбкой говорит работница кафетерия, протягивая мне еду, когда наступает большая перемена, и я иду во внутренний двор школы.       Заняв уединённый столик, я приступаю к трапезе, и только мысль о Кинге, ждущем меня на жаркой парковке, в силах меня хоть немного приободрить. Я распечатываю стеклянную бутылку с яблочным соком и успеваю сделать один маленький глоток, как ко мне подсаживается Бонни. На её лице сияет нежная улыбка, и она с задиристым весельем отчитывает меня за то, что я так и не пришла на вечеринку Кинга. А я с неприкрытым сочувствием наблюдаю за её отчаянными потугами скрыть тот факт, что эту ночь она снова провела в слезах. И в конце концов она это замечает.       — Послушай, Нила… — протягивает Бонни с померкшим видом, когда в её притворстве не остаётся больше смысла. — То, свидетельницей чего ты стала… Тогда я сильно перебрала с выпивкой и просто… Будь я в своём уме, то в жизни не пошла с Джексоном наверх.       — Тебе не нужно передо мной оправдываться. Я не осуждаю. Правда. Просто переживаю. К тому же Брайан…       — Забудь, — она обрывает меня на полуслове с непривычной для неё резкостью. — Он… Больше он для меня ничего не значит, — говорит она и взглядом указывает мне куда-то за спину.       Я с озадаченным видом оборачиваюсь, ведь мысль, что Брайан в избитом и не до конца трезвом состоянии явился в школу, кажется мне невозможной. Но когда я обвожу оживлённый кафетерий быстрым взглядом, то замечаю своего братца в компании встревоженной незнакомки, внимание которой всецело сосредоточено на его кровавых синяках.       — Пару минут назад он довольно демонстративно намекнул мне, кем он всё это время был увлечён, так что… Брайан в прошлом.       — Уж больно сомневаюсь. Учитывая, что ради тебя он вчера разбил своё лицо во время драки.       — Что?.. Какая драка? — в полнейшем замешательстве переспрашивает она, и я пытаюсь подобрать слова.       — Как только ты ушла с вечеринки Кинга, Джексон принялся поливать тебя грязью за отказ. Брайан не стал этого терпеть, и итог их стычки ты можешь наблюдать на его кислой физиономии.       — Постой, что?! Брайан подрался с Джексоном из-за меня?! — восклицает польщённая Ривера, и я не в силах сдержать улыбку.       Влюблённые, должно быть, все такие. Предмет её воздыханий нежится в объятиях другой, а она заливается очаровательным румянцем.       — Можешь принять это за своеобразный комплимент. Но только прошу, не поощряй его. Мне, если честно, уже порядком надоело его полуживым на пороге дома находить.       — Ага, — мечтательно протягивает она, явно пропустив все мои слова мимо ушей, и закусывает нижнюю губу.       Благодушно посмеявшись с влюблённого вида Бонни, я пользуюсь её умозрительностью и принимаюсь за салат с ростбифом и овощами гриль. Мне удаётся опустошить свою тарелку лишь наполовину, как вдруг мечтательная созерцательность, которой Ривера была поглощена последние несколько минут, резко трансформируется в острую враждебность. Озадаченно нахмурившись, я порываюсь спросить в чём же дело. Однако ощущение чужого присутствия прямо за моей спиной лишает меня надобности задавать какие-либо вопросы, ибо очевидно, что сзади меня стоит Александр Кинг.       — Исчезни, — без лишних разговоров и проклятий просит оскорблённая его присутствием Бонни.       — Не беспокойся. Я уже в процессе, — Александр не глядя отвечает и под её озадаченный взгляд нависает над моим плечом, уперевшись рукой о край стола, чтобы прошептать: — Есть два исхода — или ты идёшь добровольно, или принуждённо. Выбор за тобой.       — Я выбираю третий — ты по доброй воле идёшь отсюда нахрен. Ускорение придать? — обернувшись, я с подчёркнутым недружелюбием вторю его тону, и вопреки всем ожиданиям, в ответ получаю добродушную улыбку.       — Ты же понимаешь, что я не отступлю, — он продолжает шептать на этот раз в опасной близости от моих губ, и вспыхнувшее между нами напряжение на мгновение лишает меня возможности перечить и дерзить. Сердце замирает, и я судорожно втягиваю воздух через рот.       — Тоже самое могу сказать тебе, — парирую я, стоит мне вернуть себе былое самообладание. Но уже слишком поздно. Почувствовавший мою секундную слабость Александр отказывается сдаваться.       — Слушай, Солнце, ты мне до самого рассвета не давала глаз сомкнуть, — громче нужного говорит он, намеренно придавая своим словам похабный подтекст, и от услышанного я вспыхиваю, а рядом сидящая Бонни широко распахивает глаза. — Поэтому меньшее, что ты можешь сейчас сделать — это послушно последовать за мной.       — Ладно! — рявкаю я, только бы заставить его заткнуться, и с шумом встаю из-за стола.       — После вас, — с напускной галантностью говорит он, жестом пропуская меня вперёд, и я едва не горю от возмущения.        — Ну и? — недовольно спрашиваю я, когда мы выходим на парковку и останавливаемся у его машины. — Что я должна сделать, чтобы ты от меня наконец отстал?       — Знаешь, Нила, а я ведь поначалу правда хотел попросить тебя о маленьком одолжении и сразу же о нём забыть. Но после стольких пререканий… ты по-настоящему попала, — ухмыляется он и вальяжно прислоняется к капоту.       — Что тебе надо? — я продолжаю настаивать на ответе, чтобы поскорее вернуться к своему салату, и он смиренно вздыхает.       — Этим летом у меня была небольшая интрижка с одной девушкой из школы, и с тех пор она немного одержима идей снова со мной сойтись. Слов моих она не слышит, так что я решил ей наглядно объяснить, почему я не буду с ней встречаться.       — Я не понимаю… Что ты собрался делать? — с лёгкой растерянностью спрашиваю я, ибо он очевидно опускает важнейшие детали своего плана.       И уже в следующую секунду он притягивает меня к себе за талию одной рукой, и я, затаив дыхание, упираясь ладонями в его грудь.       — Она здесь, — произносит он, мягко удерживая меня на месте. — Так что просто постой со мной вот так минутку, и на этом всё.       — Совсем спятил? — шиплю я, невольно сжав ткань его рубашки, и уголок его губ приподнимается в полуулыбке.       — Кажется, немного да, — шепчет он, опуская неотрывный взгляд на мои губы.       А затем целует.       Не веря в происходящее, я на мгновение замираю, и Александр, спутав мой шок с взаимностью, крепче прижимает к своей груди. Его горячее дыхание касается моей щеки, и сердце тут же предательски сбивается с ритма. Тело реагирует быстрее разума, дрожа и воспламеняясь от его приятной ласки. Но несмотря на запретное желание поддаться я всё равно улучаю момент, чтобы отплатить за неслыханное нахальство, и кусаю его за нижнюю губу.       — Больно! — восклицает он, отпрянув, и прижимает пальцы к слегка кровоточащей губе.       — Больно будет, когда мои зубы сомкнутся на твоей шее! — шиплю я, покрываясь красными пятнами ни то от смущения, ни то от злости.       — Мне принести табуретку, чтобы ты могла угрожать, глядя мне в глаза? — парирует он и встаёт в свой полный рост, сменив растерянность на колючую надменность.       Я порываюсь ответить ему тем же, как вдруг моё внимание привлекает женская фигура у центрального входа школы. Я с недоуменным видом смотрю на разгневанную незнакомку, которая в бешенстве уходит, а затем перевожу взгляд, полный потрясения, на Александра.       — Мисс Смит? — в изумлении шепчу я, на мгновение позабыв о наших распрях. — Мисс Смит?!       — Надеюсь, это останется между нами?       — А вот об этом тебе стоило подумать, прежде чем тащить меня сюда, придурок.       — А тебе стоило подумать, прежде чем соглашаться на сделку, не зная моих намерений, — шепчет он мне прямо в губы, а затем внезапно их целует. Но на этот раз всего одну секунду, после чего сразу отстраняется и вглядывается в моё смущённое лицо с очаровательной улыбкой. — Будет тебе уроком.       — Ты закончил? — кипя от гнева, спрашиваю я, и он кивает.       Я грубо толкаю Кинга в грудь и, не оборачиваясь, оскорблённо возвращаюсь в школу. Сердце неистово колотится в груди, когда я миную шумные коридоры, думая о его выходке, которой нет прощения.       Неужели он в самом деле считает насильный поцелуй чем-то допустимым, раз в роли насильника выступает он? Или же он ошибочно считает, что я ужасно польщена и вот-вот завизжу от счастья? Что ж, если так, то он ошибся, так как меня до сих пор не отпускает навязчивая мысль сходить в уборную и прополоскать рот с мылом и водой.       Только когда я подхожу к столику, за которым меня покорно ждёт Бонни, я относительно привожу свои мысли в порядок. С трудом, но я всё же убеждаю себя, что это не был поцелуй. Лишь насильный обмен слюнями. Так что я с напускной непринуждённостью игнорирую кричащее недоумение подруги и возвращаюсь к своему обеду.       Так и не проронив ни слова, мы с Бонни расходимся по разным кабинетам и в следующий раз встречаемся лишь под конец дня в спортивном зале. Она оживлённо болтает с одной из одноклассниц, а я удобно устраиваюсь в одиноком углу зала и апатично листаю новостную ленту в телефоне. Пытаюсь сосредоточиться на скандальных заголовках, но все мысли лишь о ненавистном тепле чужих губ.       Только с началом урока, когда Тронутый объявляет о парных тренировках, я заставляю себя выжечь мысли об Александре и угрюмо наблюдаю за происходящим со стороны.       В центр зала под одобрительные восклицания выходит Брайан, а через минуту подле него становится главная активистка школы — Джорджиана. Вместе они создают прекрасный тандем, благодаря которому по спортивному залу проносится оглушительный гогот учеников, а после — негодующий крик учителя, требующего соблюдать дисциплину. Ненадолго класс охватывает полнейших хаос, и Кинг, воспользовавшись моментом, неожиданно подсаживается ко мне.       — Чего тебе? — спрашиваю я звенящим от злобы голосом и нервно сжимаю телефон.       — Да так… — лукаво протягивает он, и по одной лишь ухмылке я догадываюсь, что его следующие слова окончательно выведут меня из себя. — Просто очаровательный румянец на твоём лице мне кричаще намекнул, что нечасто тебе доводится с кем-то целоваться. Если вообще когда-то доводилось, — с раздражающей догадливостью протягивает он. — Ты поэтому так разозлилась на меня? Потому что я стал твоим памятным первым поцелуем?       — Проваливай, Кинг.       — Слушай, Нила, — с лёгким оттенком сожаления начинает он, стоит ему только уяснить, что его озорное предположение вдруг оказалось верным. — Знай я заранее, что ты никогда…       — Будь у меня даже многолетний опыт в поцелуях, это всё равно никак не меняет тот факт, что ты надругался надо мной.       — Что, прости? Надругался? — переспрашивает он с широко распахнутыми глазами. — Я не…       — А что ты сделал? Ты привёл меня на пустующую парковку и использовал так, как тебе было угодно. И плевать, что мне было неприятно. Плевать, что я чувствовала себя использованной и униженной. Главное, что ты находишь эту ситуацию забавной! Ну раз так, то тешь себя этим дальше. Но вот ко мне больше не приближайся! Ты понял меня?! — вскрикиваю я и, так и оставшись незамеченной учителем, спешно покидаю зал.       Плевать на последствия. Пусть даже грозят выговором и отчислением, я не вернусь в зал, в котором находится это ничтожество.

~ххх~

      До конца школьного дня остаётся всего лишь час, и я старательно избегаю всех до последнего звонка. Наконец школа содрогается от трели, и я, собрав вещи с парты, иду к шкафчику, чтобы разгрузить рюкзак. Я выхожу из-за угла, мысленно прокручивая злосчастные события этого неспокойного дня, как вдруг сталкиваюсь с Брайаном, и мои книги оказываются на полу.       — Прости. Я знаю, что ты злишься из-за драки. И обещаю, я выслушаю любые твои нравоучения по этому поводу. Но позже! Я должен был прийти в кабинет директора ещё на прошлой перемене, так что я побежал, — суматошно говорит он и, прежде чем я успеваю что-либо ответить, тут же исчезает.       — Что ж, — обречённо протягиваю я, предвкушая долгие минуты ожидания на парковке. — Этот день просто не мог стать ещё хуже.       Собрав вещи с пола и кое-как уместив их на полках шкафчика, я выхожу на свежий воздух. Опускаюсь на бетонные ступеньки и, сделав несколько глубоких вдохов, постепенно прихожу в себя после сегодняшних кошмаров. Я подношу лицо к затянутому облаками небу, наслаждаясь осенней прохладой, и забываю обо всех проблемах. Как вдруг подошедший Кинг опускается подле меня, в одночасье разрушив весь покой, и я вздыхаю.       — Что на этот раз тебе от меня нужно? — с открытой неприязнью спрашиваю я и отказываюсь даже на него смотреть.       — На этот раз я пришёл извиниться, — с повинным видом произносит он, неловко проведя руками по коленям, и я невольно фыркаю себе под нос.       — Да неужели?       — Мне правда жаль, Нила. Я и подумать не мог, что простой поцелуй может тебя так задеть.       — Простой?! — я тут же восклицаю, переводя на него разъярённый взгляд. — Это был насильный поцелуй, и ты об этом знаешь!       — Я правда…       — Заткнись, я ещё не закончила тебя обвинять, — рявкаю я на него, и он послушно закрывает рот. — Помимо этого поцелуя, из-за тебя у меня к тому же будут настоящие неприятности с мисс Смит. Она и без тебя меня не выносила. А теперь и вовсе возненавидела, посчитав, что я встала на пути её личного и крайне сомнительного счастья. И всё из-за того, что ты решил отделаться от своей интрижки с помощью поцелуя, а не простой угрозы.       — Прости, — виновато произносит Кинг. — Знаю, я паршиво извиняюсь. Но, Нила, обещаю… В следующий раз я поцелую тебя, только если буду безумно и донельзя сильно в тебя влюблён. А до этого и пальцем не посмею к тебе даже прикоснуться, — клянётся он без доли фальши, и я, закатив глаза, махаю на него рукой. — Так я прощён?       — Я подумаю об этом, но очень вряд ли.       — Что ж, — смиренно говорит он и встаёт со ступенек. — Буду очень надеяться, что простишь. А пока… Могу я хотя бы предложить подвести тебя домой?       — Да ни за что на свете! — выпаливаю я в ответ на его любезность.       — Уверена? — тянет Александр, поглядывая на время. — Просто, чтобы ты знала, директор продержит Брайана в своём кабинете не меньше часа, чтобы обсудить его разбитое лицо и пропуск первой половины дня. Решать, конечно, тебе, но я бы посоветовал не упрямиться и всё же принять моё предложение.       После чего на его губах появляется обворожительная улыбка, и он протягивает мне руку.       — Дряньство, — ворчу я, не желая сидеть на холодных ступеньках целый час, и с демонстративным недовольством вкладываю свою ладонь в его. — Но это не значит, что ты прощён, — поспешно добавляю я, и он, тихо посмеявшись, сжимает мою ладонь и ведёт меня к своей машине.