Не тревожь моё небо

      Лишь когда я замечаю, что Брайан целую неделю изобретательнейшими способами избегает Бонни, ко мне приходит несвоевременное и обременительное осознание, что не стоило раскрывать свой рот и рассказывать ему о её интрижке с Кингом. Но уже слишком поздно. Урон был нанесён, и теперь каждый день Бонни слёзно сокрушается о том, почему парень, с которым она целый месяц успешно флиртовала, внезапно и беспричинно охладел к ней. А я, не придумав ничего умнее, каждый раз отвечаю ей неразборчивым бубнежом о непостоянстве парней и виновато сбегаю на урок.       Как-никак, признаваться, что я являюсь всему виной, слишком совестно и, судя по горящему в её глазах отчаянию, к тому же травмоопасно.       Однако всё меняется в день пятницы, когда я захожу в кабинет английского и застаю лукаво улыбающуюся Бонни у парты братца. Под косые взгляды главных сплетниц школы она склоняется к Брайану и что-то игривое шепчет ему едва ли не в губы. Я около секунды наблюдаю за парой, застыв в дверях, и только после занимаю своё место, мысленно восхищаясь настойчивостью подруги.       — Слушай, Солнце, а как давно между ними это происходит?       — Чёрт! — я вздрагиваю от неожиданности, услышав голос Кинга прямо возле уха. — А тебе-то что?       — Да так… Просто не особо горю желанием откачивать его, когда они расстанутся и он превратится в мерзотную лужу из водки и соплей.       — Какой же ты всё-таки чуткий друг, — саркастически тяну я. — Но ты главное не унывай. Уверена, твоя крепкая любовь пронесёт Брайана через все невзгоды, и однажды ты всё же обретёшь с ним своё долгожданное, мужское счастье. Ибо кто она такая, чтобы вставать на твоём пути?       — А ты быстро смекнула, что к чему, — Александр с внезапной игривостью решает поддержать мои нападки на его гетеросексуальность, и я чувствую, как мой левый глаз предательски задёргался.       Что рост, что самомнение, у этого парня, по-видимому, всё выходит за рамки нормы.       — Кстати говоря, я увижу тебя в воскресенье у себя? — вдруг как бы невзначай спрашивает он, и я показательно морщу нос.       — Я скорее проведу вечер, наблюдая за облизывающей асфальт собакой.       — Почему нет?       — Тому есть список причин длиной в километр. Не вынуждай меня его доставать.       — Ты ужасно несговорчивый человек, Нила. Ты знала об этом?       — Догадывалась. А теперь прошу — уйди, — говорю я с подчёркнутой любезностью, и он с закатанными глазами занимает своё место.       Вместе со звонком в кабинет заходит бодрая мисс Смит, и я с невольной улыбкой провожаю застигнутую врасплох Бонни до двери. Торопливо попрощавшись, она скрывается в опустевшем коридоре, и учительница, включив на экране презентацию, с энтузиазмом приступает к ведению урока. А я подпираю лицо ладонью и из последних сил борюсь с резко навалившейся сонливостью.       За весь урок я ловлю на себе не самые любезные взгляды мисс Смит достаточно часто, чтобы окончательно убедиться в допущении, что я всё же попала к ней в немилость. Меня, откровенно говоря, мало волнует этот факт, но вот её придирчивость во время внепланового теста сильно досаждает. Мисс Смит не отходит от меня ни на шаг, желая застать за списыванием, и в итоге к концу урока мой лист бумаги остаётся девственно чист.       — Мисс Риддл, у вас осталось меньше пяти минут. Прошу, проставьте ответы хотя бы наугад, раз уж вы так и не удосужились наверстать упущенное с помощью лекций, которые я отправила вам на электронную почту.       — Ага, — ворчу я в ответ на её возмутительный упрёк и до хруста сжимаю в пальцах ручку.       Неужели она в самом деле верит, что каждый может за неделю освоить то, на что у других ушёл целый месяц?!       — Ребята, осталось всего несколько минут. Время поторопиться и перепроверить свои ответы, — мисс Смит обращается к классу куда любезней, нежели ко мне, и возвращается к столу.       Когда она занимает своё место, я провожу вялым взглядом по классу в надежде подсмотреть ответы и, конечно же, терплю очередной провал. Что-либо разглядеть у особенно смышлёных одноклассников не выходит. Уж больно далеко они сидят. А находящийся всего в метре от моей парты Кинг также, как и я, ни разу не притронулся к своему тесту, что делает его совершенно бесполезным соседом. Так что лишённая других альтернатив, я прибегаю к своему сомнительному везению и наскоро проставляю ответы, при этом даже не читая к ним вопросы. Когда я обвожу последнюю букву чёрной ручкой, урок заканчивается, и я выхожу из класса особенно раздражённой.       До чего же паршивое завершение учебной недели!       — Нила! — слышится звонкий голос с лёгкой хрипотцой, и я, придерживая дверцу шкафчика, оборачиваюсь в сторону подбегающей ко мне Бонни. — Прости, если задерживаю, но я хотела у тебя кое о чём спросить.       — И о чём же? — спрашиваю я, раскладывая тетради на верхней полке.       — Брайан извинился, что в последнее время был так холоден со мной, и, надеясь на скорую встречу, отправил приглашение на вечеринку Кинга. Смотри, — она с радостным видом показывает мне часть их переписки. — Вот я и хочу убедиться, что тебя тоже пригласили, и мы сможем пойти вместе.       — Мне предлагали, но я отказалась.       — Отказалась? — недоумённо переспрашивает Бонни. — Нила, ты что, спятила? Ты просто обязана туда пойти.       — С чего вдруг? Последнее, что я хочу, это потратить выходной на шумное сборище, где мне придётся уворачиваться от приставаний сомнительных и далеко не трезвых особ.       — Послушай, я полностью согласна, что вечеринки довольно часто оказываются позорнейшим провалом. Я сама нечасто на них хожу. Но когда я говорю о вечеринке Кинга, я подразумеваю событие года. Не меньше! В прошлый раз всё закончилось выступлением и стриптизом пьяного вдрабадан селебрити, чьё имя я бы назвала, если бы не соглашение о неразглашении. Ты просто не можешь такое пропустить.       — Думаю, могу, — я не поддаюсь на её уговоры, и она уже готова взорваться от недовольства. — Бонни, поверь мне. Последнее, что ты захочешь лицезреть на вечеринке Кинга — моё скучающее лицо и непрекращающееся нытьё поскорей отвезти меня домой, — убеждаю её я и, прежде чем она приводит очередной сомнительный аргумент, закрываю дверцу шкафчика и говорю: — Увидимся в понедельник.       Попрощавшись, я выхожу из школы, и почти сразу меня начинает душить вина за категорический отказ. Должно быть, Бонни рассчитывала провести со мной весёлый вечер, а я грубо отмахнулась и ушла. Обернувшись на закрывшиеся за спиной двери, я нервно кусаю губы и думаю, стоит ли мне вернуться и извиниться за необдуманную резкость. Как внезапно все мысли о задетых чувствах Бонни забываются, поскольку я краем глаза замечаю, что парковочное место Брайана пустует.       — Ну вот что за человек, — в бешенстве шиплю я и, скинув рюкзак с плеча, немедленно звоню виновнику моих расшатанных нервов.       — Прежде чем ты начнёшь орать, дай мне хотя бы объясниться, — слышится торопливый голос братца из трубки телефона.       — Даже не надейся, говнюк паршивый.       — Ну вот опять! — мгновенно злится он, и я, предчувствуя очередную, затяжную ссору, отхожу в сторонку, чтобы никому не преграждать дорогу. — Ты ещё ничего не знаешь, а уже психуешь.       — Чего я не знаю, Брайан? Того, что ты опять бросил меня на произвол судьбы?!       — Нигде я тебя не бросал, мегера несговорчивая! Я обо всём договорился с Алексом, так что он отвезёт тебя домой.       — А ты почему этого сделать не можешь?       — Потому что я занят.       — Занят чем? Усложнением моей жизни?       — Да чтоб тебя, Нила! Неужели обязательно создавать целую проблему из-за такого пустяка?       — Ты называешь пустяком очередную попытку отправить меня домой пешком?!       — Пешком?.. Да я ведь только что сказал, что всё уладил! Нила, единственный, кто любит всё усложнять, это ты! — кричит он в трубку. — Вот поэтому ты и осталась на прошлой неделе на обочине трассы под дождём! Из-за своей бараньей упрямости! — он осмеливается напомнить мне о случившемся во время бури, и это становится последней каплей.       — Слушай сюда, Брайан. Как только я тебя найду…       Я порываюсь озвучить угрожающим тоном список чудовищных и изощрённых пыток, которые по алфавитному порядку применю на нём, но невесть откуда взявшийся Александр выхватывает мой телефон из рук. Он даёт Брайану немногословное обещание, что совсем скоро я буду на пути домой, и, ненавязчиво касаясь спины, пытается увести меня со школьного крыльца. Но я не поддаюсь.       — Я добьюсь, чтобы эта скотина вернулась и отвезла меня домой. Это уже дело принципа, — говорю я, забирая телефон. — Так что можешь ехать без меня.       — Тебе что, больше заняться нечем в вечер пятницы?       — Ага, пока, — небрежно отмахиваюсь я от него и, набирая номер братца, иду к двери, чтобы скрыться от порывистого ветра в стенах школы. Однако спустя секунду Александр внезапно тянет меня за воротник блейзера, и я с обескураженным видом врезаюсь в него спиной. — Что ты?!..       — Ищу свой подход к одной до невозможности упёртой особе, — отвечает он, закидывая меня на плечо, и как ни в чём не бывало идёт к своей машине.       — У тебя есть секунда, чтобы поставить меня на место. Иначе, богом клянусь, с твоим носом произойдёт страшная случайность, — я грожусь прибегнуть к физической расправе, стоит мне только вернуть силу голоса. Но он лишь крепче сжимает мои колени, и я начинаю бесноваться, безжалостно стуча кулаками по его спине. — Ты конченный мудила, Кинг!       — А ты несносная проблема. Но я всё равно отвезу тебя домой.       Как бы я ни старалась, мои удары остаются незамеченными, и мне остаётся лишь с досадой сдаться. Я прячу лицо в ладонях, чтобы не встречаться взглядами с учениками, наблюдающими за нами, и молюсь, чтобы эта позорнейшая сцена не стала главной сплетней школы.       — В машину сама сядешь, или заталкивать придётся? — уточняет Александр, когда опускает обозлённую меня на землю. — И прежде чем что-нибудь ответить, учти — я ведь и в багажник закинуть тебя могу.       Не желая провести всю дорогу запертой в непроглядной темноте, я с демонстративным молчанием сажусь в машину и захлопываю дверь.       — Мудрое решение, — хмыкает он, когда занимает водительское кресло, и я смотрю на него уничижительным взглядом серых глаз.       — Чего не скажешь о твоей идее протащить меня на плече через всю парковку.       Кинг беспечно пожимает плечами, и путь к дому мы проводим в тотальной тишине. Я поглощена своим раздражением на него и братца, а он внимательно следит за извилистой дорогой. Лишь когда автомобиль останавливается у особняка в античном стиле, парень обратно переводит на меня взгляд смешливых глаз.       — Ну что, сама из машины выйдешь? Или мне тебя легонько подтолкнуть?       — Коснёшься меня ещё хоть пальцем, и я их тебе к чертям поотрываю, — предупреждаю я его, после чего хватаю рюкзак и гневно ухожу домой.       Не рассчитав силу из-за плодотворных стараний Александра довести меня до белого каления, я с гулким грохотом захлопываю входную дверь и взбегаю на второй этаж. Ступив внутрь просторной, выполненной в стиле современного рококо спальни, я падаю на кресло и прикрываю глаза ладонью. Пытаюсь думать о чём-нибудь более позитивном, но безрезультатно. Все мысли лишь о том, как сильно меня достал этот парень. В жизни не встречала большего недоумка. Если, разумеется, не брать во внимание моего дорогого братца.       Скинув школьную форму на пол, я надеваю подходящий для ленивых выходных комплект из коротких шорт и объёмной кремовой толстовки, которую совсем недавно стащила из гардеробной Брайана, и уютно устраиваюсь в постели с ноутбуком. На большее сил просто не остаётся.       На экране играет мой любимый фильм, и я опускаю голову на прохладную подушку. Глаза слипаются, и я то и дело зеваю себе в ладонь. Пытаюсь встряхнуться, чтобы не заснуть, но не дойдя даже до середины, всё равно невольно проваливаюсь в глубокий сон.       — Что это так орёт? — недоуменно хриплю я, когда внезапно просыпаюсь из-за гудящих от шума стен.       Судя по потухшему экрану ноутбука и стоящим на прикроватной тумбочке часам, я проспала всего лишь два часа. А после мне успешно помешал вездесущий Брайан Нерфолкс, включивший на стереосистеме музыку с такой громкостью, что даже толстые стены не смогли устоять. Выругавшись в голос, я встаю с постели, преследуя лишь одну цель — испепелить братца за неслыханный эгоизм. Натянув на босые ноги белые носки, я торопливо спускаюсь на первый этаж. Как вдруг сталкиваюсь с гомонящей толпой незнакомцев на лестнице, и мой порыв обматерить Брайана на мгновение забывается.       Чёртов недоумок посмел устроить вечеринку!       Не веря в происходящее, я хожу с обомлевшим видом по комнатам и разглядываю знакомые лица девушек и парней со школы. Судя по стойкому запаху марихуаны и липкому слою пролитого на пол алкоголя, вечеринка началась уже давно. Должно быть, музыку выкрутили на всю мощь совсем недавно, что и заставило меня проснуться.       «Ну и где он прячется?», — я задаюсь вопросом, когда пытаюсь отыскать знакомое лицо в толпе помпезно веселящихся подростков. Но Брайан будто целенаправленно избегает меня этим вечером, таясь в самых укромных уголках нашего дома.       Я повторно обхожу гостиную, вместившую в себя большую часть приглашённых, как вдруг замечаю, что в моей мастерской горит яркий свет. Мысль, что кто-то сейчас бесстыдно рассматривает мои законченные картины, сравнима с вторжением в мои самые сокровенные мечтания и тайны, и я в ярости спешу прогнать непрошеных гостей. Но знакомый смех останавливает меня в ту же секунду, как я хватаюсь за ручку двери.       Я оборачиваюсь и с ужасом смотрю на шатающегося из стороны в сторону брата, который с косяком и бутылкой виски в руке запрыгивает на винтажный бар. Через мгновение возле него оказывается Дженнифер, и под возгласы толпы она срывает с него рубашку. Брайан, едва устояв на месте, с неловкой улыбкой порывается прикрыть рукой голый торс. Но словив жаждущий обратного взгляд толпы, он с помощью верной подруги избавляется от разорванной одежды им на потеху.       А затем Дженнифер становится на колени и порывается стянуть с него штаны.       Осознавая, что Брайан ни в коем случае не должен засветиться в соцсетях друзей, а затем — на новостных каналах, спонсируемых конкурентами Ричарда, в полуобнажённом виде, я спешу это остановить.       — Брайан! Сейчас же слезь оттуда!       — Твой брат вот-вот будет танцевать для нас стриптиз, а ты выбиваешься в первые ряды, чтобы посмотреть? Ну ты и развратница, Риддл, — не удерживается от мерзкого комментария пьяно ухмыляющаяся Дженнифер, по-прежнему держа руки на его пока ещё застёгнутом ремне джинс.       — Как говорится, инцест — дело семейное.       После реплики Дженнифер отовсюду из толпы начинают доноситься противные смешки и грязные намёки о близости сводных братьев и сестёр, и я понимаю, что не важно как, но конец этому спектаклю должен быть положен прямо сейчас. Не раздумывая о последствиях, я грубо хватаю растерявшуюся Дженнифер за предплечье и с силой скидываю с бара, отчего она с глухим стуком оказывается на полу. Шокированная дикостью моего поступка она смотрит на меня оскорблённо, но я не реагирую. Сейчас мне не до её обид.       — Слезь, — бескомпромиссно приказываю я поджавшему губы братцу, и он, не желая повторять судьбу подруги, спрыгивает на скрипнувший под его весом паркет добровольно.       — Зануда, — только и бурчит он, делая жадные глотки виски прямо из горла.       Я смотрю на братца с нескрываемым волнением. Брайан всегда отличался большой любовью к шумным вечеринкам. В его характере смеяться во всё горло и заводить толпу заразительным весельем. Однако становиться посмешищем, с которого стягивают штаны потехи ради, он бы в здравом уме не стал. Гордость бы не позволила.       — Брайан, иди проспись, — прошу я, значительно смягчившись. Если он напивается до беспамятства и, как результат, становится клоуном, позорящим свою фамилию, значит его старые раны вновь открылись, и он проверенным способом пытается забыться. Моя грубость только всё усложнит, а значит гневную тираду следует оставить на потом.       — Не смей командовать. Я вообще-то старше, — ворчит он, качаясь из стороны в сторону, и я чувствую себя бессильной. Быть может, мне и удалось предотвратить бесстыдный танец на баре, но уговорить его покончить с вечеринкой, только начавшей набирать обороты, просто невозможно.       — Пожалуйста, — прошу я о невозможном, пытаясь отобрать бутылку, но он, вцепившись в неё мёртвой хваткой, уворачивается.       — Нет, — братец затравленно смотрит на меня. — Не трогай мою выпивку. И вообще… — порывается он меня в чём-то обвинить, как вдруг его взгляд замечает кого-то за моей спиной, и его лицо озаряет счастливейшая ребяческая улыбка. — Ты всё-таки пришёл!       Громкий возглас Брайана болезненно оглушает, и я не успеваю остановить его, когда он внезапно бросается в объятия друга.       — Брайан… Семь вечера, а ты в стельку пьян. Это уже похоже на рекорд, — слышится знакомый голос, и я, обернувшись, вижу, как Александр похлопывает его по спине с явным замешательством на лице. Вопреки его словам и сияющей на лице улыбке, он явно не в восторге, что его друг страшно напился и вот-вот рухнет на пол. — Может пойдём водички попьём? И как раз по пути найдём что-нибудь перекусить. И вообще, какого чёрта ты ходишь по дому полуголый?       — Слава богу, — шепчу я, когда Брайан послушно следует за Кингом, опираясь о его плечо.       Я не знаю, почему Александру удалось так просто повлиять на братца, но противиться его помощи я не собираюсь. Если он по глупости, ну или доброте душевной, решил взвалить на себя заботы о его пьяном заде, то я только рада. Самой этим заниматься желания совершенно нет. Так что я с заметным облегчением возвращаюсь к себе в спальню, желая там переждать буйное веселье. Я прогоняю галдящих незнакомцев от двери и, оказавшись внутри, замираю в шоке.       Знакомый парень прямо на моей постели жадно целует неподвижную Бонни, закидывая её бедро себе за спину, и я забываю о всякой лёгкости в груди. Когда он замечает мой ошеломлённый вид, он на секунду останавливается и смотрит на меня так, будто я обязана перед ним высокопарно извиниться и исчезнуть.       — Риддл, если не собираешься к нам присоединяться, то будь добра — съебись, — дерзит он, и я, узнав в лице нахала Джексона Ли, сжимаю кулаки.       — Даю тебе секунду, чтобы самому уйти, иначе я натравлю на тебя пьяного Брайана, и ты вылетишь из окна.       — Смотри сама из него не вылети за такие разговоры, — угрожает он в ответ, всё ещё обижаясь из-за удара в пах, и прежде чем я успеваю ему ответить, Бонни мягко отталкивает его от себя.       — Джексон, тебе лучше уйти, — просит она, едва шевеля губами, и я с ужасом понимаю, что она даже пьянее Брайана.       — Ну надо же, Бонни, — с презрением фыркает он ей в лицо. — Это скольким ты уже успела дать на этой вечеринке, раз?..       Джексон не успевает договорить, поскольку я реагирую на его слова практически моментально. Я хватаю его за воротник кофты и, резко дёрнув, даю оглушительную пощёчину. Благо, годы жизни с Брайаном научили меня, куда лучше целиться, чтобы обезвредить жертву одним ударом.       — Совсем уже?! — в ярости кричит он, прижимая ладонь к горящему лицу, и я пользуюсь его минутной дезориентацией и выталкиваю за дверь.       Заперев на всякий случай спальню, я оборачиваюсь, чтобы хоть немного ободрить Бонни. Однако вид стекающих по её лицу слёз заставляет меня немедля умолкнуть. Будучи не до конца социально адаптированным человеком, я совершенно не знаю, как помочь, поэтому осторожно сажусь на самый краюшек кровати и опускаю взгляд на свои колени.       Как же мне неловко от чужих слёз… Нормальный человек в подобной ситуации успокоит плачущего с помощью нужных слов и объятий. Но я не решаюсь даже в её сторону взглянуть. Оратор из меня никудышный, а прикосновения чужих людей меня просто ужасают. В сердечных делах я абсолютно бесполезна, поэтому Бонни после минуты тишины ищет поддержку у текилы. Она хватает полупустую бутылку с прикроватной тумбочки и делает несколько жадных глотков прямо из горла. Из её груди вырываются истерические рыдания, и я с отчаянием понимаю, что мне нужно что-то ей сказать.       — Знаешь, Бонни, из всех подружек Брайана, которыми он был когда-то увлечён, ты нравишься мне больше всех. И хоть я многого от вас не ожидала, я всё равно разочарована, что всё закончилось, так и не начавшись.       — Никакая я ему не подружка. Никогда не была и не буду, — всхлипывает она, и вдруг с её губ срывается самоуничижительный смешок. — Уж поверь. Кинг об этом позаботился. Ведь кто ещё мог его по-дружески предупредить, что лучше избегать такую беспринципную шлюху, как я? Я ведь раздвигаю ноги перед каждым, кто попросит!       — Какой же он ублюдок, — с презрением шепчу я, разом позабыв о его притягательных улыбках, а Бонни продолжает истязать себя слезами.       — Я просто не понимаю, что я им такого сделала?! Почему все взъелись на меня? Почему они даже выслушать меня не хотят? Им-то что я сделала?! — кричит она и, прежде чем я успеваю её остановить, одним глотком допивает оставшуюся на дне текилу.       Я в ужасе смотрю на отлетевшую на пол бутылку, а затем поднимаю взгляд на Бонни. Она рыдает, срывая горло, и от вида её незаслуженных мучений мне становится по-настоящему гадко. Из-за одной несчастной ночи с Кингом с ней обращаются, как с последней негодяйкой, и меня ужасно злит то, с каким рвением все осуждают её ошибку. Они так отчаянно рвутся втоптать её в грязь позора, будто искренне верят, что после этого их собственные пороки исчезают.       Вдоволь наплакавшись, Бонни вскоре засыпает. Ни громыхающая музыка, ни пуговицы блузки не мешают ей, и я стягиваю с неё каблуки и укрываю тёплым пледом. Перед уходом я также ставлю поближе к спящей мусорное ведро, на тот случай если ей вдруг станет плохо, и лишь после ухожу, напоследок замкнув дверь на ключ.       Страшно подумать, что может случиться, если в комнату зайдёт пьяный парень и попытается воспользоваться её состоянием.       Поскольку меня совершенно не прельщает мысль присоединиться к общему веселью, я иду на поиск свободной спальни. Дёргая ручки дверей, которые одна за одной оказываются запертыми, я в бешенстве сжимаю зубы. Худшая часть вечеринок неизменно заключается в одном — озабоченные парочки используют чужие спальни, как номера в отелях с почасовой оплатой. И сколько бы я не стучалась, гневно приказывая им уйти, никто меня не слушает, и я вынуждена спуститься вниз.       Оказавшись в гостиной, я складываю руки на груди и с нарастающим беспокойством разглядываю толпу шумящих подростков. Нет ни шанса, что мне удастся разогнать их, прежде чем они разгромят весь дом. И даже оправдание: «Это всё Брайан. Я здесь ни при чём» совершенно точно не поможет мне избежать ярости Ричарда, который придёт в ужас, когда увидит сломанную мебель и налипшую к стенам грязь.       — Чёрт, моя мастерская, — в ужасе шепчу я, внезапно вспомнив о свете, пробивавшемся сквозь щель двери.       Не успев подготовить себя к разорванным полотнам и сломанному мольберту, я врываюсь в комнату, и вздох облегчения срывается с моих губ. Если не брать во внимание оставленные кем-то стаканы с выпивкой на столе, мастерская осталась в первозданном виде.       «Хоть одна хорошая новость за этот день», — я мысленно себя ободряю и опираюсь руками о спинку дивана, чтобы перевести дух.       Но не проходит и минуты, как дверь в мастерскую открывается, и ко мне подходит улыбчивый Александр, протягивая стакан с напитком.       — Брайан говорил, что ты не пьёшь. Это просто содовая, — утверждает он, и я принимаю протянутый стакан.       — Спасибо, — неохотно благодарю я и перевожу взгляд к окну, открывающему вид на беснующуюся у бассейна толпу.       — Я уложил его спать, — прерывает он тишину. — Брайан, конечно, немного поупрямился, но алкоголь взял своё, и он почти сразу уснул, — добавляет он, но я продолжаю игнорировать его слова. — Что-то не так? — спрашивает он, в конце концов заметив мой угрюмый вид. — Ты на довольно-таки неплохой вечеринке, но проводишь вечер совсем одна. И не похоже, что ты этим наслаждаешься.       — Как проницательно.       — Да ты и вправду сегодня не в духе, — продолжает он с неизменной улыбкой на губах. — Но знаешь, Солнышко, всё равно не стоило так калечить Дженнифер. Было немного подло скидывать её с бара, учитывая как сильно она напилась.       — Подло? — едва слышно переспрашиваю я, вспоминая рыдания Риверы. — А ты с Бонни не подло поступил? Ты вообще хоть раз просил у неё прощение?       — Прощение у Бонни? — он в одночасье меняется в лице, и я понимаю, что на хорошей ноте мы сегодня не расстанемся. — За что?       — За то, что ты воспользовался пьяной девушкой. Если ты не знал, Кинг, то лезть в трусы той, которая явно перебрала и ничего не соображает, подло и по-скотски. А тот факт, что после ты навешиваешь на неё ярлык «шлюхи», меня просто поражает. Ты чёртов лицемер.       — Не слишком ли ты смело выражаешься как для той, которая ни черта о случившемся не знает?       — Я знаю достаточно, чтобы судить.       — По всей видимости, нет. Иначе бы ты говорила со мной совсем иначе, — холодно замечает он и, допив содержимое своего стакана одним глотком, уходит, напоследок громко захлопнув дверь.