Не тревожь моё небо

      Для меня воскресенья всегда были ровно двадцатью четырьмя часами ничегонеделания. Зачастую последний выходной недели я провожу за заслуженным бездельем, отказываясь переступать пределы спальни. Я взахлёб читаю, смотрю фильмы, иногда рисую в своём блокноте, а главное — никаких уроков. Так всегда было, и я наотрез отказываюсь что-либо менять.       Да вот только вчера я до того увлеклась работой в мастерской, что моя негласная традиция была нарушена, и всё перенеслось на сегодняшний день.       За окном светит послеобеденное солнце, и я, проснувшись, сладко тянусь в постели. Паскудное чувство разбитости удерживает меня в кровати дольше нужного, и я утыкаюсь лицом в подушку. Знаю, что должна пересилить себя и взяться за уроки. Но моя лень вопит просто нелюдским голосом, что мне необходимо сполна насладиться внутренней свободой, прежде чем ненавистный понедельник вновь наступит. Её голос звучит пугающе убедительно, и я, зевнув, повторно укутываюсь в одеяло.       Обещаю себе, что ещё несколько минут, и я точно встану.       Пряча глаза от солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотные шторы, я медленно проваливаюсь в лёгкий сон. Как внезапно мою спальню наполняют приглушённые стоны чрезмерно переигрывающей порноактрисы, и я буквально рычу из-за того, что Брайан опять включил на весь дом порнуху. Сколько раз я говорила ему сбрасывать напряжение так, чтобы я об этом ничего не знала?! Я, безусловно, понимаю, что сегодня его последний шанс творить дома всё, что только вздумается, ведь уже завтра из командировки возвращаются Ричард и Гвинет. Но, чёрт возьми, это ещё не значит, что я готова смиренно выслушивать эту грязь!       Без лишних раздумий я разгневанно иду к спальне братца, чтобы сказать ему сбрасывать напряжение чуть потише, иначе ему несдобровать. В конце концов, я же не глухая! Но вся моя самоуверенность испаряется, стоит мне громко постучать в дверь и пригрозить отключением интернета.       — Какого чёрта, Брайан?! — слышится удивлённый вскрик Кристен, а следом активное копошение на заскрипевшей кровати.       — Упс, — шепчу я, осознавая, что Брайан привёл в дом пассию, а я им грубо помешала.       С чувством полного отвращения я возвращаюсь в спальню и спешно запираюсь на замок. За спиной тут же раздаётся телефонный звонок, и я с опаской подхожу к кровати. Предчувствуя матерные вопли братца, жаждущего расплаты за облом, я заглядываю в экран, и вздох облегчения вырывается из груди при виде имени Бонни.       Я отвечаю на звонок и, выслушав её приветливое приглашение встретиться в одном уютном ресторане, мгновенно соглашаюсь. Уж лучше рискнуть отобедать с ней в мучительной неловкости, чем дожидаться, когда Брайан закончит со своим бесстыдством и, выпроводив свою подружку, примется мне мстить.

~ххх~

      Перепроверив, что я не забыла ключи от дома на столике в прихожей, я захожу внутрь ресторана и сразу же замечаю Бонни у дальнего столика у окна. Слегка поёжившись, так как понятия не имею, о чём с ней говорить за пределами школы, я неуверенно махаю ей рукой и подхожу к столу. Оставив лёгкое пальто на спинке стула, я мямлю неловкое приветствие и всего через несколько минут ловлю себя на внезапной мысли, что даже не заметила, с какой непринуждённостью Бонни завела со мной беседу. Больше получаса мы задушевно болтаем о нашем любимом романе, экранизацию которого вот-вот покажут на больших экранах, и только после четвёртого напоминания официанта ненадолго умолкаем, чтобы заглянуть в меню. Я останавливаю свой выбор на пасте с трюфелем и грибами и откладываю меню, пока Ривера продолжает сосредоточенно изучать страницы.       — Тебя Брайан сюда привёз? — как бы невзначай спрашивает она и тут же нервно кусает себя за нижнюю губу, словно уже сожалеет о своём вопросе.       — Нет, я взяла такси, — говорю я, а про себя гадаю, стоит ли мне рассказать ей, почему братец не смог отвезти меня на Манхэттен.       Я знаю, что моё признание мгновенно разрушит лёгкость вечера, и её сердце ещё долго будет разбито из-за предательства Брайана. Но она имеет право знать, с кем спит парень, который ещё несколько недель назад пьяно целовал её и умолял навсегда стать его.       — Я хотела попросить Брайана отвезти меня сюда, — в конце концов я решаю ей всё рассказать, и кровь стучит в ушах при мысли, как она отреагирует на следующие слова. — Но он не смог. Был слишком занят в спальне с Кристен.       — Вот как, — шепчет Бонни, и я вижу, как её глаза застилают слёзы, и она пытается мне неубедительно улыбнуться. — Спасибо, что сказала. Не знала, что они… так близки.       — Ты в порядке?       — Ага, — торопливо отвечает она, делая несколько глотков воды, пока в её руке дрожит стакан.       С приходом официанта мы делаем быстрый заказ, и Бонни, извинившись, под вымышленным предлогом убегает в туалет. В ожидании подруги я опускаю взгляд на стол, изучая орнамент молочной скатерти, и про себя думаю, правильно ли поступила, разбив её последние надежды. Я знаю точно, что Бонни не интересны мимолётные интрижки, а поскольку это единственное, что Брайан готов ей предложить, их отношения заведомо обречены закончиться слезами. По логике вещей я поступила правильно. Но тогда почему я до сих пор полна сомнений?       — Прости, что так долго, — извиняется Бонни, вернувшись за стол, и я качаю головой.       — Всё в порядке.       — Я просто… — на секунду запинается она, опустив пониклый взгляд, после чего тихо признаётся: — Просто не ожидала, что Брайан так поступит.       — Мне жаль, — со всей искренностью говорю я. — Но, знаешь, тебе не нужно так убиваться из-за него. Брайан непостоянный, ветреный и сумасбродный. Он просто того не стоит.       — Знаю, но… Я и до этого влюблялась, но с ним… с ним всё по-другому, — расстроенно шепчет она, теребя рукав кашемирового платья. — Ни один парень не заставлял меня чувствовать себя по-настоящему желанной и любимой. Зачастую меня наоборот принижали и доводили до состояния, когда я ненавидела саму себя. Но Брайан… Брайан отгоняет эти мысли прочь.       С губ Бонни срывается самоуничижительный смешок, а я отчаянно ищу новую тему для разговора, которая отвлечёт её от братца. Ожидаемо, у меня ничего не выходит, и я уже в сотый раз проклинаю себя за то, что подняла тему её отношений с братцем. Как вдруг перед нами ставят два коктейля ярко-розового цвета, и все мои мысли разбегаются по сторонам.       — Но мы не заказывали, — растерянно говорю я, пытаясь отказаться от напитков.       — Это от тех двух джентльменов за соседним столиком, — объясняет официант и сразу же уходит.       — И что нам с ними делать?       — Выпить и посмотреть, к чему всё приведёт, — протягивает Бонни, заметно воодушевившись, и спустя минуту двое мужчин, которым на вид значительно больше двадцати пяти, подсаживаются за наш столик.       Пока Бонни вовсю флиртует и хихикает со своим новым кавалером, я демонстративно складываю руки на груди, отказываясь участвовать в этой жалкой пародии на двойное свидание. Даже если бы сидящий рядом со мной мужчина весь последний час не донимал меня дешёвыми комплиментами и однотипными вопросами о жизни, я бы всё равно не стала относиться к их компании хоть сколько-нибудь благосклонно.       Нечего двум взрослым, состоявшимся мужчинам делать за одним столом со школьницами, которым даже восемнадцати ещё не исполнилось.       — Эй, Бонни, — нервно говорю я, когда перевожу на неё взгляд и вижу, как она без тени смущения позволяет мужчине поцеловать себя прямо в губы.       Но она меня не слышит.       — Слушай, Нила, — обращается ко мне Маркус, в который раз желая отвлечь меня от Бонни. — Они явно поладили и больше не нуждаются в нашей компании. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой поехали в другое место? Куда угодно, где я смогу произвести на тебя правильное впечатление, и ты перестанешь либо втыкать в свой телефон, либо буравить меня колючим взглядом.       — Нет, — только и говорю я.       — Неужели я тебе настолько неприятен? — продолжает он с обольстительной улыбкой и небрежно почёсывает щетину. — Столько неприязни, а мы ведь толком даже не знакомы.       — Мне достаточно того, что ты знаешь, сколько мне лет, но всё равно пытаешься напоить.       — Наши законы, касающиеся алкоголя, просто нелепы, и я уверен, что с этим даже ты не поспоришь, милая, — обращается он ко мне с возмутительной фамильярностью, и я начинаю по-настоящему злиться. — Послушай, Нила, я прямолинейный человек и не люблю ходить вокруг да около. Поэтому я просто скажу тебе, что думаю. Мы оба знаем, что вся твоя неприступность — это всего лишь фарс. Способ подстегнуть мой интерес. Так что предлагаю покончить с игрой в недотрогу и сразу перейти к финалу. Что ты думаешь насчёт того, чтобы поехать ко мне и устроить лёгкий ужин? Узнаем друг друга получше, и кто знает… к чему это может привести, — с вопиющей самонадеянностью шепчет он, придвинувшись ко мне вплотную, и я просто теряю дар речи.       Сколько ни объясняй этим неотёсанным мужланам, что назойливая неотступность пугает, а не льстит, они продолжают напирать, воспринимая отказ как вызов.       — Ни за что на свете, — сквозь зубы цежу я и в который раз пытаюсь отодвинуться от него как можно дальше.       Однако он хватает спинку стула и силой удерживает его на месте.       — Да брось, Нила. К чему вся эта бравада?       — Отпусти, — требую я, а внутри всё колотится от мысли, что будет, если его не остановить.       — Ну же, не будь такой зажатой, — со смехом упрашивает он. — Мы все здесь за тем, чтобы немного повеселиться. Незачем всё усложнять.       — Я сказала, отпусти, — даю я ему последний шанс оставить меня в покое.       Но вместо этого он с пугающей силой сжимает моё плечо и рывком тянет на себя.       К горлу подступает тошнота, когда в нос бьёт исходящий от него запах коньяка, и я инстинктивно замахиваюсь, чтобы ударить его кулаком прямо в челюсть. Однако чей-то внушительный толчок, вынудивший моего никудышнего кавалера резко отстраниться, опережает меня на несколько секунд.       — Не трогай её, — твёрдо произносит до боли знакомый голос, и я удивлённо оборачиваюсь на Кинга. — Ты в порядке? — спрашивает он, и я, заторможенно кивнув, встаю из-за стола.       Когда я час назад написала Брайану, чтобы он забрал нас с Бонни из ресторана, я совершенно точно не ожидала увидеть Кинга. Я уже порываюсь спросить его, какую чушь на этот раз придумал братец, чтобы не приезжать за мной. Как вдруг Бонни шумно вскакивает со стула, уставившись горьким взглядом нам за спины, и только тогда я замечаю братца.       Брайан с нескрываемой досадой смотрит на мужчину, с которым она всего несколько секунд назад жарко целовалась, и, не проронив ни слова, покидает ресторан. Бонни медлит всего секунду, после чего хватает свои вещи и следует за ним, моля остановиться.       — Даже… и не спрашивай, — обречённо произносит Александр и жестом указывает мне на выход.       Мы молча выходим на ветреную улицу, полностью проигнорировав опешивших позади мужчин, и неловко останавливаемся, замечая неподалёку ругающихся Брайана и Бонни. До меня доходят их обрывистые крики, и острое сожаление, что я позволила ей так напиться, выедает изнутри. После минутного колебания я решаю подойти к ним и развести по разным сторонам, чтобы они на эмоциях не наговорили друг другу лишнего. Но не успеваю я сделать первый шаг, как Брайан пренебрежительным жестом сбрасывает её ладони со своей груди и, сказав какую-то гнусность, уходит к своей машине.       А Бонни, застыв на месте, начинает задыхаться.       По её щекам градом стекают слёзы, и она прячет лицо в ладонях. Пытается уйти, но из-за выпитого алкоголя цепляется ногой за первый же бордюр и с тихим криком падает у дороги, разбивая колени в кровь.       — О боже, — невольно шепчу я и вместе с Кингом бросаюсь в её сторону.       — Ну вот как можно быть настолько жалкой, Бонни?! — злится Александр, когда опускается перед ней на колени и пытается оторвать её руки от лица. — Быстро вставай!       — Не кричи на неё! — тут же заступаюсь за неё я.       Но Кингу абсолютно всё равно. Он продолжает бранить её за бестолковость, после чего, так ничего и не добившись, сердито шикает и аккуратно поднимает Бонни на ноги. Я тоже стараюсь помогать, поскольку из-за выпитого она едва стоит, и мы вместе ведём её к его машине.       — Она в порядке? — встревоженно спрашивает Брайан, как только подбегает к нам, и я в один голос с Кингом кричу ему не приближаться к ней.       Он уже сделал достаточно…       Кое-как уложив Бонни на заднее сиденье, я сажусь рядом с ней и кладу её голову к себе на колени. С улицы доносятся нервные голоса парней, а я пока ищу её домашний адрес в телефоне.       — Она живёт на Аппер-Ист-Сайде, — говорю я Александру, как только он садится за руль и заводит автомобиль. — Сможешь доехать туда, сильно не разгоняясь? Не хочу, чтобы её укачало.       — Серьёзно? Собираешься привезти её домой в таком состоянии? — слышится его насмешливое фырканье, и я готова его за это поколотить. Сейчас, чёрт возьми, не время и не место для его подначек. — Её родители чёртовы изверги. Если они узнают, что она напилась до отключки, её сначала изобьют, а потом запрут в подвале, оставив на неделю без еды.       Я закатываю глаза на его нелепое преувеличение, как вдруг замечаю, с какой серьёзностью он поглядывает на Бонни через плечо. Совершенно точно он не шутит, и по моей коже пробегает неприятный холодок. Неужели её родители правда способны на такое?       — Куда ты едешь?       — Брайан сказал, что ваши родители в командировке. Так что она побудет у вас, пока не протрезвеет, — говорит он, после чего, минуту поразмыслив, спрашивает. — Как много она выпила?       — Коктейля три.       — Три? — с тревожным недоумением переспрашивает он. — Её всего от трёх коктейлей отключило?       — Ну да.       — Они вам их заказали?       — Да, — отвечаю я, нервно ёрзая из-за его расспросов.       — Ты пила что-нибудь из того, что они предлагали?       — Нет, не пила, — говорю я, пока внутри всё скручивается от нервов. — Ты думаешь… они нам что-то подмешали?       — Ну что ты, конечно нет, — протягивает он с саркастической елейностью. — Просто Бонни внезапно отключило из-за парочки коктейлей, хоть обычно ей для этого нужна целая бутылка. Ну конечно, они вам что-то подмешали, дуры вы пустоголовые! — он вмиг меняется в лице. — Когда найду их, под землю зарою.       За всё время пути Бонни издаёт довольно-таки много подозрительных звуков, которые так и предвещают беду. Но по итогу, кроме недовольного мычания, из её рта так ничего и не вырывается. Даже когда Александр берёт её на руки, чтобы отнести в гостевую спальню на втором этаже, она не просыпается. Лишь едва заметно брыкается, когда он под мой изумлённый взгляд укладывает её в постель и заботливо обрабатывает слегка кровоточащие раны на коленях.       — Вот уж не ожидала, — шепчу я, когда ненадолго оставляю парней, чтобы спуститься на кухню за водой для Бонни.       В моём представлении Кинг был последним человеком, который стал бы с таким трепетом заботиться о Бонни. Учитывая их отношения, я ожидала увидеть, как он грубо швыряет её на кровать и уходит, хлопая дверьми. Но никак не это. Всё-таки я рада, что в нём нашлось достаточно человечности, чтобы на время забыть о распрях и проявить к ней сострадание в такой момент.       И всё же мысль об их вражде по-прежнему не даёт мне покоя. Я на секунду замираю у кухонной тумбы и, призадумавшись, хмурю брови. Как Александр, будучи в глазах Бонни мерзавцем и подонком, может так много знать о её устойчивости к алкоголю и жестокости родителей? Она крайне болтлива, поэтому за такой короткий промежуток времени я осведомлена о благополучии большей части её родни. Но вот её отец и мать ни разу не всплывали в наших разговорах.       Что-то здесь не вяжется, и не успеваю я это толком обмозговать, как из раздумий меня вырывают чьи-то шаркающие шаги. Я оборачиваюсь и замечаю вымотанного Брайана, который останавливается рядом, разминая шею.       — Она проснулась? — спрашиваю я, и он неутешительно качает головой.       — Я спустился перекусить, пока Алекс присматривает за ней. Ты что-нибудь будешь? — отстранённо предлагает он и открывает холодильник, набитый доверху едой.       — Нет, спасибо. Но что насчёт?..       — Уверена? Здесь есть твоя любимая лазанья, — он нарочно обрывает меня на полуслове, не отрывая взгляд от полок. — А если хочешь, можем вызвать Дрейка, и он приготовит тебе что-нибудь другое.       — Брайан…       — Твой любимый сыр и виноград тоже есть. Уверена, что ничего не будешь? — продолжает он, и я начинаю злиться из-за его подлой изворотливости в такой момент. — Может хотя бы возьмёшь злаковый батончик и мамин фреш?       — Бонни чем-то накачали и она всё ещё не пришла в себя. А всё, о чём ты можешь сейчас трепаться, это чем заполнен наш чёртов холодильник? Ты серьёзно, Брайан? — я едва не дрожу от злости. — Повзрослей! — вскрикиваю я в конце и, захватив бутылку с минеральной водой, поднимаюсь обратно на второй этаж.       Не переставая мысленно клясть братца, я подхожу к полузакрытой двери спальни и берусь за ручку. Но, вовремя заметив происходящее внутри, замираю в коридоре. Не возникни у меня всего несколько минут назад серьёзных подозрений насчёт их прошлого, я бы непременно подавилась воздухом, увидев их крепкие объятия и невесомый поцелуй, оставленный Кингом на макушке всхлипывающей Бонни.       Я отступаю от двери на несколько шагов и, не желая подслушивать весьма личный разговор, торопливо спускаюсь вниз, где меня поджидает ещё один сюрприз.       — Вы приехали? — задаюсь я глупым вопросом вслух, когда входная дверь закрывается за спинами Ричарда и Гвинет.       Мужчина с суровым из-за утомительного перелёта лицом помогает своей улыбчивой жене избавиться от верхней одежды, после чего поднимает смягчённый взгляд на спускающуюся с лестницы меня.       — Мы решили поторопиться, чтобы покончить с командировкой до конца октября, — говорит он.       — Как же я соскучилась по тебе, моя девочка, — ласково щебечет Гвинет, стоит мне подойти к ней достаточно близко, чтобы угодить в её родные объятия.       — Привет? — с не менее удивлённым видом произносит появившийся в прихожей Брайан. — С возвращением.       — Да, мы наконец-то дома, — мягко улыбается Ричард, когда переводит взгляд на сына. — У нас сегодня гости?       — Ты про машину? Это Алекса. Мы, эм, решили… — неуверенно подбирает он слова, чтобы отец не узнал о пьяной Бонни наверху. Но вся надобность в этом исчезает, стоит нашим гостям появиться в коридоре, крепко держась за руки.       Лишь чудом Брайан не слетает с катушек при их виде. Уж больно двояко выглядит их близость, которую не спишешь на вынужденную меру. Неужели они в самом деле покончили со старыми недомолвками и теперь стали больше чем друзьями? Но как же тогда влюблённость Бонни в Брайана, о которой она твердила мне весь последний месяц?       — До чего же они красивая пара, — не удерживается от комплимента Гвинет, когда Бонни и Александр вежливо прощаются с хозяевами дома и уходят.       — Ага, — сквозь зубы протягивает Брайан, а затем вихрем поднимается к себе в спальню, проигнорировав просьбу Ричарда остановиться.       — Я разве что-то не то сказала?       — Не переживай. Ты же знаешь, какой он в последнее время вспыльчивый, — успокаивает её Ричард, а сам бросает гневный взгляд на второй этаж.       — Да, вероятно, он сильно утомился, — соглашается она, натянуто улыбнувшись, и я понимающе молчу.       У Гвинет ушли долгие годы, чтобы вымолить у Брайана прощение за развалившийся брак его родителей. Поэтому не удивительно, что она всё так же дрожит от одной лишь мысли снова попасть к нему в немилость. Помню, даже мне, тогда ещё толком не знавшей их, было её ужасно жаль из-за нещадных выходок братца, который её когда-то всем сердцем ненавидел.       — Скажи Дрейку, чтобы он начал готовить ужин. А я пока с Брайаном поговорю, — просит её Ричард, взбегая вверх по лестнице.       А я, облокотившись бедром о комод, мрачнею, ибо понимаю, что вечер без скандала не пройдёт. Это точно. Такие вспышки гнева на ровном месте глава семейства не потерпит. Особенно, если они хоть немного задевают Гвинет.