Не тревожь моё небо

      Для меня воскресенья всегда были ровно двадцатью четырьмя часами ничегонеделания. Зачастую последний выходной недели я провожу за заслуженным бездельем, отказываясь переступать пределы спальни. Я взахлёб читаю, смотрю фильмы, иногда рисую в своём блокноте, а главное — никаких уроков. Однако вчера я до того увлеклась работой над новой картиной, что моя негласная традиция была нарушена, и всё перенеслось на сегодняшний день.       За окном светит послеобеденное солнце, и я, проснувшись, сладко тянусь в постели. Паскудное чувство разбитости удерживает меня в кровати, и я утыкаюсь лицом в подушку. Знаю, что должна пересилить себя и взяться за уроки. Но моя лень вопит просто нелюдским голосом, что мне необходимо сполна насладиться внутренней свободой, прежде чем ненавистный понедельник вновь наступит. Её голос звучит пугающе убедительно, и я, зевнув, повторно укутываюсь в одеяло.       Обещаю себе, что ещё несколько минут, и я точно встану.       Пряча глаза от солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотные шторы, я медленно проваливаюсь в лёгкий сон. Как внезапно мою спальню наполняют приглушённые стоны чрезмерно переигрывающей порноактрисы, и я буквально рычу из-за того, что Брайан опять включил на весь дом порнуху. Сколько раз я говорила ему сбрасывать напряжение так, чтобы я об этом ничего не знала?! Я, безусловно, понимаю, что сегодня его последний шанс творить дома всё, что только вздумается, ведь уже завтра из командировки возвращаются Ричард и Гвинет. Но, чёрт возьми, это ещё не значит, что я готова смиренно выслушивать эту грязь!       Без лишних раздумий я разгневанно иду к спальне братца, чтобы сказать ему сбрасывать напряжение чуть потише, иначе ему несдобровать. В конце концов, я же не глухая! Но вся моя самоуверенность испаряется, стоит мне громко постучать в дверь и пригрозить ему отключением интернета.       — Какого чёрта, Брайан?! — слышится удивлённый вскрик Кристен, а следом активное копошение на заскрипевшей кровати.       — Упс, — шепчу я, осознавая, что Брайан привёл в дом пассию, а я им грубо помешала.       С чувством полного отвращения я возвращаюсь в спальню и наскоро запираюсь. Брайан точно меня прибьёт за случившийся облом, нет причин даже сомневаться. Прислонившись ухом к двери, я прислушиваюсь к временной тишине в ожидании его гневных шагов. Как вдруг раздаётся телефонный звонок, и я, вздрогнув, оборачиваюсь на свою постель. С опаской подойдя к кровати, я заглядываю в экран, и вздох облегчения мгновенно вырывается из груди, так как это Бонни.       Я отвечаю на звонок, возвращаясь к своему посту, и, выслушав её приветливое приглашение встретиться в одном атмосферном ресторане, мгновенно соглашаюсь. Уж лучше рискнуть отобедать с ней в мучительной неловкости, чем дожидаться, когда Брайан закончит со своим бесстыдством и, выпроводив свою подружку, примется мне мстить.

~ххх~

      Перепроверив, что я не забыла ключи от дома на столике в прихожей, я захожу внутрь современного, уютного ресторана и сразу же замечаю Бонни у дальнего столика у окна. Слегка поёжившись, так как понятия не имею, о чём с ней говорить за пределами школы, я неуверенно махаю ей рукой и неторопливо подхожу к столу. Оставив лёгкое пальто с сумкой на спинке стула, я, промямлив приветственные слова, сажусь напротив улыбающейся Риверы. И уже несколькими минутами позже ловлю себя на внезапной мысли, что даже не заметила, с какой непринуждённостью она завела со мной беседу. Больше получаса мы задушевно болтаем о нашем любимом романе, экранизацию которого вот-вот покажут на больших экранах, и только после четвёртого напоминания официанта ненадолго умолкаем, чтобы заглянуть в меню. Я останавливаю свой выбор на пасте с трюфелем и грибами и откладываю меню, пока Ривера продолжает сосредоточенно изучать страницы.       — Тебя Брайан сюда привёз? — как бы невзначай спрашивает она и тут же нервно кусает себя за нижнюю губу, словно уже сожалеет о своём вопросе.       — Нет, я взяла такси, — говорю я, а про себя гадаю, стоит ли мне рассказать ей о причине, по которой братец не смог отвезти меня сегодня на Манхэттен.       Я знаю, что моё признание мгновенно разрушит лёгкость вечера, и её сердце ещё долго будет разбито из-за предательства Брайана. Но она имеет право знать, с кем спит парень, который ещё совсем недавно пьяно молил её стать навсегда его.       Поначалу меня ошеломляло, с какой порывистостью Бонни до беспамятства влюбилась в моего братца. Мне казалось, что их связывал лишь мимолётный флирт на переменах, которому не суждено было продлиться из-за её прошлой связи с Кингом. Но совсем недавно Ривера рассказала мне, что между ней и Брайаном всё началось ещё в начале сентября на какой-то вечеринке, где они всю ночь провели в объятиях друг друга. Они танцевали, смеялись и веселились. А после поцеловались под звёздным небом, после чего Брайан тут же встал на одно колено и, как в сопливой мелодраме, взмолился, чтобы она стала подругой его сердца. Бонни показалось это самым романтичным и в то же время нелепым предложением встречаться, поэтому она ожидаемо бросилась ему в объятия, крича заветное «Да!».       Но на следующий день протрезвевший Брайан ничего из этого не помнил, отчего Ривера уже второй месяц терзает свою душу несбыточными мечтаниями о том, чему не суждено случиться.       — Я хотела попросить Брайана отвезти меня сюда, — в конце концов я решаю всё ей рассказать, и кровь стучит в ушах при мысли, как она отреагирует на следующие слова. — Но он не смог. Был слишком занят в спальне с Кристен.       — Вот как, — шепчет Бонни, и я вижу, как её глаза застилают слёзы, и она пытается мне неубедительно улыбнуться. — Спасибо, что сказала. Не знала, что они… так близки.       — Ты в порядке?       — Ага, — торопливо отвечает она, делая несколько глотков воды, пока в её руке дрожит стакан.       С приходом официанта мы делаем быстрый заказ, и Бонни, извинившись, под вымышленным предлогом убегает в туалет. В ожидании подруги я опускаю взгляд на стол, изучая орнамент молочной скатерти, и про себя думаю, правильно ли поступила, разбив её последние надежды. Я знаю точно, что Бонни не интересны мимолётные интрижки, а поскольку это единственное, что Брайан готов ей предложить, их отношения заведомо обречены. По логике вещей я поступила совершенно правильно. Но тогда почему я до сих пор полна сомнений?       — Прости, что так долго, — извиняется Бонни, вернувшись за стол, и я качаю головой.       — Всё в порядке.       — Я просто… — она на секунду запинается, опустив пониклый взгляд, после чего тихо признаётся: — Просто не ожидала, что Брайан так поступит.       — Мне жаль, — со всей искренностью говорю я. — Но, знаешь, тебе не нужно так убиваться из-за него. Брайан непостоянный, ветреный и сумасбродный. Он просто того не стоит.       — Знаю, но… Я и до этого влюблялась, но с ним… с ним всё по-другому, — расстроенно шепчет она, теребя рукав кашемирового платья. — Ни один парень не заставлял меня чувствовать себя по-настоящему желанной и любимой. Зачастую меня наоборот принижали и доводили до состояния, когда я ненавидела саму себя. Но Брайан… Брайан отгоняет эти мысли прочь.       С губ Бонни срывается самоуничижительный смешок, а я отчаянно ищу новую тему для разговора, которая ободрит и отвлечёт её от братца. Ожидаемо, у меня нет никаких идей, и я уже в сотый раз проклинаю себя за то, что вообще подняла эту тему. Я порываюсь извиниться перед ней, ведь именно я испортила ей день своим опрометчивым откровением. Как вдруг перед нами ставят два коктейля ярко-розового цвета, и официант в ответ на наш недоумённый взгляд указывает в сторону двух незнакомцев, говоря, что это от них. Я пытаюсь отказаться от напитков, но Бонни вдруг принимает их знак внимания, и минутой позже двое мужчин, на вид которым значительно больше двадцати пяти, подсаживаются за наш столик.       Будучи далеко не в восторге от решения Риверы забыться в мимолётном флирте с незнакомцем, я складываю руки на груди и показательно сторонюсь мужчины, который всячески пытается отвлечь моё внимание от хихикающей подруги. Первый час я молчаливо терплю его настырность и лишь изредка бросаю на него грозные взгляды. Но когда Бонни и её сегодняшний кавалер внезапно сливаются в бесстыдном поцелуе, а рядом сидящее недоразумение порывается приобнять меня за плечи, я с брезгливостью сбрасываю его руку со своего плеча, а её пинаю ногой под столом.       — Бонни, если вы сейчас же не прекратите, меня стошнит на одного из вас, — нешуточно грожусь я и вдруг слышу грубый смех Эрика, нашедшего мою реплику забавной.       — Слушай, Нила, — обращается он ко мне, пока его друг что-то соблазнительное нашёптывает Бонни. — Они явно поладили и больше не нуждаются в нашей компании. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой поехали в другое место? Куда угодно, где я смогу произвести на тебя правильное впечатление, и ты перестанешь либо втыкать в свой телефон, либо буравить меня взглядом за любую попытку заговорить с тобой.       — Ни за что, — я даю короткий ответ на его очередную попытку разделить нас с Бонни.       — Неужели я тебе настолько неприятен? — продолжает он с обольстительной улыбкой и небрежно почёсывает щетину. — Столько неприязни, а ты ведь меня даже не знаешь.       — Мне достаточно того, что ты знаешь, сколько мне лет, но всё равно пытаешься напоить.       — Наши законы об употреблении алкоголя просто нелепы, и я уверен, что с этим даже ты не поспоришь, милая, — обращается он ко мне с возмутительной фривольностью, и я не удерживаюсь от яростного взгляда. — Послушай, Нила, я прямолинейный человек. Я не люблю ходить вокруг да около, поэтому просто скажу тебе, что у меня сейчас на уме. Мы оба знаем, что вся твоя неприступность — это всего лишь фарс. Способ подстегнуть мой интерес. Поэтому я предлагаю покончить с играми в недотрогу и сразу перейти к финалу. Что ты думаешь насчёт того, чтобы поехать ко мне и устроить лёгкий ужин? Узнаем друг друга получше, и кто знает… к чему это может привести, — с неслыханной самонадеянностью шепчет он, значительно сократив расстояние между нами, и на мгновение я напрочь теряю дар речи.       Не выношу, когда с моим вполне прямолинейным отказом не считаются. Пора бы уже неотёсанным мужланам наконец понять, что их неуместная настойчивость нагоняет жуть на девушек, лишённых возможности куда-либо бежать. И когда потерявший всякий стыд Эрик порывается коснуться моей щеки, омерзительное чувство загнанности в угол обостряет моё раздражение, и я замахиваюсь, чтобы дать ему звучную пощёчину.       Однако чей-то внушительный толчок, вынудивший моего никудышнего кавалера резко отстраниться, лишает меня этой муки.       — Следи за руками, — произносит чей-то до боли знакомый, угрожающий голос, и я, удивлённо хлопая глазами, понимаю, что роль моего защитника исполнил Кинг.       Александр, не отрывая грозный взгляд с мужчины, по-хамски выдёргивает меня из-за стола, и я тут же вырываюсь.       Когда я полчаса назад написала Брайану, чтобы он забрал нас с Бонни из ресторана, я совершенно точно не ожидала увидеть здесь Кинга. Я уже порываюсь его спросить, какую чушь на этот раз придумал братец, чтобы не приезжать за мной. Как вдруг Бонни шумно вскакивает со своего места, уставившись горьким взглядом нам за спины, и только тогда я замечаю братца. Он с нескрываемой досадой смотрит на мужчину, с которым Ривера всего несколько секунд назад жарко целовалась, и, не проронив ни слова, покидает ресторан. Бонни медлит всего секунду, после чего хватает свои вещи и следует за ним, моля остановиться.       — Даже… и не спрашивай, — обречённо произносит Александр и жестом указывает мне на выход.       Мы молча выходим на ветреную улицу, полностью проигнорировав опешивших позади мужчин, и неловко останавливаемся, замечая неподалёку ругающихся Брайана и Бонни. До меня доходят их обрывистые крики, и острое сожаление, что я позволила ей так напиться, выедает изнутри. После минутного колебания я решаю подойти к ним и развести по разным сторонам, чтобы они не наговорили друг другу лишнего. Но не успеваю я сделать первый шаг, как Брайан пренебрежительным жестом сбрасывает ладони девушки со своей груди и, сказав какую-то гнусность, уходит к своей машине.       А Бонни, застыв на месте, начинает задыхаться.       По её щекам градом стекают слёзы, и она прячет лицо в ладонях. Пытается уйти, но из-за выпитого алкоголя цепляется ногой за первый же бордюр и с тихим криком падает у дороги, разбивая колени в кровь.       — О боже, — невольно шепчу я и вместе с Кингом бросаюсь в её сторону.       — Как можно быть настолько жалкой, Бонни?! — злится Александр, когда опускается перед ней на колени и пытается оторвать её руки от лица. — Быстро вставай!       — Не кричи на неё! — я тут же заступаюсь за неё.       Но Кингу всё равно. Он продолжает бранить её за бестолковость, после чего, так ничего и не добившись, аккуратно поднимает её на ноги. Я тоже стараюсь помогать, поскольку из-за выпитого Бонни едва стоит, и мы вместе ведём её к машине парня.       — Она в порядке? — встревоженно спрашивает Брайан, как только подбегает к нам, и я в один голос с Кингом кричу ему не приближаться к ней.       Он уже сделал достаточно…       Кое-как уложив Бонни на заднее сиденье, я сажусь рядом с ней и кладу её голову к себе на колени. С улицы доносятся нервные голоса парней, а я пока ищу её домашний адрес в телефоне.       — Она живёт на Аппер-Ист-Сайде, — говорю я Александру, как только он садится за руль и заводит автомобиль. — Сможешь доехать туда, сильно не разгоняясь? Не хочу, чтобы её укачало.       — Серьёзно? Собираешься привезти её домой в таком состоянии? — слышится его насмешливое фырканье, и я готова его за это поколотить. Сейчас, чёрт возьми, не время и не место для его подначек. — Её родители чёртовы изверги. Если они узнают, что она напилась до отключки, её сначала изобьют, а потом запрут в подвале, оставив на неделю без еды.       Я закатываю глаза на его нелепое преувеличение, как вдруг замечаю, с какой серьёзностью он поглядывает на Бонни через плечо. Совершенно точно он не шутит, и по моей коже пробегает неприятный холодок. Неужели её родители правда способны на такое?       — Куда ты едешь?       — Брайан сказал, что ваши родители в командировке. Так что она побудет у вас, пока не протрезвеет, — говорит он, после чего, минуту поразмыслив, спрашивает. — Как много она выпила?       — Коктейля три.       — Три? — с тревожным недоумением переспрашивает он. — Её всего от трёх коктейлей отключило?       — Ну да.       — Они вам их заказали?       — Да, — отвечаю я, нервно ёрзая из-за его расспросов.       — Ты пила, что они для вас заказывали?       — Нет, не пила, — говорю я, пока внутри всё скручивается от нервов. — Думаешь, они нам что-то подсыпали?       — Ну что ты, конечно нет, — протягивает он с саркастической елейностью. — Просто Бонни внезапно отключило из-за парочки коктейлей, хоть обычно ей для этого нужна целая бутылка. Ну конечно, они вам что-то подмешали, дуры вы пустоголовые! — он вмиг меняется в лице и кричит. — Когда найду их, под землёй зарою.       За всё время пути Бонни издаёт довольно-таки много подозрительных звуков, которые так и предвещают беду. Но по итогу, кроме недовольного мычания, из её рта так ничего и не вырывается. Даже когда Кинг берёт её на руки, чтобы отнести в гостевую спальню на втором этаже, она не просыпается. Лишь едва заметно брыкается, когда он под мой изумлённый взгляд укладывает её в постель и заботливо обрабатывает слегка кровоточащие раны на коленях.       — Вот уж не ожидала, — шепчу я, когда ненадолго оставляю парней, чтобы спуститься на кухню за водой для Бонни.       В моём представлении Кинг был последним человеком, который стал бы с таким трепетом заботиться о Бонни. Учитывая их отношения, я ожидала увидеть, как он грубо швыряет её на кровать и уходит, хлопая дверьми. Но никак не это. Всё-таки я рада, что в нём нашлось достаточно человечности, чтобы на время забыть о распрях и проявить к ней сострадание в такой момент.        Однако от невольной мысли об их вражде я на секунду замираю у кухонной тумбы и, задумавшись, хмурю брови. Как Александр, будучи в глазах Бонни мерзавцем и подонком, может так много знать о её устойчивости к алкоголю и жестокости родителей? Она крайне болтлива, поэтому за такой короткий промежуток времени я осведомлена о благополучии большей части её родни. Но вот её отец и мать ни разу не всплывали в наших разговорах.       Что-то здесь не вяжется, и не успеваю я это толком обмозговать, как из раздумий меня вырывают чьи-то шаркающие шаги. Я оборачиваюсь и замечаю вымотанного Брайана, который становится подле меня, разминая шею.       — Она проснулась? — спрашиваю я, и он неутешительно качает головой.       — Я спустился перекусить, пока Алекс присматривает за ней. Ты что-нибудь будешь? — отстранённо предлагает он и открывает холодильник, набитый доверху едой.       — Нет, спасибо. Но что насчёт?..       — Уверена? Здесь есть твоя любимая лазанья, — он нарочно обрывает меня на полуслове, не отрывая взгляд от полок. — А если хочешь, можем вызвать Дрейка, и он приготовит тебе что-нибудь другое.       — Брайан…       — Твой любимый сыр и виноград тоже есть. Уверена, что ничего не будешь? — продолжает он, и я начинаю злиться из-за его подлой изворотливости в такой момент. — Может хотя бы возьмёшь злаковый батончик и мамин фреш?       — Бонни чем-то накачали и она всё ещё не пришла в себя. А всё, о чём ты можешь сейчас трепаться, это чем заполнен наш чёртов холодильник? Ты серьёзно, Брайан? — я едва не дрожу от злости. — Повзрослей! — вскрикиваю я в конце и, захватив бутылку с минеральной водой, поднимаюсь обратно на второй этаж.       Не переставая мысленно клясть братца, я подхожу к полузакрытой двери спальни и берусь за ручку. Но заметив происходящее внутри, тут же замираю в коридоре. Не испытай я всего несколько минут назад серьёзные подозрения насчёт их прошлого, то непременно воскликнула от изумления при виде крепких объятий и невесомого поцелуя, оставленного Кингом на макушке всхлипывающей Риверы.       Я отступаю от двери на несколько шагов и, не желая подслушивать весьма личный разговор, торопливо спускаюсь вниз, где меня поджидает ещё один сюрприз.       — Вы приехали? — я задаюсь глупым вопросом вслух, когда входная дверь закрывается за спинами Ричарда и Гвинет.       Мужчина с суровым из-за утомительного перелёта лицом помогает своей улыбчивой жене избавиться от верхней одежды, после чего поднимает смягчённый взгляд на спускающуюся с лестницы меня.       — Мы решили поторопиться, чтобы покончить с командировкой до конца октября, — говорит он.       — Как же я соскучилась по тебе, моя девочка, — ласково щебечет Гвинет, стоит мне подойти к ней достаточно близко, чтобы угодить в её родные объятия.       — Привет? — с не менее удивлённым видом произносит появившийся в прихожей Брайан. — С возвращением.       — Да, мы наконец-то дома, — мягко улыбается Ричард, когда переводит взгляд на сына. — У нас сегодня гости?       — Ты про машину? Это Алекса. Мы, эм, решили… — Брайан неуверенно подбирает слова, чтобы отец не узнал о пьяной Бонни наверху. Но вся ложь вскрывается, стоит нашим гостям появиться на лестнице, крепко держась за руки.       Нетрудно догадаться, почему мой братец при их виде кипит от злости. Уж больно двояко выглядит их близость, которую не спишешь на вынужденную меру. Неужели они в самом деле покончили со старыми недомолвками и теперь являются друг другу больше, чем друзьями? Но как же тогда влюблённость Бонни в Брайана, о которой я была так наслышана за последний месяц?       — До чего же они красивая пара, — не удерживается от комплимента Гвинет, когда Бонни и Александр вежливо прощаются с хозяевами дома и уходят.       — Ага, — сквозь зубы протягивает Брайан, а затем вихрем поднимается к себе в спальню, проигнорировав просьбу Ричарда остановиться.       — Я разве что-то не то сказала?       — Не переживай. Ты же знаешь, какой он в последнее время вспыльчивый, — успокаивает её Ричард, а сам бросает гневный взгляд на второй этаж.       — Да, вероятно, он сильно утомился, — неубедительно соглашается она, вымученно улыбнувшись, а я понимающе молчу.       У Гвинет ушли долгие годы, чтобы вымолить у Брайана прощение за развалившийся брак его родителей. Поэтому не удивительно, что она дрожит от одной лишь мысли снова попасть к нему в немилость. Помню, даже мне, тогда ещё толком не знавшей их, было её ужасно жаль из-за нещадных выходок братца, который её когда-то всем сердцем ненавидел.       — Скажи Дрейку начать готовку ужина. А я пока с Брайаном поговорю, — просит её Ричард, взбегая вверх по лестнице.       А я, облокотившись бедром о комод, мрачнею, ибо понимаю, что вечер без скандала не пройдёт. Это точно. Такие вспышки гнева на ровном месте глава семейства не потерпит. Особенно, если они хоть немного задевают Гвинет.