Не тревожь моё небо

      Утро для меня начинается крайне необычно, ведь вместо привычной трели будильника меня будит громкий и назойливый стук в дверь. Я с вялым видом приподнимаюсь в постели и, пряча зевок в ладони, пустым взглядом смотрю на лежащую рядом книгу. Всё-таки стоило послушать здравый смысл и остановиться на десятой главе. Тогда бы я сейчас не чувствовала себя сваренным овощем, у которого едва есть силы, чтобы шевелить глазами.       — Нила, просыпайся! — слышится голос Кинга через закрытую дверь, и я неподвижно слежу за ослепляющими лучами солнца, бегающими по одеялу. — Мы сильно опаздываем, так что, пожалуйста, начинай вставать.       — Придурок, — хрипло ворчу я, когда слышатся его удаляющиеся шаги, и обратно падаю на мягкие подушки. Этот остолоп сам виноват, что мы проснулись слишком поздно. Ведь у кого из нас есть рабочий будильник?       Не желая начинать сегодняшнее утро с мысли об этом парне, я укрываюсь одеялом и на минутку прикрываю глаза. Желание поставить под сомнение важность первых двух уроков и никуда не пойти манит меня сильнее обычного, но реакция Ричарда на прогул мгновенно отрезвляет.       От мысли о неизбежном школьном дне я отчаянно мычу, уткнувшись лицом в подушку, и с подпорченным настроением плетусь в душ. Горячая вода приятно обволакивает тело, но навязчивые мысли всё равно не отступают.       Когда я натягиваю на себя выглаженную форму, которую мне вечером принесла учтивая домработница, я бросаю короткий взгляд на часы, показывающие половину девятого, и спешно спускаюсь вниз. Неловко обняв себя за плечи, я иду на кухню и про себя надеюсь, что Кинг уже там. Переступаю порог и, заметив его мать за обеденным столом, резко замираю.       — Доброе утро, — приветствует меня она с неизменным холодом в голосе.       — Доброе утро, мисс Робертс, — с трудом выдавливаю я из себя вежливую улыбку и переминаюсь с одной ноги на другую.       — Она в спальне Алекса провела эту ночь? Или всё-таки в гостевой? — женщина без всяких стеснений спрашивает кружащую у стола домработницу, и я моментально вспыхиваю от её подозрений.       Что ж, по крайней мере теперь ясно, от кого Кингу досталась его наглая бесцеремонность.       — Насколько мне известно, она с вечера не покидала гостевую комнату, — домработница шепчет хозяйке дома на ухо, после чего, бросив в мою сторону извиняющийся взгляд, продолжает сервировку массивного стола из светлого дерева.       — Ладно, — протягивает она с по-прежнему недовольным видом и одним небрежным жестом приглашает меня сесть напротив неё.       Когда я занимаю указанное место, я с не менее раздражённым, чем у неё, видом впиваюсь неморгающим взглядом в стоящую передо мной тарелку. В комнате повисает неприятная тишина, от которой по коже бегут мурашки. Изучающий и кричаще-осуждающий взгляд мисс Робертс откровенно скользит по моему нетронутому косметикой лицу и не до конца уложенным волосам, и уже в следующую секунду мне вновь приходится мириться с её придирчивыми замечаниями.       — Поверить не могу, что ты в таком виде собираешься появиться на людях, — она предосудительно качает головой, постукивая коротко подстриженными ногтями по столу, а я стараюсь не обращать внимания на её грубые слова. В конце концов, это ведь не моя вина, что у меня нет сегодня возможности воспользоваться косметичкой и утюжком для волос. — И куда только смотрят твои родители? Лицо выглядит уставшим, под глазами синяки, а волосы просто…       — Мама, прошу тебя, хватит, — произносит наконец-то объявившийся Александр, и я, побагровев от злости, пилю эту высокомерную снобку ненавистным взглядом. — Пожалуйста, не обращай на неё внимания, — виновато шепчет он мне, когда садится за соседний стул, и я лишь чудом сдерживаю поток ответных оскорблений.       Вскоре вокруг завязывается непринуждённая беседа, но я отказываюсь к ней присоединяться. Вместо этого я показательно храню молчание и с аппетитом принимаюсь за свой завтрак, состоящий из воздушного омлета и бекона. Я стараюсь всё доесть, чтобы не провести первую половину дня, грезя о любимой пицце, но, увы, у Александра оказываются другие планы. Закончив со своей порцией первым, он принимается настойчиво поторапливать меня, всё время поглядывая на наручные часы. А после, когда до начала первого урока остаётся всего двадцать пять минут, он, не дожидаясь, пока я закончу, нетерпеливо хватает меня за локоть и выдёргивает из-за стола.       Видите ли, мы сильно опаздываем и нам пора.       — Пока, мам, — бросает он не глядя и буквально тащит брыкающуюся меня на выход.       Оказавшись на ветреной улице, Кинг без всяких любезностей заталкивает меня в машину, и я на мгновение теряю дар речи. Клянусь богом, если бы не его вчерашняя помощь на шоссе, я бы точно ему сейчас врезала сумкой по лицу за неслыханную дерзость.       — Что-то не так? — небрежно спрашивает Александр, когда садится за руль и замечает мой недовольный вид. — Ах точно! Чуть не забыл тебе отдать, — внезапно спохватившись, произносит он и протягивает мне украденную вчера книгу. — Считай это маленькой компенсацией за мамины заскоки.       — Ага.       Я с неохотой принимаю подарок парня, и мы выезжаем с подъездной дорожки. В салоне играет негромкая музыка, и я со скукой слежу за дорогой, усыпанной ветками и листьями из-за вчерашнего ливня. По лобовому стеклу начинают стучать мелкие капли дождя, и я, сделав радио чуть погромче, наблюдаю, как над нами сереет небо.       — Слушай, Нила, в следующее воскресенье у меня дома будет небольшая вечеринка. В честь, я надеюсь, выигранного турнира по баскетболу, — рушит тишину Кинг, когда дождь неожиданно стихает. — Это будет дебютная игра Брайана, и он бы хотел это отпраздновать. Ты ведь прикроешь его, чтобы он смог прийти и повеселиться с остальными? — скорее уточняет, чем спрашивает он и переводит на меня взгляд своих небесно-голубых глаз.       — Если я откажусь, ты вышвырнешь меня из машины на произвол судьбы? — не оборачиваясь, протягиваю я, и с его стороны слышится тихий смех.       — Хотелось бы, да вот только мы уже приехали, — говорит он и, сделав поворот налево, заезжает на школьную стоянку.       Кинг паркуется на свободном месте, и мы оба отстёгиваем ремни безопасности. Я беру сумку с заднего сиденья и, проверив, что всё на месте, уже тянусь к ручке, чтобы выйти. Как вдруг Брайан резко открывает дверь и, схватив меня, вытаскивает на улицу.       — Я тебя на ремни пущу, если ты ещё хоть раз повторишь вчерашнюю шутку. Это было не смешно! — грозится он, не ослабляя хватку, и я начинаю закипать.       — Вау, Алекс, быстро сработано, — с омерзительнейшей ухмылкой протягивает стоящий неподалёку парень, и я поджимаю губы, понимая, на что именно он сейчас сально намекает.       — Заткнись, Джексон, — рявкает на него братец и снова переводит на меня злой взгляд. — Ты хоть понимаешь, что вчера я был в шаге от того, чтобы вызвать полицию и пешком пойти спасать твою упрямую задницу во время бури? Ещё раз ты…       — Ещё раз что? Едва не окажусь на том свете, потому что ты решил проучить меня за вредность? Если бы не он, — я с яростью указываю на Кинга, — я бы точно оказалась в большой беде! И по твоей вине, придурок!       Так и не дождавшись извинений, я выдёргиваю руку из грубой хватки Брайана и, тихо выругавшись себе под нос, ухожу. Минуя школьные коридоры, я нахожу кабинет истории за минуту до звонка и занимаю последнюю парту у окна.       — Чёрт, — беззвучно ругаюсь я, когда запоздало понимаю, что моя сумка полна ненужных на сегодня учебников и тетрадей, и с подпорченным настроением достаю наполовину исписанный блокнот.       — Привет, — вдруг слышится знакомый голос, и я, удивлённо обернувшись, замечаю Бонни за соседней партой.       Она в приветливом жесте поднимает руку, и я с лёгкой неловкостью отвечаю ей тем же, не зная, что ещё добавить. Благо, следом в кабинет заходит учитель и без лишних предисловий приступает к чтению лекции о принципах федерализма, разом вынуждая всех замолкнуть.       Большую часть урока я старательно конспектирую каждое слово мистера Томпсона и лишь изредка отвлекаюсь, чтобы размять затёкшее запястье. Я изо-всех сил стараюсь произвести впечатление прилежной ученицы, чтобы хотя бы он не донимал Ричарда звонками о моих отрицательных успехах. Но ближе к концу урока моё терпение неизбежно иссякает, и я устало отбрасываю ручку на край парты. Сомневаюсь, что отсутствие заключительной части лекции может на что-то повлиять, поэтому позволяю себе немного расслабиться.       Главное только напустить на себя занятой вид, чтобы не застали за бездельем.       — На этом сегодня всё, — наконец-то провозглашает учитель, когда звенит звонок, и захлопывает увесистую папку. — Следующий урок мы начнём с теста по пройденному материалу, так что будьте к нему готовы. Если у вас есть вопросы, ищите к ним ответы в своих конспектах.       — Ну конечно, — саркастически ворчу я, когда последствия лени настигают меня за ничтожно короткие минуты, и с надеждой оборачиваюсь на Бонни, чтобы упросить её одолжить конспект.       Но она уже успела затеряться со стремящейся на выход толпой, и мне приходится идти на следующий урок ни с чем.

~ххх~

      — Мисс Риддл! — раздаётся громогласный возглас учительницы прямо посреди лекции, и я, встрепенувшись, резко поднимаю голову с парты. — Неужели я вас настолько утомила своими попытками вбить знания в вашу прелестную головку, что вы заснули прямо на моём уроке?       — Не горячитесь так, миссис Курцман, — с тихим смешком протягивает парень, которого я уже видела этим утром на парковке, и, предчувствуя неладное, поджимаю губы. — Если кого и нужно винить за её усталый вид, то только Кинга. Если вы, конечно, понимаете, о чём я.       По классу тут же проносятся тошнотворные посвистывания и улюлюканья, и я настолько возмущена услышанным, что просто не знаю, как пресечь эти омерзительные сплетни.       — Ещё один похабный комментарий, Джексон, и мы будем говорить с твоими родителями в присутствии директора. Тебе понятно? — раздражённо говорит учительница, позабыв о всяких формальностях, и он тут же строит перед ней невинную физиономию.       — О нет, я говорил исключительно о помощи с учёбой. Я ни на что такое не намекал, — драматично ахает он, берясь за сердце.       — Очень на это надеюсь, — цедит она, сжимая электронный маркер, и затем снова смотрит на меня. — Что же касается вас, мисс Риддл, то поговорим после уроков. А теперь обратно к теме, — строго велит она и продолжает расписывать инопланетные формулы на сенсорной доске. А я готова головой пробить дырку в парте.       Когда урок физики остаётся позади, я пытаюсь незаметно улизнуть из кабинета, чтобы больше не чувствовать на себе любопытные взгляды большинства. Но, увы, по пути к двери я всё равно успеваю наслушаться о себе десятка оценочных и весьма неприятных мнений, отчего не знаю, кого мне хочется прикончить первым — Джексона или всё-таки братца, по вине которого я и оказалась в доме Кинга.       — Эй, Риддл, — вдруг окликает меня Джексон, стоит мне выйти в шумный коридор, и тут же преграждает мне дорогу. — Хотел проверить, как ты. Не обиделась ли, и всё такое. В конце концов, я ведь просто пошутил.       Я смеряю ухмыляющегося парня презрительным, неторопливым взглядом. Судя по напыщенному виду, его совершенно не заботит, что по его вине я отныне числюсь среди умалишённых поклонниц Кинга. Даже наоборот, это его безумно забавляет. Поэтому я, убедившись, что на нас никто не смотрит, внезапно бью его коленом в пах и ухожу под его жалобные стоны. Я миную зону отдыха и, завернув за угол, спешно спускаюсь на второй этаж, где меня впервые за этот день настигает неожиданная удача.       — Бонни! — кричу я, разглядев знакомый силуэт в толпе, и подбегаю к ней.       — А? Нила! Я только о тебе подумала, а вот и ты, — оборачивается она, и на её губах растягивается мягкая улыбка. — Ты что-то хотела?       — Да. Могу я одолжить последний конспект по истории?       — Что, не осилила лекцию нашего дорогого мистера Томпсона? — догадливо спрашивает она, и я киваю. — Конечно, одолжу. Идём, — она подводит меня к шкафчику под номером «240» и, открыв украшенную изнутри различными фотографиями и стикерами дверцу, протягивает мне тетрадь.       — Спасибо. Обещаю, я уже завтра тебе её верну, — говорю я и разворачиваюсь, чтобы попрощаться и разойтись. Но Бонни просит меня зачем-то задержаться, и я с лёгким волнением поднимаю на неё глаза. Неужели до неё всё-таки дошли эти унизительные сплетни про меня и Кинга? — Что-то не так?        — Нет. Я просто… хотела у тебя узнать… кое о ком, — с едва заметной запинкой признаётся она, и я невольно прикусываю внутреннюю часть щеки.       Последнее, чего мне сейчас хочется — это стыдливо объяснять ей, как и почему я провела в его доме ночь.       — Ты про?.. — я порываюсь у неё аккуратно уточнить. Но не успеваю и рта раскрыть, как замечаю идущее мне навстречу недоразумение и тут же становлюсь темнее тучи. — Иди, куда шёл, Брайан, пока я тебя слишком далеко не послала.       — Я пришёл, чтобы извиниться, — начинает он с повинным видом, когда встаёт подле Бонни, и я недоверчиво складываю руки на груди.       — Я слушаю.       — Я тупоголовый идиот, который не умеет думать о последствиях, и из-за этого ты снова попала в серьёзную беду. Прости меня, пожалуйста. Такое больше не повторится, — произносит он уже в какой-то степени заученное извинение, и я, оставшись недовольной, качаю головой. — Ну что ещё? — вымученно тянет он под тихий смешок Риверы.       — Ты сам знаешь что.       — Нила, пожалуйста! — резко выпаливает он, как только понимает, к чему я клоню. — Ты же знаешь, как это больно!       — Ломом по роже — тоже.       — Но!..       — Хочешь, чтобы Ричард узнал, где и почему я провела сегодняшнюю ночь?       — Ладно, я буду кормить этих дранных уток целую неделю, — ворчит он, не утаивая своей обиды, и я великодушно его прощаю. — Но учти, Бонни моя свидетельница. Если эти исчадия ада снова искусают меня до полусмерти, ты точно пойдёшь по статье за предумышленное убийство.       — Будто я стану свидетельствовать против своей подруги, — игриво заявляет Бонни, и губы Брайана тут же растягиваются в слащавой полуулыбке. — Так и знай, меня так просто не подкупить.       — Уверена? Я ведь могу быть очень убедительным, когда мне нужно, — сладко протягивает он, пока она кокетливо строит ему глазки.       А я неловко стою в сторонке и буравлю взглядом пол, запоздало понимая, о ком именно Бонни совсем недавно хотела меня расспросить.       — Ну вы закончили, или мне ещё немного подождать? — в конце концов спрашиваю я, не вынеся их откровенный флирт, и они, запоздало опомнившись, переводят на меня неловкий взгляд.       — Эм, ну мы, наверное, пошли, — невпопад прощается с моим братцем Бонни, после чего берёт меня под руку и тянет в сторону раздевалок.       Поскольку последним уроком стоит общая физкультура, мы вместе переодеваемся и забегаем в спортивный зал. Встав в строй, я уже морально готовлюсь к очередному забегу и десятку изматывающих упражнений. Однако Тронутый внезапно поступает по-другому. Желая поднять командный дух после вчерашних распрей, он устраивает игру в вышибалы, и все с энтузиазмом начинают делиться на две команды. Вот только я не особо довольна всей этой затеей. Так что не проходит и минуты с начала игры, как я выбываю в числе первых, нарочно подставившись под удар мяча.       Устроившись с довольным видом на матах у стены, я подпираю голову рукой и слежу за ходом игры. Как и ожидалось, Брайан жаждет мести за вчерашнюю подлянку Кинга, поэтому всю игру целится исключительно в него. Со временем остальные ученики также смекают, что к чему, и, отойдя в сторонку, весело наблюдают за их нешуточным поединком.       И только щуплый всезнайка с английского шарахается от мяча, как от огненного шара, из-за чего я в который раз задумываюсь о его вечно пугливом виде.       — Кем это ты так мечтательно любуешься? — лукаво шепчет Бонни, когда выбывает из игры и подсаживается ко мне на мат.       — Парнем, что трясётся вон там в углу.       — Серьёзно? Этим?! Ну и вкус у тебя, подруга, — выпаливает она, не подумав, и следом виновато прижимает к губам ладонь. — Прости. Это было некрасиво.       — Да я не в том смысле, — улыбаюсь я. — Мне просто стало любопытно. Он, скажем так… немного выбивается из толпы.       — Оно и не удивительно. Он же стипендиат.       — Не знала, что школа выдаёт гранты на обучение, — протягиваю я. — Но это всё равно не объясняет, почему он трясётся от любого взгляда.       — Ну, тут я с тобой поспорю, — не соглашается она. — Школа полна заносчивых ублюдков, считающих, что здесь может учиться исключительно элита. Так что ему здесь приходится несладко, уж поверь. Уже трое «победителей» этого года не выдержали постоянных издевательств и отчислились. Остался только он и ещё один парнишка.       — Вот же дикость.       — Это ты ещё про прошлогодний инцидент с девятиклассницей ничего не знаешь, — понуро вздыхает Бонни и до конца урока рассказывает мне о страшных измывательствах над новенькой, которые привели к тому, что она попыталась расстаться с жизнью. — Только после этого школьное руководство стало серьёзно относиться к травле. Но, как видишь, не настолько, чтобы это полностью искоренить, — заканчивает она, когда мы вместе с остальными идём на выход, и я невольно оглядываюсь на парня, одиноко сидящего в углу зала.       Я и до этого подозревала, что здешние ученики настолько оторваны от реальности, что обычные люди кажутся им чернорабочими, существующими лишь затем, чтобы выполнять за них грязную работу. Но я и представить себе не могла, что они не ограничиваются одними лишь надменными взглядами и мерзкими перешёптываниями за спиной.       — Что ж, увидимся завтра, — прощается со мной Бонни после недолгого разговора в коридоре, и я, помахав ей вслед, сокрушённо плетусь в кабинет миссис Курцман, чтобы отбыть наказание за свой проступок.       — А вот и вы, мисс Риддл. Я-то уже успела подумать, что вы снова где-то задремали и не придёте, — приветствует меня учительница, и я, поджав губы, молча занимаю своё место.       Бросив сумку на пол, я откидываюсь на спинку стула и внезапно замечаю не менее недовольного Александра. Он сидит за соседней партой и буравит недобрым взглядом миссис Курцман, отчего я на секунду перестаю хмурить брови. Как бы то ни было, но приятно знать, что кто-то ещё разделит со мной эту муку, когда больше всего на свете хочется плюхнуться в свою постель и вдоволь отоспаться.       — Судя по вашим «раскаивающимся» лицам толку что-то говорить о вашем недопустимом поведении совершенно нет, — с неожиданной улыбкой протягивает она, оперевшись о свой письменный стол. — Поэтому я просто понадеюсь, что вы оба и так понимаете, что опаздывать на урок на целых двадцать минут и спать на задней парте является верхом бестактности и неуважением к учителю. А чтобы уж наверняка закрепить эту мысль в ваших светлых головах, я дам вам кое-что, чтобы вы вспоминали обо мне целую неделю.       Прежде чем мы с Александром успеваем удивлённо переглянуться, миссис Курцман берёт со стола две тонкие тетрадки и кидает нам на парты по одной.       — Вы оба выполните задания, начинающиеся с четвёртой и заканчивающиеся седьмой страницей. В понедельник перед первым уроком я буду ждать вас с ними в этом кабинете. А если не явитесь, то готовьтесь к худшему. А теперь, господа, можете быть свободны, — говорит она тоном, не терпящим возражений, и указывает на дверь.       — Всего доброго, миссис Курцман, — мы в один голос прощаемся с ней и выходим в опустевший коридор.       — Ну, могло быть и хуже, — протягивает Кинг, но я с ним совершенно не согласна.       Я с отчаянием смотрю на выданную тетрадь и нервно запихиваю её на дно сумки. Нет и шанса, что я смогу ответить хотя бы на один вопрос, не перепутав элементы уравнения местами. И даже помощь из интернета, конспектов и учебников мне не поможет, поскольку я совершенно не понимаю её предмет. Годами моя оценка стабильно держится на тройке, и причина тому отнюдь не редкие проблески знаний, а жалость и бессилие сдавшихся учителей.       Когда мы с Кингом подходим к выходу из школы, он по-джентльменски открывает дверь и пропускает меня вперёд. Обведя опустевшую парковку быстрым взглядом, я замечаю Брайана, который дожидается меня у автомобиля, поднеся расслабленное лицо к небу. Я с объяснимой подозрительностью подхожу к нему, ведь совсем не предупредила, что задержусь. Обычно братец довольно-таки шумно и безжалостно бранит меня за подобные задержки. Но сегодня он осмотрительно решает спустить мне это с рук и молча открывает передо мной пассажирскую дверь.       Всё-таки урок им был усвоен.       Пока я устраиваюсь на сиденье и включаю музыку, Брайан остаётся снаружи, чтобы с понимающим и участливым видом выслушать получившего наказание друга. Я с минуту наблюдаю за раздосадованными парнями, а после не выдерживаю и поторапливаю братца, поскольку бессонная ночь и пустой желудок требуют скорейшего возвращения домой. Так как вчерашний инцидент временно лишает Брайана возможности мне откровенно перечить и дерзить, он вынужденно прощается с Кингом, и уже через минуту мы выезжаем с пустующей парковки.       Во время всей поездки я внимательнейшим образом слежу за дорогой, запоминая каждый поворот и примечательный кирпичик, чтобы в будущем суметь сориентироваться и не потеряться. Я совершенно точно не хочу повторить вчерашний инцидент, по вине которого едва не очутилась на том свете. Брайан замечает мой повышенный интерес, но благоразумно решает промолчать.       — Нила, — с внезапной серьёзностью произносит он, и я перевожу на него озадаченный взгляд серых глаз.       — Что?       — Ты ведь дружишь с Бонни, не так ли? Как хорошо ты с ней знакома?       — Ну, я почти её не знаю, — пожимаю я плечами, ибо нас связывает лишь пара мимолётных встреч. — Но она кажется мне добродушной и довольно милой девушкой. Хоть иногда и болтливая до жути.       — То есть ты тоже не знаешь, почему некоторые обращаются с ней как с прокажённой? — спрашивает он. — Я сегодня видел, как какие-то два недоумка кричали ей, что она не туда пришла и школа для отсталых потаскух находится в другой части города. И никто вокруг даже не попытался их заткнуть. В старой школе за такое бы сразу же избили.       — Так вот почему у тебя такой потрёпанный вид? — я хмурю брови, обращая внимание на его помятую рубашку и растянутые рукава пиджака. — Раз никто другой не заступился за неё, то ты сам решил за это взяться.       — Только папе не говори, — просит он меня, и я со вздохом киваю. — Но ты точно не знаешь, почему к ней такое скотское отношение?       — Ну… — я вновь призадумываюсь над его вопросом. — Бонни говорила мне, что всё началось из-за проведённой с Кингом ночи, — тяну я, вспоминая наш с ней недавний разговор. — Но я не знаю. Это как-то глупо. Травить кого-то с такой жестокостью из-за одной мимолётной связи с парнем. Сейчас уже всё-таки не начало нулевых.       — Понятно, — с тихой горечью протягивает Брайан, нервно сжимая руль. — Блядь, — еле слышно ругается он себе под нос, и я слишком поздно понимаю, что сболтнула кое-что крайне лишнее о личной жизни Бонни.