Не тревожь моё небо

      Я с изнурённым видом потираю виски и в который раз бросаю беспокойный взгляд на Брайана, сидящего за последней партой и искусно олицетворяющего собой тяжёлую тучу, которая вот-вот начнёт метать яростные молнии из глаз. А затем обратно опускаю взгляд на раскрытую передо мной тетрадь и вынужденно признаю, что моя убеждённость, что он абсолютно равнодушен к Бонни, просто смехотворна и нелепа. Очевидно, что сердце моего братца серьёзнейшим образом задето, и отныне все его мысли лишь о ней.       Раздаётся звонок на урок, и я начинаю торопливо перелистывать страницы конспекта, чтобы быть готовой к уже привычной придирчивости мисс Смит. Но из этого мало что выходит, поскольку от обрывистых записей меня отвлекает Кинг, который занимает своё место и вдруг издаёт болезненный тихий стон.       — Плесень подзаборная, а не друг ты, понял, Брайан? — сквозь стиснутые зубы шипит он, и, к моему удивлению, вся озлобленность братца тут же сменяется ехидной ухмылкой.       — И я тебя люблю, тыковка моя.       — Ой, иди-ка ты нахер со своей любовью. И желательно из окна, — не унимается он, а я не в силах сдержать сдавленный смешок. На ум приходят совершенно неприличные догадки, почему он с таким болезненным видом ёрзает на стуле, и за это он смотрит на меня с недобрым прищуром. — Сестрёнку свою тоже прихвати.       — Что такое, Кинг? Дуешься, что Брайан не был достаточно нежен с твоим задом этой ночью? — бросаю я провокационный намёк прямо ему в лицо, и он, картинно оскорбившись, хватается за сердце.       — Брайан, твоя сестра обижает меня.       — Ну что я могу тебе сказать? Добро пожаловать в мою жизнь, — протягивает он, и на губах Александра появляется тень улыбки.       — Тц, тоже мне — непонятая миром жертва.       — Теперь видишь, с чем мне приходится жить последние шесть лет? — бесстыдно продолжает он, и я бы сразу осадила его за это, если бы не многозначительное покашливание мисс Смит.       — Прошу прощения, что прерываю, но к вашему сведению урок идёт вот уже несколько минут, — строго говорит она, глядя то на меня, то на Брайана и Кинга, и мы вынужденно приносим свои натянутые извинения. — Что ж, раз уж вы привлекли к себе внимание всего класса, то, пожалуй, начнём проверку домашнего задания с вас троих. Мисс Риддл, пожалуйста, зачтите тему вашего эссе, — просит учительница, и от услышанного я вжимаюсь в стул, ведь так ничего и не сделала вчера.       — Я забыла написать своё эссе, — с досадой признаюсь я, и мисс Смит недовольно качает головой.       — По окончании урока задержитесь в моём кабинете, мисс Риддл, — велит она и следом обращается к подготовившемуся Кингу, пока я беззвучно шепчу слова проклятий себе под нос.       Стоит классу наполниться громоподобной трелью, я дожидаюсь, когда кабинет опустеет, и лишь затем подхожу к учительскому столу. Заведя руки за спину, я смиренно жду свой выговор, и лишь спустя минуту, когда мисс Смит разбирается с беспорядком на столе, она поднимает на меня глаза.       — Мисс Риддл, я уже не единожды прошу вас проявить хотя бы долю уважения ко мне и моему предмету. Но каждый раз я будто разговариваю со стеной, — начинает она очередную лекцию о моей неучтивости, и я тягостно вздыхаю. — Я пока не стану ставить в известность директора и ваших родителей насчёт неподобающего поведения и полнейшей неготовности к уроку. Но моё терпение на исходе. Можете идти на перемену, но знайте, что сегодня за невыполненное домашнее задание я вынуждена вам поставить «неуд».       — Мисс Смит, постойте, — прошу я, прежде чем она успевает что-либо отметить в моём электронном дневнике. — Могу ли я написать и сдать домашнюю работу в течение этого дня? Я понимаю, что вы недолюбливаете меня из-за…       — Нила! — нервозно восклицает она, когда я пытаюсь коснуться деликатной темы её порочного романа с Кингом. — Это… это совсем не…       — Я просто хочу донести до вас, что между мной и Кингом никогда и ничего не было. А то, свидетельницей чего вы стали на парковке, было сделано насильно и против моей воли.       — Что значит «насильно»? — беспокойно переспрашивает она, и мне становится не по себе, что я вынуждена обсуждать подобное с собственной учительницей.       — Он привёл меня на парковку и, не спрашивая моего мнения, сделал то, что сделал.       — Нила, я надеюсь, что поцелуй был единственной вещью, к которой он тебя принудил? — уточняет она и невольно сжимает край стола, в страхе узнать ответ.       — Что вы… имеете в виду?       — Алекс ведь не делал с тобой ничего такого, о чём ты, возможно, боишься рассказать?       — Как например, что?.. — я совершенно теряюсь из-за её расспросов. Не может же она в самом деле подозревать, будто Кинг…       — Он ведь не касался тебя… в сексуальном плане без твоего согласия, не так ли? — мисс Смит спрашивает меня настолько деликатно, насколько позволяет заданный вопрос. Но я всё равно вспыхиваю от её предположения, что Александр мог попытаться меня изнасиловать.       — Нет! Конечно же нет. Он ничего подобного не делал, — с заметным промедлением возражаю я, и побелевшая от ужаса женщина тут же вскакивает с места.       — Нила, ты уверена? Не бойся сказать мне правду. Александр порой бывает слишком самоуверенным. Он мог запросто проигнорировать твой отказ и… Нила, — она в который раз тревожно произносит моё имя, внимательно наблюдая за моей реакцией, — ты уверена, что он ни к чему тебя не принуждал?       — Мисс Смит, я правда ценю ваше беспокойство, но Кинг не трогал меня в этом смысле. Поверьте, я в порядке.       — Точно? — переспрашивает она на всякий случай, и я неловко киваю. — Что ж, это хорошо, — выдыхает она, вернувшись на своё место, и нервно проводит ладонью по затылку. — Ладно, так уж и быть, в этот раз — и только в этот раз — я сделаю исключение и позволю вам сдать домашнюю работу до конца учебного дня. Надеюсь на вашу добросовестность, мисс Риддл.       — Спасибо, — тихо бормочу я, будучи всё ещё не в силах посмотреть ей в глаза, и она позволяет мне покинуть кабинет.

~xxx~

      После заключения шаткого перемирия с мисс Смит я, не желая испытывать судьбу, послушно провожу всю перемену за написанием эссе. Под рукой у меня всегда есть несколько учебников, а на ноутбуке открыто сразу восемь вкладок с необходимым материалом. Но даже это не помогает с темой моей работы.       Долгие минуты я обречённо смотрю на белый лист бумаги, на котором написано всего несколько коротких строк, а затем снова раздражённо зачёркиваю нескладный текст и откидываю ручку на край стола. Проще вымолить продление срока сдачи работы у несговорчивой мисс Смит, чем написать эссе в шумном кафетерии школы.       — Да, я тоже видела, — доходит до моих ушей болтовня сидящих за соседним столиком подруг, и я тянусь за наушниками, чтобы заглушить их голоса. Выбрав плейлист, созданный специально для учёбы, я уже собираюсь его включить и вернуться к безнадёжной писанине. Но невольно вслушиваюсь в часть их эмоционального разговора и с озадаченным видом откладываю телефон с наушниками обратно на край стола.       — Поверить не могу, что Алекс опять с ней общается, — говорит одна из них, пока я подслушиваю их громкий шёпот. — Лично я не имею ничего против Бонни, но ему она знатно подпортила жизнь. Если бы она так со мной поступила, я бы до конца жизни её презирала.       — Если честно, я вообще не понимаю, как он мог её простить. Когда развернулась вся та драма, на Кинга без слёз взглянуть нельзя было.       — Вот и я о том же… Алекс и Лиззи были такой красивой парой. И вот надо было Бонни между ними встать и всё разрушить. Ещё и наглости хватает после такого строить из себя саму невинность и плакаться кому ни попадя о том, как все вокруг её за это презирают. Аж смотреть тошно.       — Лицемерие в чистом виде.       Вдоволь насплетничавшись о Бонни, они следом переходят к обсуждению грядущего Хеллоуина, а я, озадаченная услышанным, опускаю глаза на зачёркнутый текст эссе.       Всё-таки я была права, когда не стала слепо верить в отговорки Бонни. Судя по всему, многое из своей истории она удобно упустила, и теперь я вообще не понимаю, что произошло и происходит между ней и Кингом.       — Тебе помочь? — слышится отвлекающий от раздумий шёпот прямо возле уха, и я, резко обернувшись, смотрю на склонившегося надо мной Александра. — Если хорошо попросишь, я, так уж и быть, великодушно помогу тебе с эссе.       — Обойдусь. Я ещё от прошлого раза с физикой не отошла, — бурчу я, и с его стороны слышится тихий смех.       — Как скажешь. Моё дело предложить, — протягивает он с хитрецой в глазах, занимая место рядом, и заглядывает в мою раскрытую тетрадь, в которой не написано ни строчки. — Ну и как успехи?       — А как твой зад? Всё ещё болит? — дразню я его в ответ, не желая признаваться, что в отчаянии, и в наказание Александр ловко щипает дёрнувшуюся меня за бедро. — Дурак.       — Ты тоже не умнее, раз делаешь работу здесь, а не в библиотеке, как любой нормальный человек.       Я порываюсь оправдаться, мысленно при этом стукнув себя по лбу, ведь совсем не подумала о библиотеке. Как неожиданно наше внимание привлекает знакомый грубый возглас, и мы оборачиваемся в сторону не унимающегося Джексона.       — Это ж сколько надо на коленях простоять, чтобы стереть их в кровь, а Ривера? — делает он грязный намёк во всеуслышанье, когда замечает вошедшую в кафетерий Бонни, и взгляды большинства устремляются на её застывшую фигуру. Отовсюду начинают доноситься громкий шёпот и смешки, и она униженно краснеет. Бросает полный горечи взгляд на парня, не желающего оставлять её в покое, и вдруг вокруг все резко затихают, поскольку в происходящее вмешивается разъярённый Брайан.       — Заебали, — не выдерживает Александр, когда мой братец опасно нависает над Джексоном и хватает его за воротник рубашки.       Кинг резко подрывается и спешит к парням, чтобы предотвратить очередную драку. Поначалу он пытается затушить конфликт спокойным разговором. Даже оттаскивает Брайана в сторону, чтобы тот в чувствах не натворил какую-нибудь глупость. Однако вспыливший Джексон не собирается так просто униматься, поэтому после особенно гнусного комментария о Бонни на этот раз не выдерживает Александр и одним движением руки бьёт его головой о стол.       Лишь болезненные мычания и стоны парня разрывают гробовую тишину, повисшую в кафетерии. Друзья Джексона спешно поднимаются со своих мест и требуют, чтобы Кинг и Брайан отступили. Благо, они не спорят, и пострадавшего выводят в коридор, откуда через минуту выходит уже осведомлённый обо всём учитель и со всей строгостью велит братцу и его не менее сообразительному другу немедля пройти в кабинет директора.       — Ты это видела? — ошеломлённо восклицает подбежавшая ко мне Бонни, и я перевожу на неё беспокойный взгляд. — Поверить не могу, что Брайан заступился за меня. Если честно, мне казалось он скорее присоединится к Джексону, чем попытается его остановить. Учитывая, что случилось вчера.       — Ага, — тяну я, не в силах скрыть свою подозрительность после подслушанного разговора, и она это замечает.       — Что-то не так?       — Не знаю, — с лёгкой заминкой говорю я, обдумывая каждое следующее слово, чтобы случайно её не обидеть. — Это ты мне скажи.       — О чём ты?       — О тебе и Кинге. И, быть может, о Лиззи тоже.       — Ч-что? — дрожащим голосом переспрашивает она, и меня шокирует, как сильно она бледнеет. — Лиззи? Я не… Что ты имеешь?.. Потому что я…       — Бонни? — произношу я, пока она продолжает путаться в словах.       — Я… Мне… Мне срочно нужно… Прости, меня ждёт учитель, — невнятно тараторит Бонни, и, нервно добавив: «Я потом всё объясню», вскакивает и сбегает от разговора.       Я с растерянным видом наблюдаю, как Бонни исчезает в многолюдном коридоре, и про себя думаю, что судя по её перепуганным глазам она ещё не скоро попытается объясниться. После чего опускаю взгляд на своё эссе и, стараясь игнорировать нарастающую дрожь в руках, начинаю всё с самого начала.

~ххх~

      Как я и предсказывала, остаток дня Бонни избегает меня как обжигающего огня. Каждый раз, как мы встречаемся на выходе из класса или сталкиваемся в оживлённом коридоре, она выдавливает из себя мучительную улыбку и спешит побыстрее скрыться в ближайшем кабинете. Только когда мы встречаемся на физкультуре и она несмело садится подле меня на мат, я, украдкой взглянув на неё, понимаю, что она собирается с духом, чтобы наконец-то поговорить. Осознавая, что она планирует затронуть неудобную и, возможно, весьма болезненную тему, я её не тороплю. Только выдавливаю из себя поддерживающую улыбку и перевожу взгляд на оживлённую игру баскетболистов.       — Я не из тех девушек, которые уводят парней лучших подруг, — с сердечным замиранием говорит она, и я отрываю взгляд от закинутого в сетку мяча.       — О чём ты? — заинтригованно спрашиваю я, ведь понятия не имею, что на самом деле происходит между ней и Кингом. А кроме как имени, я больше ничего не знаю о Лиззи, и Бонни глубоко вздыхает.       — Я дружила с Кингом и Лиззи ещё со времён средней школы. Мы были близкими друзьями, — тихо признаётся она, и я пододвигаюсь к ней чуть ближе, чтобы не упустить ни единого слова. — Уже тогда он начал мне нравиться. Сильно нравиться… Но Лиззи была гораздо увереннее и красивее меня, так что Алекс обращал внимание только на неё. Всё детство они были неразлучны, и, как многие и предсказывали, на её тринадцатый день рождения они начали встречаться. Но когда они расстались этой весной… — она откровенно признаётся в своих старых чувствах к парню, но отнюдь не это повергает меня в шок.       — Постой, они что, встречались четыре года?       — Да. Ровно четыре года, — кивает Бонни, и я в неверии округляю глаза, поскольку это идёт вразрез с моими представлениями о Кинге. — Буквально все завидовали Лиззи, так как Алекс был воплощением мечты. Заботливый, весёлый, щедрый на внимание. А главное — любящий и верный. И я, к сожалению, не была исключением.       — И что же произошло между тобой и верным Кингом? — аккуратно спрашиваю я, и она стыдливо умолкает.       Бонни прячет лицо в ладонях, собираясь с мыслями, а я, не желая давить своим вниманием, перевожу взгляд на играющего в баскетбол Александра. Я смотрю на его высокую, мускулистую фигуру и идеальные черты лица и… просто не могу поверить, что моя убеждённость в том, что он страшный бабник — это чистый и предвзятый вздор. Через силу мне приходится признать, что я была с ним несправедлива, и стоит нашим взглядам встретиться, как я, пойманная им врасплох, с замиранием сердца опускаю глаза на свои колени.       — Думаю, из моих слов тебе могло показаться, что у него с Лиззи были здоровые и крепкие отношения. Что между ними всё было идеально. И поначалу это в самом деле было так, — в конце концов продолжает Бонни. — Однако спустя годы… всё стало сложнее, — уклончиво тянет она. — Разумеется, на публике они изображали счастливую пару. Все вокруг только и твердили о неминуемой помолвке, а их родители даже купили для них общую квартиру. Помню, они тогда вот-вот должны были съехаться, но в самый последний момент Алекс неожиданно передумал. Ожидаемо, Лиззи не приняла это хорошо, и уже через неделю они, скажем так, больше не хотели друг друга видеть.       — То есть, они больше не были вместе, когда ты с ним… переспала? — осторожно уточняю я, старательно игнорируя едкий привкус последнего слова, и Бонни слабо кивает. — Но тогда почему все взъелись на тебя?       — Потому что никто не знал об их расставании. Алекс досрочно сдал экзамены и улетел в Лондон к отцу, отказавшись с кем-либо общаться, а Лиззи было слишком стыдно признавать, что её бросили прямо в день рождения. И в итоге, когда в конце августа на одной из вечеринок меня застали с ним в одной постели, я автоматически стала той самой сукой, соблазнившей и воспользовавшейся пьяным парнем лучшей подруги. Все единогласно решили, что я разбила всеми обожаемую пару, и с тех пор я возглавляю список самых распущенных девушек школы.       — Могу я спросить, — робко спрашиваю я, медленно переваривая услышанное, — как у вас с Кингом вообще дошло до этого?       — Это случилось, когда он только прилетел в Нью-Йорк, — сокрушённо рассказывает Бонни, полностью погрузившись в воспоминания о роковой ночи. — Майкл устроил вечеринку, чтобы отпраздновать развод родителей, и Кинг пришёл, чтобы поддержать его. Ему ведь тоже однажды пришлось пройти через кошмарный развод родителей. Я видела, что он весь вечер был сам не свой, так что решила оставить его в покое и не подходить. Не хотела ненароком сказать какую-нибудь ободряющую глупость по поводу их разрыва с Лиззи и ненароком всё усугубить. В итоге мы порознь напились и только ближе к ночи случайно столкнулись наверху.       — И что затем случилось? — несмело уточняю я, осознавая, что Бонни приблизилась к самой неприятной части истории.       — Я смутно помню тот разговор, — шепчет она, не отрывая невидящий взгляд со своих кроссовок. — Знаю только то, что он вёл себя со мной очень странно. У меня всё время было неспокойное чувство, будто он со мной флиртует и одновременно с этим жестоко оскорбляет. Но я не стала зацикливаться на этом и… решила просто его обнять. Хотела поддержать его и показать, что полностью на его стороне. А что из этого вышло, думаю, ты и сама понимаешь.       — Уединились в ближайшей спальне и кто-то вас застукал?       — Не просто «кто-то». А Лиззи. Она ворвалась в комнату буквально через минуту и… Боже, в какое бешенство она пришла, застав меня на его коленях. Впав в настоящую истерику, она истошно закричала и стала кидать в нас всё, что только под руку попадалось. В итоге на её крики сбежалась половина дома, и к следующей неделе уже вся школа сплетничала о случившемся. Все мои школьные друзья, все до одного, ополчились на меня, и я стала полным изгоем.       — А Кинг, втянувший тебя в это, даже не попытался всё это пресечь, — с тихим презрением протягиваю я, и она кивает.       — Да. Вплоть до сегодняшнего дня, — говорит она, и к моему изумлению на секунду её губы трогает лёгкая улыбка. — Вчера мы впервые по-настоящему поговорили и, кажется, снова теперь друзья. Алекс признался, что ничего не знал о сплетнях и тем более о травле. Ему казалось, что меня просто избегают, и на этом всё.       — Прости, что? «Снова теперь друзья»? — переспрашиваю я, зацепившись за эту фразу. Мне не хочется верить, что она способна так просто забыть о его предательстве и начать всё с чистого листа.       — А что не так? — обиженно говорит она. — Я не хочу разрушать многолетнюю дружбу из-за одной пьяной ошибки. Моя обида того не стоит.       — Бонни, ты в своём уме? — восклицаю я, не веря своим ушам. — То, что он сделал, не пьяная ошибка, которую можно запросто забыть. После случившегося он должен был молить о прощении. Но вместо этого он делает вид, будто ничего не знал о травле, а ты ему в этом вовсю подыгрываешь. Как так можно? Это же высшая степень убогости!       — Да, Нила, я убогая! — вскрикивает она в ярости. — Потому что я лучше наступлю на свою чёртову гордость и верну дружбу, которой мне так не хватает, чем позволю безответной, давно забытой влюблённости всё навсегда испортить!       После чего вскакивает с места и в слезах уходит, пока Тронутый бежит в сторону Брайана, который неудачно упал и по-видимому вывихнул лодыжку.       Я с тихим гневом наблюдаю, как мой братец корчится на полу от боли, а Кинг помогает ему подняться, закинув его руку на своё плечо. Вокруг все охают и ахают, какой он молодец, что сам вызвался помочь, а я про себя гадаю, смог бы Александр наступить на свою чёртову гордость и по-настоящему, искренне извиниться перед Бонни.       Уверена, что нет. Его максимум — это кинуть сухое извини, которое ничего для него не значит.