Не тревожь моё небо

      — Вот же паскуда, — я едва слышно шепчу, стоит мне почувствовать, как постель прогибается под тяжестью тела Кинга.       Идёт всего лишь третий день каникул, а я уже вне себя от бешенства из-за сумасбродства Александра. Каждый божий день я становлюсь несчастной жертвой скучающего парня, который развлекается исключительно за мой счёт, ведь других занятий на этом тухлом острове нет. Его верные друзья слишком увлечены друг другом, чтобы проводить с ним время, так что с раннего утра и до позднего вечера он не отходит от меня ни на шаг.       Мне совершенно понятно его нежелание беспокоить наслаждающихся друг другом Брайана и Бонни. И даже его компанию в основном я нахожу приятной. Но вот его привычка будить меня в непростительную рань мне уже окончательно осточертела. Сколько бы я ни просила его не трогать меня по утрам, он всё равно объявляется под дверью моей спальни ровно в одиннадцать часов утра и не уходит, пока я не накинусь на него с проклятиями и бранью.       — Кажется, сегодня ты особенно не в духе, — шепчет он в непростительной близости от моей шеи, бесстыже устроившись на моей кровати.       — Кажется, ты сделал всё возможное, чтобы этого добиться.       — Поверь, пока ещё не всё, — ухмыляется он и неожиданно выдёргивает подушку из-под моей головы.       Александр замахивается отобранной подушкой и осыпает меня многочисленными, но всё же не болезненными ударами по спине. Я всего мгновение мирюсь с его ребяческой выходкой, но затем не выдерживаю и, выругавшись, вступаю в схватку, чтобы отлупить его. Я пытаюсь отобрать подушку, но он слишком цепко ухватился за неё, и за неимением выбора мне остаётся только пинаться и щипаться.       Поначалу мой утренний мучитель ловко избегает моих ударов по ногам и животу. Но со временем его способность уворачиваться начинает его серьёзно подводить, и он наконец-то получает заслуженный пинок по спине. Полученный удар Кинг не находит равноценным наказанием за перенесённые мною страдания, поэтому неожиданно хватает меня за бедро, желая обездвижить. Я изворачиваюсь в его руках и, опрокинув на спину и необдуманно оседлав, замахиваюсь отобранной у него подушкой. Моё лицо озаряет победная ухмылка, когда я целюсь в его голову. Но Кинг хватает меня за талию, и я за долю секунды оказываюсь прижатой им к матрасу.       — Даю тебе пятнадцать минут на сборы, — говорит он, нависая надо мной, и бросает отобранную подушку на край постели. — А если вовремя не спустишься, я сам тебя спущу.       Так до конца и не смирившись со своим фиаско, я продолжаю вырываться и пинаться, желая скинуть Александра на пол. Проходят долгие минуты, и мои отчаянные попытки вырваться из-под него приводят лишь к тому, что я полностью выбиваюсь из сил. Моя грудь начинает часто вздыматься вверх из-за частых вдохов, а тело обмякает. Вокруг нас повисает оглушительная тишина, а воздух кажется непривычно давящим и сладким. Моё сердце ускоряется стократно, когда его рука, на которую он опирается, вдруг сгибается в локте, и мы оказываемся слишком близко. Его дыхание на моей коже опьяняет, и желание поддаться моменту чарует меня, как никогда прежде. И лишь последствия столь скандального поцелуя удерживают меня от падения во мрак, и я, опомнившись, мягко упираюсь ладонью в его грудь.       — Хорошо, — шепчу я, неотрывно смотря на его манящие губы. — Я буду внизу через пятнадцать минут.       — И ни минутой позже.       Кинг поднимается с кровати и, избегая моего взгляда, быстро выходит в коридор. А я, опустив руку на грудь, делаю глубокий вдох, ибо находясь так близко к его губам, кажется, совсем забыла, что для жизни мне нужен воздух, а не он.

~ххх~

      Поскольку Бонни и Брайан сейчас на той самой стадии отношений, когда одного взгляда в их сторону достаточно, чтобы на языке появилась приторная сладость, мы с Кингом, придя на пляж, держимся от них на ощутимом расстоянии. Слишком долго они противились своим чувствам, поэтому неудивительно, что сейчас они вовсю навёрстывают упущенное время. Украдкой взглянув на них, я становлюсь несчастной свидетельницей того, как их задорный смех сменяется на пылкий поцелуй. Скорчив гримасу отвращения, я торопливо отвожу взгляд в сторону и невольно обращаю внимание на Кинга, который стоит неподалёку и разговаривает по телефону. Он раздражённо кивает, пока его отец читает ему морали, а после резко обрывает разговор и, обернувшись, ловит на себе мой взгляд. Сразу же подметив мой сконфуженный вид, Александр расплывается в улыбке и с предвещающим недоброе весельем подходит к моей подстилке.        — Солнце, если ты хочешь увидеть меня без рубашки, то просто попроси. Не обязательно прожигать во мне дыру, — самонадеянно протягивает он, пока я медленно краснею.       — Кинг, будь добр — иди и утопись.       — С радостью, но только если ты вместе со мной последуешь ко дну, — отвечает он на дерзость и садится рядом. — Ну что? Составишь мне компанию? — уже не шутя спрашивает он. — Не хочу плавать в одиночку.       — Для этого у тебя есть Брайан. А я к воде и близко не подойду.       — Насколько бы идея оторвать его от Бонни ни казалась мне заманчивой, я всё равно предпочту тебя, — настаивает он, а после украдкой смотрит в сторону целующихся друзей. — Господи, они хоть иногда для разнообразия говорят?       — Кто бы говорил, — я закатываю глаза, припоминая недавний разговор с Риверой. — Я слышала, что ты со своей бывшей вещи и похлеще вытворял.       — Неужели опять ревнуешь? — дерзко спрашивает он, и я оглядываю его с ног до головы снисходительно-колючим взглядом.       — Скорее поражаюсь, как ты додумался притащить на крышу пианино и сыграть бывшей любовную серенаду под луной.       — Я убью Риверу! — в бешенстве шипит Кинг, опасно зыркнув на подругу, а я нагло с него смеюсь. — Ага, очень смешно, Нила. Прямо оборжаться. Да прекращай ты уже смеяться!       — Скажи, а ты ей потом рассказывал о созвездиях и греческих богах, чтобы тебе уж точно перепало, а, романтик хренов? — я над ним уже откровенно издеваюсь, и его лицо окрашивается очаровательным румянцем. — Или ты просто спел, обещая ей достать луну и звёзды с ночного неба? А может?..       — Знаешь, я наверное всё-таки пойду и утоплюсь. Спасибо за совет, — не выдерживает Кинг, обрывая меня на полуслове, и, скинув с себя пляжную рубашку, уходит под мой смешливый взгляд.       Какой же он забавный.       Когда Александр заходит в воду, я тянусь к полупустой пляжной сумке и достаю начатую этой ночью книгу. За чтением я теряю счёт времени и совершенно забываю, что на этом пляже я не одна. Закончив пятую главу, я, оторвавшись от увлёкшего романа, чтобы сделать глоток воды, невольно смотрю на время и вдруг понимаю, что с ухода Кинга прошёл почти целый час. Мысленно предположив, что он сейчас с Брайаном и Бонни, я оборачиваюсь, чтобы в этом убедиться. Однако возле влюблённой пары я его не замечаю. На секунду меня посещает неприятная мысль, что он всё-таки умудрился утонуть, и я тревожно ищу его среди неспокойных волн. Как вдруг замечаю его у самого берега, и тут же недовольно поджимаю губы, ведь он, поймав мой взгляд, намеренно напрягает каждый мускул тела, чтобы сразить меня своим пафосным выходом из воды. Закатив глаза на его потуги казаться сексуальным, я возвращаюсь к своей книге и игнорирую его приближающиеся шаги.       Первые несколько секунд у меня получается не замечать его. Однако стоит высокой тени упасть на бумажные страницы, как я чувствую на себе его мокрые и холодные объятия и начинаю оглушительно кричать. Игнорируя мои вопли и приказы отпустить, Александр только крепче прижимает меня к своей груди, и я слышу его томный, опасный шёпот:       — Ты же не думала, что я так просто позволю тебе надо мной смеяться?       Лишь когда мой белый лёгкий сарафан полностью пропитывается морской водой и начинает противно липнуть к спине, Кинг выпускает меня из объятий. Поймав мой злобный, не предвещающий ничего хорошего взгляд, парень тут же срывается с места и бежит по разлетающемуся в разные стороны песку, а я, не стесняясь в выражениях, следую за ним, чтобы проучить за промокшую одежду.       Ох, лучше ему этой ночью глаза свои не закрывать.       Когда наступает вечер, я с подозрением смотрю в сторону двери и хмурю брови. Этот день стремительно склоняется к концу, а Кинг после недолгой схватки в гостиной так и не появился в моей спальне, чтобы поиграть на моих нервах. Что-то тут не так…       Интуиция подсказывает, что с ним что-то могло произойти, и мне, как хозяйке дома, следовало бы его давно проверить. Однако у меня впервые с начала поездки появляется возможность провести остаток дня в компании собственных мыслей, поэтому я достаю из сумки скетчбук и карандаши.       Стрелка часов указывает на девять, когда я начинаю делать быстрый набросок будущей картины. Погружённая в своё творение, я не глядя тянусь за чашкой чая, стоящей на прикроватной тумбочке, как внезапно раздаётся звонок от Кинга, и я вынуждена прерваться.       — Что надо? — ворчу я, разглядывая особенно удавшиеся линии рисунка.       — Зайди ко мне.       — Нет. Что-нибудь ещё?       — Пожалуйста, Нила. Кажется, я умираю, — говорит он и, несколько раз покашляв в трубку, сбрасывает звонок.       Я недоумённо смотрю на его имя на экране телефона и пытаюсь понять, что это только что было. После чего, выругавшись себе под нос, откладываю скетчбук и недовольно плетусь в его спальню. Не заботясь о стуке в дверь, я врываюсь внутрь и застаю Александра, сидящего на кровати и кутающегося в шерстяное одеяло.       — Ты обещал мне, что умираешь.       — Так оно и есть, — хрипит он, и я подхожу к его постели. — Можешь, пожалуйста, принести мне жаропонижающее? По всей видимости, у меня поднялась температура.       — Не уверена, что найду что-то кроме болеутоляющих, — задумчиво протягиваю я и на всякий случай касаюсь его лба, чтобы проверить, сильный ли у него жар. И конечно же, оказывается, что он чуть теплее моей ладони.       — Принеси мне уже хоть что-нибудь. Мне правда очень плохо.       Я смеряю Кинга пристрастным взглядом и, наверняка зная, что он сильно преувеличивает, всё равно иду на кухню за лекарствами. Изучив аптечку, я нахожу последний пакетик лечебного чая от простуды и, немного повозившись с ним, спешу наверх, где меня дожидается мой симулянт.       — Что это ещё за вонь? — встречает меня вопросом Кинг, и я делаю глубокий вдох, чтобы в тотчас не вылить содержимое кружки ему на колени.       — Это травяной чай, скотина ты неблагодарная, — говорю я, и он осторожно заглядывает в протянутую кружку.       — Как англичанин, я презираю то, что ты назвала это чаем. Не удивлюсь, если ты ещё и воду в микроволновке подогрела, — ворчит он, пока я незаметно строю ему гримасы. А затем прикасается к горячей ручке, и, вздрогнув, оскорблёно восклицает: — Нила, посмотри мне в глаза и скажи, что ты использовала чайник, а не микроволновку!       — Вода закипела, и это всё, что тебе нужно знать, — говорю я, скрестив руки на груди, и он с отвращением смотрит на отвар. — Пей.       Поскольку у Кинга нет иного выбора, кроме как выпить всё до последней капли, он делает несколько глоток и тут же морщит нос.       — На вкус как… — он на мгновение запинается, подбирая эпитеты к принесённому ему пойлу, — как разочарование и бедность.       Я незаметно прячу смешок в ладони, а Александр продолжает давиться чаем. Я с толикой сострадания наблюдаю за его мучениями, поскольку запашок от напитка в самом деле весьма кошмарный. И когда он возвращает мне пустую чашку, я из жалости даже приношу ему стакан воды.       — Спасибо, — говорит он после того, как одним глотком выпивает воду. Я порываюсь ответить «Не за что» и поспешить к себе, как комнату сотрясают игривые стоны Бонни, и мы в неловком молчании переглядываемся. — Этот дом определённо нуждается в хорошей звукоизоляции.       — Тут только бензином и огнём поможешь, — сокрушённо говорю я, представляя слышимость в своей спальне.       По-видимому, мне опять придётся провести всю ночь, пряча голову под подушкой.       — Если хочешь, можешь переждать у меня, — неожиданно предлагает Кинг. — Посмотрим фильм на моём ноутбуке, а они как раз… закончат.       — Спасибо, — я искренне благодарю его и закрываю дверь, чтобы хоть немного приглушить неприятный «шум».       Выключив верхний свет, я залезаю к нему в постель и присоединяюсь к выбору фильма. После нескольких минут споров и колких пререканий, мы останавливаем выбор на криминальной драме, которую я давно хотела посмотреть. Александр протягивает мне припрятанную в тумбочке упаковку чипсов и бутылку колы, и мы под мой тихий смешок приступаем к просмотру фильма.       Как и ожидалось, сюжет напичкан множеством интригующих поворотов и эпичных сцен, но я всё равно едва держу глаза открытыми. Замечая мой сонливый вид, Кинг пытается меня взбодрить, шутя и делясь мнением о фильме, и я заставляю себя отвечать тем же, чтобы не заснуть. Уютно закутавшись в мягкий плед, я ложусь на бок и через полуприкрытые веки слежу за главным героем, ищущим последнюю подсказку. Финал фильма уже близко, и мне осталось дотерпеть совсем чуть-чуть. Однако узнать, чем всё закончилось, мне так и не удаётся, поскольку всё вокруг темнеет, и я невольно засыпаю.       Не знаю, сколько мне удалось поспать, но когда мой крепкий и сладкий сон прерывается чьим-то громоподобным криком, я чувствую себя как выжатый лимон. Я в полном недоумении приподнимаю веки и встречаюсь взглядом с не менее растерянным Кингом. Несколько раз моргнув, я порываюсь спросить его, кто кричал. Как вдруг понимаю, насколько близко он ко мне лежит, и, вздрогнув, резко толкаю его в грудь. Однако, увы, только что проснувшийся Кинг оказывается до нелепости тяжёлым, в результате чего я сдвигаю себя на самый край кровати и, не удержавшись, с шумом падаю на пол.       — Ты что в его постели забыла, Нила? — продолжает неистовствовать Брайан, разбудивший нас несколько секунд назад, и включает свет.       — Брайан, мы так сладко спали, — беззаботно произносит Александр, потягиваясь в кровати. — Обязательно было нас будить своим ором?       — Ах ты пернатая блядина! — то ли шутливо, то ли вполне серьёзно рявкает братец, и в следующее мгновение, словно по команде, бросается на тут же вскочившего на ноги Кинга.       Пока парни носятся по спальне, я поднимаюсь с пола и, потирая ушибленный бок, с ворчливым видом наблюдаю за их петушиным боем. А после, махнув рукой на их дурачество, возвращаюсь в спальню, чтобы наконец-то отоспаться.