Не тревожь моё небо

      — Дурацкий день! Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года, — я беззвучно бурчу себе под нос, когда останавливаюсь у шкафчиков и торопливо ищу затерявшиеся в рюкзаке наушники.       Если не поспешу, то непременно столкнусь с ней. До звонка на урок всё ещё есть десять минут, но Аманда вот-вот объявится, чтобы в числе первых зайти в соседний кабинет. Я поднимаю беспокойный взгляд и оглядываюсь по сторонам. У меня нет ни малейшего желания видеться с ней. С тех пор, как Кинг провёл между нами черту и бросился с головой в омут новых отношений, мне изо дня в день приходится становиться вынужденной свидетельницей их телячьих нежностей. Зрелище это весьма тошнотворное, поэтому я старательно ищу треклятые наушники, чтобы поскорее сбежать с первого этажа. Как вдруг я краем глаза замечаю знакомую рыжеволосую дрянь, и с моих губ срывается грязное ругательство.       — Какой же ты у меня глупыш! — слышится её наигранное возмущение, и из-за угла вслед за ней выходит добродушно смеющийся Александр и их подруга.       — Поверь мне, Кейли, Аманда тебе бесстыдно врёт, — улыбчиво говорит он, пока я издалека наблюдаю за ними, не в силах ни уйти, ни отвернуться. — Во-первых, она ни разу не слышала об этой группе. А во-вторых, она всё ещё слушает Бибера и Селену Гомес, втайне надеясь, что однажды они снова будут вместе.       — Эй! — обиженно вскрикивает она, хлопнув его по руке.       — Прости, милая. Я совсем забыл, что ты так и не оправилась после их разрыва, — шутливо протягивает он под тихий смех её подруги, и на глазах Аманды тут же выступают слёзы.       Кинг на секунду замирает, оторопев от её реакции на его безобидное поддразнивание. После чего спешит неловко извиниться за шутку, пока я со злорадным отвращением наблюдаю за её хныканьем.       Как же, должно быть, униженно он чувствует себя, когда на глазах у всей школы успокаивает по-детски всхлипывающую девушку. Я складываю руки на груди, и презрительная улыбка сама появляется на моих губах. Видеть его смущённое лицо в такой момент приносит мне небывалое наслаждение. Особенно когда он краем глаза замечает мой довольный вид и поджимает губы. По-видимому, ему ужасно стыдно из-за того, что я видела истерику его подружки с самого начала. Поэтому, словно желая мне что-то доказать, он порывисто притягивает к себе Аманду и прижимается к её губам в вызывающем поцелуе.       Улыбка в тот же миг исчезает с моего лица, и я, яростно сжимая в руке наушники, поспешно ухожу. Зная наверняка, что Бонни сейчас в библиотеке, я иду туда, чтобы забыться от увиденного за бездумной болтовнёй. Однако стоит мне оказаться между высоких книжных стеллажей, как я замечаю её в компании посмеивающейся Лиззи и замираю.       С тех пор как их дружба по неясной для меня причине возобновилась, было сложно не заметить, что отныне я стала третьим мешающим всем колесом. Я не понимаю их внутренних шуток, в которые меня никто даже и не думает посвящать. Мне нечего добавить или сказать, когда они вспоминают старые истории или обсуждают своих некогда друзей. Приходится признать, что я больше не вписываюсь в новый круг общения Бонни. Поэтому, чтобы избежать неловкого молчания и колких взглядов Лиззи, я незамеченной ухожу обратно в коридор. Сажусь на скрытый от чужих взглядов диванчик и, съедаемая изнутри уже забытым чувством одиночества, достаю из кармана телефон, на котором нет ни одного пропущенного сообщения или звонка.

~ххх~

      — Итак, ребята, все мы знаем, что уже через две недели вы будете отдыхать на Гавайях, — привычно протягивает мисс Смит, когда до конца последнего урока остаётся всего несколько минут. Помимо стандартных напоминаний, она деликатно предупреждает, что администрации известно о приобретённой славе места, поэтому о любой форме безрассудства стоит сразу же забыть. — Я, безусловно, понимаю, что вы давно уже не дети, однако это не значит, что вам позволено в открытую бесноваться, будто для вас не существует никаких правил и последствий.       — Мы всё поняли, мисс Смит. Если и сходить с ума, то только подальше от кураторов и камер наблюдений. Всё ясно! — весело восклицает неугомонный парень с последней парты, и пока часть класса хихикает и обменивается недвусмысленными взглядами, я устало прикрываю глаза.       — По крайней мере, я пыталась, — беспомощно вздыхает учительница, понуро опустив голову, и кабинет наполняет трель спасительного звонка.       Старательно игнорируя всех вокруг, я быстро хватаю вещи с парты и спешу на выход. Накинув на плечи верхнюю одежду, я распахиваю двери, и стылый ветер сразу же врезается в меня, обдав лицо колючими снежинками. Я застёгиваю пуговицу зимнего пальто и делаю несколько глубоких вдохов. Но воздух будто бы не доходит до моих лёгких, и я опираюсь о бетонные перила.       Я вспоминаю о главной причине, по которой все ученики единогласно окрестили поездку на Гавайи «Потерянная Ви», и судорожно обнимаю себя за плечи. В голове гудит от одной лишь мысли, что может произойти между Кингом и Амандой, когда они останутся наедине, закрывшись в номере. Перед глазами встаёт их образ в одной постели, и часть меня отчаянно кричит и умоляет, чтобы я покончила с увиливанием от неизбежной правды и наконец призналась ему в своих чувствах.       Однако…       Стоит мне только представить Александра в образе своего парня, как я неминуемо бледнею. Вместо романтических прогулок и трепетных поцелуев, мне чудятся заведомо обречённые свидания, на которых я буду чувствовать себя до нелепости смущённой. Каждый новый день будет оборачиваться неизбежным вызовом и борьбой с самой собой. Вся моя привычная жизнь в одночасье изменится, оставив моё сердце открытым для душевной боли, и я начинаю задыхаться.       Я знаю, что способна полюбить Кинга до беспамятства. Знаю, что могу пойти на многие жертвы, лишь бы он был счастлив.       Однако…       Что если он меня так и не полюбит? Что, если охладеет и скажет, что всё это заведомо было ошибкой? Что, если он разобьет мне сердце и решит расстаться? От одних лишь гаданий мне уже становится мучительно и страшно. А мы ведь даже ещё не вместе.       — Вот ты где! — неожиданно слышится задорный голос Бонни из-за спины, и секундой позже я замечаю её и Брайана, идущих мне навстречу. — Я тебя почти целый день не видела. Где ты пропадала?       — Просто готовилась к экзаменам, — уклончиво пожимаю я плечами, ибо нет желания признаваться, что я ревную к её дружбе с Лиззи. Уж больно жалко и унизительно это может прозвучать.       — С трудом верится. Ну да ладно, — с оттенком тоскливой обиды произносит она, но, отмахнувшись, достаёт из своей сумки маленький конверт из чёрной матовой бумаги и с улыбкой протягивает мне.       — Что это?       — Приглашение на новогоднюю вечеринку Кинга, — отвечает Брайан, и я на секунду замираю с застывшей в воздухе рукой. — Он не успел его тебе отдать, так что попросил об этом нас.       — Я не пойду на его вечеринку.       — Да ради всего святого, Нила! — восклицает негодующая Бонни. — Ты поедешь с нами и точка! Иначе, клянусь богом, я тебя засужу за твоё занудство.       — Ты же знаешь, что родители сразу после полуночи планируют поехать со своими друзьями в загородный коттедж, — подключается к ней братец. — Неужели, ты вправду хочешь провести новогоднюю ночь в полном одиночестве?       — Да, — коротко бросаю я, и они оба, недовольно переглянувшись, без слов решают, что любой ценой заставят меня там появиться.       — Неонила Эвелин Риддл, — впервые за долгое время Брайан произносит моё полное имя, и я инстинктивно напрягаюсь. Что он, чёрт возьми, задумал? — Либо ты идёшь на вечеринку Кинга, либо к вечеру завтрашнего дня родители узнают, что это ты в прошлом году спалила кухню.       — Ты не посмеешь! — выпаливаю я, с ужасом уставившись на него.       Мне было бы совершенно всё равно, расскажи он им об этом, если бы только не одна маленькая деталь. Забытая Ричардом на столешнице стопка важных документов, из-за потери которых он буквально целый месяц сходил с ума, лишившись сна.       — О, ещё как посмею. А если продолжишь упрямится, то я перейду к тяжёлой артиллерии, — грозится он, а рядом стоящая Бонни тихо давится от смеха.       — У тебя больше ничего на меня нет.       — Уверена?       — Ты блефуешь.       — Блефовал бы, — хитро ухмыляется он. — Если бы только не нашёл пачку начатых сигарет под твоей подушкой.       — Нила! — потрясённо восклицает Бонни, не знавшая о моей дурной привычке, от которой я то избавляюсь, то снова возвращаюсь последние два года.       — Только попробуй им рассказать! — выпаливаю я, сама ещё не зная, чем могу ему за это отплатить.       — Иначе, что? — потешается он надо мной, и я беспомощно сжимаю губы. — То-то же. Весь компромат на меня ты выболтала ещё в прошлом месяце. И из-за чего? Из-за того, что я всего-то разбросал по твоей комнате свои ношеные носки.       — Иди ты к чёрту, Брайан! — кричу ему в лицо, взорвавшись от раздражения, и разъярённо ухожу к его машине.       — И что это значит? — спрашивает Бонни за моей спиной.       — Это значит, что её загнали в угол, и ей всё-таки придётся пойти на вечеринку Кинга.