Мятовирус

***

Осталось 10 дней

***

Впервые Чимину было настолько плохо, что хотелось умереть. Ну или хотя бы не просыпаться, чтобы как-нибудь переспать эту боль, гулом прошибающую голову. Кое-как разлепив глаза, он потер лицо руками, чтобы немного отогнать сонливость, и с живота перевернулся на спину, впялившись в потолок. А что вчера было? Хороший вопрос, ответ на который мозг выдавал ему крохотными порциями, чтобы не так сильно шокировать прямо после пробуждения. Неудачное первое в жизни свидание. Так, ладно, с этим он кое-как смирился. Вроде… По крайней мере, от болезненных воспоминаний о ее фальшивом смехе и руке, поглаживающей его по бедрам, он уже не испытывал отвращения и боли в сердце. Ну да, она оказалась не такой, как он представлял, для того и ходят на свидания — чтобы узнать человека получше. И теперь он хотя бы успокоится и сможет обратить внимание и на других девушек, подыскивая себе пару. Вообще, он не очень любил одиночество. И хоть сейчас он жил один, но когда-то он жил в большой и шумной семье, в другом городе. Потом он поступил в универ, и был вынужден снимать квартиру, так что сейчас он жил одиноко, окруженный постоянной тишиной. И от этой тишины у него иногда сводило скулы, поэтому он часто оставлял включенным телевизор, чтобы в доме была хоть какая-то шумовая завеса, отгоняющая паранойю… Сейчас телевизор был выключен. Так. Что дальше? Бар. Да, он напился, хотя выпил вроде не так уж и много… Но для него это было все-таки много. А вот что потом было? Он очень смутно помнил все, что касалось его существования в этом мире после третьей порции виски. Мозг отключился, и теперь в памяти всплывали только обрывки смазанных воспоминаний. Холод. Снежинки на лице. Чьи-то грубые поцелуи и ледяные руки, скользящие по его щекам и шее. Просьбы о помощи и слезы на лице незнакомца. Что за незнакомец? И что вообще он с ним делал? Внутри все похолодело, а руки затряслись. Последнее, что он более менее четко помнил, это тот момент, когда незнакомец отшатнулся, и он свалился на землю и отключился. И как же он тогда оказался дома? Как?! Он больше ничего не помнил — ни каким образом он зашел домой, ни как вообще оказался в постели! В постели… Чимин приподнял одеяло и, мельком заглянув под него, резко выдохнул — штаны на месте, и нигде ничего не болело, значит — все хорошо, и тот парень с ним ничего больше… не делал. Теперь, успокоившись, он уже мог нормально погрузиться в недра своей памяти, собирая в кучку все, что помнил. Он помнил, как ударился головой об пол. Так, это было уже дома. Помнил, как почувствовал тепло и тяжесть одеяла. Ему было так уютно в тот момент, так комфортно. Интересно… Сомнений не было — тот парень дотащил его до дома, и даже уложил в кровать… Отлично. Главное, чтобы его заначка теперь была на месте, потому что деньги в ней ему прислали родители на этот месяц, и если их там не будет — ну что ж, питаться ему одними крекерами до конца месяца. Поднявшись с кровати, он быстро подошел к стеллажу и достал с него книгу с заначкой — все было на месте. Хм, итак: незнакомец поцеловал его, отнес домой, укрыл одеялком и просто ушел? Как-то странно… Сонно почесывая затылок, Чимин побрел в ванную, включил воду и принялся мыть руки, но когда он поднял голову и посмотрел в отражение… — А-а! — закричал он, отшарахиваясь от зеркала. — Это ч-что? Его волосы… Его каштановые волосы стали… мятно-зеленого цвета?! «Откуда? Что это вообще? Как?!» Уже второй раз за это утро он спрашивал себя — как, потому что он ну определенно точно не ходил во сне в салон, чтобы перекраситься, да и незнакомцу перекрашивать его не было никакого смысла… Но тогда что это? Чимин аккуратно прикоснулся к своим волосам, зачесал пятерней назад, посмотрел со всех сторон. И что делать? Как это теперь смыть? Потому что в университет его в таком фриковском виде точно не пустят… Не говоря уже о том, откуда вообще это появилось. Что вчера произошло? У него страшно болела голова, и от похмелья, и от мыслей. Все это казалось очень странным, нереальным. А может он еще спит? Он дал сам себе пощечину, но ничего не изменилось — голова все также гудела, а волосы были цвета мяты. Поняв, что это все-таки не сон, он плеснул холодной водой себе в лицо, чтобы хоть немного взбодриться, и побрел на кухню за аптечкой, в поисках чего-нибудь от головной боли. Но в аптечке оказались только пастилки от кашля и успокоительное. Ни то, ни другое ему бы сейчас не помогло, поэтому он наспех накинул на себя длинное пальто с высоким воротом и вышел из дома. Аптека находилась недалеко, идти два шага… Снаружи было очень холодно — все вокруг покрывал иней, а солнечные лучи пробивались между домами, освещая улицы утренним светом зимнего солнца. Вдохнув полной грудью этот ледяной воздух, он посильнее закутался в пальто и, засунув руки в карманы, двинул в сторону аптеки. На улицах было мало народу — воскресенье, выходной, все отдыхают. — О, соболезную… Чимин вздрогнул и резко остановился — эти слова, обращенные явно к нему, вывели его из тяжких дум о своей глупости и о том, что лучше бы он вчера сидел дома. Он застыл посреди улицы, а к нему медленно вразвалочку подошел какой-то парень. — Это вы мне? — спросил Чимин, обращаясь к нему. Перед ним стоял загорелый парень с цветастым платком на голове и крупной серьгой в ухе. Он проницательным взглядом смотрел на него, слегка наклонив голову. — Нет, это я тому, кто с тобой это сделал, — сказал парень, оглядывая его мятную шевелюру и скользя взглядом вниз по шее, горько усмехаясь при виде засосов. — А он разошелся… По всей видимости, этот парень — цыган, подумал Чимин. Один из тех, что в последнее время облюбовали их район. — Почему вы ему соболезнуете? — спросил Чимин, нахмурившись и подойдя поближе. — Вы знаете, что он со мной сделал? Я сегодня проснулся и… — У тебя мятовирус, — прервал его цыган на полуслове. — Что? — Мятовирус. Ну, по крайней мере, мы это так называем… Это типа порча, проклятие… Как-то так. — И что теперь со мной будет? — дрожащим голосом спросил Чимин. Что еще за вирус-порча? — С тобой — ничего, — горько усмехнулся парень. — А вот виновник твоих засосов умрет через десять дней. — Почему? — Странно, что ты ничего не знаешь… Разве у тебя не спрашивали разрешения? — На что? Чимин уже ничего не понимал. Слишком много вопросов, на которые слишком много странных ответов. «Так, соберись, не тупи, сейчас разберемся…» Цыган как-то странно на него посмотрел, а потом пожал плечами и хитро ухмыльнулся. — Позолоти ручку, тогда и отвечу, — тихо проговорил он, выставив перед лицом Чимина руку с кучей браслетов и поигрывая изящными длинными пальцами. — У… у меня самого деньги только на лекарства, я вообще-то в аптеку шел… — Ну, как хочешь, — пожал плечами цыган и развернулся, чтобы уйти, но Чимин ухватил его за локоть и остановил. — Ладно, ладно, вот, — он взял его ладонь и вложил в нее несколько купюр. — Хватит? — О, да за такие деньги я тебе даже погадать могу, если хочешь, — довольным голосом сказал парень, засовывая деньги в карман куртки. — Так о чем мы говорили… Да, так вот, ты вообще ничего не знаешь про мятовирус? — нахмурился цыган. — Неа… — Ладно, давай отойдем, а то посреди улицы как-то… Цыган потянул Чимина немного в сторону, уводя подальше от любопытных ушей. Они зашли куда-то за угол дома, и цыган, засунув руки в карманы, ухмыльнулся. — Это был парень? — спросил он, снова разглядывая его шею. — Или девушка? — Парень… — подумав, ответил Чимин. — Ну вообще, я вчера был пьян, так что могу ошибаться. Но голос был мужской, это точно. — Понятно… — хмыкнул цыган. — Вообще-то, я не должен тебе этого рассказывать, потому что такова была его воля, он сам решил свою судьбу… Но я все-таки расскажу. Мятовирус — это что-то вроде таймера. Этот парень за три поцелуя отдал тебе свои годы жизни, и теперь у него есть десять дней, чтобы насладиться оставшимся временем. Суть в том, что вирусом он заражает тебя, но умирает при этом сам. Вирус забирает у него годы жизни и передает их тебе. Я не знаю, почему от него зеленеют волосы, с этим цветом связано много поверий, но тем не менее, тебе от этого вируса ничего не будет. И жить дольше ты не станешь, его годы просто задержатся в тебе, а через десять дней испарятся, если их владелец не передумает, и не попросит их у тебя обратно. — Как вообще это происходит? — решил поинтересоваться Чимин, хотя вопрос, как и сам рассказ, казались ему абсолютной бессмыслицей. — Он, скорее всего, пришел к кому-то из наших, купил флакончик с вирусом, выпил, а дальше все зависело от него. Он мог не делать ничего, тогда бы максимум, что он потерял — это деньги за флакон. Но если он все-таки решился убить себя, то ему нужно было найти незнакомого человека, который согласился бы забрать у него его жизнь. И это, по всей видимости, ты. «Ты… п-поможешь мне? Ты поможешь мне… избавиться? Могу я отдать это тебе? Просто согласись… Скажи да… Прошу.» Перед Чимином сейчас мелькали образы лисьих глаз, умоляюще смотревших на него, а в голове звучал хриплый дрожащий голос, который, как оказалось, просил его о смерти. — Я…я… Наверное, я разрешил ему это… — Чимин лихорадочно пытался вспомнить то, что спрашивал его тот парень, когда припер к стенке. — Он просил меня ему помочь, я согласился. А потом… Он меня поцеловал, да. Я помню, что он плакал… Он что, теперь умрет? Из-за меня?! Голос Чимина сорвался на писк, а сердце бешено застучало. Он помог кому-то умереть? — Он умрет из-за меня, да? — Технически, и да, и нет. — Парень пожал плечами. — Ты забрал у него время, но он сам отдал его тебе, а ты добровольно принял его. Все по-честному. — Я не хочу… — замотал головой Чимин. — Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня, мне нахрен не сдалось его время, пусть забирает обратно… — Ты можешь отдать его ему, — спокойно проговорил цыган. — Но только если он сам согласится принять его. Ты должен получить его разрешение. Так же, как он получил твое. — Да как я это сделаю-то? — Чимина трясло. — Я не знаю, кто он, откуда, где его искать? Он схватился руками за голову и сел на корточки, пялясь в пустоту. Он согласился принять чью-то жизнь? Тот незнакомец поэтому плакал? Потому что прощался со своей жизнью? Что за бред… — Ты можешь найти его, — тихо сказал цыган, присев рядом с ним и положив руку ему на плечо. — Сейчас мятовирус вас связывает, он ведь отдал тебе часть себя, так что, если ты очень сильно напряжешься и попробуешь почувствовать его — увидишь его мысли. — Что. За. Бред. «А ведь я просто решил напиться, впервые в жизни… Нахера?..» — Я не хочу, чтобы он умирал, — четко сказал Чимин. — Я… меня совесть замучает, я не смогу жить с этим. И я… я вообще не знаю, что делать. Он помотал головой, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас у него голова болела уже не от похмелья, а от свалившихся на голову знаний. Тот парень воспользовался им! Нагло всучил ему свое время и заставляет Чимина пройти через это все, только потому, что не нашел более оригинального способа покончить с собой? Серьезно? — Почему именно так? Зачем вообще этот вирус? Почему он выбрал его?.. Цыган тяжко вздохнул и похлопал его по плечу. — Возможно потому, что это самый безболезненный способ уйти из жизни, какой только может быть… — тихо проговорил парень. — Он знает точное время своей смерти, поэтому может насладиться последними днями, может делать все, что захочет, а потом просто уснет. И больше не проснется. У Чимина покатились слезы из глаз. «Почему именно я? Почему я должен проходить через это, почему я теперь должен жить с этим?!» Его почему-то разозлили эти мысли, этот рассказ и человек, который сделал с ним это — превратил его в своего личного палача. Чимин шмыгнул носом и вытер слезы дрожащими пальцами, а потом резко поднялся и шумно выдохнул. — Я не буду его искать. Он… он сам так захотел, я ничем не могу ему помочь, — пробормотал он. — Когда с меня сойдет этот цвет? — спросил Чимин, указывая на свои волосы. — С каждым днем он будет выцветать, через десять дней он полностью исчезнет, так же, как и тот, кто дал его тебе, — сказал цыган. — Эй, ТэТэ, все тебя ждут! — внезапно послышался возмущенный детский голос. Откуда-то из-за угла показалась девчушка, подбежала к цыгану и взяла за руку. — Пойдем, тебя обыскались уже! — сказала она и потянула за собой парня. Тот улыбнулся, потрепал ее по голове и позволил увести себя. — Я должен идти, — сказал он, двигаясь в сторону улицы. — У тебя ровно десять дней, запомни. Захочешь найти его — я сказал тебе, как это сделать. Адьес! Цыган помахал Чимину на прощание рукой и вместе с девочкой скрылся из виду, оставив Чимина одного, в полумраке переулка, с кучей ответов на вопросы, которые он даже не хотел задавать. Он был зол. На себя, в первую очередь, потому что, если бы он просто сидел вчера дома, как обычно, и лопал чипсы, и смотрел сериалы, а не пил в баре в погоне за разнообразием, — то ничего бы этого не случилось! Вот жилось же нормально, ну зачем все эти сложности? Выйдя из переулка, Чимин направился обратно домой, так как свои деньги на лекарства от головной боли и похмелья он отдал цыгану. Ну хоть не зря, вроде как… Придя домой, он решил принять душ. Все-таки, он лег спать вчера прямо в верхней одежде, да и сейчас утром толком умыться нормально и не успел, потому что погнал в аптеку. В душе он простоял с полчаса, сделав воду максимально горячей, потому что замерз, пока стоял с цыганом и слушал весь этот бред. А бред ли?.. Какой-то вирус, отданные годы жизни… Полный бред. Но выйдя из душа и посмотрев на себя в зеркало, мысли о том, что это бред, как-то сразу улетучились. Он видел себя, видел свои волосы, зелень которых так раздражала его, потому что теперь ему придется на две недели взять перерыв, отсидеться дома, потому что на занятиях в таком виде появляться запрещено. Нахал. Наглый грубиян. Заразил его этим мятовирусом, еще и оставил на шее кучу засосов, да и губы потрескались… Плюс ко всему, ему теперь жить с мыслью о том, что в нем хранятся чьи-то годы, которые исчезнут через десять дней, и тот парень умрет. Он так решил! Ха! А сказать заранее не мог? Или выбрать другую жертву? Чимин был зол, раздражен, и у него до сих пор болела голова, и лучше не становилось, а только хуже. До конца дня он просто смотрел телевизор, лежа на кровати и обнимая подушку. Он что-то ел, сам не помня что, прямо на постели, после чего остались крошки, которые противно впивались в кожу. Он не хотел делать ничего. Не хотел даже пытаться найти того незнакомца, чтобы попросить его забрать обратно свою жизнь. Не хотел, и все. Тот парень свалил на него это бремя, с которым Чимин теперь будет вынужден жить всю жизнь. Ну и ладно. Подумаешь. Ну сколько в мире самоубийц? Да дохера и больше. И Чимин же не думает о каждом из них! И не должен! Эти люди сделали свой выбор, захотели уйти из жизни, а каким способом — да какая разница, ему должно быть на это наплевать. Подумаешь… Все ведь по разному справляются со стрессом. Кто-то курит, кто-то пьет, кто-то ищет себе отношения на одну ночь, чтобы забыться, кто-то ест чипсы, а кто-то решает просто покончить со всем — кидается с моста, пьет таблетки, или… заражается каким-то вирусом-проклятием, чтобы медленно уйти из жизни, осознавая, что это твои последние десять дней. Последние десять ночей. Что осталось только десять восходов, десять закатов, что все, что ты делаешь — это последнее, что ты делаешь в своей жизни. Тем ценнее становится каждое действие, каждый вздох. Они последние. А потом придет забвение. Чимину казалась мазохистской такая смерть, ведь это должно быть очень мучительно. Единственное, что его успокаивало, так это то, что если незнакомец захочет вернуть свою жизнь обратно, то он хотя бы знает, где живет Чимин, и может в любой момент прийти, постучаться в дверь и… Стук в дверь. Сердце зашлось в бешеном ритме. Неужели это он? Решился не умирать? Было бы здорово… Чимин резко встал с кровати, откидывая подушку в сторону, и ринулся к двери. — Доставка пиццы! — с улыбкой сказал парень, когда Чимин рывком распахнул дверь, ожидая увидеть за ней незнакомца. «А-а, да, пицца…» — Секунду, я возьму кошелек… — разочарованно пробормотал Чимин. Он и забыл, что заказывал пиццу, так как готовить ничего не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось делать, ему бы просто как-нибудь промотать эти десять дней своей жизни, и чтобы побыстрее забыть обо всем, вернуться к нормальной жизни. Заплатив за пиццу, Чимин отнес коробку на кухню, распаковал и принялся есть, не чувствуя вкуса, потому что слишком много думал обо всем и сразу. Не доев даже один кусок, он вернулся обратно на постель, зарылся в одеяло и, поджав ноги, впялился в очередной сериал по телевизору. Он чувствовал себя больным, как будто у него была простуда — слабость, вялость, голова болела, накатила апатия… «И все из-за него…» Он уснул, было уже около одиннадцати часов вечера. Телевизор он оставил включенным, потому что мог заснуть только под его шум. Ему снились снежинки, парящие в небе, темные глаза и губы, которые просили его о помощи, жадно целуя. Странный сон. Ему никогда такое не снилось.