Мятовирус

*** Осталось 8 дней ***

~~~ «Ебаная садистка, блять… Ай!» — Почему ты смеешься, сладкий? Вкрадчивый женский голос шепчет прямо над ухом, а по спине волочится кожаный ремень. Кожа горит в тех местах, где ремень встретился со спиной уже два раза. — Неважно… Давай последний со всей силы. Я не против. «Да, я заслужил это. Бей так, чтобы я рыдал, потому что я заслужил…» Свист в воздухе и резкая боль. «Еба-а-ть, сука! Молчи, терпи…» Слезы застилают глаза, но губы сами растягиваются в улыбке. Это вызывает только смех. Эта боль — ничто, она не сравнится с той, что пронзила сердце месяц назад… — Хочу еще один. — Ты уверен? — Да, давай. «Нет, блять, не уверен! Но мне нужна эта боль…» Снова свист рассекаемого воздуха. — А! «Блять, молчи, идиот! Молчи и терпи, это последняя боль в твоей жизни…» — Ты сам просил. — А я и не жалуюсь. Ты закончила? «Достаточно насмотрелась на мою задницу и красную спину? Хороший вид, да?.. Блять, больно пиздец…» — Да, переворачивайся… ~~~ Чимин резко подскочил на кровати, вырываясь из этого видения. И почему это происходит так неожиданно?! Цыган же вроде говорил, что для этого надо напрячься, так почему же тогда это уже третий раз, когда его затягивает в чужую голову? «Почему он просил, чтобы его ударили? Это же больно…» И снова никаких подсказок, где же он. Это становилось невозможно переносить. Восемь дней. Осталось всего восемь дней до его смерти, а Чимин как был на месте, абсолютно бесполезный и беспомощный, — так и остается там же и таким же. Но другого способа найти Шугу не было, да и сам Чимин попасть в голову к незнакомцу не мог — вместо этого, его странным образом как-то затягивало в его голову, когда сам он был расслаблен и не ждал этого. Как и было несколько минут назад, например. Ему снилось, как он стоял посреди магазина с книгами, а между книжными полками прогуливался цыган, только в этот раз на нем не было платка — он был в очках и с умным видом держал в руках толщенную книгу с весьма интересным названием «Гипноз: воздействие на разум». — Ты еще не читал ее? — спросил цыган. — Эм… Я такое не читаю, — ответил Чимин, оглядывая полки в поисках чего-нибудь более подходящего для него — детектива какого-нибудь или фантастики. — Почитай, очень советую. Полезная книга, — закивал цыган, перелистывая страницу. — Ты еще не нашел его? — Кого? — Виновника твоих засосов, — ухмыльнулся парень и захлопнул книгу. — Нет, я не могу его найти… — А ты хочешь вообще? — Хочу, очень… Но не получается, — вздохнул Чимин, опустив глаза в пол. — А ты ради себя хочешь или ради него? — наклонив голову, спросил цыган. Он сверлил его взглядом черных глаз, которые светились странным огоньком — казалось, он видел его насквозь. — Я… не знаю. Наверное, больше ради себя. Я не хочу жить с этим грузом на сердце, не хочу думать о том, что он умер из-за меня. — Ха, так ты никогда его не найдешь, — пожал плечами парень. — Ты должен хотеть найти его для того, чтобы вернуть ему жизнь, а не чтобы избавиться от чувства вины. Подумай об этом… А потом сон прервался вскриком, раздавшимся в его голове. Вскриком и чувством боли, как будто били и его самого тоже, а не только Шугу. Вспоминая сон, Чимин решил, что стоит послушаться цыгана и его совета, и подумать о том, чтобы действительно помочь Шуге жить для того, чтобы жить, а не для того, чтобы Чимину было легче на душе. Да, безусловно, если он будет жить, то и Чимину не придется терзать себя чувством вины из-за причастности к его смерти, но с другой стороны, это не так существенно. Намного важнее сохранить его жизнь. «Он мысленно вспоминал какую-то боль, месяц назад… Что-то случилось?» Чимин думал о том, почему Шуга хотел чувствовать физическую боль? Чтобы заглушить душевную? Казалось, что да, потому что, только подумав о том, что случилось с ним месяц назад, в сердце у Шуги закололо, а предательский ком подкатил к горлу — все еще слишком больно было об этом вспоминать. И при этом, с ним все время было чувство вины: как только Чимина затягивало в его мысли, то все его сознание чувствовало вину, он как будто наказывал себя за что-то… Знать бы, за что? Или лучше не знать?.. Он решил пока не вставать с кровати и, откинувшись на подушку, попытался максимально расслабиться, подавляя воспоминания о боли от ремня на своей (точнее, чужой) коже, размеренно дыша и отпуская свои мысли в свободное плавание. «Уже утро, откуда-то дует сквозняк… Немного холодно, но можно и потерпеть, неохота вставать… Что бы позавтракать? Может сходить в магазин? Хотя, не хочу выходить из дома… Но может…» ~~~ «Как же холодно…» Мороз прошибает. Все тело дрожит, пальцы уже покраснели от холода. «На сегодня это последний вызов, я надеюсь?..» Шею обдувает ветром так, что кожа на ней уже немеет. Вокруг мелькают незнакомые здания, этот адрес попался впервые. «Новичок? Неожиданно…» Подъезд скромный, непривычный после роскошных холлов квартир постоянных клиентов. Этот человек, видимо, был не из богатых. «Да какая мне разница? Главное, чтобы заплатили… Хотя даже на это уже похуй» Стук в дверь. Слышится тихое шарканье, щелчок и дверь открывается. — О… Это она. Та женщина из бара. — Вы ко мне? — А вы вызывали эскорт? — Эм… Да… Да, я… — Я Шуга. «А ты слишком смущена…» — Проходи… На ее лице недоумение, но также и решительность. Входная дверь хлопнула, щелкнул замок. — Проходи туда… «Хорошая квартира. Видимо, муж зарабатывает неплохо, новый ремонт и мебель дорогая…» — Есть какие-либо предпочтения? «Например, садизм? Связывание? Или может, мне помяукать для тебя? Давай, удиви меня, хочу запомнить каждый гребаный оставшийся день моей никчемной жизни…» — Я… не знаю, вообще-то я впервые пользуюсь… ну… — Эскортом? Понимаю, все бывает в первый раз. «Ох, это будет банально…» — Я просто… хочу отомстить мужу. Смущенное и покрасневшее лицо. Заламывает руки, кусает губы и отводит взгляд. — Тогда я могу взять инициативу на себя. «Чем смогу — помогу. И вообще, может он и хорошо зарабатывает, но относится к тебе явно по-свински, раз тебе приходится обращаться к таким, как я…» — Отомстишь, получишь удовольствие, а я получу свою награду, и разбежимся. — Я правда не знаю, а правильно ли я делаю, что… — Голос у нее тихий и дрожит. «Блять, вот только без слёз…» — Если тебе от этого будет легче, то скажу, что потом тебя замучает чувство вины. Но по факту, если ты считаешь, что он заслужил такую месть — то мсти. А я постараюсь быть нежным. — Точно? — Да. «Не смотри на меня так… У меня сердце болеть начинает из-за тебя!» У нее мягкая кожа, а щеки совсем горячие. И даже едва касаясь ее тела чувствуется, как сильно у нее бьется сердце. Она боится. Вот только чего? — Я дам тебе то, чего ты так хочешь. «Я никогда не смогу тебе дать этого. Потому что тебе нужна любовь, а мне нужны только мои деньги. Хотя, в общем-то, и не нужны уже…» — Я буду нежен, обещаю. Я знаю, что тебе нужно… — Хорошо… Сделай это… ~~~ «Да что ж такое?!» Вот уже в который раз Чимин был возмущен тем, что у незнакомца вся жизнь — это какой-то порно фильм, который Чимин вынужден смотреть вместе с ним. Пора было уже найти его. Так. Для Шуги те места были незнакомы, но Чимин хорошо знал этот район, и даже знал, в каком доме сейчас тот находится. Вскочив с кровати, он накинул на себя теплый свитер с высокой шеей, джинсы, сапоги и пуховик, шапку, чтобы прикрыть свои мятно-зеленые волосы, и шарф. То место, где сейчас находился незнакомец, было в двадцати минутах ходьбы от его дома. Удачно, весьма удачно. Он быстрым шагом дошел до нужного дома всего за пятнадцать минут, и был уверен, что Шуга еще там. Ну потому что, за пятнадцать минут он вряд ли бы успел… Хотя, кто знает? Чимин забеспокоился. А вдруг женщина передумала, и Шуга уже ушел, а он тут стоит, как дурак, и только отмораживает себе нос. «Так. Спокойно. Расслабься… Ветер сильный… О, снег пошел… Красиво… Хочу горячий шоколад… Вчера сериал не досмотрел, а там последняя серия, эх… Я так и не позавтракал… Пальцы отмерзли…» ~~~ — Я… не ожидала, что будет… так! «Я же говорил, что постараюсь!..» — Я же сказал, что знаю, что тебе нужно. — Спасибо… И да, теперь я чувствую себя виноватой. — Это я тоже говорил. «Но это полностью его вина, потому что он не уделяет тебе внимания… А зря, ты достойна большего…» — Знаю, но все равно — спасибо. Мне давно не было так хорошо. Она уже в халате, стесняется, снова закусывает губу. — Это… это тебе. В руке несколько крупных купюр. — Плата переводится на электронный счет, разве тебе не сказали? — Я уже перевела. Это… только тебе. Моя благодарность. — О. Спасибо. «Да, правда спасибо, хотя деньги мне уже бесполезны» — Я должен идти. — Конечно, да, я провожу… Тихий звук шагов босых ног. Она подходит к двери и открывает ее. — Прощай. — Пока… «Я рад, что тебе понравилось…» Дверь захлопывается. В подъезде холодно, а на улице еще холоднее. ~~~ «О, вот он, я вовремя» Шуга вышел из подъезда и направился в обратную сторону — туда, откуда пришел. — Эй! — Чимин крикнул достаточно громко. Шуга вздрогнул и повернулся на оклик. — Че надо? Ты кто? — вздернув подбородок спросил он. — Твое несостоявшееся самоубийство! — возмущенно проговорил Чимин, снимая шапку и демонстрируя свои мятного цвета волосы. — О, да, я помню, — засмеялся Шуга. — Чимин вроде? — Откуда ты меня… А, паспорт, да. — Чимин махнул рукой. — Спасибо, что запомнил мое имя, но от этого мне не легче. Забирай. — Что? — уставился на него Шуга. — Свое время, забирай его. Оно мне не нужно, я не хочу быть хранителем твоей жизни, только для того, чтобы ты через восемь дней умер. Так что давай, быстро. — Не буду, — проговорил Шуга и двинулся дальше туда, куда ему надо. — Подожди! — Чимин быстрым шагом нагнал его, не желая сдаваться. — Пожалуйста, забери его! — Нет. Я сделал свой выбор. Я хочу… умереть. Так что, будь добр, исчезни. Я не хочу никого видеть. Чимин промолчал. «Понятно, так просто он не согласится…» Чимин несколько минут шел следом за Шугой, не зная, куда он идет и будет ли от этого вообще толк. Затем он заметил, как Шуга весь сжался, низко опустил голову и мелко вздрагивал. Ему… холодно? Одет он был во все черное и очень легко для такой погоды — джемпер с рваным вырезом, достаточно низким, открывающим ключицы, и кожанка с заклепками, явно не зимняя; обтягивающие джинсы с дырками на коленях и полусапоги с шипами. Стильно, конечно, но слишком холодно. Чимин быстро смотал со своей шеи шарф и протянул Шуге. — Возьми… — Зачем? — удивленно посмотрел на него Шуга. — Ветер сильный, ты заболеешь, — пожал плечами Чимин. — Не хочешь? «Хочу, блять, очень хочу… Мне пиздец как холодно, но ты об этом не узнаешь!» — Нет, мне не холодно, — сказал Шуга, шмыгнув носом и полностью опровергая свои же собственные слова. Чимин, сузив глаза, посмотрел на него, но ничего не сказал. «Врешь…» Они стояли на светофоре, ожидая, когда загорится зеленый. — Как хочешь, — пожал плечами Чимин, а сам быстро подошел к нему вплотную и накинул шарф на шею. — Ты охуел? — возмутился Шуга. «Блять, какой же он теплый!.. Вот засранец…» Чимин отвернулся и впялился в светофор. Загорелся зеленый, и он быстрым шагом, немного обгоняя Шугу, двинулся вперед через дорогу, пока тот не опомнился. Шуга поплелся за ним, не решаясь снять шарф, потому что слишком замерз, а руки дрожали так, что уже не слушались. В полном молчании они шли рядом друг с другом. — Куда ты идешь? — решился спросить Чимин. — А тебе-то что? — хмуро пробормотал Шуга, спрятав подбородок в шарфе и вдыхая приятный запах порошка — видимо, шарф был только после стирки. — Ничего, просто интересно, — пожал плечами Чимин. «Ты от меня так просто не отделаешься!..» — Я домой, — коротко ответил Шуга. — Ясно… Они шли еще минут десять, Шуга чуть впереди — он шел очень быстро, то ли по привычке, то ли потому, что было холодно. Чимин шел почти рядом с ним, но немного позади. Ветер продувал насквозь, и Чимин не жалел, что поделился своим шарфом с этим упертым незнакомцем. «Ну заболеет ведь, серьезно… Хотя ему, может, и все равно…» — А можно спро… — Нет, нельзя, — оборвал его Шуга. — Зачем тебе это? Чимин решил не реагировать на его грубость. Главной задачей сейчас было вернуть ненужные ему годы их законному владельцу, так что обращать внимание на резкое поведение незнакомца сейчас было не время. — А тебя это ебет вообще? Я хочу сдохнуть, но не хочу, чтобы это было больно. Вот и все. Что-то еще интересно? — Да, — не отставал Чимин. — Зачем тебе это? Почему ты хочешь умереть? — Потому что… Я так решил. «Ну чего ты прикопался? Потому что я заслужил смерть. Я не могу больше жить…» — И почему именно я? — спросил Чимин. Этот вопрос его волновал больше всего. — Потому что ты попался под руку, вот и все, — пожал плечами Шуга и ускорил шаг. — А зачем отнес домой? — тихо спросил Чимин, обогнав его и встав перед ним, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Мог бросить меня, я бы потом сам как-нибудь… — Не как-нибудь, ты бы замерз на морозе, идиот, — прошипел Шуга. — Не умеешь пить, так лучше не берись. К тому же, если бы ты умер, мне бы пришлось искать кого-то другого, а я слишком ленивая задница, чтобы это делать, так что… — усмехнулся он. — Просто скажи «спасибо» и съебись отсюда, дай мне спокойно умереть. И кстати… — он кивнул на выбивающуюся из-под шапки мятную челку. — …тебе идет. И все еще ухмыляясь, он обогнул Чимина и пошел дальше. Чимин промолчал, и последовал за ним. «Вот же ж… Упрямая сволочь!» Все случилось слишком внезапно. Секунду назад он ровно шел, как вдруг прямо перед его глазами уже асфальт, на ладонях и подбородке пульсирует боль, а на языке привкус крови. — А-ай… — простонал Чимин, зажмурившись и пытаясь подняться. Руки были разодраны в кровь камнями, проглядывающими из-под слоя наледи, а подбородок разбит из-за удара. Шуга остановился и обернулся. Он просто стоял и смотрел, как Чимин пытался встать на ноги, но ботинки скользили по наледи, и он упал на колени, а на льду от его рук остались кровавые следы. — Помоги! — попросил Чимин, обращаясь к Шуге. «Ну ты…» — Что, ноги не держат? — спросил Шуга, подходя к Чимину и хватая его за локоть. — Тут скользко, осторожно… Но не успел он договорить, как Шуга, пытаясь поднять его, сам поскользнулся и упал. — Ебать! Бля-я… Мм… — простонал Шуга. «Я небось копчик разъебал в пыль!..» Скользя ногами туда-сюда, Чимин кое-как смог подняться сам, и теперь уже он был вынужден помочь Шуге подняться, потому что ботинки у того скользили не хуже, чем коньки на катке. — Под ноги научись смотреть, блять… — ворчал Шуга. — Из-за тебя и я навернулся… С-сука, мой зад… — Аккуратно, тут… — Да знаю я! — огрызнулся он. Ухватившись за руки, они медленно сошли со скользкого участка дороги. Шуга потирал свою пятую точку, щурясь и охая, а Чимин разглядывал раздертые в кровь ладони. — Ну и видок у тебя, — усмехнулся Шуга, оглядывая Чимина. Тот зашипел, вытаскивая из раны крохотный камушек, забившийся под кожу. — Пошли. Шуга потянул его за собой, в сторону одной из многоэтажек. — Обработаем раны, а потом пиздуй домой, понял? — проговорил он. — Понял, понял… — пробормотал Чимин. «Больно… Зато я хоть узнаю, где ты живешь…» Они зашли в дом. Чимин заметил, что само здание было достаточно старым, а подъезд, видимо, облюбовали кошки, потому что запахи в нем были не самые приятные. Поднявшись на второй этаж, Шуга отпер дверь, запустил Чимина внутрь квартиры и зашел сам, захлопнув дверь за собой. — Иди пока в ванную, промой раны, а я схожу за аптечкой. Юнги снял с себя кожанку и шарф, повесил их на вешалку и двинулся в комнату, ища на полке металлическую коробку с лекарствами. Найдя ее, он прошел в ванную и принялся обрабатывать ушибы. — Дай свои руки, — коротко сказал Юнги, и Чимин протянул ему руки ладонями вверх. Юнги полил перекисью на раны, и Чимин зашипел от боли. — Терпи, сам виноват… — пробормотал Юнги. — Под ноги смотри, когда идешь. — Спасибо… — тихо сказал Чимин. Юнги ничего не ответил, продолжая возиться с его руками. Он наложил повязки из бинтов на кисти рук и аккуратно завязал узелки. — Так, теперь подбородок. Подними голову. Чимин послушно запрокинул голову вверх, подставляя Шуге свою шею. Тот холодными пальцами протер кожу, покрытую еще не засохшей кровью, и провел ватным диском вниз по шее, вытирая маленькую дорожку стекшей вниз крови. Затем он наклеил пластырь на подбородок, а потом Чимин почувствовал холодные прикосновения к своей шее и что-то липкое. — Что ты делаешь? — спросил Чимин, все еще держа голову запрокинутой. — За засосы извиняться не собираюсь, тебе наверняка это не впервой… — хмыкнул он. — Но обработать не помешает. Ты вообще ничем их не мазал? — Неа, — проговорил Чимин. — Ну ты… — проворчал Шуга. — А почему не впервой? — В смысле? — Ты сказал, что мне не впервой. Почему? — Говорю, что думаю, и не думаю, что говорю. Забудь, — ухмыльнулся Шуга. — Все. Теперь вали к себе домой. Чимин опустил голову и внимательно посмотрел на Шугу. — Забери их. Забери свои годы, пожалуйста, — попросил Чимин, пытаясь достучаться до него. — Нет, — покачал головой Шуга, складывая в аптечку антисептик и бинт и с хлопком закрывая ее. — Прошу, забери. Они не нужны мне. — Мне тоже. — Но ты же… — Вали отсюда, — прошипел Шуга, ухватив Чимина за ворот кофты. — Я тебе помог, а теперь проваливай. И чтоб больше не совался. Просто дождись, когда я подохну — 25 декабря в 23:10. Можешь даже позвонить в скорую, чтобы засвидетельствовали мою смерть. Да, сделай это, если тебе не трудно будет, конечно. Чимин коротко кивнул. «Я запомню эту дату…» — Послушай, давай поговорим, а? Никто не должен умирать, и ты… — Вот именно, — глухо отозвался Юнги. В его сердце снова кольнула боль. — Вот именно, никто не должен умирать. Кроме меня. Потому что я не заслуживаю больше жить. Уходи… Юнги вышел из ванной и отнес аптечку на место, а потом завалился на диван и застыл. В голове проносились сотни мыслей, и все о ней, только о ней… И о том, что виноват во всем он. Чимин снял с себя куртку и шапку, разулся и прошел в комнату, где сидел Шуга. Он посмотрел на него, и, поняв, что тот в глубоких раздумьях, сел на пол перед ним. — Как… тебя зовут? — спросил Чимин. Он не хотел говорить, что знает его кличку. — А тебе-то что? — Ну, я же должен знать, кому мне вызывать скорую, когда ты умрешь… — Чимин пожал плечами, как будто они сейчас вовсе не о его смерти говорили. — К тому же, мое имя ты знаешь. Шуга задумался на несколько секунд, все еще пялясь в пустоту. — Юнги. Мин Юнги. «Рад познакомиться» здесь будет неуместно. — Хорошо, Юнги, а я вот рад. По крайней мере, я рад, что нашел тебя. — А кстати, как ты меня нашел? — внезапно спросил Юнги, сфокусировав наконец взгляд на Чимине. Чимин сделал непроницаемое лицо. «Он, скорее всего, не знает, что я вижу его мысли. Или знает? Да нет, вряд ли…» — Я… я просто случайно тебя увидел на улице и узнал. Вот, — пробормотал Чимин, пытаясь не смотреть в пытливые глаза Юнги. — Не верю, — сказал Шуга, скрестив руки на груди. — Но мне поебать, на самом деле, как ты меня нашел. Просто исчезни. Оставь меня одного… — Не оставлю, пока не заберешь обратно три поцелуя, — фыркнул Чимин. — Звучит как в какой-то сказке для девочек. Я тебе принцесса, что ль? — усмехнулся Юнги. — Нет уж, в этой сказочке не будет хэппи энда — я подохну через восемь дней и избавлю этот мир от своей жалкой жизни. Потому что… я не должен больше жить, вот почему. — Расскажи, может я смогу… — Нет, не сможешь! — внезапно закричал Юнги. Слезы полились из глаз слишком быстро, он даже не успел осознать это. — Ты уже ничем не сможешь мне помочь! И никто не сможет! Ты… Юнги не мог больше говорить. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом, обхватив ноги руками. Он глухо рыдал, всхлипывая и сжимая в руках ткань собственных брюк. «Ты ничем не можешь мне помочь… Слишком поздно…» Чимин поднялся с пола и присел рядом с Юнги, положив руку ему на плечо. — Я не хотел… Прости… — проговорил Чимин, тихонько похлопывая Юнги по плечу, мягко поглаживая, успокаивая. «Что он делает? Зачем успокаивает меня?.. Прямо как она…» — Не трогай меня… — Ладно. — Чимин убрал руку. — Хорошо. — Вали домой. Чего расселся? — Ты уже ел? — решил сбить его с толку Чимин. — Я вот еще не завтракал, а ты? — Нет, я тоже не ел, но у меня и нету еды. Так что вали к себе, если хочешь поесть нормально, у меня в меню только вода. — Ты на диете? — поинтересовался Чимин. — Нет, я просто не ем. Потому что не… А, не важно. Топай давай. — Я все-таки задержусь… — проговорил Чимин и, поднявшись с дивана, прошел на кухню. Он порыскал в шкафах над плитой — пустота. В холодильнике недельной, судя по дате, давности молоко, а в морозилке замороженный горох. Мда… Он открыл телефон, нашел приложение для доставки еды на дом, заказал два больших пирога с курицей и грибами, двухлитровую бутылку колы и чизкейк со смородиной, и вернулся в комнату. — У тебя и правда нечего поесть, — усмехнулся Чимин, снова усаживаясь на диван. — А я что говорил… — Ничего страшного, я просто посижу тогда… «И подожду, пока еда сама сюда приедет…» — Шел бы ты, а? Я от тебя ничего ведь не прошу — ни жалости, ни утешений, просто подожди. Подожди восемь дней, пока я не помру, и забудь обо мне. Хотя, лучше забудь прямо сейчас. — Хорошо, забуду. — Что-то ты быстро согласился, — проворчал Юнги. «Я думал, упираться будешь…» — Раз ты так решил, то я не буду настаивать, умирай. А я просто побуду рядом. Я не буду тебя отговаривать. Но мне, знаешь ли, скучно, и ходить на пары с этим цветом волос… — Чимин постучал пальцем по голове. — …я не могу. Так что, уж потерпи меня эти восемь дней. — Шел бы ты… — глухо повторил Юнги. Но больше ничего не сказал. Чимин облокотился на спинку дивана и прикрыл глаза, ожидая, когда придет уведомление, что доставка прибыла. Через минут двадцать телефон наконец завибрировал, и Чимин поднялся с дивана, открывая дверь. Он принял свой заказ, расплатился и отнес пакет на кухню. Еда была еще горячая, кола холодная — идеально. По квартире разнесся аппетитный запах пирогов. Чимин нарезал один пирог, а второй оставил в упаковке, и, выложив на тарелку два куска и налив стакан колу, он принялся есть. Спустя пару минут на кухне появился Юнги. — Что ты делаешь? — спросил он. Глаза у него были красные, нос и губы тоже, лицо бледное, а взгляд был прикован к тарелке с пирогом. — Ем. Хочешь? «Хочу…» — Нет. Он сглотнул, оторвал взгляд от тарелки и уселся напротив. Чимин, ничуть не смущаясь, продолжил завтракать, хотя это можно было бы уже с чистой совестью назвать обедом, ведь на часах было полвторого. На самом деле, Чимину было впору снимать на камеру то, как он ест, и выкладывать на ютуб, или, например, продавать в центры для лечения от анорексии, потому что от одного взгляда на него у Юнги разом улетучивались все мысли — хотелось просто забыть про все свои проблемы и есть. К тому же, он действительно был голоден и не ел уже… второй день, вроде. По крайней мере, нормально не ел. В животе заурчало, и Чимин услышал это. — Ты точно не хочешь? — спросил он, искоса поглядывая на Юнги и отпивая колу из стакана. «Блять, заткнись, а?» — Точно… — Как хочешь, — хмыкнул Чимин, аккуратно откусывая кусок пирога. Несколько крошек остались на его губе и Чимин слизнул их, вытерев губу большим пальцем. Юнги не отрываясь смотрел, как Чимин ел пирог и запивал его колой. «Как он может делать это так… вкусно?!» Силы воли оставалось все меньше, а аппетит рос все больше. Он закусил губу, приказал животу «заткнуться нахуй», и налил себе колы. «Кола не еда… К тому же, я не голодом себя заморить хочу, а просто умереть, так что…» Потом он как-то сам не заметил, как рука потянулась к нарезанному пирогу, и очнулся, когда потянулся уже за третьим куском. Он уронил пирог обратно на тарелку, отдергивая руку. «Блять, я безвольная тряпка! Но это слишком вкусно… Ладно, это все равно последние дни моей жизни, можно и поесть» И уже со спокойной совестью он принялся за третий кусок. Чимин ничего не говорил, просто наблюдал за тем, как Юнги кушает, и на душе становилось хорошо. «Я заставлю тебя вернуть свою жизнь…» — Вкусно? — спросил Чимин. — Мгм, — ответил Юнги, и осознал то, что сказал, слишком поздно. — То есть, ну… — Мне тоже понравилось, — перебил его Чимин, поняв, что тот сейчас начнет оправдываться за свою «слабость». — Ты же все равно скоро умрешь, так что ешь, не думай ни о чем. Просто ешь. Юнги большими глазами посмотрел на него. «Он как мысли прочитал…» — Я могу еще что-нибудь заказать, если хочешь… — проговорил Чимин, отщипывая вилкой кусочек чизкейка. — Нет, — остановил его Юнги. — Хватит, тебе пора домой. — Не, я не хочу, — улыбнувшись сказал Чимин. — Я же говорил, мне скучно, и я хочу провести с тобой эти восемь дней. Какая тебе разница, что я буду рядом? Ты же уже не передумаешь. «Ха, дошло наконец-то!» — Не передумаю, — скрестив руки на груди, проговорил Юнги. — Я решил. Я хочу умереть… — Да-да, я слышал. Чимин откинулся на спинку стула, сложив руки на животе. — Я объелся, — вздыхая, сказал он. Юнги тоже расслабился на своем стуле, откинув голову назад и прикрыв глаза. По телу распространялось чувство тепла, похожее на опьянение, в голове шумело, а кончики пальцев слегка покалывало. Так они просидели какое-то время, в тишине, думая каждый о своем. «Я сделаю все, чтобы ты передумал, Юнги. Иначе я буду не я!» «Это же последние мои дни, так что могу делать, что хочу. Все равно, скоро умру, и я не передумаю…»