Мятовирус

Чимин привел к себе домой цыгана. Абсолютно незнакомого. Сам не понимая, зачем. «А может он меня загипнотизировал?! Иначе почему я его привел? Что за?..» — Я не гипнотизировал тебя, если ты так думаешь, — отозвался с кухни цыган. — Все так думают, но на самом деле, гипнозом мало кто владеет. Моя бабушка — вот она умеет гипнотизировать. А я нет, не умею. — Эм, а я и не думал об этом… — громко сказал Чимин из комнаты, так, чтобы цыган слышал. Переодевшись в домашнюю одежду, он зашел на кухню и принялся заваривать горячий шоколад. Насыпав в две кружки сухой порошок, он дождался, когда закипит чайник, и залил кипяток в чашки. Поставив кружки на стол, Чимин сел, взял свою кружку и отпил горячий напиток. Цыган также взял свою кружку, грея руки о ее жар. — Спасибо, — проговорил он, отпивая. — Да пожалуйста, — хмыкнул Чимин. — Ты… — Подожди, — прервал его Чимин. — Как тебя зовут-то хоть? — Тэхен, или просто ТэТэ, или Тэ — как хочешь. Мне все имена нравятся, — пожал плечами цыган. — Хорошо, Тэхен, — улыбнулся Чимин. — Так что ты за совет хотел мне дать? — А, ну, — ухмыльнулся Тэхен. — Знаешь в чем секрет мятовируса? — Неа, — покачал головой Чимин. — В том, что он приносит безболезненную смерть? Да? — Нет, — хмыкнул цыган, откидываясь на спинку стула и рисуя пальцами круги на кружке. — Его секрет в том, чтобы как раз заставить человека передумать. — В смысле? — Все просто, и все также сложно. Ты уже научился проникать в его мысли? — Мгм, — кивнул Чимин, отпивая горячий шоколад. — И ты наверняка уже знаешь, почему он хочет покончить с собой, так что… — Эм… — прервал его Чимин. — Нет, я еще не знаю. — До сих пор не узнал?! — Брови Тэхена взлетели вверх, а глаза стали большими от изумления. — Три дня прошло, а ты до сих пор не… — Ему больно думать об этом. Я уловил сегодня, как он мысленно извинялся перед кем-то за то, что поел. Понимаешь? Он считает, что не достоин ни еды, ни отдыха, ни жизни, в принципе. Он винит себя, постоянно винит, и как только я оказываюсь в его мыслях, я… Мне самому хочется умереть. Это ужасно… Кто-то умер, как я понимаю, и он винит во всем себя и только себя. И мне… Знаешь, мне так больно было слышать его мысли. Он сейчас живет по инерции, просто доживает последние дни. Он ждет… избавления. От боли. От вины. — О, тяжелый случай. Переубедить его будет не так просто. Тэхен медленно отпил из кружки и со стуком поставил ее на стол. — Так, тут поможет только одно — ему надо вернуть смысл жизни. Краски. Я так понимаю, что с потерей того человека, он утратил смысл жизни. Ты должен вывести его на разговор, он должен поделиться с тобой своей историей, но только не пались, что ты читаешь его мысли, он не должен этого узнать, — ухмыльнулся цыган. Он потеребил пальцами свою серьгу-кольцо, прищурившись и закусив губу. — Дай мне свою правую ладонь. — Но я же… — Это не имеет значение, мне просто нужна связь, все эти «линии жизни и судьбы» — это полный бред, — хмыкнул он. Чимин протянул руку, Тэхен аккуратно снял повязку с его руки и, прикрыв глаза, глубоко дышал. Прошло примерно полминуты, когда он резко распахнул глаза. — Ты знаешь, что вы связаны? Он выбрал тебя не просто так, он интуитивно выбрал тебя, потому что ты можешь помочь ему, — вглядываясь своими черными глазами, проговорил Тэхен. — Ну… Он еще в тот раз, прежде чем поцеловать меня, просил ему помочь… — Он действительно просил тебя ему помочь, мятовирус привел его к тебе, потому что ты сможешь по-настоящему помочь ему, ты сможешь вернуть смысл его жизни. Он утратил его, утратил свою цель, сейчас он как перекати-поле в пустыне своей жизни, он не знает, что делать дальше. Ты должен помочь ему. Точнее, не так… — Тэхен покачал головой. — Ты можешь помочь ему, если захочешь. Потому что человек свободен в своей воле, и в его воле — лишить себя жизни, а в твоей воле — помочь ему не сделать этого. Мятовирус — это отсрочка, он дает человеку время подумать, действительно ли он хочет умереть?.. Но ты должен понимать, что вирус по-настоящему убьет его, если он не передумает. Он уже потихоньку действует, и тот парень уже слабеет. С одной стороны, это плохо, но с другой — чем он слабее, тем проще ему будет передумать. Человеческая немощь — самый ярый противник смерти: чем слабее человек, тем сильнее он хочет жить. Он будет цепляться за жизнь, если только он вконец не утратил ее смысл. Вспомни голубей, — проговорил Тэхен, выпуская из своих ладоней руку Чимина. — Если кто-то из пары умирает, второй кидается и умирает вслед за ним. Потому что они не могут жить друг без друга. — И как же мне вернуть ему смысл жизни? Я должен стать его парой? — горько усмехнулся Чимин. — Я как бы натурал, чтоб ты знал, и целовался всего два раза в жизни, и это было несколько дней назад. — Серьезно? — нахмурился Тэхен. — А так сразу и не скажешь… — Да почему?! Шуга вот то же самое сказал… — Как ты назвал его? — Шуга, это его ну… кличка. Я слышал как его называли Шуга. Но его зовут Юнги. — Я слышал о нем, — криво ухмыльнулся Тэхен. — Он тут пашет огого. Ну, это по слухам… — Я уже понял, — вздохнул Чимин. — Вот только ради чего он так изматывает себя? Или ради кого? — Узнай. Это твоя загадка, не моя, — пожал плечами цыган, с громким сёрбаньем допивая свой шоколад. — И да, — спохватился Чимин. — Ты не ответил. Почему вы оба думаете, что мне не впервой целоваться или встречаться, и вообще… — А ты себя видел? — хмыкнул Тэхен. — Ты выглядишь как… Как модель, наверное. Ходишь в спортзал? — Ну да… — И за лицом ухаживаешь, я прав? — Ну… да, ухаживаю, и что? — Ты слишком стараешься, тебе не хватает налета мужественности, как у меня. Тэхен засмеялся своим низким гортанным смехом, широко улыбаясь и сощурив глаза. — Нет, вы только посмотрите на это дитя! Невинное дитя, на которое напали в переулке, зацеловали и оставили кучу засосов на шее! Это поразительно! — продолжал смеяться Тэхен. — Ничего смешного… — Очень даже смешно. А не хочешь получить третий поцелуй? — выгнув бровь, спросил Тэхен, придвигаясь ближе к Чимину. Тот немного отклонился, испугавшись такого натиска. — Н-нет, не хочу… — Да я прикалываюсь. Но видишь, — он ткнул на себя. — Вот он — налет мужественности. У тебя этого нет. Так что не удивляйся, если к тебе будут подкатывать парни. Они чувствуют твою податливость. Он встал из-за стола. — Мне пора, меня ждет семья. И ты бы, кстати, тоже ехал к своей, они ждут тебя. — Откуда ты?.. — удивился Чимин. В ладони, которую держал в своих руках Тэхен, как-то странно закололо. — Езжай сразу, как только разберешься с Юнги. С ним или без него — езжай. Если он передумает, возьми его с собой, ему не хватает семейного тепла. А если он… не передумает, тогда моральная поддержка понадобится уже тебе. И еще, — он поднял палец вверх. — Ему нужен адреналин. Придумай что-нибудь, что бы вызвало у него кучу эмоций! Ему нужно вернуть вкус жизни, краски. Тебе придется стать его нянькой на эти уже семь дней, ведь сегодня ты уже ничего не успеешь. Так что, дерзай. Если хочешь, конечно. — Хорошо… Чимин немного поник, понимая, что работы ему предстоит немало. Ведь теперь он в ответе за чью-то жизнь. — Если что, заходи еще, у меня всегда много горячего шоколада. — Уговорил, — хмыкнул Тэхен. — Адьес! И он ушел, а Чимин закрыл за ним дверь. Ну вот, впервые за долгое время в его квартире кто-то побывал и даже выпил с ним горячий шоколад. «Докатился, зову себе домой кого ни попадя, только потому, что мне не с кем даже поболтать…» Он завалился на свою кровать и задумался, как бы ему вернуть Юнги желание жить. Тэхен говорил про адреналин, про то, что ему не хватает в жизни вкуса. А что может вернуть вкус жизни? Правильно, развлечения! Чимин порыскал в интернете, куда бы можно было сводить Юнги. На каток, в парк аттракционов… Можно прыгнуть с тарзанки с моста, хмм, что еще… Все остальные развлечения были доступны только летом. Можно ужастики посмотреть… И еще, у Чимина была одна мысль на последние два дня — на канун и на само Рождество. И он надеялся, что это сработает. Пока он думал обо всем этом, уже стемнело, и он, выключив компьютер, улегся спать, надеясь, что завтра сможет отвести Юнги в парк аттракционов. Роупджампинг он решил оставить на потом, как тяжелую артиллерию. Чимин один раз уже пробовал роупджампинг, еще у себя в городе пару лет назад — и это было действительно пугающе, и пока он висел вниз головой, то мысль о том, чтобы тарзанка не порвалась, не покидала его голову ни на секунду. Жить в этот момент хотелось отчаянно, так что, да — это на крайний случай. По крайней мере, Чимин понимал одно — Юнги устал от жизни, от той жизни, которой он жил сейчас. Он не позволял себе отдыхать, и он находился в депрессии. Вот и вся причина его несчастий и желания убить себя. Засыпая, Чимин уже думал о том, как купит Юнги большую сахарную вату и как поведет его на… ~~~ — Отвали! Затылок больно ударяется о стену. Безумный взгляд парня приковывает к месту, в нем читается похоть и желание. — Не ломайся, я же знаю, что ты шлюхой работаешь. — И что? Это не значит, что я ебусь с каждым встречным-поперечным! — Это как раз именно то и значит… Чьи-то руки грубо стискивают плечи, а губы нахально целуют, просовывая в рот язык. — Хорошо. Давай. — Что? «Мне терять нечего… Это расплата за тот пирог, да. Мое наказание» — Трахни меня. Оттрахай, выеби по полной программе, чтобы я встать не мог. — Ты щас серьезно? Хватка ослабевает. Кожа пульсирует болью там, где только что ее сжимали чужие руки. — Абсолютно. Сделай это, давай. «Давай, мне нужно это, я заслужил боль, так дай мне ее… Я хочу ее…» — Да пошел ты… Недоумение во взгляде, интерес пропал. Он разворачивается и уходит, засунув руки в карманы и ссутулившись. «А жаль… Я так хотел…» ~~~ «Ну вот, он сам хочет боли… Ты хочешь боли, страха, да? Я прав, Юнги? Прекрасно, я дам тебе этот страх!» Чимин подумал, что это даже хорошо, что Юнги сам искал себе приключения на задницу (в прямом смысле этого слова), потому что это означало, что все-таки он хотел жить, просто сам еще не понял этого до конца. Он сам пытался вернуть себе вкус к жизни через адреналин, через ощущение неизбежности смерти или боли. Он хотел этого. Чимин хотел того же.