Мятовирус

— Тащи его на кровать, Гук, а я пока поищу аптечку, — скомандовал Тэхен, когда они зашли в квартиру Чимина. Юнги помог Чонгуку снять с Чимина куртку и ботинки, и затем Гук затащил его на кровать. Чимин вроде как очнулся, но глаза не открывал, а только тихонько стонал от боли. Юнги также снял обувь и кожанку, и улегся рядом с ним, тяжело дыша и пытаясь справиться с рябью в глазах. Мало того, что его избили, так еще и из-за мятовируса его тело покидали силы, и появился страх. Только не за себя, а за Чимина. — Где тот… Как его… Вы кто вообще? — Юнги не знал, что за парни им только что помогли, и он был им благодарен, но все-таки хотелось узнать, что вообще за люди находились сейчас в квартире Чимина. — Мы… эм, я Чонгук. — Я его знаю, Чимина, — отозвался Тэхен, уже неся в руках аптечку. — Мы знакомы. — Вы что — цыгане? — хриплым голосом спросил Юнги, оглядев их обоих — у Тэхена на лбу был повязан платок, в волосах мелькали две тонкие косички, а на их концах было несколько цветастых бусин; в ушах серьги-кольца и кафф с цепочкой. Гук выглядел не менее экзотично с одной серьгой-кольцом в ухе и кучей браслетов и колец на пальцах, костяшки которых были разбиты в кровь. — Да, цыгане, а ты что-то имеешь против, я не понял? — накинулся на него Чонгук. — Гук, спокойно. Так, — Тэхен склонился над Чимином. — У-у, мда… Приложили его от души… Я же говорил, чтобы он был осторожен. Ну что за?.. — Я нихера не понимаю, о чем ты говоришь, но ты ему поможешь? Потому что я сейчас просто вырублюсь… — пробормотал Юнги. — О, кстати, это же ты виновник его засосов? — ухмыляясь проговорил Тэхен. — Приятно познакомится, Тэхен. А тебя я знаю, Шуга. — Ах ты ж… — Юнги засмеялся, прикрыв глаза. — Шуга, говоришь? Что-то я тебя не припомню… — Да тебя весь район знает, сладкий мой, говорят, ты очень хорош, — ухмыльнулся Тэхен, в то же время обрабатывая ранки на лице Чимина. После того злосчастного падения на льду, Чимин закупился всякими мазями от ссадин, антисептиком, бинтами и пластырями. — Очень смешно, — проговорил Юнги, а затем охнул. Он схватился за живот в том месте, куда пришлось несколько ударов, а затем закашлялся, отчего живот заболел еще сильнее. — Блять… Я их найду потом, и… — Расслабься, они получат свое, и очень скоро, — проговорил Чонгук, злобно ухмыльнувшись. — Гук, успокойся, — хмыкнул Тэхен. — Ну вот, шрамы, скорее всего, останутся… — проворчал он, смывая кровь с лица Чимина. — Зато хоть на парня станет похож, — пробормотал Чонгук. — Я вот вообще не удивлен, что на вас напали, вы оба выглядите как… гомики. У тебя вон волосы крашеные, у него вообще зеленые из-за мятовируса. Оба худые, и выглядите слащаво, аж зубы сводит. Ну серьезно. — Гуки, не суди их, — пробормотал Тэхен. — Ты не знаешь их жизни, так что не суди. Чонгук только хмыкнул и что-то недовольно проворчал. — Эй, — позвал Юнги. — Вы ж нас не грабанете? Я вырубаюсь… Ты… ты говоришь, что знаком с ним? Только попробуй что-нибудь с ним сделать, я тебя найду, — прошипел Юнги. — Я тебя найду… — Сколько злобы в таком маленьком человеке, — усмехнулся Тэхен. — Я искренне возмущен, Шуга! Искренне возмущен, потому что я никогда не сделаю ничего плохого человеку, который напоил меня горячим шоколадом, когда мне было холодно! Он мне теперь как брат, а у нас брат за брата, ну и так далее… — Ясно… — прошелестел Юнги. — Будете уходить, захлопните дверь… — Окей, — ответил Гук. — Спи уже, все будет нормально, — тихо сказал Тэхен. — Я позабочусь о нем, а тебе бы лучше о себе подумать, твое время кончается. Ты все еще уверен, что хочешь умереть? — Не знаю… — еле ворочая языком от усталости, ответил Юнги. — Я и так не хотел, но я должен. Из-за мамы, я должен… Я заслужил, но… Это сложно. Я не хочу. Теперь я знаю точно, что не хочу, на самом деле. — Это уже хорошо. Подумай еще, может, все-таки передумаешь?.. У тебя есть два дня. Не трать впустую свое время, потому что теперь ты ранишь его, — проговорил Тэхен, кивнув на спящего Чимина. — Ты разобьешь ему сердце своим уходом. — Я понял… — Вот и хорошо, а теперь отдыхай. — Тэхен обработал ссадины на щеке и виске Чимина заживляющими мазями и убрал все принадлежности обратно в коробку. — Да уж, он сильно перепугался… Пойдем, Гуки. Мы вернемся завтра вас проведать. Адьес! Тэхен вышел под руку с Чонгуком из комнаты, и затем до Юнги донесся хлопок входной двери. Юнги пытался сопротивляться сну, потому что хотел следить за состоянием Чимина. Но усталость упрямо брала свое, поэтому Шуга то просыпался, то засыпал. Он положил одну руку Чимину на грудь, чтобы чувствовать его дыхание, и наконец уснул тревожным сном. Его разбудили всхлипы Чимина и судорожные вздохи. Под своими пальцами он чувствовал, как его сердце билось часто-часто, как у котенка. — Эй, все хорошо… — пробормотал Юнги. — Все хорошо, не плачь, ничего не случилось. — Я знаю, но все равно я… испугался. Я больше никогда, НИКОГДА не пойду в бар. Я был там два раза, и оба раза со мной случалась какая-то хрень. Никогда. — Успокойся, ладно? Тэхен нам помог, мы у тебя дома. — Юнги повернулся к нему боком, стараясь не обращать внимания на боль во всем теле и мышцах. Состояние было такое, как будто по нему проехалась машина. — В следующий раз, если захочешь напиться, мне скажи — напьемся вместе. — Когда напьемся? У тебя два дня осталось, так что следующий раз у нас будет либо завтра, либо послезавтра. В любом случае, пить я пока не собираюсь в ближайшем будущем. А потом я, наверное, позову Тэхена, если приспичит напиться. Не беспокойся, я найду, с кем выпить. Можешь умирать со спокойной совестью, не переживай за меня. — Я… — Да, не волнуйся, — всхлипнул Чимин. — Не волнуйся обо мне, не нужно. Умирай, я понимаю, что ты скучаешь по маме, и что жить без нее ты не можешь. Я все понимаю… — надрывным шепотом говорил он. — Завтра канун Рождества, я хочу пройтись по магазинам, купить подарки для семьи, потом разберусь с универом, я же так много пропустил… А после поеду к своим на праздники. Меня родители ждут, и Гуки, мой брат… — Подожди, Гуки? А ты… ты уверен, что твой брат в другом городе? — удивленно спросил Юнги. — А что? — Ну-у, просто тут только что был один Гуки… Чонгук, вроде. Он был вместе с Тэхеном. — Чонгук? А… а сколько ему лет? — Ну, лет девятнадцать на вид… — Нет, моему брату семь, это точно не он, — покачав головой, усмехнулся Чимин, а потом затих. — В любом случае… Не волнуйся. Я проведу с тобой эти два дня. Прости, что я ушел и что весь день был грустный. Ты хотел повеселиться, а я только расстраивал тебя… — Чимин, подожди, я… — Да, и еще, давай отпразднуем Рождество у тебя, мм? Украсим дом, нарядим елку… Чимин тихонько всхлипнул и шмыгнул носом. Он несколько раз тяжело вдохнул и выдохнул, а потом продолжил. — П-повесим вместе звезду на верхушку… У меня еще фонарики есть, повесим их на окна, давай? Красиво будет… Я м-могу курицу запечь, з-знаю рецепт один… — запинаясь из-за всхлипов, бормотал Чимин. — И я хочу подарить тебе п-подарок. Я знаю, что он тебе будет б-бесполезен, но я все равно п-подарю… — Он не будет бесполезен, я уверен, — улыбнулся Юнги. Он тихонько гладил Чимина по животу, а затем его рука потянулась к его лицу, и он большим пальцем вытер мокрые дорожки на его щеках. Чимину было больно. Соленые слезы попали на ссадины на лице и щипали, тело болело от ударов, но не это было важно. У него болело сердце. Потому что он жалел, что потратил сейчас столько времени впустую. Они ведь могли вернуться с Шугой домой вместе, но нет — он закатил истерику. Зачем, спрашивается? Еще и в такую передрягу попал… — Чимин, я буду пользоваться твоим подарком, — тихо проговорил Юнги. — Что бы это ни было… — Хорошо, — всхлипнул Чимин. — Ладно. — Нет, ты не понял… Я буду им пользоваться, правда. Долго буду. Ну, смотря, что именно ты мне подаришь, конечно… — хмыкнул Юнги. — Да, хорошо, — кивнул Чимин. — Хорошо, я рад. Юнги придвинулся ближе к Чимину, пытаясь сдерживать вырывающиеся стоны из-за боли по всему телу. Облокотившись на локоть, он навис над Чимином, заглядывая в его заплаканные глаза. Он потянулся рукой и снова мягко утер слезы с его лица — Чимин был бледный, кончик носа и губы покраснели от слез, и он судорожно дышал сквозь тихие всхлипы. Юнги поймал его взгляд и тихо проговорил: — Верни мне мои годы… Глаза Чимина расширились, он часто заморгал и затем нервно рассмеялся. — Хорошая шутка. — Отдай. Мне. Мои. Годы. — отчеканил Юнги, отпечатывая каждое слово легким постукиванием указательного пальца по его губам, а затем провел рукой по щеке. — Пожалуйста, — улыбнулся он. — Я передумал. Хочу назад свое время, каждый свой день. Хочу пользоваться твоим подарком, хочу гулять с тобой по городу, хочу нормально встретить Рождество. Хочу… просто видеть тебя каждый день. ~~~ «Хочу тебя, хочу быть с тобой… Я люблю тебя, я хочу тебя… Хочу целовать тебя, быть рядом… Прости мам… Ты же простишь меня за…любовь? Я не виноват, прости, прости, пожалуйста, но я не могу разбить ему сердце. Уже не могу…» ~~~ Чимин слышал это, слышал его мысли и не верил. — Ты… сейчас серьезно? Ты п-передумал? — Мгм, — кивнул Юнги. — Не хочу… расставаться с тобой. И если ты согласен терпеть мое присутствие, то я останусь. Не хочу умирать. — И я не хочу… Юнги медленно приблизился к лицу Чимина и, слегка придерживая его голову ладонью, коснулся губами его губ. — Один… — отсчитал Юнги. Чимин почувствовал мурашки, бегущие по спине и растворяющиеся во всем теле. Он дрожащей рукой обхватил шею Юнги, привлекая его ближе к себе, но Юнги на пару секунд оторвался от его губ, чтобы посмотреть ему в глаза — они сияли, но уже не от слез… Тогда он снова накрыл его губы своими, нежно целуя, потягивая нижнюю губу, затем обхватывая верхнюю, и Чимин отвечал на его поцелуй, мягко двигая губами, подхватив тягучий темп его движений. Он тихонько застонал в поцелуй. — Забери все свое время, до последний секунды… Все забери… — бормотал он. — Два… Чимин притянул его еще ближе к себе, и Юнги просто навалился на него. Чимин резко выдохнул, пытаясь скрыть стон боли от этого удара, а затем продолжил поцелуй, тяжело дыша и дрожа всем телом от волн чужой энергии, которая покидала его тело. — Забери… забери все… — Три. Юнги резко отодвинулся, перекатившись с Чимина к нему под бок и засмеявшись сквозь слезы. — Спасибо, — вздохнул Чимин. — Твое время… казалось, что оно даже… давило на меня, — задыхаясь после поцелуев, проговорил Чимин. — Было тяжело носить его в себе столько дней. — Прости, что заставил тебя нести его за меня, — пробормотал Юнги. — Ничего, главное, что теперь оно с тобой, и что ты останешься… — Могу я… — неуверенно проговорил Юнги. — Могу я быть рядом с тобой? Сейчас тебя со мной больше ничто не связывает, и я ведь не самый подходящий человек для общения. Да и репутация шлюхи… Это, должно быть, отталкивающе… — Кого волнует твоя репутация, Юнги? — хмыкнул Чимин. — Просто уйди из этого, вот и все. У тебя завтра последний день, а после этого просто забудь о своем прошлом. Ничего не было. Можем даже в другой город переехать. Хотя, тогда мне будет тяжело добираться до универа… — Чимин задумался. — Но я готов, просто, чтобы тебе было легче. — Правда? Ты готов ради меня переехать? — удивился Юнги. — Да, готов. — Забей… — отмахнулся Юнги, улыбаясь так широко и беззаботно, как уже давно не улыбался. Даже, наверное, как никогда не улыбался. — Я смогу прожить и здесь, плевал я на то, что обо мне говорят. — Ты уверен? — обеспокоенно спросил Чимин. — Потому что, если что, то… — Уверен. Забудь. Если только ты сам не смущаешься этого. Но мы можем встречаться… тайком? Это было бы даже забавно, — хмыкнул Юнги. — Я бы приходил к тебе только по ночам, чтобы никто не видел. И мы бы смотрели что-нибудь вместе, и ели что-нибудь, и… — Целоваться я тоже не против, — ухмыльнулся Чимин. — Что, серьезно? На его вопрос Чимин ответил, придвинувшись и оставив быстрый поцелуй на губах. — Серьезно, — проговорил он. За окном уже светало, солнце окрашивало черное ночное небо в синий, затем в оранжевый и красный цвета, освещая комнату холодным утренним светом. Юнги обхватил Чимина за талию и, уткнувшись головой ему в плечо, наконец уснул, и Чимин, греясь в его объятиях, тоже закрыл глаза и тихонько засопел. Ему было хорошо, он чувствовал себя так легко и уютно… И он ощущал исходящие от Юнги волны дурманящего счастья. Мысли Юнги в его голове потихоньку растворялись, исчезали вместе с мятным цветом волос, с самим мятовирусом. Чем бы ни был этот мятовирус, Чимин был рад, что такая штука в принципе существует. Потому что этот вирус помог одному человеку не совершить самую ужасную и непоправимую ошибку в своей жизни — самоубийство. Чимин думал о том, что Юнги, возможно, уже давно бы не стало, если бы не мятовирус — он бы просто бросился с моста или выпил таблетки. Ведь все по разному справляются со стрессом — кто-то курит, кто-то пьет, кто-то ищет себе отношения на одну ночь, чтобы забыться, а кто-то пытается покончить с собой. Но потом одумывается, как случилось с Юнги, и понимает, что в жизни нельзя зацикливаться на чем-то одном, что жизнь многогранна и что в ней есть столько вещей, ради которых стоит жить: ради того, чтобы каждый год наряжать елку на Рождество вместе с любимым человеком, стоит жить; ради того, чтобы поздно вечером смотреть с кем-то телевизор, укутавшись в плед и держа в руках кружку с ароматным горячим шоколадом, стоит жить; ради теплых объятий и нежных поцелуев стоит жить; и даже если нет никого, ни любимого человека, ни семьи, ни друзей, — стоит жить. Хотя бы потому, что никогда не знаешь, где и когда ты можешь встретить своего родного человека, который может стать как другом, так и любовью, и, возможно, даже будущей семьей.