О плохих привычках

      Если бы у Коннора в его «машинный» период спросили, хладнокровный ли он андроид, он просто с недоумением посмотрел бы на этого человека. Хладнокровие ему было совсем не нужно — это качество появляется, когда нужно заглушить свои эмоции в пользу здравомыслия. Но эмоций тогда не было, а всемогущая и великая Логика как его вторая натура; программа всегда знает, что надо сделать, и варианты того, как поступить.       «И несмотря на это, я бы взял сейчас тройную дозу хладнокровия», — проносится у мужчины в голове, когда потрясение током проходит под кожей, собираясь в крупно дрожащих руках. Слишком сильный перегрев, кажется, ещё немного, и система мелкой моторики откажет.       Коннор включает основной свет, вызывает бригаду неотложной помощи и полицию (дополнительная помощь не помешает). Хэнк в полулежащем положении, аккуратно повёрнутый на раненый бок, тяжело и часто дышит, приоткрыв посиневшие губы. Он пытается быть спокойным, но взгляд быстро бегает из стороны в сторону, иногда останавливаясь в одной точке, и темнеет, словно в эти моменты он потеряет сознание. «Плевро-пульмональный шок», * — вспоминается понятие, но от этого не лучше — возникает осознание абсолютной беспомощности.       — Держись, пожалуйста, — Коннор берёт мужчину за неестественно холодную руку, — просто говори что-нибудь и сфокусируй взгляд на мне, ты сможешь. Когда именно в тебя выстрелили? — краем зрения он замечает растрескавшееся стекло. Дежавю, прямо как у людей.       — Через минут пятнадцать… как ты ушёл, — Хэнк зацепился за андроида взглядом; цвет глаз стал отдавать синим на побледневшем лице. Он заходится мучительным хрипящим кашлем, задыхаясь, из уголка рта вытекает немного крови. Остаётся только крепче сжать его руку и изредка гладить по голове. «Хорошая помощь, ничего не скажешь», — его колет собственный голос в голове. И тут слышатся сирены.       Эти восемь минут ожидания были самыми долгими в жизни для них обоих. Наконец, приезжает «неотложная». Коннор смотрит, как Хэнка заносят в машину, подписывает пару бумаг.       Теперь настаёт очередь полиции. Он сообщает нужную информацию двум незнакомым детективам, показывает своё служебное удостоверение, давая знать, что тоже компетентен. А сейчас пора вычислить стрелявшего. Не чувствовать. Думать.       Вот она, идеальная, и от этого уродливая красота отлаженной механики. Такая нужная сейчас, затыкающая воображаемую выжженную дыру в сердце андроида. Первым делом Коннор подходит к окну.

***

      Хэнк уходит в свою спальню.       Коннор находит электронную книгу на столе, рассчитывая спокойно почитать, вместо того, чтобы бездумно слоняться по дому. Ему понравилось читать лирику — помогает лучше войти в мир человеческих чувств, нерациональных и непонятных. Всё как всегда. Почти.       Мужчине кажется, что это напрасная паранойя, побочный эффект девиантности, и обращать внимание на эту мелочь не стоит. Это из-за ситуации с Маркусом, а за окном никого нет, как бы он туда ни вглядывался, напрягая оптические блоки до предела. Темнота становится неуютной, хочется уменьшиться в размерах, согнуться больше в и так согнутой спине. Хэнк замечает эту привычку, но ему не стоит знать об ужасном малодушии, которое за ней скрывается. Уставившись в текст, он бегает по строкам, не вдумываясь.       И уже которую ночь чувствует на себе чей-то внимательный взгляд.

***

      Нет, это не совпадение. Это один и тот же человек, определённо. Сначала изучающий жизнь жертвы в промежутке между занавесками, затем рассчитывающий идеальное время. Но почему он не попадает, не убивает окончательно? И почему именно не он сам, а его друг? Есть одно предположение…       Рано делать выводы, одёргивает себя Коннор. Надо собирать информацию. Ему срочно нужна пуля, попавшая в Хэнка, одна улика — и можно снять с себя клеймо параноика. Ради жизни двух близких ему людей, ради своей жизни.       Сорок второй размер обуви, говорит результат анализа следа, оставленного на заднем дворе, на куске земли без травы. Он повёрнут по направлению из двора, стрелявший слишком торопился — отпечаток получился смазанным, наибольшее давление сконцентрировано на носке.       Всё, ничего больше. Детективы развели руками. Коннору нужна лишь одна деталь, чтобы понять, что он всё же не так бесполезен.

***

      Дело Хэнка передают в его руки, с опаской — всё же такие дела обычно не передают друзьям пострадавших. Но стоит убедить капитана в профессиональности, беспристрастности, и вообще, «хоть я и девиант, но во мне больше машинного, поверьте», на столе появляется почти что пустая папка. Отлично, так гораздо легче разобраться, хоть какой-то просвет в том… «Дерьмище, в котором ты застрял, не стесняйся выражений», — сказал бы его раскрепощённый, и вообще не фильтрующий качество языка, друг. Только бы лексикон от него не взять.       — Ну привет, сучёныш, я тот случай не забыл. Думал, можешь просто так меня толкнуть и ничего не будет? — Гэвин опять прижал его к стене.       — Давайте, можете ударить, разрешаю, — взгляд карих глаз был абсолютно пустым. — Могу даже изобразить, что мне больно. Только, чего вы хотите добиться? Разбирайтесь со своими комплексами и прочими неприятностями без меня. Или я вам так сильно нужен, детектив Рид? — мужчине уже плевать на подбор наиболее мягкого ответа. Ему хочется вырваться, не применяя физической силы, но он пытается уколоть посильнее детектива. Андроиды не устают, ведь так? Но он сейчас чувствует себя смертельно уставшим. Морально.       Гэвин неожиданно отпускает андроида; видимо, ему стало неинтересно, потому что тот выходит из себя? Или он испугался?       — А-ха-хах, бля, ну ты и даёшь! — Рид изобразил смех, но вышло плохо — было видно, он растерялся. Ладно, проход больше никто не засоряет, можно уйти.       — Эй, железка, — от него просто так не отвяжешься, — спину выпрями, сколиозник. И где Хэнк?       — Болеет. Знаете, приятно, что вы беспокоитесь. Забота, меня аж тошнит, — последняя фраза была возвращена слово в слово, той же интонацией.

***

      Прошёл первый день в участке без Хэнка. Всё нормально, всё стабильно, андроиды не устают — такая маленькая, нужная ложь, которой Коннор кормит себя с ложечки. Но освещение кажется более резким и холодным, пространство слишком пустым, а слуховые каналы резко разгружены — нет того ворчащего по пустякам голоса, звук перелистывания бумажных страниц, шуршащего по вечерам душа. Коннору срочно нужна полная диагностика и перезагрузка часа на два, если не больше.       И даже когда он уходит в спальню Хэнка, полностью закрыв окна створками жалюзи и буквально забившись в угол, он с трудом заставляет себя закрыть глаза.