О плохих привычках

Коннор снова идёт на работу. Три подзатыльника от Рида, два лёгких дела, сразу же раскрытых. В обеденный перерыв он слушает музыку. Потом сидит и скучает. «Молодец», — говорит капитан Фаулер, — «для тебя дел больше нет. Делай, что хочешь». А нужна ли ему такая свобода действий? Может быть, он хотел загрузиться делами по горло, так, чтобы любые другие мысли не задерживались в голове. Может быть, от отчаяния он хотел подойти к детективу Риду и сказать «давайте ещё раз, только сильнее». Но что сделает человеческий подзатыльник пластику и металлу? Нет, Коннор ничего подобного не хочет. Лишь желает удержать себя в состоянии лёгкой бездумности, когда в дело вступает лишь программа, не чувства. Желает рутины, которая задавит в нём всё лишнее и мешающее. Сейчас не нужно лишних встрясок, ещё одна такая — и что-то случится. Но когда тот снаряд оказывается того же калибра, и узор зазубрин на ней повторяет тот узор, он осознает лишь одно: что-то происходит прямо сейчас. Только где, непонятно — вокруг него или в нём самом.

***

Коннор входит в просторную палату. Он не принёс с собой апельсинов «и всякой лабуды», хотя ему хотелось, лишь захватил с собой недочитанную книгу Хэнка и сборник стихов Харди* — возможно, ему понравится. Везде белый цвет, вероятно, ослепивший не одни человеческие глаза, немного пустое пространство. И Хэнк, присевший на край кровати. — Коннор! — его глаза чуть загорелись, но потом он убрал эти отблески. Как бы он не старался скрыть радость встречи, андроид всё заметил. — Чёрт, всего пять дней прошло, а по ощущениям как месяц. Ну, что происходит снаружи? Сколько дел раскрыл без меня, зануда? — и мужчина мягко усмехнулся. Взглянул он так, будто хотел, чтобы цифра была как можно меньше. — Снаружи ничего особенного. Мир не рушится без тебя, Хэнк, всё хорошо, — и андроид попытался сделать хитрую искру в глазах. Кажется, получилось — друг широко улыбнулся в закрытую улыбку. Видит, как он постепенно учится «подкалывать» людей. Это ведь так называется? — Моя школа, — в голосе Хэнка послышалась нотка теплоты. — Для начинающего неплохо справляешься. Чем дольше они обмениваются фразами и взглядами, тем удобнее становится в комнате, тем лучше Коннору сидится на стуле напротив. Хэнк покрывает трёхэтажным хамоватых медсестёр, Коннор рассказывает, что он раскрыл на днях. Если бы была возможность, андроид поселился бы здесь и никуда не уходил. Ему всё равно на эту атмосферу больничной, чуть замогильной прохлады. Гораздо больший холод властвует сейчас в их пустом доме — тот, который не регистрируют его датчики температуры. Коннор вслушивается в каждое слово друга и старается не спугнуть эту расслабленную атмосферу, будто ставшую чем-то неуловимым. Кажется, только тут есть ощущение безопасности, понимание того, что он ценен и важен. Эти чувства окутали его, как тёплый плед по вечерам, в который он иногда кутался — просто нравилось ощущение на коже. — Так, подожди, — Хэнк смотрит на неестественно прямую спину, и старается не скрипнуть зубами. Он тянется ближе к андроиду, кладёт руку на плечо. — Никогда не понимал, что ты никак не можешь расслабиться? Я рядом, мы хорошо общаемся, — на этот раз андроид был податливым, спина и плечи сами приняли нужное положение. — Да что не так? Давай без всяких «у меня всё хорошо» и прочей хрени. Хэнк обычно сообразителен, но, видимо, не здесь, подумал Коннор. Он хотел сказать, что сейчас ему как никогда хорошо, а без его поддержки плохо, что без крепкого дружеского хлопка по плечу он скоро рассыплется на части; хотел сказать, что устал горбиться и съёживаться в углу, а прямая спина в его характере. Он много чего хочет наговорить, но не позволяет вырваться наружу. Хэнку не нужен его эмоциональный груз, нужно лишь спокойствие и положительные эмоции, и огромная поддержка, которую он и даёт. В памяти резко возникло воспоминание о том вечере перед зеркалом. Конечно, ради него можно посидеть и так, если ему так лучше. — Нет, нет, мне хорошо здесь, — мужчина улыбнулся, загнав на задворки дискомфорт. — У меня был трудный день на работе, и… — У тебя-то, да трудности на работе? Дружище, ты нигде не поломался? — поддел его Хэнк, но на самом деле он слегка взволновался. — Нет, всё хорошо. Сегодня я… — «устал до самого ядра и хочу уйти в спящий режим на неделю», — получил баллистический анализ той пули, и он показал, что снаряд, предположительно, был выпущен из того же оружия, что и снаряд, попавший в Маркуса. — И что это значит? — мужчина уже догадался, к чему ведёт Коннор, но наклонился ближе и заглянул прямо в глаза. — Я признаю возможным, что это один и тот же человек, — «не смотри на меня так, будто я параноик, прошу». Конечно, Хэнк ничего такого не имеет в виду, но такой пристальный взгляд может слишком много рассмотреть. — Но, пока рано делать выводы. Не торопись, подумай лишний раз. Понимаю, ты волнуешься, — и он видит, как андроид разрывает контакт, отводя взгляд, — у меня тоже такое бывает. Просто ментальное искажение, Коннор. Да-а, я такие слова только в протоколах использую. Кажется, я скоро поумнею, у меня даже ресурс есть, — он кратко окинул взглядом книги. — Ты себя недооцениваешь, Хэнк. Хорошо, я постараюсь собрать всю информацию, настолько, насколько смогу. И дальше тишина, сравнимая с тишиной перед грозой, когда воздух кажется плотным и неподвижным. И на андроида этот воздух сильно давит, создавая неприятное ощущение. «А сейчас будет стыдно, стыдно, стыдно», — готовит он себя. — Я хотел у тебя кое-что попросить. — Я весь внимание. — Могу ли я занять у тебя немного денег? Дело в том, что мне не хватает той суммы, которая у меня есть сейчас. Потому что недостающие деньги потрачены на рыбку. Коннор задумался, что следует делать в такой ситуации — плакать или смеяться. — Да, если скажешь, куда потратишь. А так, я, конечно, помогу, — иногда Хэнк забывает, что Коннор — андроид, и когда тот заговорил о финансовых проблемах, он не совсем понял, куда друг потратил деньги, будучи бережливым. Но потом вспомнилось зарплатное неравенство, если можно назвать зарплатой то, что платят андроидам. — Я хотел купить уличную камеру видеонаблюдения. У меня есть запас средств, но его недостаточно. Я… — «боюсь». Но для чего в него встроен огромный словарный запас? Искать менее сильное слово. — чувствую себя небезопасно в нашем доме. То есть… — Вдыхай глубже, Коннор, и успокойся, — и андроид только сейчас, слишком поздно, заметил, что задышал. Рука Хэнка опустилась на спину. — Я всё понимаю. Дыши, почти человек, так оно и бывает. Ты справишься. Мы все иногда ломаемся, но находим силы восстанавливаться. Зачем, зачем он это сказал? Коннор не хотел этой поддержки. Он понимает, что нуждается в поддержке, и ненавидит эту нужду. — Спасибо, Хэнк. Спасибо.

***

Когда на следующий день он устанавливает маленькую купольную камеру на угол дома, расположив под искривившейся фасадной доской. Вот, так лучше. Но Коннору кажется, этот человек слишком хитер, чтобы поймать его так легко. Если его предположения верны, он знает слабость этого взгляда. Мужчина взял три тонких маленьких гвоздика и прибил около камеры, посередине, и почти у самой земли. На всякий случай.