Hassliebe

***

      Боль. Острая боль пронзает тело блондина до того, как он смог очнуться. Болело все, начиная от живота и заканчивая головой. Он отлично помнит, что случилось и понимает, скорее всего, это служанки дотащили его до кровати. Кое-как сев на постели, его стала волновать мысль, а точнее даже вопрос, мол: «Какого черта у него такая реакция?». По сути Чимин не спросил ничего такого запретного, просто захотел узнать, каковы истоки, оправдания всему, что он делает. Да, конечно, жертву явно не должно это волновать, но Пак всегда находил, так называемые, «приключения на пятую точку». Ему бы не помешало реально научиться следить за языком. Когда он учился в школе только и были случаи, когда он попадал в драки, а ведь, по сути, он воспитан хорошо, но лишь одно необдуманное слово и ему нужно было искать место, где можно спрятаться.       Дверь в комнату открывается и заходит уже другая прислуга, более зрелая (?). — Мистер Чон попросил меня поменять тебе бинт на шее. — Сколько я спал? — Чимин вдруг соскочил с кровати, но вмиг начала кружиться голова, от чего он стал шататься, но обратно на кровать не упал. — Да что же Вы так? Спали Вы весь день, сейчас 23:30 ночи. — отключки у Пака, конечно, нехилые, раз уж он вырубается на целый день. Тут до него, наконец-то, дошли слова служанки, ее попросил Чон? — С чего это насильник просит менять мне бинты? — А с того, что ты — придурок. — от голоса позади поперхнулась не только служанка, но и Чимин, который не заметил его. Чонгук приблизился к служанке и взял из ее рук аптечку и сделал жест, чтобы она ушла, именно так та и сделала. Чимин же сразу отошел на несколько шагов назад и уперся в мраморный комод. Чон же сделал пару больших шагов и тут же оказался практически лицом к лицу с парнем. У Пака перекрыло дыхание, что он временами не мог спокойно вздохнуть. — Я сегодня больше не причиню тебе вреда, но задавать мне такие вопросы ты больше не имеешь права. Мои скелеты в шкафу на то и есть, мои.       Чимину казалось достаточно странным поведение Чонгука. Все говорили, что он попал в лапы к монстру, но этот монстр не кажется таким уж и страшным. После таких мыслей блондин встряхнул головой, пытаясь отогнать эти суждения, на что Чон хмуро посмотрел на него, поднимая одну бровь от недопонимания. Младший медленно снял бинт; рана от укуса была достаточно глубокой. Чонгуку безумно нравилось сочетание темной раны, в которой была вся кровавая палитра, с бледным оттенком бархатистой кожи. Ко всему этому еще и изящная ключица, которая дополняла весь этот обворожительный шедевр. Он медленно провел рукой по ране, после чего Чимин тихонько зашипел от боли. Младший провел пальцем по всей длине ключицы, а после нажал на рану, отчего блондин ещё сильнее заныл от боли. — Черт… Почему ты стал таким? — задал вопрос Чонгук.       Чимин даже не слышал его слов, ибо боль затмевала все. Чон же «очнулся» и понял, что опять забавляется со старшим и, бросив все эти помыслы, он быстро нанес нужную мазь и поменял бинты. После всех этих действий он хотел уйти. Когда он был уже возле дверей, то ему в спину прилетел ответ на недавний, заданный им же, вопрос: — Именно ты меня таким сделал.       Чонгук застыл на месте, но тут же бросил холодный взгляд в его сторону и сказал: — Я не это имел ввиду. — после этого он без единого слова ушел.       Чимин положил руку в районе раны, другой обвил живот и тихо сполз на пол. Ему кажется, что все уже рухнуло. Он навсегда распрощался с прежней жизнью и ничего от нее уже не осталось. С такими мыслями он уснул прямо на полу.

***

      «Вечер. Людей поблизости не было вовсе. Ощущение, будто море украло и присвоило тишину себе, и только оно имело право шуметь. Пляж, который был абсолютно пустым. Только один безумно одинокий мальчик; будто у него всегда была очень важная беседа с морем. Он и жаловался ему, и плакал, и рассказывал как провел день. Его выслушивало только оно.»

***

      Он проснулся от этого сна. Чимину периодически снился он. Был странным ему тот факт, что, на самом деле, это были будто некие кадры из его детства. Он часто сбегал на пляж, который был абсолютно безлюдным, и мог рассказывать морю все, что у него на душе.       Лучи утреннего солнца пронзили кружевную тюль и его узоры отобразились на белом мраморном полу. Пак встал с пола и начал разминаться, в то время как Чонгук смотрел на него, ожидая. — Ты можешь, как человек, сначала постучать, а потом зайти? — Ты ничто не путаешь? Это мой дом. Но не суть. Я тебе одежду принес, а то ты не должен ходить у меня в пижаме или топлес, хоть тело у тебя неплохое. — он кинул пакеты на кровать и уходя сказал старшему: — Жду тебя за завтраком, у меня к тебе дело. — Что? Э…Эй! — но тот сразу захлопнул дверь за собой. — Какое еще, блять дело?!       Несмотря на странную ситуацию, Пак все же решил взять и надеть одежду. Ну, а что ему терять уже? Заточенный в таком особняке с насильником, куда уже хуже? Пусть хотя бы пользуется тем, что дают.       Приблизившись к кровати и вынимая из пакетов одежду, он не хило так удивился. Черная рубашка в тонкую красную полоску, винного цвета бархатный костюм, черные лакированные ботинки, и плюс к этому образу серебрянные сережки для его пирсинга, и браслет из такого же материала, инкрустированный красными камнями. Это все явно не стоило копеек. Тут точно что-то не так.       Одевшись в свой изысканный наряд, Чимин вышел в обеденный зал. Чон, как и в прошлый раз, уже ждал его и также сидел на другом конце стола. Старший уселся на свое место и сразу начал с аппетитом есть. Видимо, пока он здесь существует, нормально питаться не будет. Однако проглотив очередной кусок еды, он осмелился спросить: — Что за дело у тебя ко мне? — Чонгуку явно не нравится такая смелость. Ставя бокал с вином обратно на стол, он посмотрел внимательно в сторону парня и ответил: — Сегодня вечером ты будешь моим коллегой на одной очень важной для нашей компании операции. — сказать, что Чимин был в шоке от этого «предложения», просто ничего не сказать. Что за… ? — Чего? Ты шутишь надо мной? — Я когда-то шутил? Все, что тебе придется делать, так это идти возле меня и нести чемодан с деньгами. Операция секретная и безумно важная. Этот контракт является самым недостижимым из всех, которые мне предлагали. Отказа, как ты понял, я от тебя не принимаю. Ты — моя игрушка, не забыл?       Именно. Чимин игрушка в этом доме. Он не имеет права на отказ, а значит, пойдет на эту «встречу».

***

      Уже близится время, когда Чону пора идти на эту «таинственную встречу». Чимин в той же одежде, только уже с расчесанными волосами и визажем, с помощью которого служанки скрыли его побитое лицо. Чонгук спустился со второго этажа в классическом черном костюме, только уже в темно-синей рубашке. Он кинул чемодан Чимину в руки, и тот от веса клади чуток сдвинулся с места. — Пошли!       Они отправились к тому же Хаммеру, в котором Чон прибыл на аукцион. Он сел за руль, а старшему показал жест «садиться на переднее сидение». И вот они уже выехали с территории Чона и направились в обратную сторону от города. — Что это за сделка? — Меня удивляет твоя смелость, серьезно. Не задавай таких вопросов. Эта сделка безумно сильно повлияет на все. Каждый мечтает о ней.       Однако Чимину все еще ничего не понятно. Пак очнулся из пучины своих мыслей лишь тогда, когда машина остановилась, и он понял, что они прибыли на место назначения. Это было достаточно большое тусклое здание, света там практически не было. По очередному сигналу Чонгука они вышли из машины и сразу же отправились к входу. Открыв дверь, они оказались в маленьком коридоре, где в другом его конце возле другого входа ждали два охранника. — Скажите код.       Чон произнес шифр из пяти цифр и его впустили вместе со страшим. Они вместе направились на третий этаж, где их, скорее всего, и ожидал «тот человек». Странное чувство охватывало Чимина все больше и больше, уж никак это не выглядит как типичная встреча акционеров. Место практически «сырое» и выглядит очень ущербно, будто его забросили давным-давно. Лампы на ободранном потолке очень слабо горели и свет был тусклым. Люди там были достаточно подозрительными, по мнению Чимина. Какие-то головорезы, но раз уж «хозяин» сказал молчать, то ему проблемы не нужны.       Наконец-то преодолев длинный коридор, они зашли в кабинет и закрыли за собой красную дверь. В отличие от старых сырых стен и пыльного пола в холле, тут были прекрасные обои и дорогущая мебель. Весь кабинет был обустроен в манере обычных кабинетов каких-то «больших шишек». — Мистер Чон, рад вас видеть. Присаживайтесь. — И я безумно рад. — Чон сел на одно из кресел, а Чимин лишь встал возле него. — Это ваш помощник? — Да. Он будет присутствовать сегодня на сделке. — Какой-то слащавый подонок, но так уж и быть.       Чимин не подавал виду, но его задели слова этого громилы. Он уже в сотый раз проклинает гены за то, что те позволили ему быть таким, но не суть. Чонгук начал обсуждать все условия сделки и вот она уже практически решилась, осталась только подпись второго лица. Однако стоило мужчине ответить на звонок, как все вышло из-под контроля и Чонгуку отказали. — Что?! Вы издеваетесь? — Мне только что позвонили и сообщили, кто вы. Соглашаете сначала сделки, а потом с помощью обмана все забираете себе.       После этих слов Чонгук быстро встал с кресла и, хватая Чимина за пиджак, потянул его за собой. Они начали бежать, а за их спинами были слышны выстрелы. — Что происходит?! — Нам бежать, блять, надо скорее! Следуй за мной!       Они бежали не по тому пути, по которому пришли, а свернули в другое помещение, в котором не было двери. Топоты за их спинами и выстрелы слышались все чаще и громче, их догоняют? Так бы и было, но это не в стиле Чона. Он ногой ломает стекло в окне и у Пака это действие вызывает некий страх: — Мы что, будем прыгать?! — Тут лестница, идиот.       Действительно, видимо младший тут не впервые, раз уж знает, что тут под окном находится лестница. Да, видимо тот, кто создавал это здание, не очень и заморачивался на проектировании данной конструкции.       Они быстро вылезли через окно, успев несколько раз порезаться об остатки стекла в раме. И Пак думал, что все в порядке, сбегут и все, но видимо наша куколка все еще живет в неких мечтах и надеется на помощь пощелчку. Но не тут то и было. На улице их уже поджидали целая банда, и не успел Чимин выйти из окна, как его тут же схватили на лестнице и заткнули рот рукой, чего Чонгук даже не заметил и не услышал из-за громких выстрелов и всего балагана, который там был. Он быстро направился к Хаммеру, но стоило ему обернуться как игрушки не было. — Сука! — Ты это ищешь? — по другую сторону Хаммера стояли пять здоровых мужчин и один из них держал Чимина, направив на него пистолет. Чонгук, увидев такую «картину», сразу обезумел. Вы подумаете: «Это ведь просто очередная игрушка Чона, которую он купил на аукционе!». Да, так и есть, но суть только в одном. Никто и никогда, кроме него самого, не может убить или трогать его игрушки. — Ах, вы твари, с чужими игрушками играться нельзя, свои покупать надо, бляди. — тон был низким, но злость в нем присутствовала на максимуме. Взгляд Чона обрел безумный вид, Чимину такое пришлось уже видеть и он даже представить не может, что сейчас будет, особенно после того, как Чон опять, как в тот самый день, похрустел суставами шеи.       Резким движением рук, Чонгук из внутренних карманов своего пиджака вынул два пистолета, которые он, скорее всего, по дороге и зарядил. Первые выстрелы пришли в руку и ногу человека, который держал в заложниках Пака. Тот же, видимо от испуга, взмахнул тяжелым чемоданом с деньгами и ударил одного их охранников, в то время как Чонгук сразу «уничтожил» двоих. — Быстро, блять, залезай, идиот!       Бежа и оставив к черту этот чемодан, старший залез в машину. Чон тут же нажал на газ и наехал на тех двоих, которые остались в живых. Слезы наворачивались на глаза, это слишком стрессовая ситуация для Пака. Ему казалось даже, что лучше бы он умер от рук Чона, чем от их.       Они ехали на высокой скорости и Чон выбрал другой путь для возвращения домой. Приехав уже к особняку, младший вышел из автомобиля и с яростью направился в помещение, оставляя за собой трехэтажные маты. Чимин же в свою очередь просто молча следовал за ним. Однако когда шатен раненой рукой ударил в зеркало в коридоре, Пак осмелился спросить, и уж это был явно неподходящий момент: — Что дальше будет?! Тебе не нужно было делать это! — на что Чонгук молча, но с тем же хищным взглядом, обернулся к Чимину и рывком направился к нему. Он грубо взял старшего за волосы и потянул его к себе в комнату. Не успел Пак отойти от вчерашней боли, как младший ударил его кулаком в живот и повалил на кровать. Чонгук тут же начал, в прямом смысле этого слова, рвать со старшего одежду, а после кусать все его тело до крови. Тот же под ним изнывал от боли и пытался сопротивляться, но увы, Чонгук был намного сильнее. Слезы наворачивались на глазах у Пака и тот хныкал и умолял остановиться, но младшего ничего не останавливало в тот момент. Он был слишком злым, слишком в ярости и ударял Чимина снова и снова. Повернув его спиной наверх и прижав голову Пака сильно к кровати, а руки на пояснице, он вошел, даже не подготовив старшего, чем и ранил того. Тот кричал от невыносимой боли, от чего и старший потерял сознание, а Чонгук имел уже «безжизненное тело». Из глаз Чонгука начали течь горячие слезы и, срываясь на крик и ударяя того кулаком в спину, произнес: — Как же я, блять, ненавижу то, что ты появился в моей блядской жизни! — но увы, Пак уже это не слышал.

«Если я отпущу твою руку, ты улетишь прочь? Или разлетишься на кусочки?»