Тесное сотрудничество

— Блять! — Что такое, Гэвин? Опять завтрак запороли? Гэвин лениво поворачивает голову в сторону Ричарда, на секунду вздрагивает и использует первоначальное ругательство уже в качестве выражения испуга, ибо этот по-машинному мёртвый взгляд заставляет встрепенуться сердце и уйти в пятки. — Дебил ты, ёб твою мать. Не смей так смотреть на меня или сверлить таким взглядом мою спину, иначе получишь по ебалу с ноги. — Рид бросает попытку в поистине сонном состоянии сделать для себя завтрак. Иногда так вообще у него самого случался программный сбой, и он делал завтрак, обед или ужин на двоих и дико краснел. Краснел от нарастающей злости из-за того, что Ричард с трепетной нежностью и умилением одновременно смотрел на него в такие моменты и мог сказать что-то типа: «Вы сделали и для меня? Гэвин, я не нуждаюсь в пище. Однако сочту вашу готовку и для себя как знак заботы обо мне. Большое вам спасибо, это… Трогательно. Но не стоит растрачивать ресурсы зазря, договорились?» Рид обычно отвечал однотипное: «Да пошёл ты!» — «Блять!» — и подобное. Ричард ничего не отвечает на замечание по поводу его порой чрезмерно роботизированного взгляда, так как это не в его власти. Это то, что в нём заложено, предписано программой. Это как прикипевшая к кому-либо своего рода биография, которую не отнять и которая навсегда останется с тобой. Он подходит ожидаемо со спины к детективу, прижимается грудью к спине, склоняет голову на плечо и чувствует, как Гэвин разом расслабляется, выдыхает сонно и устало, накрывает едва ощутимо обнимающие его ладони своими. И он не нуждается в такие моменты ни в чём другом, кроме как в обнимающем его андроиде. Их пальцы ладоней переплетаются друг с другом. Несмотря на вечное раздражение детектива Рида, они желают, кажется, сейчас подарить немного нежности, которую задерживать в себе никак не хочется, напротив — выпустить наружу. Иногда в голову лезут мысли о том, что Ричард — это ведь всего лишь андроид и никто более. Даже если он девиант и способен к симуляции чувств и эмоций, то не значит ли это, что внутри него что-то просто в один миг, как и во всех других девиантах, сломалось? Сломалось нечто другое. Не существование, которое и так имеется без девиантного поведения, и уж точно не жизнь. Что, если это просто более расширенная программа с точки зрения технологий? Гэвин не хочет о таком думать. Ему всегда становится тошно от подобных высказываний в собственной голове, однако он не в силах контролировать это. Это как попробовать не думать о слоне, когда тебе сказали о нём. И ты всё равно невольно продолжаешь вырисовывать это массивное ушастое животное с хоботом. — Вы снова думаете об этом, детектив? — с явным намёком на укор произносит RK900, на что Гэвин уклончиво отвечает: — Нет, я думаю совершенно о другом. — Вы лжёте. Я знаю, каким бывает ваше лицо в такие моменты. — Боже, иди нахрен, Ричард. — Простите, а почему не нахер или не в задницу? Что изменилось сейчас? Или в вас что-то изменилось? — В голосе и сказанном слышится насмешливая издёвка. Гэвин поворачивается к андроиду и скрещивает руки на груди, явно показывая этим психологическим жестом, что ему не нравится данный разговор и что он бы сейчас с радостью отгородился от консервной банки, именуемой андроидом. Однако, как ни странно, тот решает признаться: — Ладно, окей, просто давай не будем разбираться в том, что приебалось к моей голове? Это не в моей власти. Как и твои роботизированные замашки, прикреплённые на автопилоте. — Хорошо. Я рад, что вы и меня поняли. — Первоначальный диалог не был упущен, и RK900 доволен тем, что Гэвин также подметил, что к нему прикипело. Гэвин с остервенением отхреначивает пригоревшую яичницу от сковороды, выбрасывает её и с таким же остервенением отмывает следом несчастную посуду. Ричард хотел помочь, однако ему дали понять, что всё будет сделано в лучшем виде и без его помощи.

***

Гэвин теряется в поцелуях Ричарда. Он ровным счётом не замечает, как оказывается сидящим на его синтетических коленях лицом к лицу и обнимающим того нежно и отчаянно за шею, как будто Ричард — это всего лишь галлюцинация или подобие сна. Им хочется неимоверно сильно окунуться друг в друга. Лицо Гэвина вмиг оказывается зацелованным, по их телам током бьёт трепет и желание подарить друг другу как можно больше прикосновений. Человеческие руки скользят по андроидским плечам, ключицам и груди, оглаживают каждый участок синтетического тела. Кажется, впервые в своей жизни детектив чувствует то, чего ранее чувствовать не мог, — чувство, что он бросится хоть в огонь за этим чёртовым андроидом, чувство, что он готов умереть за него. Ему становится отрадно и противно одновременно. Ничего с этим поделать не может, как бы он ни хотел. — Ты же не оставишь меня? — шёпот Рида в самое ухо. — Не оставлю. Обещаю. — Руки ещё крепче и чувственней прижимают к себе, оглаживают ласково спину, свод лопаток, ниже к пояснице. — Даже когда я постарею? — Гэвин, похоже, не способен прямо сейчас владеть собой и именно потому спрашивает, по его мнению, лютый бред. — Именно. А в случае вашей смерти я буду самостоятельно подвержен деактивации. В ответ андроида, образно говоря, обнимают до хруста костей и утыкаются лицом в сильное плечо. Ричард не скупится на поцелуй, вкладывая в него всю свою привязанность и чувства к Гэвину. Он выласкивает своим нечеловеческим языком чужой, человеческий, выглаживает нёбо, касается порой иногда случайно зубов, так как не способен держать контроль в таких ситуациях, как эта. Ему хочется больше и больше своего детектива. Они чувствуют глубоко, они чувствуют нежно. Андроид не удерживается, будучи обнажённым вместе со своим партнёром, приставляет головку члена между ягодиц Гэвина и как бы вопрошающим взглядом смотрит глазами в глаза, на что получает тут же молниеносный ответ. Его обнимают за плечи, шарят ладонями порой по телу, где можно только достать в таком положении, и Ричард медленно, с осторожностью чуткого любовника проникает внутрь, лишая данный момент грубости и резкости. Жёсткие игры сейчас были бы неуместны, и они оба это понимают. Рид мягко удерживает лицо Ричарда ладонями, задевая тем самым мимолётно шею, касается коротко в дразнящем жесте губами губ и стонет куда-то в ухо, выдыхает загнанно, когда в нём начинают в умеренно-медленном темпе двигаться. Они не нуждаются окунаться в бешеную страсть. Они хотят быть максимально согреты одним общим чувством на двоих. Иногда Ричард замечает за собой, как он из медленного темпа переходит в более рваный и несдержанный. Он посасывает мочку Гэвина, целует за ухом и в принципе далее теряется в последовательности своих действий. Он чувствует себя жадным до потребности касаться Гэвина, а Гэвин чувствует себя жадным до прикосновений партнёра — так происходит между ними наоборот. Рид охотно берёт инициативу в свои руки, насаживается нарочито медленно на член андроида, когда тот и вовсе снова забывается и сбивается с темпа касаний. Он держится цепко за его плечи, приоткрывает рот, рвано выдыхая и выпуская из своего полыхающего, как от огня, горла стоны. Ричард забирает очередной из них поцелуем, углубляет его и чувствует в процессе, как тяжело дышит его человек, как он отчаянно цепляется за него, иной раз царапается до тириумных полос на теле, которые тут же регенерируются. Андроид зацеловывает шею любовника, спускается губами и языком плавно к ключицам, вырисовывает одному ему известные узоры. Рид прикрывает глаза и стискивает зубы, когда его андроид не удерживается от попытки войти особенно глубоко. Горло жжёт ещё больше из-за сдержанного стона, переходящего в выдох, а затем и в хрип. Гэвин в отместку за это кусает в изгиб шеи RK900, после чего ощутимым и отчасти болезненным укусам подвергаются и плечи. Ричард выглаживает подушечкой большого пальца нижнюю губу детектива, после чего отправляет его, а следом и вовсе указательный, в рот. Пальцы оказываются в тёплом, влажном, приятном плену, самозабвенно посасываемые. Взгляды любовников встречаются друг с другом. Один — подёрнутый поволокой, другой — подверженный, казалось бы, ещё большей девиации. Они вдвоём заходятся в экстазе, Ричард и вовсе чувствует, как в нём перегреты системы. Диагностика уведомляет о неизвестных ошибках, и всего его прошивает как будто бы током, а Гэвин безвольно лежит на нём, прекрасно понимая и чувствуя то, что сейчас происходит с Ричардом. — Ты в порядке? — с придыханием и с усилием произносит вяло Рид. — Ничего страшного. Так ведь уже бывало. И будет. Андроидский взгляд изображает кокетливость, и Гэвину хочется заехать тому в нос, однако вместо этого он лениво целует того крепко в губы, обхватывая слабыми руками его шею.