Тесное сотрудничество

— Эмили! Эмили! Ты долго будешь собираться? — Гэвин едва ли не надрывает глотку, пытаясь докричаться до своей спутницы жизни. — Иду-иду! — Её голос звонкий, почти что девичий, и не сказать, что она выглядит на полные тридцать лет, а, скорее, даже чуть младше. Она прямиком из Нью-Йорка, того самого города, небоскрёбы и дома которого в буквальном смысле спрессованы друг к другу, из-за чего многие из них вынуждены выситься на десяток этажей выше. Главным достоинством нью-йоркских сооружений является высота. Под стать этому Эмили, даже будучи высокого роста, очень полюбила каблуки, шпильки, а Гэвин, напротив, их невзлюбил: ну не любил он эту поебень. Из-за такой вот чертовщины он чувствует внутренне комплекс низкого роста, хотя его трудно так и так назвать коротышкой. Она спускается вниз по винтовой лестнице, улыбчивая и надеющаяся на то, что сегодняшний вечер удастся на славу. Нет, даже больше не надеющаяся, а верящая. Хочется пуститься в ребячий пляс, однако её бойфренд вряд ли оценит это и спишет на то, что в ней всё ещё играет детство. Порой он бывает слишком серьёзен. Несмотря на их противоположности, Гэвин любит Эмили, а Эмили всей душой и сердцем любит Гэвина. Однако у последнего есть большой-большой секрет, который никогда не должен стать явью для лишних лиц. Андроид-напарник Ричард — его самый главный, заветный секрет, раскрывать который он не хочет, раскрывать который желания совершенно нет.

***

Рид не верит в происходящее: пока Эмили в отъезде, он наглым образом приглашает к себе после рабочего дня напарника. Точнее сказать, любовника. Любовника, с которым они некогда отдалились по некоторым обстоятельствам: во-первых, Гэвину было в самом деле совестно перед Эмили. В его жизни действительно присутствовали довольно-таки продолжительные угрызения совести. Он жалел, когда в порыве непонятно чего лез добровольно целовать или ласкать андроида, а тот, пользуясь случаем и думая, что всё, как встарь, охотно отвечал, даже хотел большего, но его тут же с ужасом в глазах отталкивали. Во-вторых, чёрт возьми, это нисколько не правильно с точки зрения здравого смысла. Так не должно быть. Неприемлемо. Такое никоим образом не входит в жизнеутверждение детектива хотя бы просто потому, что он такому не следовал ранее. Ещё до того, как в его жизни появился Ричард. Он, как вспышка, сначала раздражал взор, затем стал привычным, и только тогда уже было вполне себе сносно работать бок о бок с ним. А после они вместе и вовсе стали кем-то большим друг для друга. Гэвин часто стал запутываться в себе. Ему вроде бы хорошо со своей девушкой, и дело медленно, но верно стремится к помолвке, но… Слишком много «но» появилось на личном фронте. И одним из жирных «но» является, несомненно, небезызвестный RK900, который время от времени занимает немаловажное место в сердце. Они вдвоём прекрасно понимают, что никогда не сойдутся в единое целое: Гэвин сильно любит девушку и не хотел бы, чтобы она узнала о его слабости, о его пороке и падении в безвозвратную бездну. И Ричард это знает. Он предпринимал ранее множественные попытки перетянуть одеяло и заполучить сердце Гэвина. Сколько было разборок и разговоров, заканчивающихся чаще всего ссорой, взаимной сухостью, грубостью и отстранённостью? Великое множество. — Детектив Рид? Ричард разом одним своим голосом нарушает звенящую и повисшую тишину. Рид не вздрагивает, поворачивает голову в сторону прибывшего и отнимает руки от кухонной тумбочки, за которую в порыве задумчивости держался. — Ну, здравствуй, Ричард. — Гэвин, как ни странно, без тени издёвки или злобы, раздражения улыбается так, как улыбаются старым друзьям или горячо любимым партнёрам, с пониманием всей ситуации и с горечью, что прогорклым комом забирается в глотку. — Вы мне что-то хотите сказать? — Да. Прости меня, — слышится тяжёлый вздох, после которого он подходит к андроиду и порывисто сгребает его в свои объятия. — Но… Я не понимаю вас, детектив. За что вам извиняться? — Ричард выражает своим взглядом явное непонимание и озадаченность. — За всё. Я стал с тобой всё чаще быть то сухим, то грубым. И я не могу найти тому точное объяснение. Я запутался. — Всё нормально. Я смог адаптироваться под особенности вашего характера и человеческие эмоции, так что это не вызвало у меня каких-либо затруднений. Ричард обнимает в ответ не менее крепко Гэвина, гладит нежными прикосновениями спину. — Ты позволишь мне совершить глупость? — спрашивает детектив без обиняков в лоб, смотря внимательно на андроида, стоящего на кухне напротив него. — Только если после вы не станете жалеть об этом. Я не хочу возрождать в ком-либо из нас недопонимание или боль. — Ричард вполне серьёзен и обеспокоен их общим положением. — Я постараюсь. ^ Любовники 🔓путь разблокирован Далее они понимают друг друга без слов. Ричард толкает Гэвина на диван, нависает тут же сверху, опускается к уху губами, прихватывает мочку и слегка поглаживает её кончиком языка, одной ладонью накрывает паховую область и очерчивает член через тёмно-синие джинсы. Рид прикрывает блаженно глаза, млея при первой же ласке, так как они давно не занимались сексом. В связи с его недостатком им обоим хочется побывать хоть на один раз в избытке. Гэвин чуть подаётся бёдрами вперёд руке в надежде почувствовать её прикосновение в разы ярче, ощутимее. Ему что-то жарко шепчут на ухо, но тот не разбирает, что именно. Мочку вновь прихватывают губами, покусывают и иной раз посасывают, ладонь прижимается ощутимее и дразнящим образом медленно массирует возбудившийся не на шутку член. — Ты — мой афродизиак, — произносит тяжело дыша, смотря в упор на RK900. Он тянется губами к его уху, чтобы после игриво укусить. — Я так на вас действую, Гэвин? — хитро улыбается и не скрывает триумфа в своём взгляде на партнёра. Опускается к шее, небольно кусает и тут же зализывает укус — вместо него на этом же месте оставляет после себя метку, что постепенно начинает наливаться тёмными оттенками. Он ладонью цепляет край джинс вместе с боксёрами, расстёгивает ширинку и избавляется от них не без помощи Рида. Тянется через него на пути к тумбочке, чтобы взять лубрикант. — Как я ещё на вас действую, детектив? — Любопытство и желание сделать приятно своему партнёру овладевает им. Щедро смазывает ладонь лубрикантом, после чего обхватывает член в кольцо, нарочито неторопливо двигая с давлением на край головки. Рид не удерживает тихого стона из-за продолжения ласки. Он смотрит на Ричарда, как на божество, и всё его тело и душу обволакивает одним безумным чувством животной похоти, желанием быть как можно ближе к нему, кожей к коже, телом к телу. — Быть может, головокружительно? — Он забывает, как дышать, когда смазанная ладонь умело проводит по разгорячённой и донельзя эрогированной плоти. Прикусывает нижнюю губу до крови и давится долгим стоном, чуть раздвигая ноги для удобства и начиная активно двигать бёдрами навстречу ласкающей руке. — Я хочу слышать больше. Что ещё? — Чистой ладонью стягивает с Гэвина тёмно-серую футболку — тот в процессе помогает её снять, при этом Ричард не перестаёт ласкать ладонью член. RK900 наклоняется к лицу Рида, чтобы слизать кровь, выступившую на нижней губе, и снова скользит к шее, целуя до засоса. Рука тем временем постепенно наращивает темп движений, пальцами оглаживает дырочку уретры, заманчиво надавливая на неё мизинцем. — Соблазнительно выглядите. Мокрыми поцелуями с касаниями языка спускается ниже, оставляя после себя ещё несколько поцелуев на ключицах и основании шеи. Обводит языком ореол соска, после чего жадно вбирает его в рот, ласкает губами и для остроты ощущений цепляет зубами. — Ещё? Бесподобно, — произносит он не задумываясь. Ещё активнее подаётся навстречу ласкающей руке, теряется весь в ощущениях и забывает на мгновение собственное имя. Детектив чувствует себя чрезмерно пьяным, содрогается при каждом поцелуе, хочет ещё и ещё. Слышится скулёж, когда пальцы как будто специально трогают дырочку уретры, надавливают мизинцем. Стонет протяжно и тихо, стискивает зубы. — Ты заставляешь меня чувствовать себя пьяным. Рид вздрагивает из-за не менее приятных мокрых поцелуев ниже, выгибается в пояснице и не удерживает очередного стона. Зарывается судорожно пальцами в волосы, ныряет ими меж прядей, забывает, как дышать от по-особенному острых ощущений. Ричард перемещается к другому соску и долго скользит по нему языком, цепляя, покусывая и даже слегка оттягивая. Оставляет на шее очередную метку, уже гораздо быстрее лаская Гэвина рукой. Он дразнит уздечку и выступающий край головки, сделав кольцо из пальцев, и периодически словно насаживает свою ладонь на член. — Детектив Рид, я скучал, — закидывает андроид ноги Рида к себе на плечи, тем самым открывая ещё больший доступ для себя. Выдавливает ещё лубриканта и, лишь немного отстранив руку, возвращает одну на член, продолжает движения. Смазанными пальцами другой проникает внутрь Гэвина, сразу двумя, проходясь по простате подушечками пальцев. Рид встрепенулся внутренне из-за последующих ласк, снова несдержанно застонав, чувствуя уверенность в том, что способен прямо сейчас запросто обкончаться из-за одних прелюдий. Прикрывает удовлетворённо глаза, выстанывает блаженно имя андроида. — Я тоже по тебе скучал. Внизу живота разгорается ещё большее пламя истомы. Ослабевшие от наслаждения пальцы цепляются за обивку дивана, дыхание разом сбивается. Он сорванно выдыхает и прерывисто стонет, насаживается на пальцы, чтобы ещё ярче ощутить их прикосновение к простате. — Вы торопитесь, — произносит Ричард, с нежностью глядя на Рида и продолжая всё быстрее и быстрее двигать рукой по его члену. К двум пальцам через некоторое время андроид добавляет и третий, сгибая их внутри и подушечками с костяшками надавливая на гладкие, влажные от смазки стенки. Скользит всей поверхностью руки по возбуждённой плоти, затем отстраняет пальцы и вместо них вводит внутрь фаллоимитатор со множеством различных размеров бугорков. Он начинает размеренные движения им, головкой игрушки каждый раз проводя по простате. — Тороплюсь, потому что мне не верится, что это не сон, — прерывисто из-за стонов и тяжёлого дыхания шепчет. — Не хотелось бы проснуться на интересном месте. — Гэвин прикусывает и без того прокушенную губу сильнее из-за неустанных движений умелой ладони, задыхается на третьем пальце, замирает и охотно сжимает их внутри себя. Протяжно выстанывает, не замечая ничего перед собой, загнанно дышит и не может в принципе контролировать себя никоим образом. Он давится воздухом, ощущая в себе приятную заполненность фаллоса, охотно насаживается на него. Гэвин пребывает в полуобморочном состоянии, а в горле жжёт от стонов. Ричард понимает, что его человек на грани, и именно потому решает догнать это движение игрушкой в своей руке, ускоряется теперь уже и внутри него, проникая фаллоимитатором настолько глубоко, насколько это возможо, насколько позволяет его длина. Рукой же надрачивает в бешеном темпе, не сбавляя его. Рид ещё сильнее ощущает, как он едва ли держится в сознании, откровенно скулит и громко стонет, сходит с ума от более ускоренных движений тут и там. Ричард опускается к шее и жадно целует её, почти не оставляя не зацелованных мест на коже. На этом моменте Гэвин чувствует себя опьянённо-запятнанным, загнанным в запредельную западню. В нём прокручивают фаллосом так, чтобы по простате проходились и бугорки, а не только головка. Гэвин теряет связь с реальным миром, громко вскрикивает, подрагивает мелко от полученного невозможного экстаза. Он лежит на диване полутрупом и изливается обильно себе на живот, попадая при этом немного на партнёра. Совершено обессилен.

***

Незадолго до этого

— Знаешь, Ричард, ты мой самый лучший любовник. Ни с кем так хорошо не было, как с тобой. — Гэвин смотрит внимательно в глаза своего визави. — Секс с тобой просто отменный. Я скучаю. По сексу. По тебе в целом. — Это взаимно, детектив Рид, — без тени сомнений расцветает андроид прямо на глазах. RK900 давным-давно ни на что не надеется, уж особенно на какие бы там ни были отношения с Ридом, приближённые к любви. Любовь мертва. Поистине мертва, и если случается так, то что-то, что тебе позволено, — это лишь в редкий час касается с намёком на нежность или любовь детектива, заставляет молчать продолжительное время о волнующих чувствах, не заговаривать о темах, на которых есть определённое табу. Поначалу пресекались любые попытки даже на малейший намёк, приближающийся к поцелую или подобным действиям. Несомненно, напарники стали друг для друга лучшими любовниками, одерживая победу над вершинами плотских утех, искренней заботы и высоких чувств, что они испытывают друг к другу. Гэвин хотел бы встречаться с ним, однако… Не способен отдавать любовь Ричарду. Просто потому, что сильно и долго любит Эмили.

***

В один из давних дней

— Детектив, вы жестокий. Блять. Сраный андроид что, действительно плачет? — Я вас ненавижу. Ненавижу и люблю, но любовь перевешивает ненависть к вам в разы сильнее. Андроид «сбоит», диод мигает отчаянно то жёлтым, то красным, а потом и вовсе красный цвет, образно говоря, побеждает. Он не может себя контролировать — прямо в парке, днём, среди людского потока он говорит всё это. В конце своей краткой, нет, даже собранной, высказанной боли в тугой комок ударяет со всей дури нос детектива и в конечном итоге ломает. Не останавливается на этом: валит на мокрую от дождя землю, отчего они катятся в неравной борьбе по всё ещё сырой траве. Рида пару раз ударяют специально об ствол дерева лбом, заставляя того потерять счёт времени и реальность. Перед глазами его расплывчато, он орёт на весь парк, чтобы тот прекратил, но его не слушают. Ричард старается как можно сильнее причинить боль, потому что он обезумел от своей любви к этому человеку и тем самым хочет показать, насколько сильно разрослась внутри него зияющая дыра. — Эй! Это полиция Детройта! Всем разойтись! Двое полицейских расталкивают толпу, окружившую чету дерущихся друг с другом. Кто-то из прохожих зевак пытался помочь, кто-то снимал на мобильный каким-то хреном действо насилия. Хотя… Именно видеозапись, заснятая девочкой-подростком, помогла разобраться полицейским, кто был первым нападавшим. — Андроида стоит в таком случае подвергнуть на «промывку мозгов» в Киберлайф. Блять, дожили, — чертыхается один из полицейских. Гэвин умоляет не делать ничего с Ричардом, говорит, что это его андроид-напарник по совместительству личный, что он обязательно отправит взбунтовавшуюся машину в Киберлайф, хотя, конечно же, этого не сделает. Потому что Ричард дорог ему, потому что он чувствует себя ужасно виноватым перед ним. Любовь мертва.